Лязг затворов маго-карабинов эхом прокатился по циклопической пещере. Десятки стволов, заряженных бронебойными заклинаниями и разрывной плазмой, уставились мне в грудь.

— Хозяин! Нам кранты! — истерично запищала Арли по внутренней связи. Марионетка заметалась в Астрале, едва не путаясь в собственном хвосте. — Он нас спалил! Десятая Тень пробила твой фаервол! Нас забанили в реальной жизни!

— Дядя Маркус, мне уже можно выпрыгивать и делать кусь? — с надеждой прогудел Титус из Теневого Ангара. Голос в этот раз шел по каналу мысленной связи, и нас никто не мог услышать.

— Я режу фарфорового, остальные на вас! — лязгнула мечом Рейна.

— Сидеть тихо и не отсвечивать, — ледяным мысленным приказом осадил я свою «коммуналку».

Паники не было. Я думал, раскладывая ситуацию на переменные.

Да, Михаил Златогорский пробил маскировку Амулета Хаоса и разглядел под иллюзией грязного работяги мою истинную ауру. Для мага Десятой Тени это неудивительно. Но дьявол, как всегда, крылся в деталях.

Фарфоровый владыка назвал меня по имени. Он смотрел точно в мои окуляры. Но он ни словом, ни жестом не указал на невидимую Арли, висящую буквально в полуметре от его кукольного лица. И, что гораздо важнее, он не обратил ни малейшего внимания на мою тень, в которой прямо сейчас сидел до зубов вооруженный отряд Инквизиции и пара моих учениц.

Вывод напрашивался сам собой. Десятая Тень сильна, но уникальная пространственно-теневая магия Тринадцатой Тени — это технология давно утерянной эпохи. Для Михаила мой Теневой Ангар был просто слепым пятном. Абсолютной пустотой. Он видел древнюю душу в кукольном теле, но не видел моей армии.

У меня всё ещё был козырь в рукаве. Причем козырь, способный устроить здесь локальный апокалипсис.

А раз козырь есть, значит, можно играть в открытую.

Я щелкнул деревянными пальцами.

Иллюзия заляпанной мазутом спецовки осыпалась с меня каскадом серебристых искр. На глазах у изумленной корпоративной охраны и поперхнувшегося воздухом Зубера я предстал в своем истинном виде: элегантный, лощеный Маркус Ван Клеф в безупречном костюме, с матовым блеском элитного полимера-кожи на лице.

Я неторопливо, с нарочитой аристократичностью одернул рукава.

— Ваша система безопасности, Князь, оставляет желать лучшего, — произнес я своим обычным, слегка ироничным тоном, проигнорировав нацеленные на меня стволы. — Я прошел два кордона и миновал желтую зону по бейджику «У меня лапки, тяжелый ящик и очень грустное лицо». Вам стоит пересмотреть бюджет на обучение персонала.

Охранники нервно переглянулись, пальцы на спусках дрогнули. Зубер побагровел так, словно его сейчас хватит удар.

— Ты⁈ Ван Клеф⁈ — выплюнул старый мастер. — Взять его! Огонь на пораж…

Михаил Златогорский тихо, мелодично рассмеялся. Звук был похож на перезвон дорогого хрусталя на сквозняке. Он изящно поднял свою маленькую фарфоровую ручку.

— Опустите оружие, идиоты, — пропел Архимаг, и в его голосе проскользнула такая арктическая стужа, что охранники синхронно опустили карабины. — Господин Ван Клеф — наш почетный гость. К тому же, если бы он хотел взорвать это место, он бы уже это сделал. Не так ли, Маркус?

— Я предпочитаю созидание, Ваша Светлость, — вежливо наклонил голову я.

— Отрадно слышать, — фарфоровый мальчик развернулся на каблуках крошечных туфель. — Зубер, вы и Маркус — за мной. Остальным оцепить периметр. Если к нам приблизится хотя бы одна белка, я сдеру с вас кожу.

Мы поднялись на техническом лифте и вошли в подвесной бронированный модуль. Это был переносной мобильный штаб, нависший прямо над кратером. Вместо пола и стен было панорамное окно из бронестекла. Отсюда открывался отличный вид на умирающее Сердце Леса.

Здесь было на удивление тихо. Отличная звукоизоляция отсекла даже гул исполинских насосов.

Контраст между стерильной роскошью модуля — кожаными креслами, дорогим деревом стола — и пульсирующей черной гнилью снаружи был разительным.

Михаил неспешно уселся во главе стола. Зубер остался стоять, буравя меня полным ненависти взглядом. Я же по-хозяйски отодвинул кресло напротив Архимага и закинул ногу на ногу.

