Мы стояли на металлическом решетчатом мостике, нависшем над колоссальным кратером. Внизу, в мареве от работающих маго-двигателей, билось гигантское изумрудное Сердце. Зрелище было монументальным и жутким одновременно.

Арли, висящая у меня над плечом в режиме невидимости, задохнулась от возмущения.

— Да они тут совсем берега попутали! — кровожадно прошипела марионетка. Её глаза сузились, превратившись в две тонкие зеленые щелочки. — Ты посмотри на это! Они заковали экологию в кандалы и тянут из нее соки! Хозяин, расчехляй наш зверинец! Выпускай Синту! Выпускай Киру! Давай сбросим Титуса прямо в центр, как живую бомбу, а Рейна добьет выживших! Мы разнесем эти насосы в щепки, устроим эпичное файер-шоу-вайп и освободим бедное лесное сердечко! За такой контент мне Верховный Друид лично донат скинет!

Что-то наша Арли прямо разошлась… Кажется, зрелище плененного Сердца задело самые глубокие струны ее души.

— Отставить необдуманную агрессию, — холодно осадил я её, не сводя оптических сенсоров с копошащихся внизу рабочих. — Выключи эмоции, Арли, включи процессор. Ты видишь злых капиталистов из детского мультика, а я вижу полное отсутствие логики.

— В смысле? Они же выкачивают из Леса жизнь!

— Зачем? — я облокотился на ржавые перила, игнорируя их жалобный скрип. — Подумай, Арли. Дикий Лес — это сырьевая база. Золотая жила всего Аргентума. «Голем-Пром» зарабатывает миллионы на добыче местной древесины, алхимии и мана-смолах. Убить Лес, высушив его Сердце… это не просто выстрелить себе в ногу. Это засунуть ствол дробовика себе в рот и нажать на спуск. Рудольф фон Штальберг — сволочь, интриган и монополист, но он не идиот. Он бизнесмен. Бизнесмены не сжигают банк, в котором лежат их деньги.

— Ну… может, они нашли способ синтезировать эту энергию? — неуверенно протянула стримерша. — И решили хапнуть всё разом? Типа свой личный Лес в оранжерее вырастить и ни к кем не делиться?

— Ошибка номер два, — я указал деревянным пальцем на своды пещеры. — Посмотри на архитектуру. Видишь несущие балки? Они покрыты толстым слоем ржавчины и минеральных отложений. Вон там, в дальнем углу, со свода свисает сталактит длиной в метр. Этой шахте годы. Корпорация сидит здесь давно. Если бы они хотели высосать Сердце, они бы сделали это еще в прошлом десятилетии.

— И что это значит?

— Это значит, что нам нужно спуститься и посмотреть на эти чертовы трубы вблизи, — я отстранился от перил, разминая плечи. — Что они делают? Откачивают? Или, может, наоборот, закачивают? Если мы собираемся прижать Штальберга перед Агриппиной и князем Альвором, мне нужны железные, неоспоримые доказательства. Техническая документация, показания приборов. А не просто вопли «они мучают природу».

— Хозяин, это самоубийство! — пискнула Арли. — Там внизу сотни боевых големов, тролли с магическими резаками и охрана! Нас спалят быстрее, чем я успею сказать «подписывайтесь на канал»!

Но тут моя собственная тень на металлических плитах угрожающе булькнула.

— Я за разведку боем, — донесся из Теневого Ангара приглушенный, но полный энтузиазма голос Рейны. — Если запахнет жареным, мы выскочим и устроим им филиал Бездны. Давно я големам процессоры не вскрывала.

— Поддерживаю, — манерно, но решительно отозвалась Элис. — Если Учитель добудет компромат на «Голем-Пром», род Астерия и Инквизиция сотрут эту корпорацию в порошок. А род Вермонт не откажется поучаствовать в разделе их активов. Дядя мне спасибо скажет.

— Дядя Маркус… — приглушенный бас Титуса заставил металл под моими ногами слегка завибрировать. — А можно мне потом кусочек вон той блестящей трубы? Она так аппетитно гудит… Я буду тихо жевать, честно!

— Бах-бах-бах! — радостно добавила Кира.

Я развел руками и посмотрел на зависшую в воздухе Арли.

— Как видишь, большинство акционеров голосует «за». Идем вниз. Операция «Корпоративный шпионаж» объявляется открытой.

Арли демонстративно закатила глаза.

