Дверь ворот высшего военного училища распахнулась перед нами. Порыв холодного ветра с изморосью заставил людей в обычной одежде закутаться сильнее в капюшоны. Я же лишь прибавил пару градусов в системе климат-контроля костюма.

— Ты уверен, что идти ночью было хорошей идеей⁈ — прогнусавила Танюшка.

Я закатил глаза, снова забыв, что из-за шлема выражения моего лица не видно:

— Мы не можем медлить и минуту. Да и вообще я тебе квест не выдавал, могла бы сейчас спокойно спать.

Девушка стукнула меня по руке, но тут же скривилась от боли. Видимо, она, точно так же, как и я, забыла, что я в костюме.

— Рэм, — прошипела она моё имя и, чтобы нас точно никто не услышал, зажала ладошкой динамик микрофона на своем костюме, — ты ахренел⁈ На секундочку, я тоже из этого города, и мне пипец как интересно посмотреть на башню, которая производит электричество!

Мой вздох прозвучал как шипение помех:

— Она не производит, а, грубо говоря, собирает электричество. К тому же ты и так сто раз видела эту башню, когда тусила с подружками на футкорте или шопилась в бутиках. Чего ж тебя до моего рассказа так эта башня не увлекала?

Она вытаращила на меня свои удивленные светло-карие глаза:

— Ты ничего не понимаешь! До этого она не была такой интересной! А сейчас, когда мы узнали подробности о ней, всё поменялось! — девушка тут же отвела взгляд в сторону и уже не таким уверенным тоном добавила: — Короче, я доброволец, и мне просто нужны трудчасы на косметику. Всё, мне пора проверить дрон-разведчик.

Она притопила вперед, виляя бедрами так, что собрала на своей стройной фигуре взгляды всех мужиков, что шли рядом со мной. Глядя на эту резкую смену поведения, моя дипломатическая чуйка председателя, заметно отточившаяся за последнее время в навыках управления людьми, подсказала мне, что с Танюшкой что-то не так.

— Ещё эта фразочка про: «узнала все подробности», — пробубнил я, быстро отогнав от себя мысль о том, что девушка попросту пошла на задание потому, что переживает за меня не только как за друга детства. — Да ну, хуйня какая-то, Таня точно не имеет на меня видов как на парня. Ладно, сейчас у меня нет времени на разборки в женской загадочности. Сейчас мне предстоит историческая херня, думаю, лучше стоит заснять это на память.

Я вытянул руку вперед и щелкнул пальцами, после чего с моего плеча вылетел коптер и, зависнув в метре передо мной, сделал фото моей персоны в компании щитоносцев из третьего рубежа.

Фотка вышла что надо.

Позади нас раздался рев дизельных моторов. Я обернулся и посмотрел на чудо топорного автомобилестроения в стиле Цитадели. Три БТР, на носу которых имелись приваренные конструкции по типу огромного топорища похожих на нас ледокола, рычали в ожидании, когда мы выдвинемся на городские улицы.

— Ну что⁈ Пора осуществить мечту каждого водителя в нашем городе! Пошумим, блядь! — подняв руку вверх, я крикнул: — По машинам!

Бойцы, сами предвкушая веселую поездку, матерясь и выкрикивая команды, полезли в десантные отсеки. Лязгнули затворы, защелкали крепления. Кто-то на ходу выкидывал недокуренную сигарету. Люк механика-водителя на первом БТРе утробно чавкнул резиновым уплотнителем и захлопнулся. Гул моторов взвился на октаву выше, выплевывая в промозглый воздух клубы едкого солярного выхлопа.

Двор военного училища завибрировал от рева двигателей. Я быстро забрался на броню первого БТРа и, зафиксировав ноги в специальных крепежах, командно махнул рукой. С рыком машина дернулась вперед, и мы выскочили на городские улицы. Дух захватывало конкретно. Как серфер, я ловил равновесие, когда бэха подпрыгивала на кочках, хотя я делал вид, что ловлю равновесие. Стабилизаторы костюма, над которыми поколдовал ещё и Старк, срабатывали идеально.

