Сходку назначили на семь вечера в ресторане «Да Дженнаро» на Гранд-стрит. Это было маленькое заведение на двадцать столиков, и принадлежало оно Терранове. Не официально, конечно, у него просто была доля.

Я прекрасно знал это место, оно было тихим и проверенным, а дальний зал за кухней был оборудован для подобных встреч. А все потому что там не один раз принимали новых членов в Семью, так что это место было тайным, да и работали там только свои.

За рулем машины, на которой я приехал, сидел Ирвинг, один из парней Багси. Еврей, естественно, рыжий, с веснушками на носу и совершенно безобидной внешностью. Увидев такого на разборке, я никогда не воспринял бы его всерьез. Но Багси ручался за него, и этого было для меня достаточно.

Когда машина остановилась, я не стал выходить сразу. Повернулся к Ирвингу, и сказал:

— Слушай меня внимательно. Паркуйся вон там, через дорогу, у аптеки. Смотри за входом внимательно. Через какое-то время из ресторана выйдет человек, и он будет очень зол, ты это сразу заметишь. Молодой, чуть старше меня, мясистое лицо, тяжелая походка. Самое главное — он будет торопиться.

Если я все правильно рассчитал, так и будет. Когда Паппалардо скинут с поста младшего босса, то он тут же поедет к Массерии, чтобы нажаловаться ему на меня. И, в общем-то, это тоже было частью моего плана. Мне нужно было узнать, где прячется Джо-босс, для того чтобы нанести удар, когда придет время. Руками Маранцано, надеюсь, убивать его самому мне не хотелось.

Я вытащил из кармана фотографию, старую газетную вырезку. Он, пусть и пытался не попадать в объективы камер, но, как и любой гангстер, иногда, но появлялся там.

— Держи, — я протянул ему. — Его зовут Стивен Паппалардо, но тебе этого знать не обязательно.

— Понял, — кивнул Ирвинг.

— Он сядет в машину и уедет. Ты проследишь за ним, мне нужно знать, куда он поедет. Адрес запомни, еще лучше запиши. Если он заедет в несколько мест по очереди, запомни все. Потом доложишь Бенни, а тот передаст мне. И сделай все, чтобы тебя не заметили. Бен говорил, ты умеешь следить за людьми незаметно.

— Умею, босс, — ответил он.

— Я тебе не босс, — поправил я. — Босс у тебя Бен. Но спасибо.

Я вышел из машины и двинулся в сторону ресторана. У входа стояли двое, люди Террановы — похоже, что Морелло переложил обязанность по организации и охрану встречи на него. И это не удивительно, на самом деле, своей команды у Джузеппе не было, только личная охрана. Он ведь официально занимался легальной частью нашего бизнеса.

К тому же это было условие, по которому его оставили в живых.

Я кивнул одному из них, и он пропустил меня внутрь.

Основной зал ресторана был пуст, даже стулья оказались подняты на столы и свет приглушен. Я спокойно прошел через него и толкнул дверь в дальний зал. Там все было готово для встречи: длинный стол, покрытый белой скатертью, на нем бутылки вина, бокалы, пепельницы. Стулья уже расставлены по обе стороны, и осталось только два пустых. Для меня, и для Морелло.

Я окинул взглядом присутствующих. Костелло и Анастазия, они оба выступят на моей стороне, это однозначно. Чиро Терранова на другой стороне стола, он, как и обычно, встанет на сторону победителя.

Леонардо Фарино — он вообще не капо, но его все-таки пригласили на сходку. Он был моложе остальных и, похоже, что он сильно нервничал. Пока вообще не было известно, станет ли он капитаном, но сейчас он занимал эту позицию, пусть и временно. Морелло все-таки решил позвать и его. Ну, он выпендриваться не станет, у него слишком мало влияния. Да его и не послушают.

Антонио Скьяво сидел рядом с Фарино — парень контролировал несколько кварталов на юге Бруклина, держался особняком, и в чужие дела не лез. И Марко Реджинелли, самый молодой, но поднялся он быстро. Занимался большей частью игорным бизнесом, и считался человеком нейтральным.

И что мне понравилось больше всего, это то, что Стив Паппалардо, который, естественно, был тут, сидел один в дальнем конце стола. Его руки были скрещены на груди, а на лице запечатлелось каменное выражение. Естественно, он знал, зачем его сюда позвали. Если уж Массерия в курсе, то и он тоже.

Не хватало Гальярди, да только вот его убили вчера утром, а назначить никого вместо него пока так и не успели.

Все одеты дорого, очень. Я и сам надел самый дорогой костюм из итальянской шерсти. Так уж положено, прийти на встречу как оборванец — это в первую очередь даже не выставить себя нищим, а проявить неуважение к остальным.

