Куинн

Двери гаража были открыты, и я слышала музыку и звон металла, отражающийся внутри. Машина Рэнсома стояла перед гаражом, так что я знала, что он здесь. Я попыталась расслабить напряжённые плечи и сделала глубокий вдох. Мне нужно было снова столкнуться с ним.

Теперь я должна была это сделать.

Мои руки сжались в кулаки, и я пыталась остановить их дрожь, продвигаясь вперёд, заходя в гараж с максимальной уверенностью, на которую была способна.

Повернуться назад было невозможно.

Один парень работал над машиной в том отсеке, в который я зашла, и я узнала его — это был Фокс, один из ближайших друзей Рэнсома. Он был тем, кто каждый день сидел с Рэнсомом у школы. Он сразу поднял голову, заметив меня. Узнал ли он меня сразу, я не могла сказать, но улыбка всё равно расплылась на его лице, когда он окинул меня взглядом.

— И чем же я могу помочь, красавица?

— Я ищу Рэнсома.

Фокс улыбнулся и прислонился к машине.

— Ты уверена? Если у тебя проблемы с машиной, я могу помочь. Думаю, тебе понравится моя помощь, — сказал он, подмигнув. Я не смогла не улыбнуться в ответ на его расслабленное очарование.

Он был красивым. Может, даже слишком красивым? Его яркая улыбка, ореол волос и чёткая челюсть напоминали мне образ греческого бога Аполлона. Он был любимцем старшеклассниц, и, поскольку он был немного менее угрожающим, чем Рэнсом, к нему обычно подходило много девушек.

Рэнсом вышел из-за одной из машин, и я резко вдохнула. На нём был тёмный механический комбинезон, обтягивающий каждую мышцу, чёрные ботинки, а его тёмные волосы были растрепаны и неухожены. Если Фокс был Аполлоном, то Рэнсом был Гадесом, тьма, словно, была с ним с самого рождения.

— Она пришла ко мне, Фокс. Отвали.

Фокс повернулся ко мне.

— Серьезно? Я лучше механик, чем он. И гонщик тоже. — Он подошел ближе и снова показал свою улыбку. — На самом деле, я лучше него во многом.

Я улыбнулась в ответ, мне уже нравилось, что Фокс все больше и больше подначивает Рэнсома, заставляя его злиться.

Рэнсом подошел, слегка оттолкнув его в сторону, и Фокс, видимо, ожидал этого, потому что успел поймать себя, не упав на машину.

— Ты не лучше меня, ни как механик, ни как гонщик.

— Ого, не нужно так злиться, Рэнсом. Я просто предлагал первоклассное обслуживание. Разве у вас здесь не важно клиентское обслуживание? — Он подмигнул мне, Рэнсом этого не увидел. Я не смогла удержаться и рассмеялась. Я так нервничала, когда заходила сюда, но теперь мне было гораздо комфортнее.

Рэнсом схватил меня за руку.

— Пойдем, — пробурчал он, таща меня вперёд и направился вглубь гаража.

Его прикосновение было как раскаленный железный штамп, вонзающийся в меня, и я не знала, хочу я оттолкнуться или наоборот, поддаться этому мучительному жару.

Он остановился у темно-зелёной мускул-кары в далёком углу гаража, где темнота скрывала нас, далеко от дверей. Его рука отпустила меня, и он прислонился к капоту, выглядя таким расслабленным, а я была напряжена до предела. Он молчал, только смотрел на меня, его лицо окаменело в недовольной гримасе.

Тишина была слишком тяжёлой, чтобы я могла молчать.

— Я пришла узнать, нашёл ли ты мой телефон.

— Это единственная причина?

— Должна была быть ещё какая-то?

Он пожал плечами.

— Может, ты пришла повидаться со мной.

— Это звучит по-сталкерски.

— Ты та, кто оставила свой телефон в моей машине специально.

— Я не оставляла его! Я даже думала не приходить за телефоном, чтобы избежать встречи с тобой. Думаю, понятно, что я тебе не нравлюсь, и твои чувства взаимны.

