Марк открыл глаза и некоторое время просто смотрел в потолок, собирая мысли.

Барак «Грум» гудел привычным, монотонным шумом - где-то стонали освобождённые, скрипели койки, шипели системы жизнеобеспечения. Но в этом гуле чего-то не хватало. Марк прислушался к себе и понял: не хватало боли.

Тело было тяжёлым, но целым. Рёбра не ныли. Рука, сломанная и вправленная, слушалась идеально. Даже голова, которая последние дни гудела как перегретый процессор, была ясной и свежей.

Он сел на койке, огляделся. Камень Глубинного Резонанса лежал на, уже ставшем привычном, месте, тёмный, молчаливый. Трещина на его поверхности стала чуть шире, или ему только казалось?

Он взял камень в руку. Тот отозвался слабым, пульсирующим теплом.

— Сколько я спал? — спросил он вслух, не ожидая ответа.

Интерфейс вспыхнул перед глазами.

> Время в режиме отдыха: 26 часов.

> Магическое истощение: устранено.

> Внутренняя Сила: эффективность восстановлена.

Двадцать шесть часов. Больше чем сутки. Марк присвистнул. Он не помнил, чтобы когда-нибудь спал так долго.

И в этом была странность. Никто его не разбудил. Ни Шас’Так с новым заказом, ни Курд-лан с очередной вылазкой. Даже дежурные «Кин» не заглядывали в его угол, он прислушался к эмпатическому фону. Тишина. Спокойствие. Ожидание.

Марк отложил камень и закрыл глаза.

Нужно было проверить каналы. Воспоминание о вчерашней боли, когда он попытался прогнать Внутреннюю Силу, было слишком свежим. Он успокоил дыхание и потянулся внутрь.

Туда, где в темноте тлела искра.

Сначала - ничего. Потом - слабое, едва уловимое тепло. Он потянулся к нему, осторожно, как к дикому зверьку, готовому укусить.

Но боль не пришла.

Внутренние каналы, которые вчера горели огнём, сегодня были другими. Расширенными. Гладкими. Будто кто-то прошёлся по ним наждаком, сняв шероховатости, сделав путь для Силы более лёгким.

Марк прогнал пробную партию - от живота к правой руке, от руки к пальцам, от пальцев обратно.

Сила текла ровно, без задержек, без боли. И как будто бы легче чем обычно.

Он открыл глаза, чувствуя, как внутри разливается холодное, сосредоточенное удивление. «Некто» не только использовал его каналы, он их перестроил. Сделал лучше. Сильнее.

Но как?

Марк не знал ответа.

Новая попытка активировать [Эмпатическое восприятие]. Марк почувствовал, что за дверью его коморки кто-то есть. И этот кто-то ждёт.

Он встал, потянулся и шагнул к выходу.

***

Марк отодвинул тканевую завесу, заменявшую дверь в его угол, и вышел в общий зал.

Хуарру стоял у самой стены, прижавшись к ней спиной, будто пытался слиться с органическим бетоном. Его длинные, цепкие пальцы нервно перебирали край одежды, жёлто-зеленые глаза с поперечными, как у козла зрачками, смотрели снизу вверх. Марк чувствовал эмоции существа, как свои собственные.

Возбуждение. Нетерпение. Страх.

Марк узнал эту расу. Мелкие, сутулые, покрытые серой короткой шерсткой гуманоиды. Обслуживающий персонал имперской машины. Уборщики. Прислуга.

И сейчас один из них ждал его.

— Ты чего тут? — спросил Марк, стараясь, чтобы голос звучал ровно, без угрозы.

Хуарру дёрнулся, его пальцы замерли. Рот открылся, закрылся, открылся снова.

— Жд-ду, — пискнул он. — Вели-икий Ша-ас’Так... велел жда-ать.

— Сколько ты уже тут?

— Д-долго. — Хуарру переступил с ноги на ногу. — Очень д-долго. Большой Лан, сказал: не буд-дить. Ждать, пока сам прос-снётся.

Марк почувствовал, как внутри закипает раздражение, смешанное с облегчением и непониманием.

— Почему меня не будили? — спросил он. — Разве не нужны мои услуги? Лекарства? Пилюли?

Хуарру замотал головой, его длинные уши хлопнули по щекам.

— Нет. Всё е-есть. Великий сказал - отдыхать. Не трогать.

Марк замолчал, обдумывая услышанное.