Через двадцать метров появилась первая жертва — розовый «Матиз». Я с замиранием сердца ждал столкновения. Согнув ноги в коленях, стал не отрываясь смотреть, как расстояние до этой малолитражки неумолимо сокращается.

БТР даже не сбавил ходу. Клиновидный таран вошел в хрупкий металл машинки, словно раскаленный нож в масло. Раздался скрежет рвущегося каркаса, и звон разлетевшегося вдребезги стекла, и хруст сминаемого пластика. «Матиз», напоминавший игрушку в сравнении с БТР, разорвало. Его половины завертелись волчком и разошлись в сторону, но только для того, чтобы позади идущая техника окончательно скинула в сторону остатки авто.

Снизу послышался свист и радостные крики экипажа. Улыбаясь во все тридцать два, я поднял дрон выше, чтобы увидеть нашу колонну целиком. Зрелище было впечатляющим. Три БТРа, выстроившись клином, шли вперед, с легкостью распихивая легковушки. За нами ехало четыре «Урала», три пикапа с пулеметами, два грузовика с автовышкой, «Тигр», и замыкал эту колонну КамАЗ.

Грохот стоял невообразимый. Многоголосый рев моторов, лязг сминаемых корпусов и скрежет стали об асфальт, вой турбин и радостные крики солдат на броне — всё сливалось в один чудовищный, давящий на уши оркестр апокалипсиса, который мне был по душе.

Железо выло и скрежетало, когда бронированные носы, словно ледоколы, с хрустом раздвигали поток машин. «Тойоты» и «Хонды» разлетались в стороны мятыми консервными банками, «Мерсы» и «Бэхи», гордость прошлой жизни, с жалобным воем переворачивались, со звоном бьющегося стекла превращаясь в плоские лепешки. Наша колонна не просто ехала — она доминировала.

Вся наша веселая процессия свернула на центральную улицу. И тут наши водятлы решили нажать на гашетку. Подобно снегоуборочным машинам, мы двинулись вперед.

Центральная улица с распространенным названием Красная, скованная цепью брошенных автомобилей, вздрогнула, но лишь для того, чтобы вздохнуть свободно. БТРы шли бортами, как заправские бульдозеры. Они не объезжали пробки, они их сносили к чертям собачьим. Валы из спрессованных легковушек заваливали тротуары, разбивали витрины магазинов, проламывали стены кафешек, но неумолимо уступали нам дорогу.

Скрежет металла перешел в непрерывный, визгливый стон, нарушаемый лишь ревом коптящих небо БТРов. Фонарные столбы кренились и падали, срезанные к чертям касаниями брони. Искры от содранной краски и трущегося металла сыпались фейерверками в ночи, освещая наш путь.

На визоре шлема отобразилось несколько красных точек, за которыми скрывались силуэты людей. Ниже появился запрос на подтверждение цели, но я не отдал команды, угадав в движениях обычных людей.

— Выжившие, — произнес я в динамик.

— Приняла, — отозвался кто-то из операторов второго рубежа.

Люди, не опасаясь зараженных, высовывались из подъездов, с балконов, выглядывали из-за разбитых витрин. В их глазах был не просто испуг, а дикий, почти религиозный шок. По их улице, где ещё вчера шуршали бешеные, сейчас пёрла армада с флагами, антенны и шестерней, сметающая всё на своем пути.

В воздух взмыли сразу три дрона-беспилотника. Они закружились над головами зевак, и через секунду вниз, кружась, полетели яркие листовки. «Цитадель. Еда. Защита. Цель. Присоединяйся. Завод Седина». Кто-то ловил их на лету, кто-то шарахался от испуга, но равнодушных не было.

Эпичный проезд. Мы шли сквозь город, как хозяева этой жизни. Ветер свистел в ушах, перед глазами мелькали вывески магазинов, витражи давно разграбленных бутиков и темные провалы окон. Ощущение мощи и свободы накрывало с головой. Я стоял на броне, как капитан на мостике, и ловил кайф от того, что здесь мы — сила, способная расшевелить это мертвое царство.

Естественно, на эту громкую вечеринку в стиле «Безумного Макса» решили взглянуть не только выжившие. Из темных арок и подворотен, привлеченные грохотом, выползли остатки зараженных. Серые, тощие фигуры с остекленевшими глазами, лишенные той организованности, какая была у них прежде. Как голодные звери, они вывалились прямо на проезжую часть.

