— Так-то заместитель ДО — рубаха-парень. Но все-таки насквозь гленденнинговский. 907313433, полный СРА, Шиэн, GS-13 с девятилетним стажем. Проводил аудиты в Округе 10 в Чикаго еще до диплома. Пришел сюда с Гленденнингом. Как бы цепной пес Гленденнинга, вроде свой в доску, «давайте-жить-дружно», сплошь улыбки, а сам глазами так и сверлит. На связи с Внутренними. Не народный любимчик. Плюс вид как с картинки. Истый без пяти минут хипстер из семидесятых. Настоящий, если меня понимаешь, «мод».
Слышалось, как Рейнольдс делает что-то свое.
— То есть бачки, джинсы-клеш, бледно-синяя рабочая рубаха. Кожаная такая штучка на шее. Полный набор.
— Только давай без блэкуэлловщины [159], Клод.
— До упора гленденнинговский. Но и сам нешуточно трехмерный. Все рабочие характеристики — на 8 с плюсом. Ни единой 7. Стал GS-11 в семьдесят седьмом по предложению независимой комиссии; Гленденнинг тут не при чем. Но он гленденнинговский.
— То есть будет против?
— Он из тех, кто внедряет. В Админку он попал по своему желанию; сам подавался. Если к нему честь по чести по нужным каналам, он не будет против. Но и не поможет. Он внедряет.
— У Гленденнинга, так тебя послушать, полно своих в 047.— Легкое повышение и округление голоса Рейнольдса обозначало, что он завязывает галстук.
— У Гленденнинга большая поддержка групповых менеджеров. Роузбери и Данмейер из Инспекций и Ежеквартальных могли прийти с ним, у всех троих пересекаются сроки работы в Сиракьюзе, но остальные были тут еще до того, как Гленденнинг разогнался. Еще неясно, насколько поддержка политическая, а насколько — искренняя, это бы выявило, как Гленденнинг зарекомендовал себя в 047. Лично я еще не смог выжать о нем ни одного дурного слова. Это, конечно, может говорить о разном.
— Тебе необязательно говорить нам, что о чем говорит. — Без злобы. У большой серой «моторолы» Рейнольдса была чашка под подбородок, как на скрипке, чтобы держать без рук, хотя каждый раз, когда так пробовал Сильваншайн, он либо забывал, не туда двигал головой, телефон падал и ломался, и ему приходилось долго думать, как запросить уже четвертый телефон за год, либо ощущал прострел где-то у лопатки. Он держал обычный кнопочный телефон одной рукой и кусал заусенцы на большом пальце, листая страницы на планшете.
— У Чейни на стене в кабинете фотография с ней и Гленденнингом, если можешь себе это представить.
— У Чейни.
— Джулия Дратт Чейни, сорок четыре, GS-10, 952678315, заведующая делопроизводством в 047B на другом конце комплекса. Очень, очень крупная женщина. Огромная. Размера Стэнтон в Филли, если помнишь такую. То есть габаритов муу-муу. То есть если увидишь, как она идет по внутреннему двору, это будто несколько женщин, сосуществующих в одном платье. Большие красные щеки. Но на кривой козе не подъедешь, характеристики…
— В 047B нас интересуют только Аудиты, и то по касательной. — Сильваншайн пытался вспомнить, как звали его учительницу второго класса, стоявшую в конце длинной цепочки рассеянных мыслей, где он уже забыл промежуточные звенья, но начиналась она с ухищрений, благодаря которым Рейнольдс задержался на несколько недель в округе Колумбия и в Мартинсберге и поддерживал свое влияние на Мела Лерля, предложив анализировать первые полевые отчеты Сильваншайна, чтобы делать для Лерля выжимку релевантных фактических обстоятельств, прежде чем неизбежно присоединиться к Клоду в этом ужасном месте, исчерпав все свои обычные стратегии. — Сосредоточимся на стейке, а не на горохе, Клоди, что скажешь. — Рейнольдс часто пользовался шутливым тоном с подчиненными или нижестоящими по GS, и они с Клодом оба знали, что Сильваншайн не спустит эту обиду и попытается отомстить. — А стейк у нас — Инспекции.
