Я бросил арендованную машину за пару кварталов, а дальше двинулся пешком, стараясь держаться у стены здания, чтобы меня нельзя было разглядеть из окна. Хорошо, что сосульки пока не намерзли, и ничего на голову мне свалиться не может.

Можно было бы подъехать прямо к дому, к тому же машина ведь была арендована не на мое имя, а на фальшивые водительские права. Но только вот я опасался, что Массерия увидит ее и может что-нибудь учудить. А мне нужно было действовать наверняка. Разобраться с ним раз и навсегда.

Эта его идея с киллерами из Чикаго ломала мне все планы, и мне оставалось успокаивать себя только тем, что я, так или иначе, собирался в ближайшее время убрать Джо-босса. Работа по подготовке была уже закончена, практически. Оставалось только убить Паппалардо и сделать это не своими руками.

Потом все должно было пройти как по маслу: смерть Массерии, собрание, на котором меня признают боссом. А потом я, как миротворец, пошел бы к Маранцано и «договорился» с ним. И на какое-то время все снова стало бы спокойно.

Пока мы с Сэлом снова не сцепились бы. Это рано или поздно бы произошло, но все же скорее поздно, чем рано.

В этом квартале я был в первый раз в жизни, это была окраина Кони-Айленда, ближе к берегу. С океана дул жуткий ветер, так что я нахлобучил пониже шляпу и поднял воротник пальто. Ну, может быть, так и шансов будет поменьше, что меня узнают.

Я уже успел успокоиться, так что от злости меня не трясло, но было неприятно. Вот он — ключевой момент, я попал в ту точку, после которой все должно было поменяться навсегда. Но план у меня был, и он был простой — добраться до нужной квартиры, постучаться в дверь.

Потом придется запудрить Массерии мозги, чтобы он меня пустил внутрь. А потом… Да двойной в голову по нашим традициям, чтобы наверняка, и никаких «тот-то передает вам поклон». Уж чего-чего, а кланяться Джо-боссу я больше не собирался. Я с ним разберусь, и это убийство будет для меня, а не для кого-то другого.

Я наконец-то дошел до нужного дома, открыл дверь подъезда и пошел наверх. Квартиру я знал, а точнее знал, куда выходят ее окна, так что найти ее проблем не составит.

Поднявшись на этаж, остановился перед дверью. На ней висела бумажка, на которой была написана фамилия «Барбаро». Я вытащил пистолет из кобуры, снял с предохранителя, переложил его в левую руку и спрятал за спину. Стрелять я умею с обеих рук, несмотря на то, что органы управления у Кольта не дублированы, как у пистолетов моего времени. Но чтобы пальнуть два раза в упор этого хватит.

Посмотрел на звонок, но пользоваться им не стал. Вместо этого постучал.

И стал ждать.

Но никто к двери не подходил. Прошло полминуты, потом минута. Я постучал еще раз, на этот раз настойчивее, и то же самое. А потом забарабанил в дверь уже изо всех сил.

Тишина. Никто так и не отреагировал.

Ладно, если он не хочет выходить, а забился в свою нору, то придется действовать жестче.

Я никогда не поступил бы так в другой ситуации, но потерял контроль. Слишком уж много на меня свалилось сейчас.

Поэтому размахнулся и ударил ногой в дверь, в область замка. Послышался хруст, дверь чуть перекосило, но она не открылась. Тогда я долбанул во второй раз и створка распахнулась. И я тут же вломился в помещение.

Небольшая прихожая, телефон, вешалка для пальто на стене. Пустая вешалка, ни пальто там, ни шляпы на полке над ней, вообще ничего. И обуви на полу нет. Так. А это вообще как?

Я переложил пистолет в правую руку и двинулся внутрь, держа ствол у груди. Если я выставлю его вперед, то кто-нибудь из дверного проема набросится и может попытаться разоружить меня. А вот так я вполне могу отоварить его свободной левой рукой. Да и на близкой дистанции это стрелять ни капли не мешает.

Основная комната. Стол, а на нем — бутылки и немытая посуда. На одного человека накрыто, и бокал тоже один.

Чуть повернувшись, я посмотрел на кухню, но там тоже никого не было. Быстро проверил спальню, но и в ней никого не оказалось.

— Так… — проговорил я. — Джо, ты тут? Если ты тут, выходи, нам надо поговорить.

