Принимать стройку так никто и не приехал. Звонил прораб:

— Знаю, все знаю. Молодцы! Спасибо! Удачной вам путины!

— К черту! — искренне ответил Стеблов.

После ужина пришел Шкатов. Сидели на бревнышке возле барака-развалюхи, где студенты жили. Курили, трепались о том о сем. А потом Шкатов стал спокойненько «забирать бразды правления»:

— Вот что, хлопцы, договоримся на берегу. Что работа тяжелая будет, про то уж нечего… Про другое скажу. Запомните крепко: я бригадир, и мое слово — закон. Прикажу — хоть сутки подряд вкалывать будете. В дождик ли, ночью ли крикну — и чтоб как штык! Чтоб без волынки, быстро.

— Круто берешь, Леша!

— А как же еще? Вы сами без пяти минут начальство. Станете инженерами, станете тоже требовать…

— У нас так не требуют. Восемь часов и…

— А ежели авария? Допустим, что-нибудь там прорвет в вашей домне? Соблюдать будете «восемь часов»? У нас тоже прорвет — кету. Успевай лови. И еще: в море должен быть один командир. Иначе пока будем созывать производственное собрание да дебаты разводить — потонем к черту. Так что подчиняться беспрекословно.

— Абсолютная монархия?

— Нет, единоначалие.

— Ну-ну, учтем.

Парни в отряде сами грамотные, цену себе знают, крутого над собой властвования не потерпели бы. Все лето рыли котлованы, вкатывали на стены бревна, месили раствор для кладки — и знали, что все равно через какое-то время будут не плотниками, не каменщиками, а инженерами. Но зная это и будучи пока рядовыми, уже заинтересованно присматривались к руководителям.

На жесткое единоначалие Шкатова обидеться надо бы. Но не получилось обиды почему-то. Ладно, пусть пока, там поглядим по ходу дела, стоит ли он, чтобы ему этак подчинялись почти инженеры.

Утром приходил моторист с рыбозавода, цыган Коля. Рассказывал:

— Леня Шкатов — мужик правильный. На все руки мастер — лодку смолить, сеть чинить, уху варить. Хоть что умеет делать и смелый. Года два тому, зимой, к нам на остров забрел с материка шатун. Ну, медведь, который на зиму в берлогу не залег, бродит, злится. Опасный зверь шатун. Леха с бригадой тогда в прорубях навагу ловил, с промысла шел один да и нарвался на медведя. Ружье при нем всегда, он и стрелил — если на шатуна нарвешься, то уж стреляй, иначе труба твое дело. Леха и стрелил и как назло подранил только. Перезарядить некогда — шатун вплотную прет. Если бы струсил Леха, растерялся — все, хана. Но, говорю, смелый он: ножом медведя кончил. Шкура и сейчас над кроватью у него висит. Не-ет, повезло вам с бригадиром, правильный мужик.