Пол пещеры вздыбился, взрываясь крошевом бетона и рваной арматуры. Циклопические багровые корни, покрытые пульсирующими шипами, прорвались на нижний ярус, сминая многотонные маго-насосы, как пивные банки. Из пробитых туннелей хлынул живой, мутировавший кошмар: энцефалитные энты, роняющие ядовитую слизь, черви, бронированные медведки и прочие кошмары.

Маскировка окончательно потеряла смысл.

— Ах так⁈ Вы решили нас зерг-рашем задавить⁈ — раздался в моей голове возмущенный вопль Арли. Марионетка материализовалась прямо в воздухе, скидывая с меня остатки иллюзорной оболочки. — Маскировка отменяется! Мы вызываем подкрепление!

Моя тень на искореженном полу вспучилась, превращаясь в ревущую воронку.

— Выпускайте Кракенов! — скомандовал я.

Из абсолютной темноты прямо в гущу разъяренной флоры и орущих корпоративных охранников вырвался мой отряд. «Оболтусы» Инквизиции и две недоучившиеся, но крайне мотивированные магички.

— БА-БАХ! — радостно возвестила Кира.

Девочка-реактор сходу свела ладони. Ослепительно-белый плазменный хлыст с гудением рассек полумрак пещеры. Кира закрутилась на месте, как обезумевшая юла, с радостным визгом шинкуя гигантских кротов и ветки энтов на дымящиеся дольки.

— Наконец-то шведский стол! — пробасил Титус. Гигант с лязгом распахнул свой новый намордник-шредер и с разбегу, как заправский носорог, влетел в толстенный, атакующий нас корень. Мифриловые лезвия шредера взвыли, перемалывая древесину с хрустом и утробным рычанием. — Жестковато, но под соусом пойдет!

— Хитиновые, фас! — брезгливо скомандовала Элис.

Аристократка взмахнула руками, возводя над нашей позицией идеальный, многослойный ледяной купол. А Лилит, спрятавшись за её спиной, коротким жестом отправила в атаку рой жуков-подрывников. Насекомые ювелирно проскальзывали под броню наступающих мутантов и детонировали с глухими хлопками, превращая врагов в зеленую жижу.

Но настоящим открытием для меня стал Михаил Златогорский.

Архимаг Десятой Тени показал, почему это звание не дают за красивые глазки.

Фарфоровый мальчик взлетел высоко в воздух. Его маленькие ручки совершали легкие, почти ленивые жесты, словно он дирижировал невидимым оркестром. И от каждого взмаха его кукольных пальцев многотонные корни просто… рассыпались в серую пыль. Без взрывов, без спецэффектов. Чистая, концентрированная аннигиляция материи.

Михаил двигался среди хаоса с пугающей, жутковатой грацией идеальной куклы, брезгливо морщась лишь тогда, когда пепел от расщепленных энтов грозил запачкать его безупречные туфли.

Я же, оценив масштабы катастрофы, понял: моя команда, хоть и сильна, долго в таком темпе не протянет. Мутантов были сотни, и они лезли из всех щелей.

Значит, пора брать управление в свои руки. В прямом смысле.

Я прикрыл глаза, расширяя ауру Седьмой Тени, и выпустил десятки невидимых Нитей Души. Они скользнули к моим союзникам, мягко цепляясь за их нервные узлы и суставы.

Я не подавлял их волю. Это было бы грубо и неэффективно. Я просто взял на себя «микроконтроль», как сказала бы Арли.

Справа на Рейну несся гигантский крот. Наемница замахнулась мечом, но её угол атаки был ошибочным. Я дернул Нить. Рука Рейны сама собой довернула клинок на несколько градусов, и удар с идеальным, машинным таймингом вошел точно в сочленение костяных пластин твари.

— Я просто богиня! — кровожадно расхохоталась Рейна, искренне веря, что поймала «состояние потока».