— Правда? Я не знал, что все так очевидно, — сказал он, поднимая бровь.

— Я умею складывать два и два. — Я пыталась выглядеть спокойно, но знала, что это не работало. — Так ты все-таки нашел мой телефон?

Он не ответил, его взгляд снова скользнул по мне. Его внезапный интерес меня раздражал. Я не нуждалась в том, чтобы он так меня разглядывал, когда встреча с ним прошлой ночью ощущалась как снятие пластыря с раны. Что-то в нем сразу зацепило меня, и я не могла ничего с этим поделать, но всё, что я хотела, это подавить эти чувства.

— Достаточно, Рэнсом. Мне нужен мой телефон.

— Зачем?

Я расставила ноги и положила руки на бёдра.

— Зачем мне мой телефон? Разве не всем нужен телефон?

— Зачем он тебе прямо сейчас? — Он скользнул по капоту и встал прямо передо мной. — У тебя есть парень, который не может пережить и пяти минут без общения с тобой?

Его глаза были прикованы ко мне, и я почувствовала, что мне нужно убежать от его взгляда. Неужели он уже догадывается, что я собираюсь сделать? Паника нарастала, и я поняла, как сильно мне хотелось потянуться к нему, почувствовать его волосы между пальцами, ощутить его губы на своей шее. Он был так близко, что я могла бы сделать это прямо сейчас, если бы захотела, и эта мысль сбила с толку.

Я покачала головой и сузила глаза.

— Это не твое дело?

— Сейчас это мое дело.

— Может быть, у меня есть парень, которому я должна позвонить. Он, наверное, сходит с ума от того, что не смог поговорить со мной с самой ночи.

— Я не виню его. Хотя, действительно ли ты интересна парню, если ты уходишь с вечеринки, и он не может дозвониться до тебя всю ночь, а потом ничего не предпринимает? Разве он не должен был прийти к тебе?

— Я сказала, что может, у меня есть парень. Это не твое дело, есть он или нет.

— Так если у тебя нет парня, почему ты выглядишь так, как будто хочешь убежать отсюда как можно быстрее?

— Потому что я действительно хочу уйти отсюда как можно быстрее. Мне не нужно быть здесь дольше, чем нужно для того, чтобы забрать мой телефон и уйти.

Его голос стал тише.

— Почему? Не можешь вынести, когда я так близко, не прикасаясь к тебе, Котенок?

Эти слова прозвучали как грех, и я сразу почувствовала, как становлюсь влажной. Мысли о нём, голом, надо мной, с тем же голосом, произносящим грязные слова, мелькнули в голове, но я быстро заменила их на злость. Злость на него, за то, что он то ненавидит меня, то заводит меня с одного взгляда.

— Знаешь что, Рэнсом, — сказала я, подходя к нему, — я хочу свой телефон, потому что за информацию о группе уличных гонщиков, которые испортили статую прошлой ночью, предлагают вознаграждение. Я знаю пару человек, которые гоняли тогда, и мне не помешали бы деньги, так что мне нужен мой телефон, чтобы позвонить.

Я заметила, как он напрягся, его челюсть сжалась, и я почти почувствовала удовлетворение, пока его руки не потянулись ко мне, схватив за талию и притянув меня к себе. Мои бедра столкнулись с его с такой силой, что это оставило след. Его губы были всего в нескольких сантиметрах от моих, и я сжала их, стараясь не издать ни звука от этого неожиданного контакта.

— Думаю, это была бы плохая идея, — прошептал он, его глаза стали холодными, он смотрел на мои губы.

Я оттолкнула его, и он отпустил меня.

— Почему это? Потому что у тебя будут проблемы?

— Потому что ты можешь ошибаться. Ты уверена, что это были я или моя команда?

— А сколько уличных гонщиков рассекают по кампусу ночью в то же время, что и ты?

Он рассмеялся.

— В гонках обычно участвует больше одной-двух машин.

— Может быть, но я хотя бы могу указать на одну из групп.

— Если они решат, что это были мы, нам конец. Это разрушит наш бизнес. Разрушит наши жизни.

