Внимание, системное уведомление!
Канал «Бункер Теслы» поделился новым видео.
ПОСЛЕ ПЕРЕЖИТОГО.
События круговой обороны возле торгового центра Галерея.
(Уважаемые зрители — это экспериментальный формат записи, так что будем рады обратной связи в комментариях к новостному ролику)
***.
— О! Меня по телику покажут⁈ Круто, я ж теперь понтовым стану! — невысокий коренастый парень отставил в сторону широкий щит, покрытый десятком глубоких царапин, и скосил взгляд на пушистый розовый микрофон, направленный в его сторону.
Кадр сменился, когда смуглая девушка, задававшая вопрос, вернула себе микрофон и озвучила новый:
— Что вы знаете про Таисию? Стрелка второго рубежа.
Обветренное лицо растянулось в улыбке:
— Ну, у неё потрясная задница. Просто чума! — он двумя руками изобразил размеры потрясности.
— Вы так хорошо знаете девушку, что можете говорить так свободно об… — Николь запнулась на полуслове, — … о достоинствах её внешности. Не стесняясь, прямо на всю Цитадель?
— Да, конечно могу, — он закивал, потирая ладони, — ведь после пережитого, когда она спасла жизнь мне, а я ей, то я уверен, что у нас всё получится! Тася, если видишь это, то знай, что я влюблен в тебя! — Торин изобразил руками сердце.
— «После пережитого» — хорошее название для выпуска, думаю, я его использую, — Ника провела ладошкой, словно видела буквы в воздухе, — и если эти слова станут заглавными в вечернем ролике, то мне бы хотелось задать последний вопрос. Что вас вдохновляло или, быть может, о чем вы думали, когда столкнулись с новым видом зараженных?
Парень нервно потер лицо, затем, закусив палец, посмотрел на репортершу:
— Вдохновляло? Думал? — дождавшись кивка пышной шевелюры, он резко опустил руку и набрал воздуха в грудь. — Единственное, что меня вдохновляло, так это фраза председателя! — он поводил ладонью возле головы. — Когда трехсоткилограммовая стальная дура в два с половиной метра роста с грохотом бежит позади и через динамики голосом робота-пылесоса орет единственную фразу, то даже думать особо не получается.
— И что же это за фраза?
***.
— Беги, сука, беги!!! — во все горло закричала блондинка, отчего её обрезанные волосы слегка растрепались.
Репортерша вздрогнула, отчего пушистый розовый микрофон дернулся:
— Таня, неужели председатель кричал именно эту фразу? — спросила Николь, вернув обратно микрофон.
Девушка вернулась к чистке оружия: снайперская винтовка перед ней была разобрана до винтика и разложена на ткани в педантичном порядке.
— Ник, я понимаю, что мы говорим о председателе, о личности, которая всем здесь заправляет и кому все подчиняются. Но он тоже человек. Тем более ты сама можешь подтвердить, что он не простил бы себе, если бы упустил момент для использования именно этой фразы! Это ж Рэм!
Голос мулатки за кадром издал бархатистый смешок, и Николь ласково прокартавила:
— В этом весь Р-рэм, ты права. Таня, ты упомянула про момент, верно? — репортерша дождалась кивка светлой головы, после чего задала следующий вопрос. — Насколько я знаю, ты была в торговом центре, когда свет стал вырубаться. Расскажи, как это случилось?
Таня надула щеки, затем сложила пухлые губы бантиком и протяжно выдохнула:
— Сунуться внутрь без нормальной разведки было не просто смело, это было пиздец как смело!
***.
(Видео с костюма председателя).
— No, no, no!!! Wait, wait, wait!!! — заорал я в микрофон «Витязя», будто меня могли услышать безмолвные мастера из четвертого рубежа. — Не разбирайте Башню! Не разбирать башню! — но свет в торговом центре предательски заморгал.
С нулевого этажа раздалось под сотню клокочущих воплей бледных тварей. Я повернулся к отряду и увидел перепуганные взгляды своих тимейтов. Таисия сжала свой автомат и задала самый тупой вопрос, какой я мог слышать только во второсортных скримерах:
— Что нам делать?
Вибрирующий клекот болгарки раздался ещё ближе, когда свет моргнул уже с задержкой.
— Беги, сука! Беги!!! — заорал я во всю глотку.
Мой крик послужил выстрелом, после которого спринтеры начинают свой забег. Каждый ломанулся к выходу с такой скоростью, что позавидовал бы любой легкоатлет.
Меж тем клекот тварей, усиленный эхом атриума, приближался к нам с каждым новым затуханием освещения, отчего могло сложиться впечатление, что зараженные могут двигаться со скоростью света либо же телепортироваться туда, где есть темный участок.
