— Все почти как в тумане.

— Определенно могу понять, сэр.

— Наверное, я должен сказать, что мне нехорошо.

— Мы это определенно очень ценим.

— Нет. Нет. Я имею в виду — внутри. Нехорошо внутри.

— Думаю, это ожидалось, сэр, и что все возможные…

— Я имею в виду, внизу.

— Возможно, вы могли бы нам обо всем сообщить, будто сообщаете данные, сэр.

— Вы понимаете — внизу? Понимаете, о чем я?

— Всего лишь побочный эффект, сэр, на какое-то время. Не торопитесь.

— Это был ежегодный пикник. Вам это нужно?

— Это мы уже знаем, сэр.

— Каждый год, летом. В Коффилд-парке, за счет облигаций. Ежегодный пикник Инспекций. Мумифицированная жареная курица, картофельный салат. Фаршированные яйца, посыпанные, по-моему, паприкой, будто капли запекшейся крови — жуть. Большие веера колбасной нарезки. Столько белка. Инспекторы едят, как бешеные звери, уж вы-то наверняка знаете. Аудит — поприличнее. Вы должны это знать. Разница в…

— Мы получали сообщения, сэр.

— И жареное. Такие странные привинченные к месту парковые грили, тоже, конечно же, за счет облигаций. Колбаски, ряды котлет на блестящей белой бумаге. Огромные рои и тучи насекомых на еде. Мухи потирают свои маленькие лапки. Знаете, зачем мухи так делают? У мусорок — шершни, парят. Арбуз с муравьями. Когда они так потирают лапки?

— …

— Сырая гамбургерная котлета для насекомых — как кровь в воде.

— Вы перечисляли провизию пикника, сэр.

— Чай со льдом, «Кул-Эйд». Газировка в ящике, который принес ГМ. «Джелл-О» основных цветов. Красное, или зеленое, или красно-зеленое. Это для поднятия духа, ежегодный пикник, для смены обстановки.

— В пикниках нет ничего плохого, сэр.

— Повидать семьи, детей. Дети. Люди не думают, что у GS-9 тоже есть дети, что они играют с детьми, со всеми этими миленькими строками 40. И все же каждый год они там. Матери устраивают игры. И бутылки пива в ящике, который принес муж Мардж ван Хул.

— Мы уже пообщались с мистером ван Хулом, сэр.

— И повсюду комары. Ужасные, аж тень отбрасывают, и с волосатыми ногами. Их слышно, но не видно. Пока не слишком поздно. Пьют кровь каждую… и Аудиты, Аудиты играли в какие-то детские игры с летающим диском от «Хасбро». Аэродинамический диск, яркий, «Хасбро», о чем это я?..

— Может, фрисби, сэр?

— «Хасбро» теперь, кажется, подразделение «Юнайтед Эмьюзментс», предположительно базируются в Сент-Поле, но с немалыми офшорными счетами.

— …

— И вы отлично знаете, что это часто значит.

— И вы не заметили ничего из ряда вон в чае со льдом, «Джелл-О».

— Значит, думают на «Джелл-О».

— Это не по нашей части, сэр.

— В «Джелл-О», насколько помню, еще были очень маленькие маршмэллинки. Безмерно ярких основных цветов, это «Джелл-О». Мухи облетали его стороной, хотя эти гребаные комары — боже, если вы…

— Да, сэр.

— Должен сказать, я чрезвычайно взволнован и мне нехорошо.

— Мы запишем это второй раз, мистер директор, сэр, чтобы подчеркнуть.

— Я не уверен, что эффект прошел.

— Пожалуйста, просто продолжайте исходя из того, что мы — те, которые посередине, сэр.

— Кажется, я уже говорил с правоохранительными органами, если только это тоже не был эффект.

— Это было несколько часов назад, сэр. Мы из Службы. Я агент Клозир, это — специальный агент Эйлортей.

— Рад познакомиться, сэр, хотя чертовски жаль, что при таких обстоятельствах.