Элис, стоявшая спиной к пролому, не видела, как сверху на неё падает ядовитый шип. Моя Нить дернула её за поясницу. Урожденная Вермонт, которая в жизни не занималась гимнастикой, внезапно крутанула невозможный, идеальный акробатический кульбит назад, пропуская шип в миллиметре от своего лица.

Приземлившись на одно колено, Элис замерла. В её глазах на секунду вспыхнуло узнавание. Она уже была моей марионеткой, когда мы танцевали на площади Засапожья. Она почувствовала этот характерный «рывок» за ниточки. Виконтесса вскинула на меня возмущенный взгляд, но тут же сжала зубы и послала «Копье Огненной Кары» в наступающего энта.

Не время для личных обид, когда тебя пытаются съесть.

Кстати… копье в этот раз было отлично оптимизировано. Никаких потерь маны, стабильный контур.

Я едва заметно улыбнулся. Ученица быстро усваивала науку.

Я взмахнул руками, дирижируя боем в эпицентре бури. Ускорял удары Киры, стабилизировал стойку Титуса, корректировал траектории жуков Лилит. Моя личная, идеальная армия работала как швейцарские часы.

Но рубить сорняки можно было вечно. Нужно было устранить причину их агрессии.

Одновременно с микроконтролем отряда, я сканировал пространство, ища источник «Шепота Бездны». Этот сводящий с ума, ультразвуковой скрежет продолжал рвать барабанные перепонки и выжигать процессоры дронов.

И, наконец, усиленная сенсорика Седьмой Тени принесла свои плоды.

— Нашел, — прошептал я.

Массивные корпоративные ретрансляторы системы оповещения, висящие под самым потолком шахты. Зубер судя по всему взломал их и пустил частоту Бездны по всей трансляционной сети.

— Синта! Со мной! Прокладывай дорогу!

Чемпионка сорвалась с места. Над её волосами вспыхнул пылающий смайлик (🌪️🔥), и она превратилась в огненную мясорубку, кромсая и сжигая набегающих тварей. Я двигался за ней след в след, не прекращая контролировать остальной отряд.

Мы прорубились к ближайшей опоре, на которой висел гигантский динамик. Я даже не стал тратить время на то, чтобы лезть наверх.

Мои Нити Души, плотные как сталь, выстрелили ввысь, пробивая защитные решетки громкоговорителей. Я нащупал управляющие процессоры и с силой рванул руки и Нити на себя.

С противным хрустом пластика и металла из динамиков вывалились электронные внутренности. Они дождем посыпались на дно кратера.

Сводящий с ума скрежет Бездны мгновенно оборвался.

Охранники «Голем-Прома», блюющие по углам, с облегчением перевели дыхание. Уцелевшие марионетки перестали искрить и перезагрузили визоры.

Гигантские корни, бившиеся в конвульсиях, вдруг замедлились. Они словно вышли из состояния слепого, болевого аффекта. Энты сперва остановились, недоуменно водя ветвями, а затем начали медленно, неуклюже отступать в пробитые туннели. Следом за ними потянулись остальные твари.

Атака была отбита. И относительно малой кровью.

— Отличная работа, Ван Клеф, — донесся до меня хрустальный голос Златогорского. Архимаг плавно опустился на металлическую платформу неподалеку, стряхивая несуществующую пылинку с лацкана. — Мы выиграли время. Теперь нужно закрепить стяжки и…

Его слова потонули в звуке, от которого кровь застыла в жилах.

Это был жуткий, глухой треск, приправленный мерзким хлюпаньем. Звук шел изнутри самого Сердца Леса.

Мы с Михаилом синхронно обернулись.

Огромный пульсирующий изумрудный корневой узел-Сердце, который корпорация так отчаянно пыталась спасти, не выдержал. Чудовищная перегрузка от звукового удара Бездны, помноженная на разрастающийся некроз, стала фатальной.

Трещина пробежала по светящейся зеленой коре сверху донизу.