— ПДО Инспекций — Роузбери, Юджин Э., сорок, GS-13, 907313433, рыжеватые волосы, высокий, чуть сутулый, то ли не идут очки, то ли уши несимметричные, какого-то профессорского вида, но это, может, из-за трубки, курит трубку, гленденнинговский до мозга костей. Не любит свои волосы, что-то с волосами. Внедрятель. Отменная чуйка. Не поможет и не воспрепятствует.
— Второй ПД — Йигл? Йегель?
— Гэри Йигл, без второго имени. Человек в духе «Зовите меня просто Гэри». Странного вида тип. Крупное тяжелое лицо кирпичом, но длинный подбородок, но рыхлый — подбородок, — и весь оплывший, отчего вместе с торчащим подбородком кажется, будто при взгляде на него тебя бьют расплавленным кулаком. Тридцать девять — нет, прости, восемь, свой в доску, но не так, как Шиэн, потому что у Шиэн свойскость профессиональная и стратегическая, а у Йигла чувствуется, что он просто закомплексованный и хочет всем понравиться, иначе, типа, мир взорвется.
— А значит, в потенциале слабое звено.
— Из очень застенчивых и нервных, но пытается быть прямым, добродушным и общительным, но не получается, отчего всем вовлеченным сторонам очень мучительно. А подбородком хоть снег расчищай.
— То есть Йигл может стать нашим, если работать точечно на первых стадиях плана Мела.
— Плюс брови досюда. Я не шучу. Толкиеновские брови у тридцативосьмилетнего мужика. Очень натужная улыбка, из которой он корчит то ли лукавую усмешку, то ли гримасу, опуская свои невероятные брови. Из тех, кто пожимает руку обеими. GS-13, но уже групповой менеджер со второго квартала 78-го, то есть в нем что-то может быть, но я пока не разглядел. Не из карьеристов, как можно ожидать от группового менеджера в Инспекциях.
— Гленденнинг повысил?
— У Йигла мутная история. Попроси кого-нибудь там у себя поднять его досье; что я нашел — мутно. — Теперь большой палец Сильваншайна слегка кровоточил, и он поискал глазами что-нибудь неважное, чтобы вытереть. Они с Рейнольдсом оба знали, насколько совсем-совсем другим по сути и форме был бы отчет Сильваншайна, если бы он говорил с Мерриллом Лерлем, и, хотя это явно в какой-то степени раздражало Рейнольдса, но ни в коей мере не оправдывало его шутливости и ее подтекста. Они оба знали, что еще не посчитались. Иногда Сильваншайн представлял себя с Рейнольдсом партнерами в каком-то придворном танце, очень чинном и прописанном до деталей, когда мельчайшие вариации выдают характер человека. — Они с Шиэном — довольно интересные противоположности в свойскости. Не скажу, что мне кто-нибудь из них нравится. Йигл на прошлой неделе три дня приходил в одном и том же галстуке. Носит трубку, даже когда не курит. С чем-то вроде пятна от соуса, на галстуке. Он мне не очень, с этой своей странной маятниковой челюстью. Видел тут недавно, как вытирает ноздрю тыльной стороной ладони.
Прочистка горла на другом конце провода. В паузах слышались обрывки какого-то разговора по краям их частоты; они ассоциировались у Сильваншайна с нитками в пыльной щетке-расческе. Раковину заполняли тарелки и коробки недоеденной китайской еды, которые он обещал себе убрать два дня назад; теперь при взгляде на раковину дышалось с трудом.
— Скажи Мелу, пока у меня есть только намеки. Йигл — еще не известная переменная. Кажется никчемным, но вдруг это часть какой-то крупной внешней стратегии. Рекомендую неформальный разговор, как только приедет Мел, — развязать язык, разговорить. Возможно. За большее о Зовите-Меня-Гэри на данный момент зуб не даю.