— Вы из ОУРа?

— Нет, сэр, Инспекции, из Чикаго, Пост 1516.

— Вас вызвали.

— Все очень беспокоятся, сэр, и это можно понять.

— Комары — просто иголки с крылышками.

— Не знаю, что на это ответить, сэр.

— На пикнике никого из ОУРа не было.

— Нет, сэр, как вы можете помнить, на этих выходных у ОУРа был съезд по судебной бухгалтерии в Регионе, сэр.

— Они, как правило, плохо вливаются в компанию, ОУР.

— Вы правы, сэр.

— Держатся в стороне, если вы меня понимаете. Они блюют.

— Блюют, сэр?

— Когда потирают лапки. С виду безобидно, но на самом деле мухи выблевывают пищеварительные соки на лапки и размазывают по еде. Они из тех животных, которые переваривают предварительно. Комары тоже.

— Сэр, я…

— Блюют в тело. Вот откуда появляется прыщ. Они предварительно переваривают кровь перед тем, как ее высосать. Здоровенные хреновины с волосатыми ногами. Они плодятся в полях, чтобы вы знали. Иглы с крылышками. Переносчики инфекции. Эффективнее не придумаешь. Губили целые цивилизации. Почитайте историю.

— Мы оценили здешнюю ситуацию с насекомыми на себе, сэр.

— Я жарил. Сосиски и котлеты. Как минимум сперва. Мне выдали фартук. С какой-то остроумной надписью. На пикниках, рождественском корпорате разрешается некоторая дерзость. Позволяет всем выдохнуть, если вы меня понимаете.

— Значит, по вашим расчетам, в начальных интервалах пикника вы жарили мясо, сэр, что совпадает с показаниями мистера ван Хула.

— Чай со льдом был заваренный — не этот жуткий смешанный чай с гадкой пленкой наверху.

— На пикнике чай со льдом пили сколько, вы бы сказали, человек, сэр?

— Литрами. Ужасно жарко, сами понимаете. В жару никому не хочется газировку — кроме, понятно, детей, от которой у них потом липкие губы, сахар возбуждает насекомых.

— Господи, Клозир, снова-здорово про насекомых.

— Чипомол.

— Не имею ничего против ОУРа, сами понимаете. Незаменимая деталь механизма. Славные и трудолюбивые люди. Несмотря на все проваленные дела, прискорбный расход ресурсов, у Региона есть статистика по…

— Значит, если и есть общий знаменатель, сэр, то вы бы указали на чай со льдом, суть в этом.

— Его там пили все. Безбожная жара. Кому хочется пива под таким солнцем? А вы не слышите… звук?

— И все же вы говорите, что сами не видели, чтобы кто-то принес чай на пикник или заваривал чай.

— Капсула. Кулер. Оранжевый пупырчатый пластик, носик — как краник у бочки, да?

— Это вы о чае со льдом.

— Не знаю, когда в последний раз был так взволнован. Если вообще.

— Нам сказали, какое-то время это будет приходить и уходить, сэр, пока стабилизируются показатели в крови.

— Не успеете и глазом моргнуть, как придете в себя, сэр, как говорят нам.

— Стараюсь быть рад помочь. Наши личные герои.

— Клозир, может, мы уже…

— Вы помогали нам опознать капсулу, сэр, с чаем со льдом.

— Оранжевый кулер с надписью «Гаторейд» на боку. Дети постарше обрадовались; думали, это «Гаторейд».

— Дети чай не пили.

— Инспекторы называют детей своими маленькими строками 40. Это на ней, понятно, в 1040-й записывают детей и иждивенцев из формы 2441. Некоторые дети играли в Сборы. Рядом с площадками для игры в подкову. Дети постарше. Залоговое удержание игрушек, оценка налогового риска и конфискация тарелок у детей помладше; как обычно, много плакали.

— И, значит, когда вы, так скажем, заметили первые необычные эффекты или что-то из ряда вон, сэр, если попробовать сказать?