Спускаться пришлось по скрипучим, влажным от конденсата техническим лестницам, прижимаясь к самым темным углам. Благо, Седьмая Тень позволяла мне контролировать мою ауру идеально. Для местных датчиков я был не более чем фонящим куском арматуры.

На предпоследнем пролете я остановился. Дальше начиналась ярко освещенная рабочая зона.

— Арли, переодевай меня. Нужно что-то органичное, — шепнул я.

Марионетка, всё ещё недовольно бурчащая, вынырнула из инвиза.

— Ладно, сейчас сделаем из тебя идеального NPC, — она взмахнула руками, сплетая тончайшие нити иллюзии. — Так… оранжевая спецовка. Обязательно на размер больше, чтобы висела мешком. Пятна мазута на штанах. На голову каску, надвинутую по самые брови. На шею грязный респиратор. И главное: глаза! Сделаем их пустыми, полными экзистенциальной тоски по пятнице, пиву и авансу. Готово! Хоть сейчас на доску почета в номинации «Раб месяца».

Я посмотрел на свои руки. Металл и дерево скрылись под иллюзорной засаленной тканью. Работа была выполнена безупречно.

Для полноты картины я подошел к брошенному у лестницы массивному стальному ящику с какими-то запасными фильтрами. Для моего модернизированного корпуса он весил не больше пуховой подушки, но…

Я подхватил ящик, театрально крякнул, ссутулил плечи и сделал свою походку тяжелой, шаркающей. Обычный, задолбавшийся жизнью работяга, тащащий неподъемный груз.

Я уверенно шагнул в свет галогеновых ламп.

До зоны оцепления самого Сердца оставалось метров тридцать. Я методично шаркал мимо суетящихся троллей и громыхающих погрузчиков. Никто не обращал на меня внимания.

На подобных стройках человек с тяжелым ящиком и целеустремленным лицом автоматически становится невидимым. Главное, чтобы не попросил помощи.

Но у самой границы внутреннего периметра, где плотность охраны возрастала, удача решила проверить меня на прочность.

— Эй, ты! А ну стой! — раздался хриплый, зычный рык.

Мне наперерез шагнул массивный орк в жилетке прораба. Его клыки торчали из-под нижней губы, а на шее болтался на перевязи армейский кристалл-планшет. Взгляд у него был подозрительный и цепкий.

— Куда прешь фильтры⁈ — рявкнул он, преграждая мне путь. — Сказано же было, всю расходку тащить в четвертый сектор! Ты оглох, урод⁈

Невидимая Арли на моем плече пискнула и сжалась. Мои Нити Души уже были готовы скользнуть к его нервным узлам и аккуратно «отключить» зеленокожего. Но в последний момент я остановился.

Применить силу — значит, оставить следы.

Я лишь перехватил ящик поудобнее, и смерил орка тяжелым, полным классовой ненависти взглядом исподлобья.

— Ага, в четвертый, — прохрипел я идеальным, надтреснутым пролетарским басом. — Только в твоем хваленом четвертом сейчас фланец на гидрокомпенсаторе сорвало на хрен. Мастера там бегают, матом кроют так, что у големов аудио-датчики горят. Велели тащить резерв напрямую к главному клапану Сердца. Пока давление в системе не ёб… не упало ниже критического.

Я сделал шаг вперед, наступая на орка, и припечатал:

— Но если ты хочешь, чтобы я развернулся… без проблем, начальник. Только ты мне прямо здесь, на накладной, распишись. Что ответственность за остановку главного насоса и простой всей смены ты берешь лично на себя. Ручку дать?

Я с вызовом уставился на него, готовясь опустить ящик ему на ногу.

Слово «ответственность» подействовало на прораба круче любого заклинания Школы Разума. Орк побледнел (насколько может побледнеть зеленая кожа). Представив себе, что начальство сделает с ним за остановку главного насоса, он мгновенно растерял весь свой гонор.

— Да пошел ты… — он отшатнулся, нервно махнув толстой рукой. — Пилидуй давай! Только быстро! И чтоб без косяков там!

— Стараемся, начальник, — хмыкнул я, не сбавляя шага. Торжествующую ухмылку я скрыл за грязным иллюзорным респиратором.

Я пересек желтую линию внутреннего периметра. Путь к пульсирующему Сердцу Леса был открыт.

— Оскар. Просто Оскар, Хозяин, — восхищенно прошептала Арли мне в ухо. — Я аж сама поверила, что ты сейчас попросишь прибавку к зарплате.

