Рэнсом

Понедельник наступил слишком быстро. Каждый день сливался в одно целое — машины, запчасти и теперь ещё постоянные мысли о том, кто мог зайти в мастерскую и украсть детали.

Я заказал новые, но мысль, что всё может повториться, держала меня в напряжении. Камеру я тоже поменял — оказалось, прежняя просто идеально не захватывала дверь. Кто-то знал, что делает. И у этого кого-то был ключ. Я сказал всем, что поговорю с Куинн и спрошу про её ключ, но всё откладывал — хотел дождаться, пока увижу её лично.

Прошёл ещё час, прежде чем она появилась. Она больше не заходила через гараж — и сегодня тоже нет — но я всегда настораживался, как только слышал, как открывается и закрывается дверь офиса. С карнавала я её не видел, и каждую прошедшую секунду это разъедало меня всё сильнее. Я не знал, жалеет ли она теперь… Или хочет большего. Как я. Вдруг она снова меня ненавидит?

Я остановился у двери. Стоило подумать о её вкусе, как в штанах тут же стало тесно. Чёрт, я чувствовал себя идиотом.

Я зашёл внутрь, и она резко обернулась — застыла, как испуганная лань. Её футболка с глубоким V-образным вырезом давала мне идеальный обзор на её грудь, на ней снова были те самые обтягивающие леггинсы, как в ночь гонки, и те же ботинки. Такие наряды, кажется, стали её рабочей формой — и я не знал, понимает ли она, как сильно это сводит меня с ума. Я буквально забыл, как дышать. Она была чертовски настоящей мечтой — и при этом каждый день находилась в моей мастерской. Недели мучений достигли своего пика на карнавале, когда я больше не мог держаться подальше. И сейчас — тоже не мог.

Я сделал шаг. Потом ещё два. И прежде чем она успела сказать хоть слово — схватил её, обхватил руками за бёдра и поднял, усаживая прямо на стол.

— Вау. Привет, — тихо выдохнула она. В голосе звучало то же дыхание, с которым она произносила моё имя, когда кончала, — и я до боли жаждал услышать это снова. Я вгляделся в её лицо, пытаясь найти хоть намёк на то, что она хочет, чтобы я отстранился. Но там не было ничего такого.

— Привет, — ответил я.

Она подняла руку, провела пальцами по моей челюсти и вцепилась в волосы, резко притянув меня к себе.

Этого было достаточно.

Я впился в её губы, грубо, требовательно, кусая и облизывая, прежде чем ворваться в её рот языком. Мне нужно было быть ближе. Меньше одежды. Больше кожи.

Она откинулась назад, и я последовал за ней, нависнув над ней прямо на столе. Я провёл руками по её бокам, нащупал грудь и сжал, ощущая, как она выгибается навстречу.

— Рэнсом, — простонала она, когда мои пальцы скользнули по её бедру и добрались выше, к её киске.

— Ммм. Обожаю, когда ты говоришь моё имя вот так.

— Нас могут увидеть, — прошептала она, голос дрожал.

— Значит, тебе стоит приходить в другом платье. Такое, которое облегчит задачу.

Она рассмеялась и чуть оттолкнула меня, глаза затуманились.

— Правда? Новый рабочий дресс-код?

— Обязательный, — подтвердил я и снова накрыл её рот своим. — То есть… ты совсем не жалеешь о том, что было?

— Сейчас? Нет. В эту секунду — точно нет.

Её рука скользнула под мою футболку, пальцы коснулись моего живота и пошли выше, к груди. От её прикосновений тело буквально вспыхивало — слишком давно я не чувствовал ничего подобного. Я глубоко вдохнул, пытаясь совладать с собой, но с ней это становилось невозможным.

Она улыбнулась и повела руки вниз, пока пальцы не зацепились за пояс моих джинсов.

— Куинн… — простонал я.

— Да? — её голос звучал так невинно, а пальцы опускались всё ниже.

— Дело не только в том, что у меня давно не было секса. Это ты. Я сойду с ума, потеряю контроль, если ты продолжишь.

Её рука застыла.