Мы преодолели расстояние в пятьсот метров так быстро, что я даже не понял, как мы оказались возле вращающихся дверей. Но, несмотря на всю нашу прыть, усиленную адреналином, на экране шлема появилось уведомление о том, что камера заднего вида засекла цели и требует подтверждения для открытия огня.
— Витязь, огонь! — заорал я.
И пневмопушка на плече повернулась на 180 градусов и стала плеваться стальными шариками по догоняющим тварям. Но, несмотря на неплохую скорострельность, количество целей росло так быстро, что я сбился со счета, когда их количество перевалило за…
***.
— Полтора, млять! — гаркнул подполковник.
Воины третьего рубежа в полной боевой амуниции на заднем плане зашипели от напряжения, застыв в упоре лежа.
— Товар-р-рищ… — прокартавила Николь.
Старый вояка тут же жестом ладони остановил её:
— Для таких красивых дам можно просто Алексей.
Мулатка мило улыбнулась, поправив непослушную прядь на шевелюре:
— Отлично, Алексей, подскажите, а вот это вот всё обязательно? — она указала пальчиком за спину подполковника.
— Так точно, — отрезал он. — Я председателю уже говорил, что личный состав нужно дрррр, — он повернулся к камере, на секунду забыв, что все его слова попадут на запись.
И пускай в Цитадели каждый знал, что Гроза использует слова для связки матов, когда дело доходит до реальных действий. В обычной жизни этот скромный человек старался не перегибать с нецензурной лексикой.
— Что-что? — переспросила Ника.
Подполковник поправил форму, дернув китель вниз:
— Я хотел сказать, что я много раз повторял председателю, что личным составом нужно заниматься, млять! А то расслабятся — и всё!
Кадр сменился. Камера медленно поплыла вперед на уровне красных пыхтящих лиц воинов, которые застыли в среднем положении отжимания от пола. Под большинством из них уже появились небольшие лужицы от капающего на асфальт пота. Каждый был в полной боевой выкладке и с бронежилетом. Кадр застыл на парочке весьма крепких ребят, у которых не было автоматов и щитов на спине. Вместо этого на них было аж три бронежилета сразу.
Николь нахмурилась, когда оператор снова перевел на неё камеру:
— Я хочу задать вам неудобный вопрос. Думаю, он волнует многих граждан. Судя по вашим методам воспитания воинов, вы наверняка считаете, что в цитаделуме не хватает системы наказаний?
Подполковник посуровел всем своим видом, но, посмотрев на миловидное лицо девушки, слегка смягчился и стал громко и отчетливо чеканить каждое слово:
— Ладно, так уж и быть. Я повторю свои слова ещё раз!
Позади вояки раздались оглушительные вздохи облегчения. От неожиданности они оба повернулись и увидели, как воины попадали лицами вниз.
— Команды РАЗ не было! — заорал Гроза так, что Николь вздрогнула.
— Была, товарищ подполковник, — раздался жалобный приглушенный голос «счастливчика», на котором было аж четыре бронежилета.
— Кто это сказал? Какой умник это пизданул⁈
— Я!
— Кто я⁈ — забыв о репортаже, подполковник в два широких шага вернулся к строю солдат, и оператор с мулаткой двинулись за ним. — Стадо баранов, млять! Ну, где этот рядовой умник?
— Я! — снова отозвался валяющийся солдат с аж четырьмя бронежилетами.
— Встать! — рявкнул Алексей. — Остальным лежать!
Здоровый, под два метра ростом детина выпрямился. Раскрасневшееся лицо, потупив взгляд, смотрело прямо перед собой, лишь бы не дай бог встретиться взглядами с подполковником.
— Кто же тут у нас? Рядовой Умнов⁈
— Никак нет, — уже более отдохнувшим голосом сказал парень.
— А кто тогда⁈ Может, рядовой Куча⁈ Ты считаешь, я глухой и не слышал, что говорю?
— Так точно, то есть никак нет. Нет. Да. Короче, вы говорили, «раз», товарищ подполковник. Можете потом на камере посмотреть, там слышно, — затроившим голосом, чуть ли не заикаясь, ответил парень.
— Сука, — прошипел подполковник, сжав кулак так, что раздался хруст костяшек. Он приблизился к парню и так, чтобы этого не было слышно на камеру, тихо произнес: — Я ещё раз спрошу и советую тебе ответить правильно, млять. Ты считаешь, млять, что я отдавал такую команду?
— Так точно, — дрожащим голосом ответил парень.
— Это косяк, воин.
— … я-я-я, — проблеял здоровяк.
— Что я? — голос подполковника понизился до опасного шепота, после которого его враги не воскресают.
— Косяк…
***.
Кадр плавно переместился на локацию поодаль от плаца, где подполковник продолжал жесткий кач третьего рубежа. Здесь Николь стояла рядом с медсестрой, которая упаковывала обратно бинты и марлю, освобождая ей пространство для разговора с очередным респондентом. А точнее тем самым «счастливчиком», которому неожиданно «поплохело».