— Есть что по самому Гленденнингу?
— С ним еще не виделся. Занятой. Всегда в движении. Вроде бы целеустремленно занятой, а не никчемно или панически, и если это так, то стоит отметить для Мела.
— Спасибо.
Не совсем большой палец, но край большого пальца Сильваншайн теперь все же сосал.
— Видел его в коридорах этого, как его, ну того здания, где кабинеты у него с Шиэном. Там попробуй разберись, по фотографиям местный отсечный муравейник не понять. Больше похоже на кампус маленького колледжа или общественного колледжа. Ты же знаешь, что мой отец преподавал в общественном колледже.
— Так когда ты видел Гленденнинга в этих невспомнившихся коридорах, то…
— Пока что немного. Высокий и серебристый. Серебряные волосы со строгим пробором. О таких еще говорят «сановитый» или «в прошлом красавец». Средневатого такого, я бы сказал, роста. Нос великоват, но это на профиле в движении.
— Слушь, Клод, серьезно, есть какой-то процесс, по которому ты делаешь вывод, будто мне интересно слушать эстетические оценки? Какая-то логика, по которой ты где-то у себя делаешь вывод, что Мелу важно все это иметь в виду, когда он приступит к работе с этими людьми? Ты уж не перенапрягайся, но все-таки подумай и как-нибудь при случае расскажи, что ли, по какому такому процессу ты делаешь вывод, что я обязан выслушивать мелочи одежды и осанки перед тем, что поможет в моей работе.
— Твоей работе, вот что главное. Сокращать. Сводить к фактическим обстоятельствам, релевантности. Моя-то работа — голые факты. Или я что-то путаю?
Но нервные звуки в ответ — всего лишь попытки Рейнольдса втиснуть пальцы под узел и застегнуть верхнюю пуговицу, что ему никогда не давалось. Сильваншайн выждал приличное время, глядя на большой палец и пытаясь понять, чувствует ли вкус крови — всегда напоминавший, как он в детстве трогал языком девятивольтную батарейку, хотя точная ассоциация от него ускользала, — и прислушивался, пытаясь определить хотя бы пол параллельных призрачных собеседников на проводе, и наконец сказал:
— Хотя его секретарша — одна из них, у него их, похоже, две, хотя одна может быть из Админки или его контактом с групповыми менеджерами, — отправила записку, она во входящих Мела, Добро пожаловать и слышали от Хенцке только хорошее по поводу мастерского улучшения в 0104 — это Сборы Филли, Авто…
— Это ты мне говоришь? Я там, что ли, не был?
— …от Хенцке по поводу улучшений в Сборах Филли и так далее, пожалуйста, отзвонитесь миссис Уули — это старшая секретарша, — миссис Уули, как только прибудете и зарегистрируетесь…
— Что это значит? Ему придется проходить ориентацию, будто какому-то хренагелю?
— У меня сейчас записки нет, она все еще в ящике Мела — очень, кстати, хороший ящик, того же размера и в том же ряду, что и у всех ЗДО и над всеми ГМ, хотя имя Мела приклеили поверх чьего-то другого, но это еще ни о чем не говорит, если только ничего не изменится, когда он приедет. И я попросил СП поставить табличку с именем на его дверь в том самом здании; передай ему, я лично вручил лекало, и насчет лифта предупредил, так что кабинет на первом этаже. Передай, дверь заперта, и окно заперто, и через них ничего не видно, но, передай, судя по расстоянию до дверей по сторонам, кабинет просторный. К сожалению, ближайший туалет — на третьем этаже; пусть ответит, поднимать ли на этот счет шум, но зато угловой, как он просил. Это не сокращай — сам знаешь, ему это надо. Передай, двери по сторонам — 15 и 16,4 с гаком соответственно, почти размеров Филли.
— Там видели, как ты меряешь рулеткой соседние двери?