— Это ужасное занятие — воспитывать детей. Сборы — головная боль Гента. Была. Я Сборы избегаю.

— Мы это отлично понимаем со своей точки зрения, сэр.

— А это у вас, значит, темные очки?

— Сэр, на нас нет никаких оптических приборов.

— Нос ужасно чешется.

— Боюсь, нам не разрешено прикасаться к любой части вашего тела, сэр.

— Обычно мои мысли намного организованнее.

— Пожалуйста, не торопитесь.

— Они ужасно выглядели. Целые тучи. Рои, тучи, стаи. Переносчики инфекции, чтобы вы знали. Почитайте историю. Плодятся в деревьях. Когда взглянул в их тень, двоих из детей поменьше уже покрыло с головой. Туча вокруг обоих, в глазах, носах, душили их — я видел, как один упал; он не мог и пискнуть. Пендлтоновская маленькая строка 40.

— И вы бы, значит, сказали, это был первый видимый признак какого-либо эффекта, значит, сэр.

— У меня была очень длинная вилка.

— Для жарки на гриле, вы имеете в виду, сэр.

— Отчаливаем, Норм. Он еще не в себе. Почеши ему нос и пойдем.

— Дипого, Эйлортей.

— Кулексы и малярия. Aedes aegypti и Денгу. Почитайте. Все написано. Хоть с вилкой, хоть без.

— Для ваших обязанностей у гриля в юго-восточном квадранте пикниковой зоны согласно этой схеме, сэр.

— Очень длинная вилка. Вы вряд ли себе представляете. Зазубренные зубцы. Она отбрасывала тень.

— А вы… вы смогли на тот момент заметить, чтобы другие агенты или их семьи вели себя из ряда вон или вступали в этот момент в какой-либо контакт с чаем со льдом, сэр?

— Хотя я заметил приборы. На столах. С клетчатыми скатертями. Все приборы были сплошь ножи. Ни ложек, ни вилок. Вилка была у меня. Нож, тарелка, нож, нож. Три острейших ножа на каждом месте. Через несколько лет ветер унесет тарелки прочь. Не в этом году, это точно.

— И значит, это был эффект или вы наблюдали эффект, сэр, вы можете сказать?

— У Фехнера стеклянный глаз.

— Вы говорите об агенте налоговой службы Фехнере, сэр. Вы заметили, что это он сервирует ножи?

— Потерял глаз на войне. Так он выражается: «Потерял глаз». Сама идея. Кстати, ребята, а никто не видел мой глаз?

— Значит, вы не заметили, чтобы некто подозрительный или подозрительные сервировали ножи, сэр.

— Норм, какие еще ножи? Отчаливаем.

— Это военный термин, если я не ошибаюсь. Агент Тейлор. Думали, я не пойму, что это?

— Я Эйлортей, сэр. Рад познакомиться, сэр, хотя чертовски жаль, что при таких обстоятельствах.

— Они вышли из деревьев.

— Они десантировались на тросах, сэр. Вторжение могло быть как тактическим, так и нет, уж это нам известно.

— Были яичное многоборье и мешки — яйцо не двигалось; зависло в воздухе. Трехногая гонка, когда они вышли из деревьев, и люди пытались убежать, защитить детей, но у них были связаны ноги. И они просто пировали, комары, — я размахивал длинной вилкой.

— И вы сказали, что заметили, как агент Фехнер страдал от эффектов отравленного чая.

— Значит, это был чай.

— Это, боюсь, не по нашей части, сэр. Мы только собираем данные.

— О ножах.

— Действительно красивый набор ножей, сэр, хотите взглянуть?

— Кто это на самом деле? Кто вы?

— Вы говорили — «агент Фехнер и его стеклянный глаз».

— Что он был у ящика с пивом ван Хула; он вынул стеклянный глаз, так что осталась просто глазница.

— А ножи, кстати так совершенно между прочим, выглядели не… вот так, сэр?

— Ниетерпен, Эйлортей. Капо не жемре.

— Думаете, я не знаю латынь?