— Я позвоню. Пусть они сами разбираются в деталях.

Я почти почувствовала вину. Одного взгляда на гараж хватило, чтобы понять — они по уши в работе. Каждое место было занято машиной, и казалось, что все были чем-то заняты. Я не хотела быть той, кто разрушит чей-то бизнес… но с другой стороны, мне нужны были деньги, чтобы выжить.

— А как ты позвонишь, если у тебя нет телефона? — спросил он с ухмылкой.

— Рэнсом! — крикнула я, и голос эхом разнесся по гаражу. — Отдай мой телефон!

— Только если пообещаешь не звонить.

— Это не вариант. Они предлагают тысячу долларов за наводку на тебя, а я, на минуточку, на мели.

Я поморщилась, услышав собственные слова. Сразу вспомнила взгляды в школе, когда было видно, что у меня проблемы с деньгами. Я знала, что все это замечали. Это было очевидно — когда я не покупала новую одежду и ездила на раздолбанной машине. Про мою маму тоже быстро пошли слухи. Многим было известно, чем она занимается.

Он нахмурился и отвернулся. Я уже начала испытывать угрызения совести, пока не поняла, что он мог все это разыгрывать специально. Разыгрывал меня, используя прозвище, прикасался ко мне, уговаривал не звонить, чтобы отдать мне телефон и не попасть в беду. Он знал игры, которых я не знала, причем опасные. Я не могла попасть в эту ловушку.

— Ты говоришь, они дают тысячу долларов?

— Да. И мне эти деньги нужны.

— Я дам тебе работу, — сказал он, голос у него стал натянутым, будто ему было больно это произносить.

— Что? — я отступила на шаг, рот сам открылся от удивления.

Он все еще хмурился.

— Если не позвонишь — я дам тебе работу.

— Почему?

— Потому что мне не нужны копы, лезущие в наши личные дела. И я точно знаю, что случай с… памятником был несчастным случаем. Колледж сам может все это оплатить.

Что-то в его лице заставило меня поверить, что он искренен, но я не могла доверять себе в том, чтобы отличить, когда кто-то вроде него говорит правду, а когда — лжёт.

— Я прослежу, чтобы ты заработала не меньше, чем эта тысяча. И даже больше. График будет гибкий. Я дам тебе пятьсот долларов бонуса вперед. Но ты не имеешь права называть кого-либо из нас полиции.

Он оттолкнулся от машины и шагнул ко мне, но потом замолчал, давая мне время подумать.

— Ну, что скажешь? — Он стоял не так близко, чтобы дотронуться, но достаточно близко, чтобы я чувствовала его тёплое дыхание, когда он прошептал:

— Котенок?

Слово пробежалось дрожью по позвоночнику.

— Перестань называть меня так.

Он усмехнулся так, будто выиграл, но я ещё не соглашалась. Наверное.

— Ты серьезно? Эта работа — она не… извращённая? Там не нужно… ну, ничего сексуального?

Его улыбка исчезла, взгляд потемнел.

— Нет. Я бы не стал предлагать тебе деньги за секс. Мне не нужно за это платить.

Я выдохнула. Я не сомневалась, что ему действительно не нужно никого покупать, чтобы затащить в постель, но услышать это вслух как будто развязало тугой узел внутри меня.

После того, как то видео попало в сеть, некоторые парни начали обращаться со мной, как с игрушкой. Будто раз уж я переспала со своим парнем, и он это записал, значит, я могу переспать с кем угодно, где угодно, и просто так. А то и за деньги. Не прошло и недели, как один из парней из футбольной команды предложил мне двадцать баксов, чтобы заняться с ним сексом за трибунами. Я ударила его в лицо на автомате — тогда я ещё не знала, как сильно это может болеть. Но, видимо, попала как надо, потому что на следующий день он пришел в школу с двумя фингалами и сломанным носом. С тех пор ни один из футболистов ко мне не приближался. Меня тогда удивило, что один удар сделал столько, но я не стала задаваться вопросами.