— Не юродствуй. Я уже получил ключ от входной двери и ключи от двух из оставшихся четырех. Вечером, перед возвращением в полевой штаб, нам с тобой надо будет хорошенько поговорить, пока ты сам не увидел и не разнылся. Жилищный комплекс «Рыбацкая бухта». Нужны ли еще слова? В сравнении с ним первая квартира в Роме кажется роскошной, чтобы ты…
— Записка была от секретарши или от Гленденнинга лично, говоришь?
— Плохая новость — не в основном здании, где кабинеты Гленденнинга и всех ДО, как оно там называется. У них тут странная номенклатура корпусов, прямо как в Чикаго.
— Это ты все еще о кабинете Мела?
— Я читаю свои заметки подряд, как и требует, не забывай, полевой протокол и как ты сам делал в Роме. Боюсь, Корпорациями занимаются в дополнительном здании; там же UNIVAC. Боюсь, это не здание, а слегка дурдом. На первом этаже — все кабинеты операторов. Просто подготовь Мела, а то он приедет, увидит, куда его посадили, и начнет высирать зеленых человечков.
— А ты не забывай, что звонки с отчетами начальной фазы должны длиться от десяти до двенадцати минут, если так заучил протокол. — Сильваншайн знал, что конкретно физически делает Рейнольдс в эту минуту, но не мог придумать правильного названия, даже для себя. И не рассказывал о том, что посеял лицензию во вчерашней поездке в банк, что, если подумать, на самом деле забота Меррилла Эррола Лерля, а никак не Рейнольдса, хотя Клод знал, что бы тот сказал. Иногда в ногтях его больших пальцев появлялись странные белые кальциеватые линии, иногда — нет. Временами его это волновало — о чем они говорят. Да не поправляет же — разглаживает, разглаживает галстук, либо — раз сейчас воскресенье — светло-зеленый, либо светло-голубой в красный овальный горошек, причем оба — из искусственного шелка и в любом случае всегда гладкие, как попка младенца. Это была подсознательная привычка Рейнольдса, выдававшая его в покере, и Сильваншайн какими только возможностями сорвать банк не жертвовал, лишь бы не выдать это Рейнольдсу, потому что не хотел, чтобы Рейнольдс заметил свои подсознательные привычки, ведь знание о них — сила. В Мартинсберге у Сильваншайна была большая спальня, потому что договор аренды был на его имя, но в командировках большая комната всегда доставалась Рейнольдсу. В этот раз, если прикрыть глаза на убогость «Рыбацкой бухты», спальни были совершенно одинаковыми — и Сильваншайн измерял не только расстояние до двери, — и он знал, каким будет лицо Рейнольдса, когда он сам увидит. Меррилл Эррол Лерль всегда снимал отдельную квартиру.
— Записку послал Гленденнинг? Или? Секретарша?
Сильваншайн держал большой палец горизонтально, под светом, и вертел туда-сюда.
— Ты не поверишь, какая тут жара. И влажность. Не воздух, а будто кто-то тебе в лицо дышит. Филли в худшие летние дни и близко не стоит. В 047 питьевые фонтанчики не охлаждаются; это низкие белые фонтанчики из унитазного фарфора, как в какой-то началке, и вода — комнатной температуры, иначе говоря — кипяток.
Рейнольдс выдохнул так, что телефон передал звук.
— Я извиняюсь за тон, Клод.
— Какой-такой тон?
— Все? Доволен?
— Ты меня переоцениваешь, друг.
— И да, я твой друг. Мы одна команда. Не стоило тебя пилить, будто я разговариваю с подчиненным. У меня на этой неделе подскочило давление. Всю неделю тензионная головная боль. Я очень плохо себя чувствую. И все это не оправдание, и я правда извиняюсь.
Если белые линии и были, то он их не видел.