Увы для них, первый же замешкавшийся зомби даже не понял, что случилось. Его тощая фигура просто исчезла под тараном головного БТРа. Даже сквозь наше оглушающее движение вперед я отчетливо услышал характерный громкий хлопок, какой бывает, когда резко прыгаешь на пустую коробку из-под сока объемом два литра. Бросив взгляд вниз, я увидел, как жижа мозгов оставила мокрый след. К горлу подкатил неприятный ком, когда я увидел, что кишки ублюдка таки намотало на колесо.

Толпа других зомби замешкалась, не решаясь броситься в лобовую атаку. С пикапов сухо застучали крупнокалиберные. Пулеметные очереди хлестнули по тушам, разрывая бешеных на лоскуты, после чего свинцовые всадники смерти калибра 7,62×54 вгрызались в асфальт и фасады исторических домов, вырывая из каменной плоти мертвого города фонтанчики пыли и крошева. Твари осели, как скошенная трава, разбрызгивая черную жижу куда-то в темноту ночи.

Среди выбежавших на шум были и те, кто поумнее. Услышав этот адски мелодичный звук длинных очередей пулемета, развернулись и, подвывая, ломанулись обратно в тень, подальше от неминуемого истребления. Вопя на разный лад, дабы предупредить остальных зомби, они окончательно скрылись из вида. А мы всё перли дальше, перемалывая вереницу брошенных автомобилей.

Назвать нашу поездку тактичной я бы не смог. Тем более её нельзя было назвать скрытной. По большей части она напоминала тот марш-бросок на поезде, когда мы переезжали из гаражного кооператива. Но сейчас это было с большим таким отличием.

И дело было не в поезде, совершенно нет. Дело было в том, что переезд был пускай и яркой, но отчаянной попыткой спасения. А вот эта «дорога ярости», где мы расчищали улицу, с грохотом раскидывая машины, была манифестом. Манифестом того, что мы можем позволить себе действовать грубо, прямо и больше не скрываясь.

Но я знал, что вся эта грубая прямота была лишь наносной шелухой. Громкость и эффектность этой поездки были оплачены теми, кто загодя действовал тихо и деликатно.

Мой взгляд скользнул по крыше одного из домов. Ничем не примечательного и не отличающегося от множества тех, что мы проехали. Я перевел внимание на миникарту шлема. Единственное, что выделяло это строение на этой улице среди прочих, — так это крохотная серая точка с цифрой один, которой обозначался наш разведчик.

Я переключился на частоту группы первого рубежа и услышал лишь:

— Восьмой — тринадцатому. Галилео прошел, хвост чист, прием.

— Тринадцатый — восьмому. Вижу. Веду наблюдение. Птичка в небе. Тринадцатый — двадцать первому, приготовиться. Прием.

— Двадцать первый — тринадцатому. К встрече готов. В хате чисто. Делаю доклад второму. Конец связи.

Я хмыкнул, слушая сухой разговор разведчиков, которые обеспечили коридор наблюдения с заготовленными огневыми точками на случай какого-то форс-мажора. Естественно, со стороны выживших, а не зомби. Активность последних сейчас была невысокой. Бешеные, оставшиеся после миграции орды, в черте города забились по всяким норам и домам. На всё, что их сейчас хватало, — так это устраивать засады на зевак, которые решили поживиться добром в аптеках или продуктовых магазинах.

Улицы города всё ещё оставались опасным местом, но вооруженный отряд мог бы спокойно пройти куда хочет, так как оставшиеся зараженные превратились в осторожных тварей, теперь рассчитывающих на внезапное нападение, нежели на количество. А у нас сейчас был не просто отряд, у нас сейчас был настоящий легион, по меркам конца света, разумеется.

— Вон она! Башня! Вижу башню! — крикнул по связи водитель первой машины.

— И вправду светится, как елка! — радостно отозвался водитель второй машины.