— И что за работа, конкретно?

— Помощь здесь. Звонков немного, но в офисе бардак — нужно все заказывать, организовывать, убирать и прочее.

— Я не умею чинить машины.

— Я бы тебе и не позволил к ним прикасаться. Ошибись хоть в мелочи — и мы теряем тысячи и клиентов.

Я начала нервно постукивать ногой. Энергия переполняла, но выхода не было. Деньги мне были нужны, особенно сейчас, когда на счетах не просто пусто, а даже хуже. Но быть рядом с Рэнсомом постоянно? Это могло оказаться мучительно. К тому же — снова вернёт меня к моему порочному вкусу на плохих парней. Хотя, глядя на него сейчас, я не могла с уверенностью сказать, что этот вкус когда-то заканчивался. И, если я снова влюблюсь — особенно в него, — то упаду ещё ниже, чем в прошлый раз.

— И ты готов дать мне деньги вперёд, лишь бы я не пошла в полицию?

— Да.

Рэнсом будто прочитал мои мысли насчёт того, как близко он стоял.

— Ты можешь почти всё время быть в офисе. Подальше от нас. И нам плевать, если тебе нужно будет учиться или что-то еще, когда нечем заняться.

— И я смогу подстроить график под учёбу?

— Приходи и уходи, когда хочешь.

— Почему ты предлагаешь это?

— Потому что тот, кто сбил памятник, не заслуживает ещё одного наказания. По крайней мере, не в этот раз. И нам действительно нужна помощь. Мы любим возиться с машинами, но ненавидим организовывать офис.

— Ты владелец мастерской?

— Не совсем. Я купил тридцать процентов. Фокс владеет еще тридцатью, а Лука — остальными. Он начал это дело, но планирует когда-то уйти на пенсию. Сейчас его здесь почти не бывает.

— И никого это не будет волновать?

— Куинн, я не стал бы предлагать тебе то, чего не смогу выполнить. Работа твоя, если ты не позвонишь и не сдашь никого по поводу памятника.

— Могу подумать?

Он фыркнул и провел грязной рукой по волосам, которые от этого стали ещё более растрепанными.

— Ладно, но ты не можешь звонить, пока не дашь окончательный ответ.

Что-то в его тоне заставило меня задуматься, что он мог бы сделать, если я откажусь и все-таки позвоню. Еще хуже, часть меня действительно хотела узнать, что он сделает.

— Договорились.

Он всё так же опирался на машину. Его эмоции снова были скрыты, а я пыталась понять, о чём он думал.

— Могу забрать телефон?

Он достал его из заднего кармана и протянул мне.

— Милый чехол.

На задней стороне моего телефона был изображен скелет, сжимающий в руке сердце. Я не всегда выбирала что-то настолько темное, но в тот момент это казалось подходящим. Чем больше я позволяла себе быть собой, тем больше осознавала, что мне нравятся такие вещи.

— Похоже, в тебе есть немного тьмы, Котенок.

Его лицо ничего не выдавало, но я была удивлена, что он хранил мой телефон в кармане с самого утра, до того, как я пришла. Он знал, что я приду за ним. Хотя кто бы не пошёл за своим телефоном, мысль о том, что он положил его в карман этим утром, немного меня напрягала.

Я забрала телефон, мои пальцы слегка коснулись его, и я отступила.

— Спасибо.

Я несколько секунд стояла неловко, а потом, не совсем бегом, но и не шагая, направилась через лабиринт машин и инструментов.

Фокс остановился, на его красивом лице появилась злая ухмылка, когда я проходила мимо.

— Пока, Куинн, — сказал он, и я помахала в ответ, осознавая, что он действительно знает меня. После того видео так много людей запомнили моё лицо, и мысль о том, что они будут узнавать меня после того, как увидят это, всегда вызывала у меня отвращение.

Я ускорила шаги, пока не оказалась в безопасности, в своей комнате в общежитии. Закрыв за собой дверь, я забросила сумку на кровать и просто повалилась на неё, уставившись в потолок, пытаясь решить, что делать дальше.