— Боюсь, секретарша или старшая секретарша. Уули, Кэролин или, может, Кэролайн. Досье не найдено, в роутере Службы поддержки его нет. Маленькая резкая женщина, с жестким натянутым лицом. Носит свитер на плечах, как плащ. Кондиционер в главном здании работает будь здоров; там и есть Инспекции, так что передай Мелу хорошие новости: сама рабочая среда уже кондиционируется, хотя без фреона, но комната с компьютером — с фреоном, а значит, мы можем заключить, что у СП есть возможности; если хочешь, я звякну и…
— Так записка, значит, от секретарши, не от самого Гленденнинга.
— Я бы просил Мела не забивать этим голову. Гленденнинга не бывает два дня из трех. С прошлой среды он дважды ездил в Регион.
— Уже так часто гоняет в Регион? И ты столько с этим тянул, зато нашел время для комментариев о свитере секретарши?
— Судя по тому, как подходят к ее стойке, она женщина внушительная, эта Уули. Сам знаешь, как оно в провинциях. Вдруг она помыкает Гленденнингом; вдруг это она — настоящее звено. На стойке — маленькая фотография кошки, но на свитере кошачьей шерсти не наблюдается. Странно. И очки на цепочке висят на шее, такой старомодной серебристой цепочке, как они там называются. В потенциале — внушительная часть уравнения. Пока что я только спрашивал о кошке и подарил ей цветок, который продавали на разделительной полосе большой дороги сюда. В этот коматозный городок. Передай Мелу, я ее уже обрабатываю. — Он не сказал Рейнольдсу, что уже на следующий день на стойке не было ни следа цветка.
Позволив Сильваншайну снова услышать его выдох:
— И в записке конкретно говорилось «много хорошего от Хенцке», «от Билла» или от «Билла Хенцке»?
— Просто Хенцке.
— Черт.
— Другая секретарша, или контакт, или кто она там, пока уехала. Предположительно, молодая и красотка всего Округа, двое разных парней из Сборов сообщили, что стоит придумывать ложный предлог и зайти, когда Уули на обеде, просто ради вида спереди.
— Я ведь уже извинился, Клод.
— Секретарша Роузбери — большая и белая, как простыня, женщина по имени Бернейс. Похожа на призрака ломовой лошади.
Каждый мобильник «Моторола» обходился Службе в 349 долларов в сравнении с 380 долларами в розницу в магазинах, и напоминал большой уоки-токи, и весил под килограмм, и глупо выглядел в руках такого вертлявого коротышки, как Рейнольдс Дженсен-младший.
— Итак. Тогда набросаем неделю. — Рейнольдс сможет сказать доктору Лерлю, если на следующей неделе его что-то не устроит, что они говорили, и он сделал все в своих силах. Наблюдать за политическими маневрами Рейнольдса было как смотреть на танец дровосека, сказал Гарольд Эдни. — К семнадцатому числу нужны вменяемые релевантные, повторяю — вменяемые релевантные биографии, данные Кадров, характеристики и впечатления по Инспекциям. Это я зачитываю протокол. Команда там кто? Роузбери в Админке, этот твой ГМ Йигл — размер группы сколько, двадцать? Бюджет Инспекций в 2,4 раза больше ромского, правильно, то есть что выходит, двадцать два?
— Двадцать четыре, может, пять. Здесь какой-то неортодоксальный прерывистый график, чьих фактических обстоятельств я еще не уловил, — одобрен, судя по всему, Гленденнингом. Гленденнинг долго отлаживал работу Инспекций, и теперь это, конечно, можно ожидать, усилится. Скажем, от двадцати четырех до двадцати шести, что удваивается в Бурю, когда еще целых двадцать человек вводят данные и в целом обрабатывают перфокарты, хотя говорят, на случай Бури Гленденнинг изо всех сил отстаивал персонал Службы вместо почасовиков, что легко понять, учитывая город; здесь не то чтобы большой выбор смекалистых талантов.
— Вот это хорошие данные. Вот это вменяемо.
— Скажем, двадцать шесть. Но контакт затруднен.
— Они под охраной, что ли?