— Сэр, я рад, что вы знаете латынь.

— Кто этот человек слева и справа от вас?

— Постарайтесь сосредоточиться, сэр. Я знаю, это трудно.

— Фехнер был у ящика, вынул глаз и… открывал бутылки глазницей. Глазница как открывашка. Вставляет бутылку, вниз — дерг. Маленькие строки 40 всё видели — просто жуть!

— Агент Фехнер будет в порядке, сэр. Его глаз нашли, он скоро снова будет как огурчик.

— На пикнике были огурцы, сэр?

— Вставлял крышку в глазницу, а потом дергал бутылку вниз, потом дети визжали и хлопали, потому что крышка оставалась в глазнице. Серое солнышко в глазу. Глаз, вот так раз!

— Я предлагаю просто вырезать это из него прямо сейчас. Вон же, Клозир, видишь?

— Скополамин, говорите. Трава для loco. Parentis.[194] Mens sano in corpus.[195] И не пластмассовые ножи. И позвольте сказать, какие же очаровательные у вас черепа под кожей, парни.

— И в последний раз вы видели агента Дриньона до тактического вторжения, сэр, или после?

— Дриньон был за столом. Грел место, как говорится. Чуть не спал, с виду. Дриньон никогда не участвует. Они его не трогали — комары. С подбородком в ладони.

— Вы имеете это в виду не буквально, сэр.

— Отметь заостренный край. Отметь двадцатисантиметровую длину, зануда старый. Отметь пять звезд на лезвии и надписи «Без пятен», и «Криозакалка», и «Цвиллинг», и «Г. А. Хенкельc, Золинген ФРГ». Знаешь, что это такое?

— Мне просто совсем плохо, до сих пор. Инспекторы — корчащаяся кипящая масса на земле.

— Вы имеете в виду, из-за трехногой гонки, сэр, вы не имеете в виду то, что Мириам называла вашей «третьей ногой», когда ее еще хотела, сэр, правильно же, сэр, пока она не стала ей брезговать.

— Они десантировались по тросам. Тросы в деревьях. Виктор Чарльз. Корчащаяся масса инспекторов GS-9 — я лично наблюдал массовый блуд инспекторов, — все в моем отчете по форме 923(a) для личных наблюдений непристойности; вы-то, из Инспекции, отлично знаете 923(a), да.

— Вы, значит, наблюдали это от гриля, сэр.

— Я наблюдал эффект чая в открытых глазницах и массовом неистовом оргиеподобном блуде и сношениях под деревьями, на столе, под яйцом, на обоих концах пещеры для игры в подкову. Голые ягодицы двигались прямо под моим грилем.

— А вы, насколько я помню, были в фартуке, сэр.

— Режь. Доставай как есть, Клозир.

— То есть к этому моменту все, за возможным исключением детей, страдали от определенных эффектов, сэр, вы это хотите сказать.

— Даже колбаски корчились, тыкались. Тыкались, такие пышные, блестящие, влажные, на гриле, на алюминиевом подносе миссис Кейгл, в воздухе. Я с вилкой и наблюдал за этим, пока они не расплодились из деревьев! Плодятся, вечно плодятся!

— Думаю, у нас сложилась общая картина ситуации с вашей конкретной точки зрения, сэр.

— Вы же знаете, что это не пройдет, сэр. Никогда. Вы таким останетесь. Посмотрите на меня. Вы будете выглядеть так, сэр. Всегда. Мы пришли вам это сообщить. Но если хотите, мы сразу все отрежем. Только скажите.

— Иглы с крылышками. Ножи с крылышками, плясали на заостренных кончиках, от туч комаров потемнело. Небо больше не небо.

— Он не хочет, Клозир.

— Воздух больше без белизны.

— Привыкай, старый пидор-импотент. Вот именно: пидор.

— Типрекра, Тейлор.

— Знаете, я видел, как моя жена снимает свою кожу. Раз уж вы приехали из такой дали, а? Начисто стягивала белую кожу с руки, как оперную перчатку. Снимала лицо сверху вниз.