Изумрудный свет внутри мигнул. Раз. Другой. И стремительно начал гаснуть.

На наших глазах пульсация замедлилась и остановилась. Черная гниль, больше не сдерживаемая защитными механизмами Сердца, рванула во все стороны, мгновенно пожирая остатки живой ткани.

Огромный, величественный корень стремительно ссыхался, трескался и на глазах превращался в мертвый, крошащийся кусок мертвого камня.

В пещере повисла абсолютная, звенящая, могильная тишина.

Пациент был мертв. Окончательно и бесповоротно.

Адреналин, бурливший в крови (и в мана-каналах), начал стремительно уменьшаться. Эхо битвы растворилось в гнетущей, пыльной тишине пещеры.

Моя команда тяжело дышала, приходя в себя после бойни. Кира, тихо шипя сквозь зубы, обматывала бинтом обожженное предплечье. Видимо, всё-таки переборщила с мощностью плазмы. Титус сидел на куске искореженного насоса и меланхолично выковыривал щепки из-за мифриловых лезвий своего намордника.

— Суховато, — пробасил он, сплевывая кусок коры. — И послевкусие какое-то… бензиновое. Больше я эту дрянь есть не буду.

Ну а мы с Михаилом тем временем сидели бок о бок на покореженной мифриловой балке, нависшей над мертвым кратером.

Деревянный аристократ и идеальный фарфоровый мальчик. Два существа, которые за свои тысячелетние жизни привыкли контролировать всё: от потоков магии до судеб целых государств. Сейчас мы оба молча и предельно мрачно смотрели на серый, крошащийся камень, который еще десять минут назад был Сердцем Дикого Леса.

Мы проиграли. Причем проиграли не из-за недостатка силы, а из-за чужой паранойи и человеческой глупости. И от этого вкус поражения отдавал на зубах горьким пеплом.

Тишину нарушил лязг армейских ботинок. К нам, прихрамывая и держась за окровавленный бок, подбежал начальник корпоративной охраны.

— Мой Князь… — прохрипел он, опускаясь на одно колено перед Златогорским. — Всё… всё плохо…

Михаил даже не повернул головы. Только его стеклянные глаза чуть блеснули в полумраке.

— Докладывай.

— Особое хранилище в секторе «С», с грифом «Очищение»… оно вскрыто. Гермодвери взломаны изнутри. Все документы, дневники и запечатанные артефакты Лорда-Дознавателя пропали. Сейфы пусты.

— А Мастер Зубер? — ледяным тоном уточнил фарфоровый Архимаг.

— Исчез, Ваша Светлость. И это еще не всё… — начальник охраны сглотнул. — Все грузовые и пассажирские лифты, а также главные вентиляционные туннели, ведущие на поверхность — уничтожены. Кто-то профессионально заложил заряды тяжелой алхимической взрывчатки на несущих узлах. Шахты обрушены. Тысячи тонн породы. Мы… мы заперты на дне…

Начальник виновато опустил голову, словно ожидая, что его сейчас распылят на атомы.

Но Михаил лишь изящно поправил манжету своего крошечного пиджака.

— Старый идиот, — констатировал Архимаг без капли гнева.

— Кто? — на всякий случай уточнил я.

— Я, — со вздохом произнес Князь. — И Зубер. Он забрал Наследие и решил похоронить нас здесь вместе с последствиями своей бездарности. Что ж. Увольнение без выходного пособия он себе уже обеспечил.

— Вы уже уволили его, Князь. Кажется, он обиделся именно из-за этого.

— Ах да… припоминаю что-то такое.

Я мысленно хмыкнул. Зубер оказался не так прост. Обиженный дед грамотно воспользовался апокалипсисом, забрал единственный ключ к пониманию происходящего и закрыл за собой дверь. Идеальный саботаж.

Утро следующего дня (по крайней мере, так показывали внутренние хронометры) мы встретили всё там же, под землей. Ждать спасательных команд было бессмысленно. Глушилки работали исправно, а через завалы никто из Аргентума быстро не пробьется.