— Поняла. Так, значит, секс на столе тоже под запретом? — Она подняла бровь. — Удивительно. Я-то думала, Рэнсом Уорд более… авантюрный. Ни на карнавале, ни в офисе. Просто шок.

Я рассмеялся и снова прижался к ней. Движение заставило её пальцы скользнуть глубже, а её тело — ещё сильнее выгнуться назад, почти ложась на стол.

— Ты меня провоцируешь? — прорычал я, нависнув. — Хочешь, чтобы я трахнул тебя прямо здесь, на этом столе?

Ее глаза расширились, но она молчала. Я опустил губы к её щеке, провёл вдоль линии скулы и ниже, к шее, оставляя влажные поцелуи.

— Хочешь, чтобы я порвал эти леггинсы к чёрту? — Я сжал ткань. — Трахнул тебя так жёстко, что ты закричишь моё имя? Мне понравилось, как ты это делала. Уверен, мой член тебе понравится даже больше, чем пальцы. Ты закричишь ещё громче.

Я прошептал всё это прямо ей в ухо, а потом опустил руку внутрь её леггинсов, чувствуя, как напряглись её ноги.

— Я… — начала она, подавая бёдра навстречу. — Да. Я хочу…

Я усмехнулся:

— Я не отказывался от этой идеи ради себя. Только скажи слово — и я запру дверь.

Она перевела взгляд с меня на дверь, и моё сердце на миг застыло — она действительно размышляла. Но в следующее мгновение её лицо переменилось. В нём появилось что-то тяжёлое — боль, отстранённость, почти отвращение.

— Нет. Нет, точно нет. Отойди. Вдруг кто-нибудь зайдёт, — сказала она, уже иным, холодным тоном.

Я сразу отстранился, убрал руки, шагнул назад.

— Ты боишься, что нас увидят? Или боишься, что тебя увидят со мной?

— Рэнсом, меня уже выставляли напоказ. Я не хочу, чтобы это снова повторилось.

Я потянулся к ней, чтобы помочь, схватил за бёдра, но она резко отпрянула.

— Нет. Хватит. Этого больше не будет.

— Расслабься, — сказал я, подхватывая её и опуская на пол. — Просто хотел помочь тебе спуститься.

Я начал убирать то, что она так аккуратно разложила на столе.

— Это все неправильно, — пробормотала она.

Я покачал головой. Её язвительность, похоже, не имела конца.

— Ладно. Сяду вот тут и посмотрю, как ты всё поправляешь.

Я опустился в кресло у стола, откинулся на спинку и наблюдал за ней. А она — за мной.

— Я же говорил тебе, Куинн, тут нет никакой ловушки. Даже если бы кто-то вошёл и увидел нас — максимум, посмеялись бы и захлопнули дверь. Да, нас бы ещё долго подкалывали, — ухмыльнулся я. — Но никто за пределами нашей команды не узнает, если мы этого не захотим.

Она молча смотрела на меня. Понять, что творилось у неё в голове, было невозможно. И я даже не пытался. Она продолжила наводить порядок на столе, по какому-то своему точному алгоритму.

— Куинн, ты так и не ответила. Ты боишься, что тебя снова увидят? Или боишься, что увидят именно с мной?

Я заметил, как глаза её наполнились слезами, но она не позволила им упасть.

— Не знаю… Наверное, и то, и другое. Если меня увидят с тобой, меня будут осуждать. Подумать только — сразу решат, что я сплю направо и налево. Все здесь знают, что ты не заводишь отношений. А ты даже не представляешь, что мне говорили после того видео. Я не уверена, что переживу ещё один виток этого ада.

Будто нож полоснул по груди. Но я откинулся на спинку и не подал виду.

— Ну, зато ты честная. Это мне нравится.

Она сжала губы, скрестила руки и уставилась на меня с раздражением. Я пошевелился в кресле, стараясь скрыть, как сильно это выражение заводит меня.

— Я могу остановить всех, кто говорит о тебе подобную хрень. Но я могу сделать всё проще, если ты позволишь.

— Ты не остановишь всех.

— Остановлю, — сказал я спокойно. И я действительно бы порвал любого, кто посмеет снова тронуть её. — Это поможет тебе перестать меня ненавидеть?