— Итак, господин Ван Клеф, — Златогорский сложил фарфоровые пальчики домиком. Его стеклянные глаза не моргали. — Раз уж вы провели столь дерзкий аудит нашего предприятия… что вы увидели?

Я решил не играть в загадки. С Десятой Тенью нужно брать быка за рога.

— Я увидел классическую корпоративную халатность, умноженную на жадность, — спокойно произнес я. — Вы копали руду и случайно раскопали гнойник Бездны, который… ну-у-у-у, возможно, оставил здесь Лорд-Дознаватель Очищения много лет назад. Ваши дешевые буры проткнули капсулу. Инфекция попала в кровоток Заповедника. И теперь Дикий Лес умирает от эфирного сепсиса, а вы пытаетесь лечить гангрену припарками из синтетической витальности.

Зубер скрипнул зубами, но Михаил даже не шелохнулся.

— Диагноз точен, — хладнокровно признал Архимаг. — А лечение?

— Я могу сделать инструмент, — я выдержал паузу, позволяя им осознать вес моих слов. — Специфический артефакт, способный изолировать и буквально «выкачать» Бездну из Сердца без хирургического вмешательства. Вам не придется ампутировать корни и убивать Лес. Я могу спасти вашу главную инвестицию. И, заодно, уберечь Аргентум от восстания взбесившейся флоры.

Зубер недоверчиво фыркнул, но я смотрел только на Михаила.

— И какова ваша цена? — уголки фарфоровых губ чуть дрогнули. — Я знаю, что вы не работаете бесплатно, Маркус.

— Гласность, — отрезал я. — Я хочу, чтобы спасение Дикого Леса было оформлено как официальный субподряд ИМП Ван Клеф. С открытыми тендерными документами, пресс-релизами и благодарственными грамотами от Мэрии. Мне нужен этот PR. Плюс гарантия полной юридической неприкосновенности моего бизнеса от нападок «Голем-Прома» в будущем. Ну и, скажем, пять процентов от добычи мана-смолы из этого кратера в течение следующих десяти лет.

Зубер поперхнулся воздухом.

— Пять процентов⁈ Публичный контракт⁈ Да ты, кукольный выскочка…

Но Златогорский снова поднял руку, заставив старика заткнуться. Фарфоровый Архимаг холодно, не мигая, смотрел на меня.

— Если Император, Городской Совет и Инквизиция узнают, что «Голем-Пром» скрыл катастрофу такого масштаба и чуть не уничтожил Заповедник Дикий Лес… корпорацию национализируют в тот же день. А меня и совет директоров отдадут под суд, — голос Михаила звучал как шелест бритвы. — Никакого пиара, Ван Клеф. Никакой гласности. Вы сделаете работу в абсолютной тайне. А взамен я озолочу вас. Редкие сплавы, артефакты, чертежи… просите что угодно. Но вы останетесь в тени.

— Мой Князь! Вы торгуетесь с этим вором⁈ — истерично взвизгнул Зубер. Нервы старого параноика, натянутые как струна в последние недели, наконец лопнули. — Он унизил нас на суде! А теперь шантажирует! Дайте мне доступ к хранилищу Очищения! Откройте гермодвери! Я сам соберу фильтр из Наследия того фанатика! Я отдал корпорации сорок лет жизни! Я не позволю какому-то деревянному шуту диктовать нам условия!

Михаил Златогорский медленно повернул кукольную голову к главному инженеру.

Он не повышал голос. Он даже не встал с кресла. Но давление в бронированном модуле скакнуло так, что у меня зазвенело в рунах-сенсорах. Аура Десятой Тени, холодная и беспощадная, рухнула на Зубера многотонной плитой.

Старик захрипел. Его колени подогнулись. С глухим стуком он рухнул на четвереньки, судорожно опираясь на свою трость, тщетно пытаясь сделать вдох.

— Вы отдали корпорации сорок лет, Зубер, — произнес Архимаг равнодушно, словно констатировал факт поломки дешевого станка. — А сейчас вы оставите нас без Сердца Леса. Исключительно из-за своей некомпетентности, упрямства и застарелой паранойи. Ваша гордыня обходится мне слишком дорого.

Михаил изящно поправил манжету своего детского костюма-тройки.

— Вы уволены с поста главного инженера проекта, Зубер. И лишены всех допусков. Убирайтесь. Пока я не решил использовать вас как биологическое удобрение для Сердца.

Давление мгновенно исчезло.

Зубер, бледный как полотно, с трудом поднялся на ноги. Его руки, сжимающие трость, ходили ходуном. Он бросил на меня взгляд, полный концентрированной, ядовитой ненависти. Затем он перевел этот же взгляд на равнодушного фарфорового мальчика.