— Молодой человек, я знаю, вы принимали участие во вчерашней вылазке. Я бы хотела задать пару вопросов о событиях, которые там произошли. Полные видеозаписи председатель запретил передавать прессе, так как они содержат секретные материалы. Но я хочу в формате интервью воссоздать цепь событий минувшей ночи, так что я задам вам пару вопросов, ладно? — парень кивнул, после чего больно поморщился. — Отлично. Тогда прошу, представьтесь.
— Я Косяк, — прислонившись к стенке, произнес парень и опустил руку с ваткой, пропитанной нашатырным спиртом, которым его привели в чувства после потери сознания.
— Простите? — прокартавила репортерша.
— Косяк Павел Александрович.
— Косяк — это реальная фамилия? — с легким смешком спросила девушка.
— Ну да. Косяк Павел Александрович, — с такой же улыбкой ответил пострадавший.
Мулатка разразилась таким звонким смехом, что её услышали даже отжимавшиеся на плацу воины. Она заметила это, быстро зажала рот ладошкой, но было уже поздно. Даже на камере стало видно, как ребята красные и буквально покрытые легкой дымкой от испарявшегося пота завистливо скосились на Павла. Несмотря на состояние этого бедолаги, по взгляду многих было видно, что они бы с радостью поменялись с ним местами. Уж лучше сидеть без дела и приходить в чувства, чем толкать землю.
— Sorry, — прокартавила Николь. — Я не ожидала такого поворота.
Косяк отмахнулся:
— Нормально. У всех такая реакция, я уже привык. Уж лучше смех, чем… — он ощупал затылок и тут же поморщился от боли.
Девушка поправила непослушную прядь:
— Ладно, раз мы с этим разобрались, то, думаю, можно будет спросить у вас о случившемся вчера. Скажите, с какого момента вы поняли, что что-то идет не так?
Павел снова поморщился:
— Всё началось, когда эти безмолвные мастера отрубили свет. Потом из ТЦ такой вой раздался, что я чуть не обосрался, простите. Страшно было — пипец просто. А я в броне хожу. И даже мне было страшно если честно.
Николь подняла черные брови вверх от удивления:
— Вы носите силовой доспех?
Парень кивнул:
— Да, вот почему на мне и ещё на некоторых ребятах столько бронежилетов во время кача. Как говорит подпол: «Чтобы к весу брони лучше подготовиться». Хотя после того, как мы все тупняка поймали, меня скорее всего разжалуют и передадут доспехи кому-то более достойному.
Николь закусила губу, осознав, что наступает важный момент:
— Вы поймали тупняк? Что вы имеете в виду? Вы испугались или растерялись? Расскажите подробнее.
Павел ойкнул, когда медсестра наложила ему крестом лейкопластырь на рассеченный лоб:
— Естественно, — протянул он. — Не каждый же день видишь такую херовину.
***.
(Запись с камер «Витязя»)
Несколько теней одновременно бросились ко мне. Однако они делали это не как обычные зараженные. Они приближались как гончие — зигзагами, меняя темп, угол. Каждый раз по-новому, каждый раз непредсказуемо.
— Бегом, все на выход! Я их задержу.
Моим тимейтам повторять не пришлось. Благо они не повторили ошибки бедолаг, застрявших во вращающихся воротах, когда начался конец света, и организованно свалили на улицу.
Клокочущий звук мутантов уже завопил прямо над ухом. Я обернулся и увидел, как в мою сторону уже летит парочка бледных тварей. И в этот момент свет в Галерее окончательно потух. Мир для меня погрузился в темноту.
Положившись на воспоминания о том, где в последний раз видел бледную мразь, я выставил щит в ожидании удара.
— Витязь, включи прибор… — договорить команду я не успел.
Мощный удар сбоку лишил меня равновесия, и я с металлическим звоном рухнул на пол.
Изображение на экране моргнуло, послышалось шипение пневматики и гул сервоприводов. Я сразу же попытался подняться, но на броню посыпался целый град мощных ударов, прижимавших вниз.
— Витязь, включи прибор ночного видения!
Экран окрасился в черно-белые тона, на котором метались золотистые контуры мутантов.
— Твою мать! — прошептал я, когда увидел, как когтистая рука, у которой срослись мизинец с безымянным и средний с указательным, отрывает гибкий шланг, ведущий к пневмопушке.
Резко перевернувшись, я спихнул пару тварей и вскочил на ноги. Монитор экрана залился светом от колоссального количества бледных фигур с крошечными белесыми глазами.
Боковой датчик засек движение слева. Резко подняв щит, я почувствовал, как в него с грохотом врезалось туловище. Однако я уже имел достаточный опыт сражения в полный контакт. И угол столкновения со щитом я выставил не прямым а чуть в укос, отчего столкновение с тварью вышло по касательной. Воспользовавшись инерцией противника, я сделал взмах рукой навстречу скользящему телу. Лезвия на правой руке вонзились в плоть.
