В 1292 г. в монгольской столице умер основатель империи Юань великий хан Хубилай. Став некогда властелином половины мира, последние годы он провел в нарастающей изоляции. Растолстевший, угрюмый и больной, он в одиночестве сидел в своем пекинском дворце на берегу озера Бэйхай, оплакивая смерть горячо любимой жены. После того как он умер, двор разделился на противостоящие партии. Но его преемникам недоставало железной воли усопшего владыки, его коварства и энергии. Чрезмерно расширившаяся Монгольская империя, все сильнее запутываясь в геополитике своих обширных владений, с начала XIV в. стала распадаться на враждующие ханства. В самом Китае, пока претенденты на «трон дракона» соперничали за власть, вспыхивали многочисленные восстания. Ситуация стала напоминать катастрофы прежних времен — эпоху Пяти династий или еще более раннюю эпоху Троецарствия, наступившую после падения империи Хань. То был очередной период дезинтеграции, уже не раз случавшейся в истории страны: смутное, страшное и опасное время, предвосхищающее при этом наступление новой эры, в которую осколки старых миров, словно по воле какой-то центробежной силы, заново притягивались друг к другу и создавали новый мир.

По всей Евразии наступило беспокойное время. Политическая нестабильность усугублялась изменением климата: малый ледниковый период принес с собой невиданные ранее повсеместные заморозки, затронувшие поля не только в Англии, но и в провинции Аньхой. В Европе Великий голод 1314–1322 гг. унес каждого десятого жителя. В Китае, начиная с того же времени, неоднократные разливы Хуанхэ вызывали неурожаи, голод и массовые перемещения людей. Юаньские власти упорно называли беженцев бандитами — так врагов государства продолжали именовать вплоть до 1950-х гг. Повышение налогов и массовая мобилизация трудящихся на починку речных дамб на Хуанхэ после катастрофического наводнения 1344 г. спровоцировали взрыв народного возмущения. Вскоре локальные мятежи начали перерастать в полномасштабные бунты. Армейские начальники на местах объявляли себя правителями, создавали новые государства и начинали отсчет новых эр правления. Все это — стародавние темы китайской истории, в которой революция остается просто фактом жизни, циклически повторяющимся всякий раз, когда могучая центральная власть ослабляет свою хватку.