— Скорее, в ступоре. На полном рабочем дне. В трансе. Как там это еще называется. Средний срок выгорания здесь — три года. Обнубиляция, вот. А… — Сильваншайн поморщился из-за того, что забыл сказать сразу, — …и важный момент, что первым важным делом Гленденнинга по приезде был запрет на работу первогодок в Инспекциях.
— Да ты шутишь. — По обычаю Службы, выпускники всех трех национальных Центров подготовки первый год работы проводили в Инспекциях — на самом жестоком и непопулярном направлении. Затем какой-то процент торопился сдать экзамены, потому что агент Налоговой службы с чином GS-11 обязан иметь СРА, и следующим естественным шагом после Инспекций был Аудит. То, что Гленденнинг отказался от первогодок в своем отделе Инспекций, указывало на что-то важное, но они оба еще не понимали, на что. Настолько важное, что Рейнольдс даже не стал тратить время и пилить Сильваншайна за то, что он сказал об этом только сейчас. — Мел, сам знаешь, захочет продолжения. Немедленно сделай это первым пунктом в протоколе следующей недели.
— Я условно согласен.
— Рад, что ты согласен.
— Рад, что ты рад.
— Превосходно.
— Хотя из-за этого задержусь с остальным отчетом, о рабочем потоке и результативности.
— Превосходно. На что тогда похож рабочий процесс?
— Сперва Инспекции физических лиц: одно помещение, пара десятков столов плюс такая матовая кабинка Йигла. Либо что-то не так с симметрией помещения, либо делили их на глаз: один отдел — 1040-е, другой — 1040А, поменьше — для Толстых, как было в Кине. Отдел корпораций — в отдельном помещении.
— Если Корпорации и будут менять, то только потом, уже провели эксперимент с DIF, так что…
— Поэтому я и не говорил.
— Если ты уже задружился с той сушеной дамочкой Гленденнинга, должен знать и техданные.
— Техданные в полном раздрае. У них даже перфокарт нет. Пользуются старыми формами 904, которых я не видел со времен Центра подготовки.
— Какое удивление.
— Они все в старых ужасных темно-зеленых шкафах в подвальном комплексе, куда даже паукам соваться страшно.
— Зато ты отважно отправился туда с фонариком наперевес — хочешь, чтобы я передал об этом Мелу.
— Сегодня или завтра попрошу кого-нибудь в Мартинсберге их указать и проставить средние значения; техданные в таком раздрае, потому что загрузка — периодическая. Подчеркни для Мела, что им идут декларации как из Региона, так и из СЦ Сент-Луиса, без каких-либо установленных процедур или даже заметного ритма.
— Говоришь, грузовики просто приезжают и выгружают декларации.
— Я узнал, что на текущий момент — и сейчас будет очень странно — в последние полгода через отдел Инспекций каждый месяц проходили 1829 деклараций, но в это число входит все сразу от легкотни физлиц до кошмарных Толстых с двадцатью формами в каждом и до сверок EST, которые Роузбери позволяет Данмейеру обрушивать на них кошмарными волнами каждый квартал.
— Это пока еще не настолько разжевано, чтобы о чем-то мне говорило, Клоди.
— Когда приедешь, сам поймешь. Это что-то диккенсовское. У них один терминал UNIVAC в помещении. Посылки из Мартинсберга приходят на больших тележках, которые развозят посыльные, как во время оно, потом результаты спускаются на два этажа, где операторши готовят посылки для Региона и Сборов. И/или Сборов. А инспекторы работают с карандашами и арифмометрами NCR, и на некоторых — до сих пор наклейки с «Я люблю Айка» и иже с ними [160]. У них такие наклонные лотки или ящики, которые выдвигаются из их столов под всеми углами, как на фотках Мела из Филли в кошмарные времена. Сюда сваливаются стандартные посылки из Мартинсберга, плюс EST, плюс запросы об инспекции из ОУРа. Они ведут Толстые такие толстые, что в Сент-Луисе даже не утруждаются их открывать, такие они толстые. Еще они выполняют подряд для Корпоративных Аудитов, когда для какого-нибудь КА поднимают прошлые годы. Все это — бедствие почти масштаба Филли, так ему и передай. Но это…
— 1829 разделить на 26 и разделить на 22 рабочих дня — это сколько, три в день?