Я почувствовал сопротивление мяса, ощутил вибрацию от столкновения клинков с разрубаемой костью, напряг руку сильнее, когда кожа, мышцы, связки и требуха оттянули её назад.
В итоге после прыжка на щит на пол приземлилось сочащееся месиво, дергающееся в агонии. Клыкастая пасть под ногами попыталась издать булькающей глоткой свой противный клекот, но моя стальная нога, как футбольный мяч, отправила её в полет. С уже выбитыми клыками заготовка для настенного чучела затерялась где-то в толпе бледных тварей с нулевого этажа, что застыли в нерешительности, наблюдая за бесславной смертью своего сородича.
Закричав от злости, я провел лезвиями по кромке щита, чтобы издать похожий скрежещущий звук.
— Сюда, мясо! — костюм словно предугадал мои движения, и сервоприводы взвыли, как черти, когда я прикрылся щитом и бросил себя в толпу как живой таран.
Несколько ублюдков попали под раздачу моих стальных ног, не успев отскочить в сторону, в отличие от их более расторопных сородичей. Кости нового вида зараженных, как тонкая корочка льда на лужицах, мелодично захрустели под неумолимым продвижением «Витязя».
Щит и клинки разили врагов направо и налево. А камера то и дело моргала от смываемой с камер кровищи, хлеставшей во все стороны. Я резал, рубил и ломал, тогда как когтистые лапы пытались безуспешно достать до меня, но я слышал лишь скрежет по броне.
Какая-то тварь додумалась обойти с фланга и приземлилась сверху на меня. Такой подлости я не ожидал. Раздался неприятный хруст сломавшегося квадрокоптера на моем плече, который раздавил этот бледный монстр.
— Сука, — прошипел я, когда ей удалось слегка наклонить мою голову вниз.
И я на краткий миг увидел, что стоял практически в месиве из отрубленных конечностей, кишок и крови. По моей спине пробежал холодок, и нет, не от того, что я испугался, а из-за того, что в практически герметичную систему костюма ворвался холодный воздух. Вместе с этим за затылком раздался скрежет отрываемых креплений шлема. Я дернулся, но тварь вцепилась так крепко, что мне не удалось её скинуть с себя.
— Плохой день… — вырвалось у меня, когда изображение на мониторе снова моргнуло и половина попросту перестала работать.
***.
Когда на парня навели камеру, тот стал кривляться, показывая жестами, как он стреляет из пальцев, сложенных пистолетом. Затем он пригладил короткие светлые волосы и, откинувшись назад и задрав подбородок, с вызовом бросил:
— Не ожидали, да⁈ Никто не ожидал⁈ А четвертый рубеж может выдать базу! А⁈ Я, трекер, и получил звание снайпера недели.
Николь подняла ладошку, пытаясь угомонить парня:
— Да, да, да. Мы уже узнали, что у тебя самая быстрая рука на всем диком западе. Уверена, Ракета, это поможет тебе обзавестись, наконец, подружкой, — веселье парня как рукой сняло, и он с грустным взглядом уставился на свою начальницу, — а теперь давай к сути вопроса. Как так вышло, что ты — саппорт, а получил звание снайпера недели.
Ракета весь подобрался, возвращая остатки мужественности:
— Да я вообще думаю, что мне дадут звание стрелка года! Ведь если бы не я, то наш председатель мог, скорее всего, откиснуть. Короче, рассказываю. Выбежали мы из ТЦ. Эти качки, — он махнул рукой в сторону плаца, где третий рубеж перешел к братским приседаниям, — они вообще тупняка поймали. Уставились на нас и нихрена не делают. Смотрят на нас шарами по пять копеек и всё. Я же в этот момент слышу: «Ракета, настало твое время!»
— Прям это и услышал? — приподняв одну бровь, спросила Николь.
— Ага, именно так. Председатель кричит мне по связи: «Ракета, настало твое время!». Я, значит, поворачиваюсь и вижу, как ему на спину этот вампир приземляется, — парень неожиданно присел, после чего так же резко встал. — И тут я понимаю, что ему моя помощь нужна. А кто, если не мы⁈ — парень стряхнул воображаемую пыль с вышивки римской цифры четыре, после чего продолжил сопровождать рассказ жестами. — Достаю свой кольт. Вижу, как бледный вампир уже вцепился в шлем и пытается его оторвать. Как будто понял как-то, что внутри доспеха человек, прикинь? И вот я целюсь вот так и ПАМ ПАМ ПАМ!!! Стекло в труху. Бошка твари разлетается. Бешеный вот так падает, и председатель, ну чисто как мясорубка, её ПАМ! — он в размашистом жесте хлопнул в ладоши. — И напополам, прикинь! — Ракета на секунду замолчал, затем, опомнившись, как он должен обращаться к Николь, решил быстро исправить последнюю фразу. — Да, напополам, прикиньте. Да, прикиньте.