Варианты проносились в голове один за другим. Шас’Так решил, что после случившегося он больше не полезен? Тогда от него бы избавились - тихо, без лишнего шума, а не давали бы спать сутки и не оставляли дежурного у двери.

Значит, нужен. Но зачем? И почему такая секретность?

— Что случилось? — спросил он прямо. — Готовится вылазка? Новые освобожденные?

Хуарру посмотрел на него с удивлением, будто вопрос был глупым. А потом его тонкие губы растянулись в улыбке - нервной, обнажающей мелкие острые зубы.

— Ритуал, — прошептал он. — Все готовятся к ритуалу.

В его глазах зажглись огоньки. Фанатичные. Горячие. Почти безумные.

— Что еще за ритуал? — Марк шагнул ближе.

Хуарру попятился, прижимаясь к стене, но не отвечал. Его длинные пальцы дрожали, глаза бегали по сторонам, будто он искал путь к отступлению.

— Вели-икий Ша-ас’Так ждёт, — выдавил он наконец. — В зале для пе-ереговоров. Я должен проводи-ить.

— А если я откажусь?

Хуарру замер. Его лицо вытянулось, глаза расширились, в них мелькнул настоящий, животный ужас.

— Нельзя, — прошептал он. — Нельзя отказываться. Вели-икий... Вели-икий будет не-едоволен.

Марк смотрел на него, чувствуя, как эмпатия передаёт всё новые и новые оттенки страха.

— Веди

Хуарру развернулся и засеменил к выходу, не глядя, идёт ли за ним человек. Марк шагнул следом, чувствуя, как внутри нарастает тяжёлое, холодное предчувствие.

«Ритуал», — подумал он. — «Что за ритуал такой, от которого у прислужника фанатичные огоньки в глазах, и от которого нельзя отказаться? Барашка резать будут? Главное чтобы барашком был не Я»

Ответа не было. Только узкий коридор, ведущий в неизвестность, и мелькающая спина хуарру.

***

Хуарру привёл его к помещению, где Марк никогда раньше не был.

Это была не та тактическая комната с «троном» Шас’Така. Не мастерская, не склад, не карантинная зона. Дверь - тяжёлая, герметичная, с матовой поверхностью, на которой тускло поблёскивали какие-то письмена, открылась беззвучно, пропуская его внутрь. Хуарру замер перед дверью, и кажется даже дышал через раз. Его обуревали самые противоречивые эмоции. Страх, возбуждение, голод, жажда…

Марк шагнул через порог и замер.

Комната была сферической. Стены, пол, потолок - всё плавно перетекало друг в друга, создавая ощущение, будто он стоит внутри огромного яйца. Материал, из которого они были сделаны, напоминал вездесущий органический бетон, но более тёмный, с едва заметными прожилками, пульсирующими в такт невидимому сердцу.

В центре зала возвышался пьедестал.

Он был невысоким, по пояс Марку, и напоминал скорее алтарь, чем трибуну. Поверхность пьедестала была гладкой, отполированной до зеркального блеска, и на ней...

На ней лежало тело.

Мыслеформа. Ксин-таррец, которого Марк видел раньше, в карантинной зоне, когда Шас’Так только начинал свою работу с «освобождёнными». Тогда он был здоров, полон сил, а глаза горели холодным, высокомерным огнём.

Сейчас он был без сознания. Или мёртв, Марк не смог бы сказать наверняка, если бы не подсказка системы. Грудная клетка почти не двигалась, глаза закрыты, лицо бледное, почти белое.

> [Мыслеформа, Ксин-тарр, Ур. 10]

> Состояние: искусственная кома, подавление воли, энергетический резерв: критически низкий.

> Статус: жертва.

Марк сглотнул. Жертва. Слово повисло в сознании тяжёлым, холодным камнем.

Рядом с пьедесталом, чуть возвышаясь над ним, стоял Шас’Так. Его хитиновый доспех сегодня был особенно тщательно отполирован - матовые чёрные пластины блестели в тусклом свете, словно покрытые маслом. Лицо командира «Кин» было непроницаемым, но Марк, с его новой эмпатией, чувствовал исходящее от него напряжение.

Ожидание. Уверенность. И что-то ещё - тёмное, тяжёлое, похожее на голод.

Вокруг пьедестала, на некотором расстоянии, располагались три места.

Они были вырезаны прямо в полу - неглубокие углубления, покрытые мягким, похожим на кожу материалом. Форма каждого напоминала ложе, для сидения на коленях. Выемки для ног, подставка для рук.

На одном из этих мест уже сидел Курд-лан.