Внизу левого угла появилась иконка Танюшки, вышедшей со мной на личную связь:

— Блин, Рэм, она правда очень красивая! — с восхищением произнесла девушка. — Вот это я понимаю, ты Дед Мороз будешь для Цитадели, если такую елку к нам на Новый год притащишь!

Я хмыкнул:

— Ты столько раз видела её в обычной жизни. Почему именно сейчас она кажется тебе такой красивой⁈

В эфире между нами повисла многозначительная пауза:

— Она и раньше мне очень нравилась, — мягко промурлыкала блондинка. — Просто больше нет фонового шума, который мешает и отвлекает. Я могу лучше сосредоточиться на том, что действительно важно.

Я снова поймал себя на отчетливой мысли о том, что подруга детства говорит сейчас не о башне. Я набрал в грудь воздуха, чтобы уже наконец спросить напрямую, но тут в динамике раздался голос Кира:

— Товарищ председатель, один из разведчиков, позывной Шот, проверявших ТЦ, больше не выходит на связь.

— В каком крыле он был?

— В главном. Проверял нулевой этаж.

Тяжелый вздох вырвался из груди:

— Лестницы. Ну почему весь пиздец происходит там, где есть лестницы. Понял тебя. Отправь пару щитоносцев на поиски.

— Есть.

Я переключился на связь со штабом, пока водители распихивали авто возле башни:

— Сонь, ты меня хорошо слышишь?

— Рэм, плохо слышу, — динамик отозвался шипением. — Помехи сильные, расстояние, наверно, большое.

Мои кулаки с металлическим шелестом сжались:

— Значит, и запись с камеры разведчика не посмотрю.

— Похоже, связь… глушит… либо… надо, — с перерывом на шипение ответила София.

— Понял, принял. На связи, — ответил я, с наслаждением ощутив, что наша машина наконец-то остановилась.

Кто-то из солдат помог мне освободить стальные ступни из креплений, и я смог спрыгнуть на твердую землю. С шипением пневматики я приземлился на крошево из стекла рядом с БТРом. Спиной я почувствовал, как загудели кулеры с правой стороны, чтобы остудить компьютер, которому сейчас пришлось за раз сделать кучу вычислений, чтобы выполнить успешное приземление.

Медленно распрямившись, я заметил, как много взглядов было направлено сейчас в мою сторону, кто-то даже тайком снимал на камеру момент приземления. Пафоса добавлял тот факт, что на такое пока был способен только мой костюм. Для остальных воинов в броне люди ставили помосты, чтобы те спокойно спустились.

Выпрямившись во весь рост, я ощутил, как ноги дрожат от мелкой вибрации. Поездка на броне машины отзывалась покалыванием. Словно осознав до конца этот факт, я скривился от приступа фантомной боли ниже колен. С шумом выдохнув, я подавил его силой воли.

— Работаем, работаем! Чего встали! — закричал я. — Третий рубеж — организовать круговую оборону. Быстро соорудили мне тут Цитадель на минималках! Второй рубеж — занять огневые точки на броне, контроль воздуха и полная видимость вокруг на километр, ни одна тварь не должна пройти без ведома! И связь, не забывайте про связь! Четвертый рубеж — запустить генераторы, запитать колючку на броне, подогнать автовышки к башне, пронумеровать все детали в соответствии с чертежом, который пришел вам в квесте, затем приступайте к разбору, и не дай бог хоть что-то или кто-то навернется! Го-го-го!!!

Перед глазами высветилось системное уведомление:

«КВЕСТ БАШНЯ ПРИНЯТ».

— собрать лагерь вокруг Башни, — зачем-то подсказала система, подтвердив сказанное мной выше.

Видимо, это сообщение София продублировала всем остальным, чтобы лишний раз напомнить, что от них требуется.

Суета закрутилась мгновенно, словно я сдернул стоп-кран. Бойцы, только что весело ржавшие и обсуждавшие нашу эпичную покатушку сквозь пробку, в секунду преобразились. Машины снова загудели и стали огибать башню, формируя неправильный круг.

Из КамАЗа, в центре нашего построения, члены четвертого рубежа принялись выносить всё, что необходимо для полноценного забора под напряжением. Свернутые секции из сетки-рабицы, катушки силовых проводов — всё стало растягиваться к машинам по краям.