Не сказав ни слова, низложенный инженер развернулся и выскочил из модуля.

Я проводил его взглядом. Судя по безумному огню в его глазах, старик не собирался просто так идти собирать вещи в коробку.

Оставшись со мной один на один, Архимаг откинулся на спинку кожаного кресла и сплел маленькие пальцы.

— А теперь, когда нам не мешает лишний шум, — мягко произнес Михаил Златогорский. — Давайте поговорим как два человека… чья истинная природа гораздо старше и сложнее их нынешних тел.

Я чуть прищурился. Что ж, карты на стол. Он знает, что я «Забытый» — перерожденная древняя душа. Но по его чуть вопросительной, оценивающей интонации я понял главное: он понятия не имеет, кто именно сидит перед ним. Архимаг Десятой Тени не мог заглянуть в мой паспорт двухтысячелетней давности. И это давало мне колоссальное преимущество.

— Деньги вас не интересуют, Ван Клеф, — продолжил фарфоровый мальчик, не сводя с меня стеклянных глаз. — Власть ради власти — тоже, иначе вы бы уже сидели в Сенате, а не ковырялись в шестеренках в Ремесленном квартале. Но у меня есть то, что гарантированно заинтересует древнего мастера артефакторики. То, ради чего вы спасете этот чертов Лес и будете держать рот на замке.

Михаил повернулся к вмонтированному в стену сейфу. Он не стал набирать код, просто приложил ладонь, и тяжелая мифриловая дверца бесшумно отъехала в сторону.

Архимаг извлек на свет тяжелый свинцовый цилиндр, густо испещренный старинными стазис-рунами. Поставил его на стол между нами.

Внутри моего Ядра словно взорвалась сверхновая. Мои сенсоры взвыли от узнавания.

— Твою же мать… — благоговейно и потрясенно выдохнул голос Арли в моем сознании.

Я смотрел на цилиндр, чувствуя, как у меня фантомно перехватывает дыхание.

Это было Ядро Рыцаря-Призрака. Одной из моих самых смертоносных, самых совершенных марионеток, которую я создал две тысячи лет назад. Мой личный генерал. Мой шедевр, который я считал безвозвратно утерянным…

— Мы откопали эту вещь в руинах древнего замка Владыки Демонов на восточных рубежах, — спокойно пояснил Михаил, поглаживая свинцовую поверхность. — Я, Архимаг Десятой Тени, посвятил десятилетия попыткам расшифровать его алгоритмы и пробудить ту искру, что заперта внутри. Безуспешно. Архитектура этого ядра непостижима для современных магов. Это реликт эпохи, когда по земле ходили боги. Спасите Сердце Леса, Ван Клеф, и поклянитесь держать рот на замке. И это Ядро будет ваше.

Я мысленно скрипнул зубами от ярости и вожделения. Мне хотелось просто пробить ему голову Нитями и забрать свое творение прямо сейчас.

Но я должен был держать лицо. Если я покажу, что знаю эту вещь, что она принадлежит мне… Михаил сложит два и два. Он поймет, что перед ним сидит Валериан Тенебрис, Легендарный Убийца Богов. И тогда… и тогда последствия будут непредсказуемы.

Я небрежно откинулся в кресле, изображая на лице холодный академический интерес надменного гения.

— Занятная безделушка, — я лениво постучал деревянным пальцем по столешнице. — Древний код, многослойная защита. Я мог бы попытаться её взломать… в спокойной обстановке своей мастерской. Отдайте цилиндр сейчас, в качестве аванса, Ваша Светлость. А я так уж и быть, решу вашу маленькую экологическую проблему.

Михаил мелодично рассмеялся. Идеальные фарфоровые губы растянулись в широкой, жутковатой улыбке.

— Я похож на идиота, Маркус? Как спасете Сердце, тогда и получите игрушку. Никаких авансов.

Я выдержал его взгляд. Затем медленно протянул руку.

— По рукам, Князь. Мы спасаем ваш бизнес и репутацию. Вы отдаете мне цилиндр.

Он просто кивнул.

— Вы не против заключить Магическую клятву? Сами знаете, с ней спокойнее.

— Без проблем. Как только осмотрю Сердце чуть повнимательнее.

Маленькая холодная ладошка пожала мои пальцы. Сделка с дьяволом в фарфоровой оболочке была заключена.

Мы покинули штабной модуль и вернулись на дно кратера, к изнывающему от боли Сердцу Леса.