Естественно, он не вылезет, после того, как я вышиб ему дверь. Но если честно, я сам не понимаю, зачем это сказал. Я был на девяносто процентов уверен, что его здесь уже нет, что этот жирный ублюдок куда-то сбежал.

Но куда? Предупредить о том, что я к нему еду, его никто не мог. Просто потому что я никому ничего не говорил, сел в машину, да и поехал. Я ведь и сам еще пару часов назад не знал, что ни с того, ни с сего поеду убивать Массерию.

Все же я проверил под кроватью и в большом платяном шкафу. Мне почему-то очень ярко представилось, как босс прячется там, хотя это, очевидно, было не в его характере. Если бы он был здесь, то уже напал бы.

Потом проверил ванную — там тоже было пусто. Я подошел к столу, посмотрел. Вареная курица, практически полностью съеденная, и уже давным давно холодная. И в бокале что-то… Да, вино красное, тоже уже засохло на дне, оставило такой бордовый налет.

Понятно. Он свалил, причем не меньше пары часов назад. Точно еще до того, как я решил, что еду к нему.

Я выдохнул, снял пистолет с боевого взвода, придержав курок большим пальцем, поставил на предохранитель и убрал обратно в кобуру. Поправил воротник, после чего двинулся наружу. Если уж чего мне и не хотелось, так это того, чтобы меня увидели в квартире, где прятался Массерия. После того, как я выбил ему дверь.

Спускаясь по лестнице, я заметил, как одна из дверей закрылась, едва я появился в поле зрения. Понятно, какой-то любопытный сосед все-таки посмотрел, что тут происходит. Или соседка, скорее, потому что сегодня понедельник, и все мужчины должны быть на работе.

Если она меня и видела, то мельком. Ладно, черт с ней, не выбивать ведь дверь теперь еще и ей, и не убивать же.

Я вышел на улицу и двинулся прочь, стараясь идти спокойно. Пошел в сторону машины. Пока иду, у меня будет время подумать, что теперь делать.

Массерия ушел. Где он теперь будет прятаться, я не имею понятия, и до него мне добраться без вариантов. Вопрос только в том, почему он вдруг решил спрятаться. Узнал о том, что мне известно его местоположение?

Нет, вряд ли. Об этом знали только три человека — я, Багси и Ирвинг. Ни один из евреев не стал бы об этом никому рассказывать. А тут я сам дурак, просчитался. Вот кто мне мешал поставить наблюдение? Парни Сигела бы этим занялись, и я знал бы, куда уехал Массерия.

Ну и вот ведь свинья. Даже посуду за собой не помыл. Вернется он туда? Если вернется, то увидит, что дверь выломана, может попытаться узнать, кто это сделал. И что узнает?

То, что это сделал мужчина в дорогом пальто и шляпе. А большая часть мафиози в городе так и одеваются, примерно как я. Подумать может вообще на кого угодно.

Но может и не вернуться. Ладно, черт с ним, плевать на самом деле.

Вводные у нас такие: Массерия сбежал, а на Маранцано готовится покушение. И если его убьют, то стоять в стороне у меня уже не получится, это будет полноценная война. А главное — если я после этого убью Массерию, то буду уже не миротворцем, который закончил войну, понимая, что это плохо для бизнеса. А предателем.

Соответственно, надо позвонить Маранцано и предупредить его о том, что должно случиться в ближайшее время. Скорее всего, он будет в ярости. Потому что я, с его точки зрения, полностью провалил свою задачу и не выполнил ничего из того, что обещал.

А еще… Еще надо отправить своих парней на поиски Массерии. И как назло, они сейчас все где? Да с Реджинелли и Скьяво они, охраняют их точки. И я же сам их туда отправил.

Вот ведь зараза.

Значит сперва звонок Маранцано.

По пути я видел одну телефонную будку, но звонить из нее не стал. Добрался до машины, сел, вытащил из кармана пачку сигарет. Сунул одну в зубы, прикурил, завел и поехал. Кружным путем покинуть Кони-Айленд, и позвонить уже откуда-нибудь из Бруклина. Да, так, пожалуй, будет правильно.

Ехал минут двадцать, а напряжение никак не отпускало меня. Несколько раз я резко менял направление, смотрел по сторонам, крутил головой. Нет, никто за мной не следил, это точно. Меня никто там не видел.