— Я не ненавижу тебя.

Я усмехнулся:

— Но и не то чтобы любишь.

— Я не знаю, что чувствую к тебе.

Вот теперь она вонзала нож по-настоящему.

— А я знаю, что чувствую к тебе. Если однажды ты захочешь это узнать — просто скажи.

Я больше не хотел говорить о том, как она стыдится меня или боится быть рядом со мной. Впрочем, у нас были дела и похуже.

— У тебя остался ключ, который тебе дал Фокс?

Она нахмурилась, а потом полезла в сумку, вытащив ключ и подняв его.

— Вот. А что?

— Кто-то вломился на днях, после того как все ушли. Сняли несколько деталей с машины, над которой я работаю. Фокс клянётся, что дверь была заперта. Значит, у того, кто вошёл, был ключ.

Глаза её расширились.

— Рэнсом, я не делала этого! Я вообще ничего не смыслю в этих машинах! И никому не отдавала ключ! Я бы никогда…

— Спокойно. Вдохни. Я знаю, что это не ты. Я просто хотел убедиться, что ключ у тебя и его никто не стянул.

— А… — Она выдохнула, грудь вздымалась. — Хорошо. Значит, всё в порядке.

— Значит, мы снова в самом начале. Я понятия не имею, кто бы мог это сделать. Даже если кто-то из команды забрал детали, мы бы это увидели, когда он стал бы их ставить на свою тачку.

— Верно. И зачем вообще красть детали? — Она нахмурилась. — Я видела документы. У вас здесь всё под контролем, вы закупаете достаточно, чтобы чинить и собирать свои машины. У каждого есть нужные детали.

— Хорошее замечание. Значит, нужно исходить из того, что замок кто-то вскрыл. У всех ключи при себе.

Она поёжилась.

— Это жутко. Кто-то просто вломился…

Дверь резко распахнулась, и на пороге возник Джакс. Он замер, увидев нас. Между нами был целый стол, но Куинн всё равно отпрянула от меня, будто меня следовало стыдиться.

Она снова вонзила этот проклятый нож мне в грудь.

— Ты что-то хотел?

— Это подождёт. Просто хотел услышать твоё мнение насчёт одного момента. — Он посмотрел на нас с поднятыми бровями, но я успел встать, прежде чем он успел сказать что-то ещё.

— Нет, всё нормально. Я выхожу. Мы уже закончили. — Она отвернулась, и он кивнул, снова направляясь в гараж. Но дверь оставил открытой.

— Рэнсом… нам правда нужно закончить. Окончательно. Эти наши случайные поцелуи и всё остальное — это не может продолжаться. Мы не можем идти дальше.

Теперь я просто смотрел на неё, слова застряли где-то глубоко. И, может, она была права. По крайней мере — пока я не разберусь со Слотером и не выясню, кто, чёрт возьми, проник в наш гараж.

Я подошёл ближе, остановился рядом и взял её за затылок, притянув к себе, чтобы поцеловать. Услышал, как она резко втянула воздух, когда мои губы накрыли её.

— Мы можем закончить… на время. Но не навсегда.

— Мы должны. Это правильно.

— Понятно. Значит, раскаяние всё-таки пришло.

Её глаза расширились, но я больше ничего не сказал. Просто вышел, плотно прикрыв за собой дверь.

Что бы там Куинн Картер во мне ни ненавидела — оно по-прежнему было во мне. Что бы в ней ни шептало, что Логан или теперь уже Райдер — лучший выбор, чем я, — это всё ещё сидело у неё в голове.

Не имело значения, что я делал или не делал для неё. Для неё я всё равно оставался тем, кем был в самом начале. Врагом. Тем, кто разрушит всё.

Может, ей и нравилось прикасаться ко мне. Но большего она не хотела. А в большинство дней — и этого было слишком много.

Я был монстром. Я мог бы сделать всё идеально — и всё равно остался бы для неё дьяволом, способным только ломать.

И при всей боли, которую причиняли её сомнения… Я не был готов отпустить Куинн. И, кажется, не буду никогда.