— Учись, студентка, — мысленно отозвался я. — А теперь давай посмотрим, какую именно капельницу они воткнули в этого пациента.

Здесь, совсем рядом со дном кратера, шум исполинских маго-насосов был оглушительным. Вибрация пробирала до самых костей, даже моих, деревянных.

С громким, показательно-усталым кряканьем я опустил свой металлический ящик прямо у хитросплетения труб. Вытащил из кармана спецовки разводной ключ и принялся с очень сосредоточенным видом крутить ближайший вентиль. Классическая имитация бурной деятельности.

А сам тем временем перешел в режим глубокого сканирования.

Раньше для такого фокуса мне пришлось бы выпустить десятки тончайших Нитей Души, рискуя спалиться перед местными датчиками. Но Седьмая Тень вывела мою сенсорику на принципиально иной уровень. Теперь я просто видел истинную суть вещей. Реальность расслоилась, обнажая потоки маны, ауры металлов и векторы давления.

Я внимательно изучил исполинские изумрудные корни, скованные широкими металлическими стяжками. Затем перевел взгляд на манометры и прозрачные секции армированных труб.

И мои новые иллюзорные брови поползли вверх.

— Интересное кино, — мысленно протянул я.

Трубы не выкачивали витальность. Направление потока было строго обратным. Мощнейшие насосы с надрывом, под чудовищным давлением закачивали в Сердце Леса тонны густого, светящегося раствора. Я проанализировал химический состав этой бурлящей жижи: концентрированные алхимические экстракты, тяжелые стабилизаторы маны и синтетическая жизненная сила премиум-класса. Каждая капля этого коктейля стоила как крыло от дирижабля.

Я присмотрелся к рунам на металлических стяжках. Это были не оковы подавления, как показалось издали. Это были сложнейшие контуры жизнеобеспечения. Своего рода гигантская магическая реанимация.

Сердце Леса не выкапывали. Его пытались спасти.

Я перевел взгляд на саму изумрудную кору гигантского корня. И сквозь ослепительное зеленое сияние увидел причину. Глубоко под поверхностью, словно раковая опухоль, расползались уродливые, пульсирующие черные пятна некроза. Лес гнил заживо.

— Босс, до меня дошло! — восторженно и одновременно шокированно пискнула Арли мне в ухо. — Походу, они когда-то давно влезли сюда своими дешевыми бурами, случайно занесли какую-то магическую заразу или повредили оболочку. И теперь Лес гниет! А они экстренно пытаются поставить ему капельницу, чтобы экология не сдохла у них на руках вместе с их бизнесом!

— Это уже больше похоже на правду, Арли, — шепотом согласился я. — Они пытаются исправить свой же косяк. Тайно, разумеется. Потому что если Сенат и Император узнают, что «Голем-Пром» случайно убил главную сырьевую базу региона, Штальберга распнут прямо на шпиле его собственной штаб-квартиры. Лес корчится от боли и сходит с ума, а они который год заливают его обезболивающим.

— А мы-то думали, они злодеи… а они просто криворукие идиоты, — резюмировала марионетка.

Наш разговор прервал весьма характерный звук. Это были уверенные, властные шаги дорогой обуви, сопровождаемые тихим шелестом защитных мантий.

Я мгновенно оценил обстановку, подхватил свой ящик и бесшумно скользнул за нагромождение массивных насосных фильтров. Седьмая Тень мягко укутала меня, полностью сливая с мраком.

К Сердцу подошла весьма колоритная делегация.

Впереди, заложив руки за спину, шел Мастер Зубер. Тот самый колючий, желчный дед-инженер, которого я видел на суде в Городском Совете в свите Штальберга. Сейчас на нем не было парадного костюма, только тяжелый кожаный фартук поверх рубашки. За ним семенили двое магов-экологов, упакованных в громоздкие, светящиеся защитные скафандры.

Зубер остановился у главного манометра и мрачно уставился на пульсирующее Сердце.

— Динамика? — сухо каркнул он.

Маги переглянулись. Один из них, судорожно листая данные на планшете-кристалле, начал отчитываться дрожащим голосом:

— Господин Зубер, всё очень плохо. Некроз расширяется. Вчера мы потеряли еще полтора процента здоровой ткани. Стабилизаторы не справляются с отторжением. Лес буквально сходит с ума от агонии, мы еле сдерживаем выбросы на поверхность. Оно умирает, Мастер. Если мы не найдем антидот, через неделю… максимум месяц… Сердце остановится окончательно.