Утилизатор был без брони, в лёгкой нательной одежде. Его поза была неестественно прямой, спина вытянута, руки лежали на подставках. Он не двигался, не смотрел по сторонам. Только жёлтые глаза следили за Шас’Таком, за пьедесталом, за Марком.

В его взгляде не было привычного презрения. Только ожидание.

Шас’Так повернулся к Марку. Его жёлтые глаза, узкие, с вертикальными зрачками, внимательно осмотрели человека с ног до головы.

— Ты вовремя, Марк, — голос командира был ровным, почти спокойным. — Я боялся, что придётся тебя будить. Гляжу ты прекрасно отдохнул.

Он сделал приглашающий жест в сторону двух свободных мест.

— Занимай место. Ритуал вот-вот начнется.

Марк не двинулся с места. Его взгляд метался от пьедестала к Шас’Таку, от Шас’Така к Курд-лану, от Курд-лана к пустующим местам. Время действовать.

— Я приношу свои извинения, если своими действиями я нарушил ваши планы, я готов искупить свою ошибку. Вы должны понять, те люди… —Голос был твёрд, Марк решил расставить точки над ё.

—Ах, ты о том небольшом инциденте в разломе — Шас’Так почти по человечески улыбнулся, его ментальный фон был чист, ни грамма настороженности или негатива. — Не бери в голову, пострадавших нет, миссия завершена. Произошедшее мы обсудим позже.

—Но… Тогда зачем я здесь? —Спокойствие Шас’Така подкупало, значит быть барашком не придется.

— Ритуал, — ответил Шас’Так, продолжая излучать дружелюбие. — Я же сказал.

— … — Марк хотел задать еще пару вопросов, но это показалось ему лишним.

«Посмотрим, что за ритуал такой. Проблемы будем решать по мере их поступления»

Курд-лан медленно повернул голову. Его жёлтые глаза встретились с глазами Марка. И он... улыбнулся. Не насмешливо, не зло. «Дружелюбно». Кивнул, коротко, ободряюще.

— Всё хорошо, Немой, — сказал он. Голос был тихим, но в тишине зала его услышали все. — Садись.

Марк смотрел на него, чувствуя, как внутри всё сжимается. Курд-лан, который ещё вчера готов был его убить, сегодня зовёт садиться рядом.

«Что за чёрт?»

Выбора не было. Он чувствовал это. Шас’Так не просил. Шас’Так ждал. А отказ...

Отказ мог обойтись дорого.

Марк медленно шагнул вперёд, обошёл пьедестал с телом мыслеформы и опустился на свободное место - напротив Курд-лана.

Материал под коленями был мягким, почти тёплым. Руки легли на подставки. Взгляд упёрся прямо в грудь жертвы.

Шас’Так удовлетворённо кивнул.

— Хорошо, — сказал он. — Начинаем.

Освещение в комнате пубавили на минимум и в этой полутьме, пьедестал будто бы светился изнутри, ровным, тусклым, алым светом.

***

Шас’Так не торопился.

Он стоял над пьедесталом, возвышаясь над телом мыслеформы, и смотрел на Марка и Курд-лана сверху вниз. В его позе не было агрессии - только спокойная, абсолютная уверенность в своей правоте.

— Вы знаете, что система пришла в наш мир не с пустыми руками, — начал он. Голос был ровным, без эмоций, но каждое слово падало в тишину, как камень в воду. — Она принесла силу. Уровни. Навыки. Классы. Всё это мы приняли. Всё это мы используем.

Он сделал паузу, обводя взглядом зал.

— Но задолго до системы, задолго до того, как чужая воля вторглась в наши тела и разумы, у моего народа была другая сила. Древняя. Кровавая. Настоящая.

Он опустил взгляд на мыслеформу, лежащую без движения.

— Традиция «Разделения силы».

Марк почувствовал, как по спине пробежал холодок. Рядом с ним Курд-лан сидел неподвижно, но эмпатия передавала его состояние - сосредоточенность, смешанную с чем-то тёмным, тяжёлым. Не страх. Благоговение.

— Когда воин нашего народа совершал непростительный проступок, — продолжал Шас’Так, — его не убивали просто так. Это было бы расточительством. Его приводили в святилище. И там, в присутствии трёх избранных, его жизненная сила – разделялась.

Он шагнул ближе к пьедесталу, положил руку на край гладкой поверхности.

— Сила становилась общей. И каждый из троих получал часть - не равную, нет, но достаточную, чтобы стать сильнее. Быстрее. Выносливее. Чтобы защищать свой народ, свою семью, свою честь.