— То есть вы хотите сказать, что именно вы спасли председателя от нападения нового вида зараженных?
Ракета приподнял подбородок:
— Да! Пускай я и не всех зомбей покрошил, но именно я замочил того бешеного, который шлем хотел сорвать, — он улыбнулся, — а в итоге я сорвал ему башню!
Мулатка закусила губки и нахмурила брови:
— А что же делали остальные?
Парень пожал плечами:
— Так у них и спросите, я сделал выстрел и съебался, — он тут же постучал себя по губам, осознав, что видео попадет в вечерний репортаж. — У меня же даже брони не было. Че мне там ловить было? Дальше уже пошли вот эти кочка-мены из третьего.
Запись с камеры председателя.
Меня слегка колыхнуло от отдачи. Ублюдок, сидевший на спине, слетел с меня, и я, зарычав от злости, рубанул наотмашь. На пол уже упало две половины этого бледного зараженного.
— Сука! Птичку жалко! — я зажмурился от мигающего изображения на экране, на котором блестели осколки переломанного дрона.
С боков раздался хор клекота, но я понял, что в таком состоянии костюма эту катку надо сливать. Развернувшись на месте, я помчался прочь, на улицу. Стекло витрины раскрошилось, когда я выскочил наружу, немного прихрамывая на левый сервопривод. На улице меня встретила автоматная очередь от стрелков, паливших в бледных тварей позади.
— Жопа! — заорал я, когда вспышки автоматов полностью засветили мне экран в шлеме. — Объектив разбили! — я сделал несколько неуверенных шагов, полагаясь уже больше на память, нежели на изображение, как вдруг плечо с силой дернулось в сторону, и я ощутил ожог на коже.
Правая рука автоматически прижала раненое место, и я буквально ощутил, как металлические пальцы проскользили по отверстию, оставленному пулей. Боль усилилась, когда я сделал очередной шаг. Ощущение было таким, что в мышцы вонзились иглы размером с гвоздь-сотку.
— Осколок, — со вздохом произнес я, продолжая двигаться вперед.
Картинка глючила. В нос ударил едкий запах паленой проводки. Фильтры шлема не справлялись, так как задымление происходило внутри костюма. Грохот выстрелов раздался ещё сильнее. Послышались крики людей и клекот бледных тварей.
Слов я разобрать не мог. В глазах светлело. А легкие жгло огнем. Металлический удар головой о что-то твердое окончательно выбил меня из колеи. Система окончательно сошла с ума, и я, потеряв равновесие, как шкаф с хрусталем завалился набок.
Удар оказался таким сильным, что надломанные крепления шлема окончательно сдались, и тот со звоном колокола слетел. Наверное, именно этот факт спас мне жизнь. Я жадно вздохнул свежий воздух, наблюдая за полем боя сквозь сизый дым, валивший откуда-то изнутри.
Николь застыла возле покореженного костюма, на котором красовалось несколько пулевых отверстий в районе плеча. Рядом с ним хлопотал механик, который откручивал внешний слой брони.
— Что вы можете сказать по поводу того, что председатель оказался под дружественным огнем?
Мужчина оторвался от своей работы и уставился на девушку с полным непониманием. Он жестами изобразил, что не может говорить, однако вжившаяся в роль репортерши Николь не отступила.
— Понимаю, Андрей. Вас мало кто понимает. И вы можете общаться лишь жестами, но не могли бы вы как-то охарактеризовать случившееся?
Механик тяжело вздохнул, затем показал два пальца в экран, после чего покрутил пальцем у виска.
Николь нахмурилась:
— Цифра два и дураки? — переспросила она и, дождавшись одобрительного кивка, произнесла окончательный вердикт. — Стрелки из второго рубежа дураки?
Механик энергично закивал, после чего решил добавить. Показал три пальца, а затем средний, после чего стал махать на покореженный костюм и делать пассы руками, значение которых для мулатки осталось загадкой.
— Хотите сказать, что третий рубеж тоже накосячил?
Андрей снова закивал и махнул рукой куда-то в сторону плаца, с которого ветер доносил обрывки громогласных выкриков подполковника, продолжавшего качать воинов третьего рубежа. Затем он показал жест класс 👍🏻, повернувшись обратно, он несколько раз обеими руками ткнул в поломанный костюм, покачал головой и вернулся обратно к работе, дав понять, что интервью на этом окончено.
— Спасибо, — в микрофон произнесла Ника и, повернувшись обратно к камере, продолжила. — А теперь самое время расспросить нашего председателя о том, как прошла эта операция.