Я вошел, поздоровался со всеми коротким кивком, и сел на свободное место между Костелло и Анастазией. Костелло слегка наклонился ко мне и шепнул:

— Морелло еще не пришел. Задерживается.

Я кивнул, вытащил из кармана пачку сигарет и закурил. Оставалось только ждать старшего. В зале было тихо, только Терранова что-то негромко обсуждал с Реджинелли, какие-то дела по бизнесу, а Анастазия сверлил Паппалардо взглядом. Он не очень любил его, а что еще важнее, не очень умел прятать эмоции. Поэтому никогда не садился за покерный стол, например.

Через несколько минут дверь открылась, и вошел Морелло, в дорогом костюме, но с правой рукой на перевязи. Все мы поднялись, как и было положено — все-таки в иерархии мафии он был старше нас всех. И сели только когда он занял свое место во главе стола.

За ним, как тень, вошел и Нино. Он выглядел уже увереннее, но не сильно. Похоже, что поверил, что мы не станем его убивать. Он остался стоять.

Морелло обвел всех взглядом, задержался взглядом на Паппалардо, потом на мне. И негромко, но уверенно заговорил:

— Джентльмены, я собрал вас по требованию Чарли Лучано. У него есть претензия к младшему боссу нашей Семьи, Стивену Паппалардо. Я выслушал его вчера, проверил его слова и считаю, что претензия обоснована.

Он помолчал немного, и продолжил:

— Дон Массерия выслушал меня. И решил, что решение принимать будете вы. Чарли, говори.

Понятно. Джо-босс самоустранился. Он не хочет ссориться с капо, потому что понимает, что сейчас, во время войны, любой из них может перейти на сторону Маранцано, и вдобавок увести свою команду к нему. И заодно оправдался этим перед Стивом.

Я встал, по очереди обвел всех взглядом, задержал его на Паппалардо, который смотрел на меня с откровенной ненавистью, потом начал:

— Благодарю, дон Морелло, постараюсь говорить коротко. Неделю назад дон Массерия лично, при свидетелях, запретил Стиву Паппалардо следить за мной. И согласился на компенсацию, которую Стив выплатил мне за оскорбление. Вопрос был закрыт. Но вчера я обнаружил у своего клуба человека, который следил за мной. По прямому приказу Паппалардо.

Я указал на Гальтиери и продолжил:

— Это был он. Нино Гальтиери. И он может все подтвердить.

Все повернулись к парню. Его снова затрясло — все-таки в зале собрались очень могущественные люди. Но он сглотнул и кое-как выдавил из себя:

— Это правда. Мистер Паппалардо приказал мне наблюдать за мистером Лучано, и записывать все его передвижения.

— Вранье, — бросил Паппалардо.

Все, ему конец. Он выбрал неправильную тактику. Ему бы признать вину и попытаться переманить симпатии капо на свою сторону, а он вместо этого стал все отрицать. Все-таки он идиот.

— Стив, — сказал Морелло. — Я лично допросил этого парня вчера, и я уверен, что он говорит правду.

Паппалардо стиснул зубы, но промолчал. Морелло повернулся ко мне:

— Чарли, продолжай.

— Факт есть факт, — пожал я плечами. — Младший босс нарушил прямой запрет босса. Компенсация не помогла, запрет не помог. Стив считает, что он выше решений босса и ведет себя соответственно. В мирное время это было бы плохо, но во время войны это просто непростительно.

Теперь надо надавить на капо, обратиться лично к ним.

— Пока он тратит время на слежку за мной, Маранцано убивает наших людей. Томмазо Гальярди не присутствует здесь сегодня, потому что он мертв. Еще они разгромили бар Фарино. Я молчу про наших убитых союзников — Минео и Ферриньо.

Фарино при упоминании своего бара нахмурился. Хорошо, пусть помнит, кто ему об этом напомнил.

— Поэтому я ставлю вопрос так, — продолжил я. — Стив Паппалардо не годится на должность младшего босса. Он не справляется. Вместо того, чтобы координировать наши действия в войне, он по причине личной ненависти следит за мной. Я требую его снятия.

— Ты много о себе думаешь, Лучано, — Паппалардо поднялся с места. — Не тебе решать, кто годится, а кто нет. Это решил лично дон Массерия, когда поставил меня…

— И он же сейчас переложил это решение на нас, — сказал я. — Так ведь, дон Морелло?

— Так, — кивнул он.

— Ты, выскочка! — заявил Паппалардо, полностью проигнорировав его слова. — Ты предатель! Ты сговорился с Маранцано, ты играешь на две стороны, ты…

Если бы он только знал, насколько прав.

— Еще одно слово, и ты ответишь за это не должностью, Стив, — спокойно ответил я. — Ты ответишь за это головой.

— Хватит! — Морелло ударил ладонью по столу. Звук был негромким, но Паппалардо вздрогнул и замолчал. — Сядьте оба, сейчас же.