Зубер грязно и витиевато выругался, пнув ближайшую трубу так, что она жалобно загудела.

— Бездари в директорах! Я просил у Штальберга нормальное финансирование на изоляцию, а он закупил трубы из фольги! — прорычал старик. Он резко обернулся к магам. — Когда прибудет князь Златогорский?

Я навострил уши. Михаил Златогорский. Древний Архимаг Десятой Тени, застрявший в теле фарфоровой куклы-мальчика… слышал я про такого. Генеральный директор и истинный владыка «Голем-Прома». Если сам гендир летит в эту глушь, значит, запахло не просто жареным. А настоящим корпоративным пепелищем.

— Через пару часов, Господин Зубер, — торопливо ответил второй маг. — Его личный дирижабль уже вошел в воздушное пространство над Диким Лесом.

— Отлично, — Зубер брезгливо поморщился. — Идите наверх. Готовьте посадочную площадку и почетный караул. И чтобы ни одна тварь из Леса к дирижаблю не приблизилась. Иначе Его Светлость вас на атомы распылит раньше, чем уволит. Вон!

Маги с явным облегчением поклонились и спешно ретировались к лифтам.

Зубер остался один. Он подошел вплотную к защитным барьерам Сердца, тяжело оперся на трость и устало потер лицо руками. В его позе сейчас не было той высокомерной желчности. Только глухое, стариковское отчаяние человека, чья работа разваливается на куски.

— Хуже некуда… — пробормотал он себе под нос, глядя на расползающуюся черную гниль. — Идиоты. Алчные, близорукие идиоты. Надеюсь, князь Златогорский будет поумнее Штальберга. И хотя бы он даст мне доступ к наследию Очищения… Иначе этот некроз нам не остановить.

Он постоял еще пару секунд, тяжело вздохнул и побрел прочь, в сторону лабораторных блоков.

А я остался стоять в тени, чувствуя, как в моей голове с громким щелчком встает на место последний, самый важный фрагмент пазла.

«Наследие Очищения».

Тот самый Лорд-Дознаватель. Тварь Бездны, которую я помножил на ноль в самом начале своей новой жизни.

Оригинальный Маркус был прав. В этой шахте помимо самого Сердца Леса было припрятано что-то еще. Что-то, что принадлежало Бездне.

Может быть, это вовсе не «Голем-Пром» случайно заразил Лес? Могло ли Очищение случайно оставить здесь свою гниль? А корпорация просто ждала, когда Лорд-Дознаватель сдохнет, чтобы прибрать к рукам его тайники. Но вместо полезного лута они получили бомбу замедленного действия, которая теперь сжирает их главный актив.

Я посмотрел в сторону туннеля, где скрылся Зубер.

У меня было два часа до прибытия Архимага Десятой Тени. Два часа, чтобы найти тайник твари из Бездны, забрать то, что там лежит, и получить абсолютный козырь в игре против всех фракций Аргентума.

— Арли, — мысленно позвал я, чувствуя, как внутри разгорается холодный, расчетливый азарт. — Кажется, наши планы меняются. Мы идем ва-банк.

— Хозяин, мне не нравится этот тон, — напряженно пискнула стримерша. — Что ты задумал?

— Забрать себе всё, — я хищно улыбнулся в темноте. — Пора выяснить, что за «наследие» прячет этот старик.

Позади послышался торопливый стук подошв. Один из магов-экологов — видимо, забывший какой-то отчет или решивший догнать Зубера с новыми замерами — спешно возвращался к главному узлу.

Его взгляд, скользивший по трубам, внезапно остановился. Маг замер как вкопанный и уставился на свой наручный сканер-кристалл. На гладкой грани артефакта вдруг истерично вспыхнула и запульсировала ярко-красная руна тревоги, реагируя на отсутствие у меня нужной корпоративной метки. Иллюзия Арли могла обмануть глаза, но не систему безопасности внутреннего периметра.

Маг вскинул руку, указывая прямо на мою заляпанную мазутом спецовку, и его голос разнесся над гудящими насосами, перекрывая шум механизмов:

— Эй! А ну стой! У нас в красной зоне нет разнарядки на техников! Сюда нельзя без допуска А-класса!

Он попятился, судорожно нащупывая на поясе армейскую рацию, и истошно заорал:

— Охрана! У нас чужой у Сердца! Тревога! Нарушение периметра!