— А жертва? — Вопрос сорвался сам собой, голос Марка прозвучал глухо, но Шас’Так услышал.

— Жертва умирала, — ответил командир «Кин» без тени сожаления. — Но смерть её была не напрасной. Она служила укреплению тех, кто оставался. Это была привилегия - умереть с пользой для своего народа.

Он отвернулся от пьедестала и посмотрел на Марка в упор.

— Сегодня мы вновь вернемся к этой традиции.

Марк почувствовал, как внутри всё сжалось. Он перевёл взгляд на тело мыслеформы. Грудь почти не двигалась, дыхание было поверхностным, едва заметным.

— Этот, — Шас’Так кивнул на пленника, — был когда-то нашим братом. Воином. Он сражался рядом с нами, делил с нами еду и кров. А потом предал. Перешёл на сторону врага. Стал одним из тех, кто охотится на нас, кто пытается стереть «Кин» с лица этого мира.

В его голосе впервые прозвучала эмоция. Презрение.

— Он заслужил смерть. Но просто убить его - слишком простая смерть. Мы используем его силу. Мы разделим её между нами.

Он посмотрел на Курд-лана. Тот кивнул, коротко, без колебаний.

Потом перевёл взгляд на Марка.

— Ты - третий, Немой. Ты доказал свою силу. Ты доказал свою верность - вернулся, когда мог уйти. Ты заслужил право участвовать.

Марк молчал, переваривая услышанное.

— А если я откажусь? — спросил он.

Шас’Так усмехнулся. Коротко, без веселья.

— Отказ невозможен, — сказал он. — Ты уже здесь. Ты уже сел на своё место. Ритуал начался.

Он поднял руку, будто призывая к тишине, хотя в зале и так не было ни звука.

— Приготовься Марк. Сейчас ты увидишь то, что не видел никто из чужаков. Силу нашего народа. Нашу древнюю магию. Нашу - правду.

***

Шас’Так протянул руку в сторону, и из темноты, повинуясь беззвучному приказу, выплыл небольшой предмет.

Кинжал.

Он не походил на оружие, которое Марк видел раньше. Лезвие было чёрным, почти невидимым в полумраке зала, но при этом искрило на гранях, будто впитало в себя свет и теперь отдавало его обратно, слабыми, болезненными вспышками. Рукоять - из кости или хитина, покрытая письменами, которые пульсировали в такт сердцебиению Шас’Така.

[Око Шефа III] включилось мгновенно, накладывая данные поверх реальности.

> **[Опороченный извлекатель сути]**

> Редкость: Ритуальное (уникальное).

> Свойства: при убийстве разумного представителя со статусом не выше «Игрок+» позволяет поглотить часть сути убитого.

> **ВНИМАНИЕ!** Во время поглощения возможна дестабилизация души получателя. Требуется высокая ментальная устойчивость.

> **ВНИМАНИЕ!** Данный экземпляр модифицирован неизвестным мастером. Обнаружены следы дополнительных артефактных связей. Имеет высокую вероятность создать устойчивую эмоциональную привязку между владельцем кинжала и получателем силы. Характер привязки: неопределим. Длительность: неопределима.

Марк сглотнул. «Эмоциональная привязка». Он перевёл взгляд на Шас’Така, но лицо командира «Кин» было непроницаемым. Знал ли он о модификации? Или это был сюрприз, подготовленный специально для него?

— Тэ фаатаараа — прошептал Шас’Так и кинжал устремился к жертве.

Лезвие вошло в грудь мыслеформы без звука - ткань, кожа, рёбра, всё расступалось перед чёрным клинком, будто не смея сопротивляться. Жертва дёрнулась, первый раз за всё время, глаза открылись, но в них не было сознания. Только боль. Только страх. Только агония.

А потом хлынула кровь.

Она не растекалась по пьедесталу, не падала на пол. Она текла по появляющимся выемкам, по символам, древним письменам, вырезанным в камне, и начинала светиться. Багровый свет разгорался всё ярче, заливая зал, превращая лица Ксин-таррцев в кровавые маски.

Марк почувствовал, как пол под его коленями начинает вибрировать.

— Примите силу, — голос Шас’Така звучал отовсюду и ниоткуда. — Откройтесь ей. Не сопротивляйтесь.

От пьедестала потянулись жгуты.