Охрана расступилась, пропуская нас к самому краю. Я подошел к пульсирующей зеленой массе, покрытой язвами некроза, и, уже не скрываясь, выпустил десяток тончайших Нитей Души. Они скользнули сквозь потоки закачиваемого алхимического раствора и погрузились прямо в зараженную кору.

Я прикрыл глаза, анализируя эфирный отклик.

«Да, сомнений нет», — понял я через несколько секунд. — «Это чистый вирус Бездны. И почерк… почерк до боли знакомый».

Это действительно была работа Лорда-Дознавателя Очищения. Я чувствовал в заразе что-то похожее на его силу. Но чем глубже я анализировал структуру заражения, тем больше хмурился.

Очищение безусловно был тварью Бездны. Но он не был хаотичным мясником, желающим просто сгноить лес ради забавы. В его действиях всегда была извращенная, но строгая логика. Зачем ему было закладывать капсулу с некрозом прямо под Сердце Дикого Леса?

Неужели он вел свою собственную, тайную игру против «Голем-Прома», пытаясь медленно отравить их сырьевую базу? Или Сердце Леса служило инкубатором для чего-то гораздо более страшного, а корпораты просто сорвали этот процесс своими бурами?

— Что скажете, ван Клеф? — нетерпеливо спросил Михаил.

Я уже хотел было раздраженно огрызнуться, как вдруг наш разговор был прерваны самым бесцеремонным образом.

Свет вокруг гигантского корневого узла резко, болезненно мигнул. Галогеновые лампы потухли. Вместо них под сводами шахты вспыхнуло тошнотворное, давящее на психику фиолетовое сияние.

А затем по моей сенсорике ударил Звук.

Из мощных корпоративных динамиков, развешанных по всему кратеру для оповещений, вырвался чудовищный, сводящий с ума скрежет.

Обычные люди, орки и тролли не слышали его в полной мере, частота находилась далеко за пределами слухового диапазона. Но они почувствовали его. Охранники побросали оружие, хватаясь за головы. Один блеванул прямо на металлические решетки. У кого-то брызнула кровь из носа.

Зато продвинутые боевые дроны и марионетки, чьи аудио-сенсоры были настроены гораздо тоньше, уловили сигнал идеально. Их процессоры начали искрить, сервоприводы дергались в конвульсиях.

Я мгновенно узнал этот звук. Это был «Шепот Бездны».

Та самая запрещенная, деструктивная частота, которую подсосы Штальберга использовали на фонарных столбах в Аргентуме, чтобы свести с ума моих патрульных дронов. Но сейчас этот звук был усилен в тысячи раз, превратившись в акустическое оружие массового поражения.

И хуже всего было то, как на него отреагировало Сердце.

Умирающий корень, пропитанный некрозом и болью, воспринял этот звук как абсолютную, экзистенциальную угрозу. Изумрудное, теплое свечение внутри Сердца мгновенно сменилось на агрессивный, кроваво-багровый пульс.

Толстенные, как стволы вековых дубов, корни взвились на дыбы. Они забились в чудовищных конвульсиях. Титанические мифриловые стяжки, которые держали Сердце, зазвенели и начали лопаться, как гнилые нитки.

Я обернулся к Златогорскому.

Фарфоровый Архимаг стоял у перил, и на его безупречном лице впервые отразилась эмоция. Это была неприкрытая, ледяная ярость. Он терял свою идеальную невозмутимость.

— Зубер… — прошипел Михаил, сжимая крошечные кулаки с такой силой, что фарфор жалобно скрипнул. — Этот старый безумец…

— Кажется, вы слишком сильно обидели его, Князь, — прокричал я, перекрывая гул рвущегося мифрила. — Он пустил частоту Бездны по всей корневой системе! Лес сейчас решит, что источник этой убийственной заразы — это мы!

Словно в подтверждение моих слов, пол пещеры… поднялся на дыбы.

Толстый слой бетона и арматуры разлетелся в пыль. Циклопические багровые корни, покрытые пульсирующими шипами, прорвались на нижний ярус. Они сносили многотонные маго-насосы, как картонные коробки. Тяжелых големов просто разрывало на куски, скрежет сминаемого металла смешался с воплями людей.

Из пробитых туннелей и развороченных нор хлынул живой, мутировавший кошмар. Десятки энцефалитных энтов, роняя ядовитую слизь. Гигантские, закованные в костяную броню кроты размером с танк. Медведки с лязгающими жвалами. Слепые кислотные черви, дымящиеся от едкого яда.

Всё летело к чертям. Сердце Леса решило уничтожить само себя и базу вместе с нами.

— Арли! — мысленно рявкнул я. — Выпускай Коммуналку!