Легкий порыв ветра колыхнул баннер на конструкции вокруг стихийной строительной площадки внутри территории завода. Огромная голова девушки с белоснежной улыбкой смотрела на нас с рекламной вывески. Простая, но эффективная маскировка, скрывающая от случайных глаз зевак то, что действительно здесь происходит.
Первый ярус собрали до обеда. Пронумерованные детали лежали в строгом порядке, а подробный чертеж, составленный Софией, позволял работать без лишних пауз. Со стороны выглядело так, будто взрослые люди собирают гигантский конструктор. Деталь за деталью вставала на свое место с пугающей легкостью. Как если бы мы собирали комод из икеи.
Я повел ноющим плечом. Глубокие царапины от покореженного металла доспехов давали о себе знать, но боль сейчас даже помогала. Она не давала уйти в абстракцию, пока я дивился противоречивой геометрии конструкции.
Я смотрел на россыпь катушек и трансформаторов, которые мастера крепили чуть ли не зубилом и молотком, и не мог отделаться от ощущения, что наблюдаю за чем-то, что противоречит всему, чему меня учили. Когда-то, в десять лет, я взахлеб читал учебники физики, и как и полагается ребенку, верил в стройность и непререкаемость формул.
А теперь видя, как цепь, собранная из грубо обработанных деталей, должна будет работать там, где любые мои расчеты предсказали бы короткое замыкание или нагрев меди, я буквально заставлял себя поверить в то, что информация из папки Сталионера верна.
С каждым установленным блоком башни у меня нарастало неясное, почти физическое чувство обмана. Реальность будто давала трещину. Или, наоборот, становилась целостнее.
— Стой, так не пойдет, — крикнул женский голос и сверху мелькнул рыжий хвост Девятки. — Ты перепутал полярность на третьей шине, сейчас все к чертям полетит.
Братья переглянулись, перепроверили, поправили. Без лишних споров.
Я отвел взгляд обратно к деталям на земле. И подумал о том, что эту башню нельзя было бы так быстро собрать, если бы не пошаговые чертежи Софии. С ними мы словно собирали звезду смерти из простых кубиков.
Чем дольше я смотрел на соединения, на странную геометрию катушек, вспоминал въевшуюся в подкорку схему, где фазы и нули плясали в танце, тем яснее становилось: кто-то когда-то намеренно вычистил из общедоступной науки целые пласты. Подменил понятия. Сделал так, что любой инженер, получивший стандартное образование, взглянув на эту конструкцию, первым делом сказал бы: «это невозможно».
Тем не менее я снова и снова заставлял себя уяснить новую для себя аксиому.
Эфир — существовал.
И это было не просто старое название среды для распространения магнитных полей, как пытались внушить в академических учебниках. Это была среда, которую можно было заставить работать, если знать, как обойти подмененные формулы.
Если не бояться признать, что тебя обманывали.
Я потер переносицу, чувствуя, как мысли начинают уходить в опасную сторону. В голове зрела теория заговора о том, что диверсия подмен длилась десятилетиями. Может, столетиями. И если так — то мы сейчас собираем башню, которую те, кто эту диверсию устроил, предпочли бы никогда не увидеть как она работает. Ведь она ломала не только искаженные законы формул из пыльных учебников, она ломала принципы общества потребления, где за каждый киловатт нужно было платить.
— А-а-а, твою ж! — раздалось сбоку от меня, и звонкий мат разрушил мои размышления.
Девятка трясла рукой, прижимая к груди. По ее лицу было видно, что девушка придавила палец. Я машинально подкатил к ней на своем кресле.
— Покажи.
Она злобно сверкнула глазами:
— Ничего страшного, — сквозь зубы процедила она, но руку протянула.
Я осмотрел ушиб. Палец покраснел и слегка лопнул, но кость, кажется, была цела. Рыжая терпела изо всех сил и только глаза зажмурила, чтобы не выдать очередную тираду мата.
— Кто ж тебя на стройку пускает без каски и нормальных перчаток, — сказал я, чтобы отвлечь её, после чего отвел взгляд от отсутствующего мизинца на её руке.
— Ты и пускаешь, — огрызнулась она. — И вообще, ты бы лучше кресло свое катил отсюда, пока тебя тоже не приложило, а то никто из нас тебя так никогда и не догонит в рейтинге каличных фриков.
Я усмехнулся и отпустил ее руку:
— Без меня вы тут не справитесь, — не выдержав пристального взгляда девушки, я кивнул, признав, что ребята на самом деле неплохо справлялись. — Ладно, мастер. Работаем дальше.
Девятка кивнула, облизала ушибленный палец и полезла обратно, на ходу уже командуя остальным:
— Давай следующую секцию, только аккуратно, не как я…
Я остался внизу, откинувшись на спинку кресла, и подумал, что в этой башне, может быть, меньше мистики, чем мне казалось минуту назад. И больше простой человеческой работы, ошибок, придавленных пальцев и упрямства изобретателя, положившего болт на привычный взгляд на этот мир. И быть может секрет эфира когда-нибудь станет достоянием Цитадели, но не из-за гениальных озарений, а вот так — из простых деталей. Из винтика банального упрямства, из схем которые выходят за рамки рухнувшего мира, из ошибок за которые расплачиваются ушибами.