Я молча наблюдал за тем, как идет работа по развертыванию мобильного лагеря. Процесс шел, мягко говоря, не идеально. Водители не могли подгадать нужное расстояние, чтобы секция забора закрыла промежуток полностью, кто-то споткнулся о силовой кабель, который к тому же тянули не в ту сторону. Операторы дронов тихо матерились возле пункта управления, находившегося в «Тигре». Я заметил, что какой-то ответственный забыл зарядить несколько аккумуляторов, из-за чего парочка дронов осталась на земле…

— Полковника на вас нет, — процедил я сквозь зубы, наблюдая за тем, как коряво нам удается развернуть мобильную точку. — Практики не хватает, ну, это не удивительно. За стенами Цитадели такое не натренируешь нормально. Витязь, заметки: «Рэм, пора создавать нормальные обучающие программы для рубежей. Нужна система для системы образования. Начни с прикладных вещей. Например, развертывание лагеря. Это скоро станет очень важно, когда нам нужно будет захватывать контрольную точку целиком и удерживать её до прихода основных сил».

В нижнем правом углу снова появилась иконка Танюшки:

— Рэм, я наверху. Тут какая-то аппаратура странная. Есть пара рычагов и какая-то кнопка, или ещё что-то, ни хрена не понятно.

— Надень очки, — ответил я.

— Сейчас, — было слышно, как девушка копается, после чего на моем экране появилось уведомление о том, подключить ли мне ещё одно устройство.

— Витязь, подключи устройство, — отдал я голосовую команду.

Прошло подтверждение. Небольшая загрузка, и рядом с иконкой Тани появилось ещё одно окошко, в котором транслировалась запись с камер на очках виртуальной реальности, которые я слегка доработал.

— Витязь, выведи изображение на полный экран.

Перед глазами появилось то, что сейчас видела Таня. Стальные короба, в которых находилось оборудование, похожее на сотовых операторов, от них шло несколько силовых проводов. Рядом было несколько рычагов с резиновой ручкой и кнопка смены режима работы башни. Об этом я уже знал из инструкции в папке Сталионера.

— Так, Танюш, технология сырая, но должна работать нормально. Скажи, ты видишь мою руку? — я поднял ладонь в стальной перчатке, которая тут же приобрела золотистые контуры и появилась в виде проекции на мониторе моего шлема.

— Да! Вижу! — восторженно ответила девушка.

— Отлично, теперь я буду показывать тебе, в какой последовательности отключать рычаги, поняла? — произнес я, приветственно помахав рукой, после чего сделал жест, будто я мацаю девушке грудь.

К моему удивлению, обиженных вскриков я не услышал…

— Да, поняла, — хихикая, ответила Таня. — Что только ты не придумаешь, лишь бы по лестнице не ходить, — её веселая интонация быстро испарилась, когда она поняла, что ляпнула лишнего. — Хорош меня виртуально лапать, ещё и за бесплатно, — ловко перевела она тему, — говори, что делать надо, а то может легко стать, что, кроме электричества, меня никто больше не трахнет.

Я аж опешил от неожиданности. В голове стали роиться воспоминания о том, что девушки порой могут вести себя прямолинейно и вызывающе в определенные дни. Но я даже не смотрел на свою подружку детства с такой точки зрения. По крайней мере, старался не смотреть.

Однако мои влажные мечты снова обломал мой помощник:

— Товарищ председатель. Это снова Кир. Докладываю: группа из двух щитоносцев, отправленная на поиски разведчика с позывным Шот… тоже не выходит на связь.

Я замер, взирая с самого верха глазами девушки, наблюдавшей за тем, как под стальным кружевом башни кипела работа. Неестественно близко в сравнении с углом обзора ревели двигатели машин, вызывая диссонанс, ведь я наблюдал за ними издалека.

— Точка обрыва связи там же? — ровным тоном спросил я.

— Так точно. Последний сигнал с камеры одного из щитоносцев был сильно зашумлен, но успел передать изображение лестничного пролета, ведущего на нулевой этаж. Там работает лишь аварийный свет, но похоже… — Кир запнулся. — Похоже, там не пусто.