Я сел. Паппалардо помедлил, но все-таки тоже опустился на стул. Морелло посмотрел на меня долгим взглядом, после чего проговорил:

— Чарли поставил вопрос о снятии младшего босса. Дон сказал, что мы должны решить это сами. Обвинение серьезное: нарушение прямого запрета босса. Но мы должны дать Стиву ответить.

Паппалардо встал снова, на этот раз медленнее. Похоже, что он немного собрался.

— Я следил за Лучано, потому что считаю его опасным для Семьи, — сказал он. — Я делал это не по личным причинам, а для босса. Мне плевать на запреты, если на кону безопасность дона Массерии. Я поклялся его защищать, и я буду это делать, даже если он мне запретит.

Вот ведь зараза.

Это было сказано очень убежденно. Паппалардо явно верил в то, что говорил, он действительно считал, что защищает босса. Это делало его очень убедительным.

И я даже немного зауважал его.

— Стивен, — заговорил Костелло, негромко и очень вежливым тоном. — Никто не сомневается в твоей преданности, но правила — есть правила. Если босс запретил нам что-то делать, мы не делаем. Даже если считаем, что босс не прав. Иначе зачем нам вообще босс?

— Фрэнк прав, — сказал Анастазия. — Война идет, и нам нельзя заниматься ерундой. Кому нужна эта слежка, когда наши люди умирают каждый день?

А вот в дело и вступили парни, которые заведомо на моей стороне. Это хорошо, это очень хорошо.

— Фрэнк прав, — вдруг подал голос Терранова. Я посмотрел на него с удивлением, уж чего-чего, а этого я не ожидал, думал, буду молчать. — Я уважаю мнение Стива, но нарушать запрет босса — это серьезно. Это плохо. И уж тем более делать это во время войны, когда мы должны сплотиться вокруг него.

А чего это Терранова вообще заговорил? Я поймал взгляд Костелло, и он кивнул. Однако. Неужели мой будущий консильери уже успел договориться с ним?

— Кто-нибудь хочет высказаться в защиту Стива? — спросил Морелло.

Никто ему ничего не ответил. Скьяво смотрел в стол, Реджинелли крутил между пальцами незажженную сигарету, Фарино сидел неподвижно, явно стараясь не привлекать к себе внимания.

— Хорошо, — Морелло кивнул. — Тогда голосуем. Вопрос: снять Стива Паппалардо с должности младшего босса. Кто за?

Я поднял руку первым, за мной Анастазия, резко очень и, кажется, даже с удовольствием. Потом Костелло, спокойно. И снова Терранова, он даже не колебался.

Фарино посмотрел по сторонам, до него дошло, куда дует ветер, и он поднял свою. Реджинелли вздохнул и тоже.

Скьяво медлил дольше всех, но все-таки поднял и проговорил:

— Без обид, Стив. Но правила есть правила.

Семь из семи. Единогласно, если не считать самого Паппалардо.

Все, слезай с бочки, Сильвер. Ты низложен.

А ведь помимо того, что я так долго выстраивал эту партию, мне повезло, очень повезло. И в том, что Паппалардо не забил на слежку, и в том, что босс предпочел не ссориться и зарыться в песок.

Паппалардо обвел всех взглядом. Сперва его лицо стало багровым, потом белым, он открыл рот, будто хотел что-то сказать, но промолчал. Медленно встал и пошел к двери. Но у выхода остановился, повернулся и сказал:

— Помяните мое слово, вы еще все пожалеете об этом.

Потом вышел и хлопнул дверью.

Все и дальше шло по моему плану. Надеюсь, Ирвинг там не уснул. Паппалардо сейчас поедет к Массерии, это очевидно, и тогда молодой еврей проследит за ним, и я наконец узнаю, где прячется Джо-босс.

— Ладно, — Морелло постучал единственным пальцем правой руки по столу. — Стива сняли. Теперь второй вопрос: нам нужен новый младший босс. Дон Массерия сказал, чтобы вы выбрали его сами. Предложения?

— Я предлагаю Чарли, — тут же сказал Костелло.

— Поддерживаю, — тут же добавил Анастазия.

Морелло посмотрел на остальных, но никто ничего не сказал, только Терранова чуть пожал плечами. Никто не горел желанием занять эту должность, особенно в разгар войны — это же повесить себе на спину мишень. И никто не собирался ссориться с Чарли Лучано, что немаловажно.

— Голосуем, — сказал Морелло. — Кто за Чарли Лучано?

Все семь рук поднялись.

— Единогласно, — констатировал Морелло и повернулся ко мне. — Поздравляю, Чарли, ты теперь младший босс. Я передам решение дону Массерии.

— Благодарю, дон Морелло, — сказал я. — И я благодарю всех. Я не подведу.