— 3,198 в день девятичасовыми рабочими сменами минус обед минус средние Региональные 45,6 минуты на перерыв, то есть, по моим подсчетам, семь часов 29,4 минуты, так что 3,2 разделить на 7,5 — это 0,4266 и 6 в периоде деклараций в человеко-час, и это настолько совершенно средний показатель для Региона, что…
— То есть как показатель продуктивности ни то ни се, что помешает нам в переговорах с Гленденнингом, но заодно сделает из Инспекций-047 интересный тестовый случай.
— Нет, Рейнольдс. Я имею в виду — совершенно средний показатель. Среднее Региона-4 за восемьдесят второй, восемьдесят третий и часть восемьдесят четвертого, о чем уже накопилось данных у Внутренних, — внимание — 0,42 и 6 в периоде деклараций в человеко-час.
— Точное совпадение со средним?
— И ожидая именно такую реакцию, прошу передать Мелу, что я перепроверял. По перфокартам, итогу пропускной способности, характеристикам сотрудников, спецификации загрузки. 0,42 и 6 в периоде. Как будто…
— Как будто Гленденнинг, Роузбери и/или этот самый Йигл каким-то образом подтасовывают результативность и хотят показать настолько совершенно среднюю, что никто даже не заподозрит их в подделке результативности.
— Могу еще разок перепроверить, если хочешь, если дашь секунду, чтобы рассказать о квартире, давлении воды и туалете с самым ленивым смывом, что я видел в двенадцати американских…
Теперь интонация Рейнольдса Дженсена-младшего была на 100 процентов сосредоточенная, рабочая, то есть он либо сидел, либо стоял, слегка согнувшись в талии и ни разу не моргая.
— Давай. Проверяй. Он сам попросит, ты… или как будто Гленденнинг смог выстроить свои кадры, поток и мораль так, что вывел Инспекции на идеально средний показатель.
— То есть если и когда он захочет его поднять, просто махнет рукой — и вуаля.
— Он настолько хорош?
— Тогда бы он и/или его с Роузбери дуэт были гениальны, моцарты производительности, чьи управленческие методы, если их сосчитать и преподавать или если другие директора округов убедят ЗК, что их можно преподавать…
— Могут убить весь наш проект.
— Особенно если бы ты видел этих инспекторов. Это никакой не элитный отряд, Рейнольдс. Никого выше GS-11. Тики, спазмы, закидоны. Дрожащие руки. После обеда они все поголовно в мужском туалете, чистят зубы. Аж шум стоит. У одного на столе лежит скрипка. Просто так. Скрипка. У другого — кукла-перчатка добермана на свободной руке, на которой нет резинки, и он с ней разговаривает.
— Все это нужно фиксировать, Клоди.
— Это тени людей, я к чему. Если Гленденнинг может добиться любой пропускной способности по желанию от этой компашки… Некоторые будто в кататонии. Один может быть савантом. Я его еще не видел.
— Все это не связано с пропускной способностью.
— А про здешний ветер я говорил? Как он шумит в трещинах у окон? Или про жару? Или про целую кучу мелких крестообразных сельских городков ровно с одним перекрестком, которые как будто целиком состоят из силосной башни и заправки, с названиями вроде Эрроусмит, Энтони, Ширли, Толоно, Стейн? Тут один городок неподалеку называется Большой Чертополох. Повторяю: Большой Чертополох, штат Иллинойс. Эй, давай сгоняем в закусочную Большого Чертополоха, помацаем Фэнни за корсет. А уж влажность. Полотенца не высыхают; на лобовом стекле, если включить кондиционер, — конденсат, как на стакане чая со льдом. И само небо цвета льда из мотеля — ни цвета, ни глубины. Как в дурном сне. И все плоское. На каком там расстоянии горизонт в море, двадцать восемь километров?