Улыбнувшись, я посмотрел на верх и понял, что нам предстоит ещё учиться, учиться и ещё раз учиться.
— Неправильно! Широкую на широкую! — заорал я во все горло, чтобы Глеб услышал мой голос. — Куда суешь? Млять, — я тяжело вздохнул, — Девятка! Покажи ему, куда болт вставлять!
Девушка на лесах повернулась в мою сторону и с недоумением уставилась сверху вниз:
— Вообще-то Борис замужний человек, и я не собираюсь показывать ему, куда пристраивать свой болт!
Я ударил себя ладонью по лбу:
— Да не Борису, а Глебу!
Девушка повесила импакт на свою разгрузку:
— Так он ведь тоже!
— Не беси меня, женщина! — закричал я и ради прикола толкнул кресло вперед, чтобы оно врезалось в леса, отчего те слегка качнулись. — Ты прекрасно поняла, о чем я!
Девушка захихикала:
— Ты слишком смурной сегодня, председатель. Тебе бы лучше сходить отдохнуть после вашей вылазки, а не руками размахивать!
Я расплылся в улыбке:
— Какая же ты сука, — прошипел я и решил не оставаться в стороне, кинув коронную фразочку, — ты мне тут пальцем не указывай, что делать!
Девятка рассмеялась в ответ и продемонстрировала мне средний палец на той руке, где у неё не было мизинца. Мы снова рассмеялись. Приколы про физические недостатки в компании Безмолвных мастеров были нормой и не считались чем-то из ряда вон. Хотя с появлением этой рыжей бестии название «безмолвное» казалось неудачным. Её треп мог закончиться только тогда, когда Девятка отправлялась спать.
— О, босс, к тебе гости! — она указала в сторону.
Я повернулся на кресле и увидел приближающуюся в нашу сторону Николь с девчонкой, державшей в своих руках камеру.
— Р-рэм! — прокартавила она и побежала вперед, отчего её кудри забавно разлетались в разные стороны. — Мы к тебе!
Улыбка сошла с лица, когда я понял, что её помощница в этот момент вела съемку. Откатившись немного дальше от лесов, я во все горло заорал:
— Камеру вырубай! Здесь съемка запрещена!
Помощница нахмурила брови и вопросительно уставилась на меня.
— Камеру вырубай, нахуй!
Ника резко повернулась к девушке и махнула той рукой, чтобы помощница убрала телефон. В этот самый момент позади меня что-то громыхнуло. Я резко обернулся и увидел, как на место, где я только что стоял, упала увесистая железяка. Подняв взгляд, я увидел удивленную Девятку, прижавшую ладонь с четырьмя пальцами к губам. У неё был столь невинный и наигранный вид, что я не смог разозлиться на такую выходку и лишь губами прошептал: «Сука!» Рыжая невинно пожала плечами и вернулась к работе.
— Р-рэм, — Ника подошла ближе, нежно обвила меня своими руками и чмокнула в щеку. — Как самочувствие?
Я растаял, ощутив запах корицы и яблок, исходивших от пышной шевелюры, которая забавно пощекотала мой нос.
— Привет, Ник. Нормально. До свадьбы заживет. А ты чего без квеста слоняешься?
— А я все сделала на сегодня. И вот решила ролик новостей сделать, а то в последнее время там только видео про стройку и замок.
Я нахмурился:
— Ты выбрала неудачное время и место для записи видео.
Девушка посмотрела мне за спину, туда, где Безмолвные мастера возились с возведением второго яруса. Она поправила непослушную прядь и кивнула в их сторону:
— Так это и есть та самая башня?
— Ага, она самая. И я не хочу, чтобы информация о ней попала даже на видео внутри Цитадели.
Мулатка прикусила губу:
— Ты поэтому отказался от того, чтобы кто-то кроме этих болтливых мастеров помогал тебе в её сборке?
Я утвердительно кивнул, и в этот момент сверху раздался голос Девятки:
— Скорее это мы помогаем председателю с её сборкой! А он единственное, что делает, так это говорит под руку.
Я вздохнул и улыбнулся:
— Просто у тебя неудачных попыток осталось как жизней кошки!
— Мяу, блядь! — крикнула в ответ рыжая.
Николь негромко хихикнула:
— Весело у вас тут. Не то что на стройке. Там Сан Саныч совсем лютует. Я бы не смогла так орать на строителей.
Я улыбнулся, вспомнив красную физиономию нашего прораба:
— Да, че за тип этот Сан Саныч. Из-за его стахановских темпов пришлось даже корректировки в сухой закон внести, иначе работяги бы совсем грустные ходили.
