Во-вторых, надо немного пройтись; это всегда помогает успокоить нервы.
Он выходит на парижскую улицу. Ему слегка за 60, но он в хорошей форме: стрижка бобриком, прямая спина, строгий взгляд, морщины еще не изрезали все лицо. Дойдя до нужного адреса, мужчина быстро поднимается по лестнице, звонит в дверь к людям, к которым приходил домой много раз: это было в Санкт-Петербурге, значит было давно. Заметно нервничает; хозяева наливают ему кофе. Он внимательно смотрит на старых знакомых и говорит:
– Война начнется двадцатого августа.
Война! Нашел чем удивить. В этом месяце все дышит войной – от Халхин-Гола до Лондона. А внутри все равно неуверенное, тайное чувство: а вдруг пронесет? А вдруг…
На первой полосе «Правды» 30 августа 1939 года – фотографии героев. Сперва портрет Сергея Грицевца – он первый дважды герой СССР. Рядом портреты других отличившихся, следом фамилии, фамилии, фамилии… На последней странице контуры грядущей войны прорисованы четко: «военные приготовления Англии», «британский посол в Берлине вчера посетил Гитлера», «германские пароходы покидают американские порты»…
Майор Сергей Грицевец последний год провел на войне. Летал в Испании, провел под сотню боевых вылетов и одержал множество воздушных побед. Летом 1939 года его талант потребовался на другом конце света – Грицевца перебросили на Дальний Восток, где он сражался под Халхин-Голом.
Далекие раскаты грома. Они все ближе. В воздухе разлит запах озона.
Но грозы пилот не увидит. Майор Грицевец навсегда будет принадлежать межвоенной эпохе. В сентябре его перебросят поближе к польской границе: Вторая мировая уже началась, польское сопротивление сломлено, и немецкие войска продвигаются к Варшаве. За день до того, как по радио Молотов объявит, что «польские правящие круги обанкротились», и даст старт Польскому походу Советской армии, Грицевец погибнет. Трагическая ошибка военнослужащих белорусского аэропорта Болбасово. Самолет Грицевца зайдет на посадку в тот же момент, когда будет садиться другой истребитель.
Столкновение.
Грохот.
Винтом самолета Грицевцу отрубило голову.
На столе в парижском кафе лежит газета. В ней фотография красивого молодого человека: у него тонкие усы, аккуратно уложенные волосы, приятная улыбка. Можно решить, что это берут интервью у кинозвезды. Пожилой русский парижанин, сидящий в кафе, берет газету в руки и начинает читать.
В июне 1939 года без десяти четыре часа пополудни в Лувр уверенной походкой вошел молодой человек лет тридцати. Он сразу же направился в 623-й зал, названный в честь барона Василия Васильевича Шлихтинга. Остановился на минуту перед картиной Антуана Ватто «Безразличный».
На полотне изображен юноша в атласном синем костюме. Он то ли танцует, то ли марширует, стоя на фоне леса. Его не понять; действительно, безразличный.
Недолго думая, молодой человек снял картину со стены и вместе с ней ушел из музея. Пока парижские газеты гудели о самой громкой краже в Лувре со времен «Моны Лизы» и пытались найти следы картины, восхищавшей Бодлера, молодой человек сидел у себя дома и реставрировал картину.
В середине августа мужчина сам приходит в парижский Дворец правосудия вместе с картиной и сдается в руки полиции. Его зовут Серж Богуславский. Похищение полотна он объясняет желанием улучшить картину: дескать, музейщики плохо отреставрировали картину, и он счел возможным переделать их работу. Парижская пресса вновь сходит с ума.
Пройдет еще немного времени, и Богуславского приговорят к пяти годам тюрьмы. В заключении он проведет большую часть мировой войны.
Александр Федорович Керенский откладывает газету. История Богуславского не отвлекла от мрачных раздумий. Он встает. Какое ужасное на душе беспокойство. Во-первых, надо зайти к Гиппиус и поделиться своими мыслями…