— Вот так, сэр?

— Пожалуй, я перейду к следующему участнику дебрифинга, сэр. Премного благодарен за ваше время.

— Будто оно вообще твое, а, Двитт? А?

— Мне просто беспрецедентно нехорошо. И вряд ли станет лучше.

— Ты же знаешь, что делают врачи, да? Когда ты спишь. Сверху вниз, будто ты мягкая залежавшаяся виноградинка в углу холодильника, которую забыли выбросить. Девитт, если бы я сказал тебе это раз, я бы сказал тебе тысячу раз.

— Я все записываю, сэр, как и благодарность Инспекций за ваше сотрудничество в таких обстоятельствах.

— Не лежи ты лежнем, скажи что-нибудь. Скажи, чего они хотят, иначе они отрежут. Они же так и сказали. Ты дурак, что ли?

— И я знаю, что они вернутся и сделают все возможное для вашего удобства, пока они не снимутся. То есть не пройдут. Показатели в крови.

— Я голый, знаете ли. Подо всем этим.

— Нам как может понадобиться, так и нет, снова вас опросить, сэр. Когда эффекты станут менее заметны, если вы понимаете.

— Как сокол. Нагишом. В чем мать родила.

— Скажи им, скорей. Это немецкий.

— Да, и у меня есть, я имею пенис. Пенис.

— Ненавижу это слово, Клозир.

— Страшное слово, а? Пенис? Будто что-то такое, что захочется трогать только в толстой резиновой перчатке, если вообще захочется.

— Ах ты, Девитт, старый шаполай! Я же все-таки женщина!

— Повторяйте со мной, парни. Пенис-пенис-пенис-пенис-пенис.

— Ты не забыл, о, Девитт, это замечательно.

— Просто передохните пока, сэр.

— А зовут его… я вам не скажу. Как вам это понравится? Не скажу и все тут!

— Я еще помню, как ты смотрел так на меня.

— У него есть имя. Его зовут… а вот не скажу. Он мой. Моя третья нога. Так его зовет Мириам. Но никогда не со лба. Это же не маска. Они начинают с подбородка. Вверх тормашками. И тут летят иголки с крылышками!

— Демпой, Эйлортей?

— У меня чешется хоботок, так что я погружаю его поглубже перед тем, как блевать.

— Только не в меня, Девитт. Ты как будто блюешь внутрь меня. У тебя в этот момент даже лицо как у больного. Если бы ты его видел, сам бы…

— Знаете, Мириам фригидна.

— Я за собой запру, сэр, но не обращайте внимания, это просто процедура.

— Со времен нашего третьего. Ужасные роды. Мертворожденный. Синий и холодный. Знаете, как мы его назвали?

— Тейлор?

— Вот именно. Тейлор. Славный маленький Клозир, прямо как его папуля.

— Я просто не хочу. Не мучай меня за это, умоляю.

— Пойдем… вот и все, сэр.

— С тех пор никакого интереса. Фригидна. Сухая, как хороший мартини, как сказал бы Берни Чидл [196].

— Засим прощайте, сэр.

— Слава богу, у нас есть наша работа, а, парни? И наши хобби. Наши домашние мастерские, да? Делать иголки и крылышки ради всеобщего блага? Да, Эйлор?

— Но я еще с ними вернусь, если не будете лежать, как хороший мальчик, сэр, и ждать их, сэр, чтобы выглядеть вот — ТАК! Дернешь раз — и все.

— А она скажет: сам подергай, дегенерат старый.

— Ничего не почувствуете. От этой шутки в офисе будут под столами кататься, а, сэр, что?

— Я могу вдохнуть, но как будто не могу выдохнуть.

[Голоса в коридоре.]

— Моя мастерская организованная, это правда, вы бы ее видели.

[Голоса в коридоре.]

— Я могу найти там что угодно.

[Голоса в коридоре.]

— Вот увидите.

[Голоса в коридоре.]