Но все же…

Надо было, что ли, хоть ограбление сымитировать, разбросать там все, будто ценности искали. Хотя, кого такая маскировка обманула бы-то, в самом деле? В Семью людей принимают отнюдь не за мускулы, в первую очередь за ум. И вот они точно догадались бы, что там что-то случилось.

Не надо было дверь выбивать. Хотя… Я ведь думал, что он внутри, да и отмычек у меня не было с собой. Хотя Лаки и умеет ими пользоваться.

Припарковавшись на обочине, и предварительно убедившись, что тут стоять не запрещено, и я не перекрываю какой-нибудь гидрант, я заглушил двигатель и вышел из машины. И двинулся к ближайшей телефонной будке.

Запустил руку в карман, поковырял мелочь и увидел единственный никель. Что ж, у меня есть вариант сделать всего один звонок. Но больше мне, пожалуй, и не нужно пока.

Я бросил его в щель, после чего стал набирать личный номер офиса Маранцано. Лишь бы он оказался на месте, за ним ведь следят уже не первый день, надо предупредить его…

— Слушаю, — послышался сквозь помехи знакомый голос.

— Сэл, — проговорил я, оглядевшись по сторонам, чтобы убедиться, что никто больше к будке не подошел. — Это Лаки. У нас проблемы, большие проблемы.

— Что случилось? — спросил он.

— Массерия, — ответил я. — Он не хочет больше терпеть провалов, он вызвал людей из Чикаго. Специально для того, чтобы тебя убрать. Меня оттерли от этого дела.

Стоп. А ведь меня не оттерли на самом деле, я же все еще в строю. И у меня есть время устроить еще одно покушение, опять фальшивое. И мы можем представить все так, что я тяжело ранил Маранцано, а возможно, даже убил его. Посидит где-нибудь в стороне, попрячется, пока мы не придумаем, что делать дальше.

Да, кажется, нормальный вариант. Планировать, правда, времени нет, придется делать все напрямую и грязно. Но варианты имеются, вполне себе.

— Какого хрена? — спросил тем временем Маранцано. — Кто прислал людей?

— Я не знаю, — ответил я. — Я сам сегодня только узнал, причем случайно. Скорее всего, это кто-то из парней Капоне. Фрэнк Нитти, или еще кто-нибудь.

— То есть люди этого неаполитанского выскочки решили выступить против меня? — Сэл явно был зол. — Кто они? Когда приехали? Что за люди?

И вот что я должен ему сказать? Что вообще ни хрена не знаю?

А что еще тут скажешь-то?

— Я не знаю деталей, — признался я. — Узнал от одного из парней Паппалардо, он пришел ко мне сегодня утром. Паппалардо следит за тобой уже несколько дней, и он встречал на вокзале каких-то людей. Поезд был из Чикаго.

— Следит за мной? — переспросил Маранцано. — То есть этот кретин Паппалардо следит за мной, и ты узнал об этом только сейчас?

— Сэл, он и начал следить за тобой только сейчас, — ответил я. — До этого он был занят мной. И он мне не подчиняется, ему это приказал сам Массерия. Ситуация развивается, я ее не контролирую.

— Не контролируешь, — повторил он с нехорошей интонацией. — Ты ее не контролировал с самого начала, Чарли. Ты стал младшим боссом, и что изменилось? Массерия жив?

— Жив, потому что нам нужно было время…

— Время, да. Если бы ты не спас его, когда мы подложили бомбу…

— То боссом стал бы Паппалардо, — ответил я. — И война бы продолжилась. Сэл, я на твоей стороне, и именно поэтому я тебе звоню. Подготовься. Усиль охрану, смени маршруты, не появляйся какое-то время в офисе. Еще лучше — уезжай из города. Дай нам время.

— И что ты будешь делать это время? — спросил он.

— Я что-то придумаю, — только это мне и оставалось сказать.

— Ты действительно хочешь, чтобы я уехал из города? — спросил он. — В разгар войны? Ты вообще в своем уме, Чарли?

— Послушай, Сэл, — сказал я. — Если ты не хочешь уезжать, мы можем действовать иначе. Устроим еще одно покушение, выставим все так, что ты тяжело ранен, может быть, даже при смерти. Заляжешь на дно на пару недель, спрячешься. Массерия решит, что победил, расслабится. А я его уберу.

— Да, конечно, — ответил он. — Уберешь. Ты уже это обещал. Скажи, что ты не знал, где он сидит.