Пришлось брать в руки лопаты. Метафорические, разумеется.

Это была демонстрация чистой, первозданной магии, от которой у моих учениц и «Оболтусов» отвисли челюсти. Валериан Тенебрис (Седьмая Тень) и Михаил Златогорский (Десятая Тень) объединили усилия, чтобы проложить путь наверх.

И работали мы ювелирно, чтобы случайно не устроить обвал.

Фарфоровый мальчик парил в воздухе, его руки плавно расходились в стороны. Монолитная порода перед нами буквально плавилась, расступаясь, как воды моря перед Пророком. Я же шел следом, выпуская сотни Нитей Души, пропитанных Логикой и Витальностью, и мгновенно «сшивал» остывающий камень. Возводил идеальные, нерушимые несущие арки, создавая пологий пандус.

Два часа непрерывной концентрации… и мы наконец пробили выход на поверхность.

В лицо ударил ветер, но он не принес свежести. Он пах гарью и тленом.

Мы вышли на свет и замерли. Пейзаж вокруг ужасал.

Величественный Дикий Лес, гордость Агрентума, умирал на глазах. Зеленая хвоя и листва на многие километры вокруг осыпались серым, безжизненным пеплом. Гигантские сосны сохли, их кора трескалась с громким, мерзким звуком. Чаща стремительно превращалась в гигантское кладбище.

Но это было ещё не самое страшное. Некоторые деревья не сохли. Они… чернели.

Кора покрывалась густой, маслянистой, переливающейся бензиновыми разводами пленкой. Земля под ними чавкала, источая концентрированный миазм Бездны.

Прогноз параноика Зубера сбылся на все сто процентов. Гниль Очищения, сожрав остатки изумрудного Сердца и лишившись сдерживающего фактора в виде алхимических капельниц, начала бесконтрольно мутировать. Лес не просто умирал. Он перерождался во что-то чужеродное, голодное и абсолютно враждебное этому миру…

Я заложил руки за спину, хрустнув деревянными суставами, и покосился на парящего рядом Архимага.

— Ну что, Князь, — философски нарушил я звенящую тишину. — Я бы, конечно, заикнулся про обещанный артефакт, но, боюсь, наш контракт только что аннулировался по причине смерти пациента.

Михаил даже не повернул своей идеальной фарфоровой головы. Его пустые стеклянные глаза неотрывно следили за тем, как черная, маслянистая лужа расползается от корней некогда могучего дуба, с шипением разъедая траву.

— Сердце мертво, Ван Клеф. А значит, всё остальное больше не имеет значения, — его хрустальный голос звучал ровно, но я отчетливо слышал в нем скрежет рушащейся империи. — Восемьдесят процентов сырьевой базы «Голем-Прома» добывалось здесь. Уникальная мана-смола, алхимические реагенты, живая древесина…

— И без них ваши конвейеры встанут через месяц, — закончил я его мысль, оценивающе оглядывая мертвый пейзаж. — Капитализм бессилен против апокалипсиса. Даже ваш монструозный монополист не переживет такой ресурсный голод. А когда вскроется истинная причина… акции «Голем-Прома» будут стоить дешевле этого пепла.

На мгновение крошечные кукольные кулачки сжались так сильно, что фарфор жалобно скрипнул.

— Корпорация — это просто инструмент, Маркус. Инструмент можно создать заново, — Архимаг Десятой Тени медленно перевел на меня свой немигающий ледяной взгляд. — Но если эта скверна прорвет оцепление Легиона и доберется до стен Аргентума… Император просто отдаст приказ выжечь весь регион ковровыми маго-ударами. И тогда мы будем делить не рынки сбыта, а места в братской могиле. Этот старый идиот Зубер унес единственные ключи к пониманию того, как работает эта дрянь.

Он изящно поправил воротничок и отвернулся.