— Не будем отвлекаться от работы, Клоди.
— Он меня откомандировал во второе измерение, Эр Джей.
— Ты очень хорошо справлялся, Клоди.
— А если я скажу, что скучаю по тебе?
— Давай не начинай, не…
— Потому что ты вот знаешь, как выглядят глаза у стариков, все с катарактами? Такое молочное жуткое ощущение «есть кто дома»? Представь себе такое целое лицо. В Филли кипела жизнь. А здесь — будто плацента скуки. Скучнее скучного. Эти инспекторы — большинство…
— Ты же понимаешь, что по-своему это хорошие новости.
— Ну смотреть на это точно не весело, это я могу…
— Демонстрационное оборудование уже прибыло?
— Гленденнинг разрешает оборудовать столы кто как хочет. Слушать музыку, если… хотя бы не курят, но представь себе: парочка жует табак за столами.
— Тогда что у нас в плане профиля оборудования?
— Ты, случаем, хоть раз в жизни видел действующую плевательницу, Рейнольдс, потому что я точ…
— Я тоже по тебе скучаю, Клоди. Теперь доволен?
Однажды он жевал его до боли, даже до инфекции, отчего вкус стал просто отвратительным.
— Я еще не составил сам список как таковой.
— И что мне передать Мелу?
— Что я здесь только неделю и все время под жутким давлением из-за примитивности командировочной квартиры, отсутствия контактов и одуряющей жары. Вот что передай Мелу.
— Какие мы смелые, когда заочно.
— Если не забыл, само оборудование у Корпораций, в отдельном здании, а я, за исключением знакомства с офисом Мела, шныряю в Инспекциях. С ними все как положено, надо думать.
— Я тебя не пилю, Клоди. Давай просто закончим. Мне еще предстоит долгая поездка.
— Пока что я видел мейнфрейм «Сперри» UNIVAC серии 3— или 4000 — со всеми терминалами, видимо, в Корпорациях. Я видел два сортировальщика перфокарт IBM 5486 и по их наличию вывел существование соответствующего оборудования ввода и организации серии 5000.
— И перфокарты на девяносто шесть колонок для IBM.
— Только все UNIVACи принимают восемьдесят. Видимо, их настроили, чтобы работали и те, и другие перфокарты.
— Получается, все инспекторы — знатоки шестнадцатеричной системы, или это операторши? Но операторши ведь местные, нет?
— Я еще не получил их протокол обучения. Можно предположить, что их переводят на человеческий язык для временных работников с марта по май, да?
— Даже в Роме не смешивали девяносто шесть и восемьдесят.
— А я тебе о чем. Это провинция. Кабинет Мела — по прямой от Центра, а там, вывожу я, сборная солянка систем. Я видел калькулятор-принтер «Берроуз 1005».
— «Берроуз» вообще еще принимает перфокарты?
— «Берроуз», начиная с серии 900, работает на магнитной пленке. Я же говорю. Сборная солянка. Гаражная распродажа. Я видел в подсобке два IBM RPG с невероятным клубком кабелей из пробитой не по ГОСТу дыры в потолке — предположительно, чтобы совместить RPG с UNIVAC. Очень древние, все в масле, и не удивлюсь, если внутри сидят обезьяны с деревянными счетами.
— Это очень хорошие новости. А ассемблер — COBOL?
— На данный момент неизвестно.
— Хорошие новости по железу.
— И если что-то приходило от ЗК, то здешняя СП об этом не знает.
— Значит, что-то может просто пылиться в разгрузочной зоне?
— Значит, мне одновременно лазать в архиве с фонариком в зубах, сидеть на созвоне с Мартинсбергом по анализу пропускной способности, расследовать запрет Гленденнинга на первогодок, вести опись железа и тырить ключи, чтобы заранее посмотреть кабинет Мела? А, и еще опрашивать качков в разгрузочной зоне, нет ли там ящиков из Мартинсберга.
— Я только составляю протокол для доклада следующей недели, Клоди.
— Кто я тебе, робот?