— Я узнал пару дней назад, — признался я. — Я только сейчас оттуда еду, из его квартиры на Кони-Айленде. Но его там не оказалось, он уехал.

— Уехал, — Маранцано фыркнул в трубку. — То есть хочешь сказать, что ты, младший босс, лично поехал убивать своего босса. Один, без плана. Наверное еще и дверь выбил, а его там нет. Чарли, ты вообще понимаешь, как это звучит?

Ну да, он прав. Звучало это просто предельно хреново.

— А теперь поговорим о другом, — продолжил Маранцано, и его голос стал еще холоднее. — Мои люди в Бруклине. Ты в курсе, что произошло сегодня ночью?

Я выдохнул. Ну твою ж мать.

Заигрался я. Ну не сработала комбинация, бывают такие ситуации, что еще скажешь. Если бы раньше знал про Массерию, то ни за что не стал бы натравливать Реджинелли и Скьяво на его точки. Но не знал ведь. И сам себя загнал в ловушку.

— Знаю, Сэл, — ответил я. — Мои капо забрали несколько твоих точек. Идет война, чего ты еще ожидал? Если я бы им запретил, наше сотрудничество раскусили бы сразу.

— Не несколько моих точек, — ответил он. — А пятнадцать за одну ночь. Практически весь Южный Бруклин. И объясни мне, Чарли, почему там видели твоих парней?

— А чего ты ожидал, Сэл? — я пошел в ответный наезд. — Ты убираешь моих людей. Ты убил Гальярди, хотя я не говорил тебе этого делать. Твои люди разгромили бар Фарино, и ему повезло, что его самого там не было. Я должен сидеть, засунув голову в задницу?

— Я не знаю, чего я ожидал, когда мы начинали, — ответил он. — Ты сидишь на двух стульях и кормишь меня обещаниями уже второй месяц. Я теряю бизнес, деньги, территорию. А что я получаю взамен?

— Ты получил Морелло, Минео и Ферриньо, избавился от Валли, — попытался объяснить я ему. — Ты получил предупреждение о киллерах из Чикаго, которое еще может спасти тебе жизнь, если ты успокоишься и начнешь действовать рационально. И ты получишь Массерию, если подождешь еще немного.

— Нет, Чарли, хватит, — сказал он. — Я устал слушать твои обещания, и устал от твоих планов. Считай, что наш договор больше не действителен.

Я вдохнул, выдохнул. Ну только этого мне еще не хватало.

— И что это значит? — спросил я.

— Это значит то, что это значит. Мы больше не союзники. Ты не выполнил нашего соглашения, и с этого момента я буду действовать сам.

— Сэл, подожди, — попытался успокоить я его. — Ну вот убьешь ты Массерию, если он не убьет тебя раньше. И что тогда? Кто станет боссом? Они же будут мстить за него. Тебе нужен я на этом месте.

— Мне не нужен на этом месте тот, кто не держит слова. А с новым боссом я договорюсь, уж извини. И вообще, — он вдруг рассмеялся. — Это ты привел на мою сторону Рейну и Скализе.

— И ты еще говоришь, что ничего не получил? — спросил я.

— Это не важно.

— Сэл, — я решил попытаться успокоить его. — Затаись, спрячься. Дай мне неделю, я все сделаю.

— Нет.

— Три дня, — сказал я. — Три дня, Сэл, я выясню, где Массерия, даже если мне придется похитить Паппалардо и запытать его до смерти.

— Нет, Чарли, — ответил он. — Больше никаких сроков…

— Сэл…

— Разговор окончен, — сказал он. — И да, Чарли. Если ты хочешь еще сколько-то топтать эту грешную землю, верни мне мои точки в Бруклине. Все пятнадцать. Иначе ты и твои бизнесы станете для меня легитимной целью.

— Ты мне угрожаешь? — спросил я.

— Нет, — ответил он. — Я тебе объясняю. Так же, как ты мне объяснял, когда мои люди полезли в твой бордель. Ты помнишь этот разговор?

Ага, конечно, помню. Как же нет.

— До свидания, Чарли, — сказал Маранцано и повесил трубку.

Я посмотрел на трубку в своей ладони, и мне вдруг дико захотелось расколотить ее об аппарат. Но вместо этого я аккуратно повесил ее на рычаг, вышел из будки и закурил.

Что-то придумать. Надо срочно что-то придумать.