— Мне нужно в Сенат. Тянуть время и лгать, как никогда в своей долгой жизни. А вы… вы постарайтесь не сгинуть, ван Клеф. У меня чувство, что мы друг другу еще понадобимся.

Михаил Златогорский покинул нас через полчаса. Его личный бронированный дирижабль, не пострадавший от бунта белок, забрал фарфорового Князя и остатки его свиты. Ему предстояло разбираться с корпоративным кризисом, лететь в Сенат и пытаться скрыть масштабы катастрофы от Императора.

Мы же загрузились в свои заляпанные слизью броневики и молча покатили по серой, засыпанной пеплом дороге в сторону Аргентума.

Настроение в кабине было хуже некуда. Тишина давила на плечи бетонной плитой.

Экономике региона конец. Если лес сгниет или превратится в филиал Бездны, цены на ресурсы взлетят до небес. Мой строящийся завод останется без премиального сырья. А тот же Голем-пром… продолжит душить меня заградительными ценами.

Город ждет экологический коллапс и, вполне возможно, полноценное военное положение из-за нашествия нежити.

И самое паршивое… Зубер всех переиграл. Он сбежал с архивом Очищения, оборвав единственную ниточку, которая могла объяснить, зачем Тварь из Бездны вообще заложила эту бомбу замедленного действия.

Поймать бы этого старого пройдоху… уверен Князь Михаил уже пустил ищеек по следу.

Даже Арли сидела тихо, обняв пушистый хвост. Она даже не пыталась разрядить обстановку шутками про стримы и донаты.

Впервые за всё время после пробуждения я сидел, сцепив деревянные пальцы в замок. Я реально не знал, за какую ниточку теперь дернуть.

Все зацепки утеряны. Тупик. Шах и мат.

Я долго смотрел в бронированное окно на проплывающий мимо мертвый, чернеющий лес. В голове крутились шестеренки, анализируя переменные, отбрасывая невозможные варианты и оставляя лишь один. Самый немыслимый.

Я медленно потер подбородок и будничным, совершенно спокойным голосом нарушил тишину:

— Знаете, раз обиженный старик спер все дневники и планы Очищения, а других зацепок у нас нет… Придется спрашивать у первоисточника.

В кузове повисла пауза. Элис, стиравшая копоть со щеки, и Рейна непонимающе переглянулись.

— Какого первоисточника, Учитель? — осторожно уточнила виконтесса, подозрительно щурясь. — Ты о ком?

— О Лорде-Дознавателе Очищение, разумеется. О том, кто заварил всю эту кашу с заражением Леса.

Рейна подалась вперед, едва не выронив точильный камень.

— Маркус, у тебя от переизбытка Седьмой Тени процессор заглючил? — рыкнула наемница. — Ты же сам убил Очищение месяц назад! И спрессовал его в черный, сверхтяжелый шар из Эссенции Бездны! Он мертв! Его нет!

Я перевел взгляд на Рейну и пожал плечами с такой невозмутимостью, словно мы обсуждали покупку хлеба.

— Ну да. Убил. Спрессовал. И он сейчас лежит у меня в сейфе. Значит, придется его воскресить.

Я откинулся на спинку сиденья, глядя на вытянувшиеся лица своей команды.

— Вытащу эту тварь из Бездны, засуну его душу в какую-нибудь старую кофеварку или тостер… и буду пытать, пока он в подробностях не расскажет, какого черта он закопал свою дрянь под Лесом и как этот процесс обратить вспять.

Немой шок накрыл кабину броневика. Титус перестал дышать, Кира подавилась воздухом, а у Арли медленно отвисла челюсть.

Идея была настолько сумасшедшей, богохульной и нарушающей все законы мироздания, что могла родиться только в голове Архимага Тринадцатой Тени.

— Ну а что? — философски добавил я, глядя на их ошарашенные лица. — Вы же сами говорили, что кофеварка у нас в мастерской недавно сломалась. Совместим приятное с полезным.