— Посмотрим, — не выражая особых эмоций сказал Морелло, повернулся к Гальтиери, и сказал. — Иди, Нино. Нам надо поговорить.

Непосвященный ушел. А у нас начался разговор. Обсуждали текущие дела, войну, потери, а что самое важное — финансы. Я слушал, вникал, задавал наводящие вопросы, пытался разобраться во всем этом хитросплетении. Как младший босс, я теперь отвечал за координацию между капо и за ведение войны. Это была огромная ответственность, но и огромная возможность. И она была мне нужна.

А потом парни стали расходиться. Первым ушел Терранова, за ним Скьяво, потом Фарино и Реджинелли — они ушли вместе. Анастазия задержался, пожал мне руку и сказал:

— Давно пора, Чарли. Давно пора.

Костелло просто кивнул мне на прощание, и в этом кивке было больше, чем в любых словах. А потом мы остались с Морелло вдвоем. Мы теперь старшие в этой Семье, пока Массерия прячется.

Консильери налил себе вина левой рукой, отпил, посмотрел на меня долгим взглядом и сказал:

— Я должен сказать тебе кое-что без свидетелей, Чарли.

— Слушаю, дон Морелло, — только и оставалось кивнуть мне.

— Ты получил то, что хотел, и это хорошо — у тебя всегда получалось лучше вести дела, чем у Стива. Но босс все равно недоволен. Не потому что любит Стива, нет, просто ему не понравилось, как ты поставил вопрос.

— Я понимаю, — кивнул я.

— Нет, не понимаешь, — он покачал головой. — Он не забудет тебе этого. При первой же возможности он поставит на твое место кого-нибудь другого, — он ухмыльнулся и добавил. — Не такого своенравного. Более послушного.

Я молча слушал. Почему бы не послушать, когда говорит умный человек, верно?

— Поэтому тебе нужно закончить войну как можно быстрее. Тебе нужно убить Маранцано, доказать свою полезность.

— Я работаю над этим, дон Морелло, — ответил я.

— Работай быстрее, — сказал он. — У тебя меньше времени, чем ты думаешь.

Он допил вино, встал и двинулся на выход. По дороге остановился, и сказал:

— Спокойной ночи, Чарли. И будь осторожен.

— Спокойной ночи, дон Морелло, — только ответил я.

Я вытащил сигарету, прикурил, надел шляпу, которую до этого снял и положил на стол, и двинулся на выход. Дела обернулись двойственно.

Теперь мне нужно устроить покушение на Маранцано как можно быстрее. Просто показать Массерии, что я продолжаю действовать на его стороне. Вопрос только в том… Убить его или сделать все так, как планировал изначально.

Если убью… То Массерия меня снимет. Он не простит то, что мы принимали решение без него.

Сперва нужно убрать Массерию, потом можно будет разбираться с Маранцано, но перед этим обеспечить перемирие. И надо будет объяснить другим капо, почему мы не должны продолжать войну. Обеспечить правильный мирный договор.

Нет, на самом деле Массерия всем стоит поперек горла, он берет слишком много. Но…

Убирать его пока рано. Все-таки рано. Надо потянуть время, договориться с остальными капо, тем более, что с позиции младшего босса это делать будет проще. Не о том, что я работаю на Маранцано, нет. Я могу играть иначе, могу сделать вид, что хочу стать настоящим боссом.

Я прошел через пустой зал и вышел из ресторана. И увидел, как Морелло идет к своей машине, темно-синему Линкольну. Остался, смотря ему вслед, и увидел, как он сел на заднее сиденье.

С виду ничего не происходило: двигатель работал, фары горели, но что-то было не так. Машина чуть покачивалась, будто внутри кто-то с кем-то боролся.

Потом задняя дверь со стороны пассажира открылась, и из нее вышел человек. Среднего роста, в черном пальто и шляпе, низко надвинутой на лоб. Лица я не разглядел.

Он закрыл дверь, обошел машину и посмотрел в мою сторону.

Наши глаза встретились, он меня узнал. Коротко кивнул, как знакомому на улице. А потом повернулся и не торопясь, засунув руки в карманы, пошел прочь.

А Линкольн тронулся и поехал. Как я им и сказал, труп надо было увезти, так, чтобы люди не подумали, что нападение произошло сразу после сходки. Бросят его где-нибудь в другом месте. Подозрения все равно будут, конечно, что я в этом замешан.

Но после второго покушения они развеются. Я ведь, на первый взгляд, буду верен Массерии, честно пытаясь убить его заклятого врага.

Я постоял еще несколько секунд и двинулся прочь от ресторана. На душе было тяжело.

Морелло был стариком из другого времени, жестким и опасным, но по-своему честным. Он играл по правилам, которые сам в свое время и создавал. Но только вот, увы, у меня не было выбора.

Я не мог оставить его в живых, он никогда не простил бы мне смерть своего ставленника.

Так что выбора не было.