Они были живыми - пульсирующими, извивающимися, состоящими из чистой силы и крови. Один потянулся к Шас’Таку, обвил его руку, впитался в кожу. Второй - к Курд-лану. Тот не дрогнул, когда жгут коснулся его груди, только выдохнул глубже, и на его лице появилось выражение... блаженства.

Третий жгут потянулся к Марку.

Он хотел отшатнуться, но тело не слушалось. Колени приросли к полу, руки - к подставкам. Жгут коснулся его груди - там, где под одеждой билось сердце.

И мир взорвался.

Экстаз.

Марк никогда не испытывал ничего подобного. Это было сильнее, чем первый глоток воды после жажды. Сильнее, чем объятия любимой после долгой разлуки. Сильнее, чем чувство силы, когда он впервые поднял уровень.

Это было... растворение.

Он чувствовал, как сила вливается в него - чужая, горячая, живая. Как она растекается по каналам, заполняет пустоты, перестраивает мышцы, укрепляет кости. Каждое мгновение приносило новую волну наслаждения, и Марк хотел только одного, чтобы это никогда не кончалось.

Но система думала иначе.

Интерфейс вспыхнул перед глазами, заливая сознание тревожным, багровым светом.

> **ВНИМАНИЕ! Обнаружено вторжение в ядро личности.**

> **Источник: поглощаемая суть (Мыслеформа, Ур. 10).**

> **Риск: частичное заражение, подавление воли, потеря идентичности.**

> **Прогноз: без вмешательства — 84% вероятность необратимых изменений.**

> **Рекомендация [Око Шефа III]: немедленно применить фильтр энергии. Использовать [Внутренняя Сила — Контактное Гашение] для нейтрализации чужеродных эфирных следов.**

Марк попытался сосредоточиться, но экстаз затуманивал сознание, превращая мысли в вязкую, сладкую патоку. Он чувствовал, как чужая воля просачивается в него, холодная, расчётливая, полная ненависти к тем, кто её убил. К Шас’Таку. К Курд-лану. К нему.

«Нет».

Он стиснул зубы, впиваясь ногтями в ладони. Боль - острая, реальная, своя - помогла отогнать наваждение на долю секунды.

«Вспомни. Вспомни, как это было».

То чувство, когда его телом управлял другой. Холод в сознании. Абсолютный контроль. И сила - чужая, но послушная.

Марк закрыл глаза и потянулся внутрь.

Туда, где в темноте тлела искра Внутренней Силы.

Он не гнал её по каналам. Он не пытался усилить или ускорить. Он просто... пригласил. Как тогда, когда учился очищать ингредиенты. Как тогда, когда впервые коснулся куска мяса и почувствовал его структуру.

Искра отозвалась.

Она потекла к груди - туда, где жгут силы касался его тела. Медленно, осторожно, будто пробуя путь. А когда достигла цели, Марк инстинктивно сделал то, чему никогда не учился.

Он создал линзу.

Невидимую, почти неосязаемую - точку на границе между его телом и чужой силой, где Внутренняя Сила встречала поток и фильтровала его. Отсекала чужеродные примеси. Очищала. Делала своей.

Экстаз отступил, сменившись глухим, тянущим ощущением. Марк чувствовал, как сила продолжает вливаться, но теперь она не растворяла его - она становилась частью него. Без потери себя.

Интерфейс вспыхивал снова и снова.

> **Попытка вашего подчинения провалена.**

> **Попытка вашего подчинения провалена.**

> **Попытка вашего подчинения провалена.**

Трижды. Четырежды. Пять раз. Марк сбился со счёта. Каждый раз система сообщала об очередной атаке на его сознание, и каждый раз линза выдерживала, отсекая чужую волю.

> **Вы поглотили силу разумного. Ваша карма снижена.**

Марк почувствовал, как что-то тяжёлое, тёмное осело на плечах - не физически, но... морально. Карма. Система помнила. И оценивала.

> **Ваши действия расстроили вашего покровителя.**

«Покровителя?» — мысль мелькнула и исчезла, поглощённая следующим уведомлением.

> **Вы получили +1 к Мудрости.**

А потом ещё несколько окон вспыхнули перед глазами - слишком быстро, чтобы прочитать, слишком хаотично, чтобы понять. Марк хотел сосредоточиться, но тело вдруг стало тяжёлым, будто свинец залил вены. Веки наливались свинцом. Экстаз ушёл, осталась только пустота и … Усталость. Абсолютная, всепоглощающая усталость. Он провалился в темноту, даже не почувствовав, как голова коснулась груди.