Ника бросила короткий взгляд на свою помощницу:
— Р-рэм, ну без тебя ролик совсем плоский получится. Мне нужна яркая концовка, а ты в этом мастер, — она снова прикусила губу и кокетливо подмигнула.
Моя физиономия растянулась в улыбке, и в очередной раз с лесов раздался голос Девятки:
— Боже, товарищ председатель, надеюсь, это ружье у вас там!
Я вздохнул и, не оборачиваясь, показал ей мизинец:
— Ладно, ты умеешь уговаривать. Все равно, тут дурка, пошли.
Мулатка улыбнулась как довольная кошка:
— Где хочешь выставить кадр?
Я повернулся в сторону раздающихся криков подполковника:
— Погнали на плац. Хочу посмотреть на воспитательные меры нашего военачальника.
Мы остановились в десяти метрах от третьего рубежа, который в упоре лежа повторял фразы подполковника, кричавшего цитаты из книги, в которой нет ни слова о сексе, а ебали на каждой странице.
«…Лагерь разбивается на прямоугольные кварталы продольными и поперечными линейками, которые служат одновременно и дорогами», — крикнул подполковник, и воины хором повторяли за ним.
Мулатка взяла в руки розовый микрофон:
— Итак, мой репортаж остановился на моменте, когда ты выбежал наружу и кто-то из стрелков случайно попал тебе в плечо. Как ты можешь прокомментировать случившееся?
Я с усмешкой посмотрел на микрофон:
— Ну, что могу сказать. Это было больно, — я пожал плечами и тут же поморщился, — но опыт, конечно, колоссальный. Столкновение с этими вампирами навело меня на мысли о том, что модель витязя требует серьезной модернизации.
— Вампиры? — девушка удивленно подняла брови вверх.
— Да, так я решил назвать новый вид зомби, на которых мы наткнулись в торговом центре.
— Почему такое название?
Я почесал подбородок:
— Они бледные, тощие и жилистые как какие-то глисты. И боятся яркого света. Вот почему они не выходили наружу, пока в Галерее работал свет. И ещё они мне напомнили вампиров из фильма «Пастырь», — я сложил пальцы в жесте Спока 🖖. — И пальцы у них вот так срослись. Отчего у них когти толще, чем даже у громил. Поэтому они мне костюм так и покоцали.
Николь с серьезным видом кивнула:
— Поняла. Но значит ли это, что мутации зараженных происходят очень стремительно?
Я вздохнул, обдумывая ответ на этот вопрос. Меж тем Гроза продолжал обучающую деятельность: «В зависимости от местных условий при разбивке лагеря могут быть допущены следующие отступления: фронт лагеря может быть разбит не по прямой линии, а соответственно расположению местных предметов! Чего у вас, млять, не было!!!..»
Я кивнул репортерше:
— Да, я думаю, что этот вид зараженных появился из-за быстрой мутации. Это наталкивает на несколько интересных выводов, касаемо их повадок.
— И какие же это повадки? — тут же спросила Ника.
— Из бестиария нам известно, что зараженные склонны создавать что-то наподобие гнезд. Куда они стаскивают всю биомассу. Очевидно, что в этих гнездах и происходит их дальнейшая эволюция. Видимо, зомби из торгового центра стащили тела бедолаг вниз, где больше влаги. Там они и осели, а света там не было. Вот они и адаптировались к условиям полной темноты. Из этого следует вывод, что Зеленое бешенство может в кратчайшие сроки подстраиваться к окружающей среде. Это, конечно, его сильная сторона, но она же и одновременно играет против него. Бешенство теряет предыдущие адаптации, и зараженные становятся уязвимы к тому, на что им раньше было плевать. В случае с вампирами — это уязвимость к свету.
Я замолчал, тогда как хор голосов позади повторял: «Территория лагеря оборудуется молниезащитными устройствами».
Ника тоже несколько секунд думала над новым вопросом:
— А может ли быть так, что когда вы потушили свет в торговом центре, вы по сути выпустили этих тварей из заточения?
Я увел взгляд в сторону и лишь коротко бросил:
— Не мы выпустили этого биологического джина из бутылки. Они выбрались бы оттуда в любом случае. Рано или поздно.
Николь махнула рукой своей помощнице, дав понять, что интервью окончено, после чего негромко спросила:
— Рэм, как думаешь, зомби именно поэтому мигрировали? Чтобы их эволюция успела подстроиться под новые условия?
— Боюсь, что да.
— Значит, они вернутся, когда условия жизни на новом месте снова будут меняться?
Тяжелый вздох вырвался из груди:
— В природе стадные животные часто мигрируют с места на место, когда меняются времена года, либо…
Ника так же тяжело вздохнула:
— Либо на пастбище кончается весь корм.