Я приготовилась слушать длинные гудки, но Марта ответила сразу же.

– Ёлка, блин, мы волновались! Ты куда пропала?

– Прости, немного переусердствовала, и у меня закончился резерв. Я проспала Новый год… Как у вас дела?

– Да нормально, праздники же пока. Говорят, Тимофей после них на работу выходит.

– Отличные новости! А то мне что-то совсем нехорошо. Надо как можно скорее снять эту гадость.

– Ты знаешь, сколько тебе осталось? – обеспокоенно спросила Марта.

– Мне сказали, что для меня она не смертельна. Силы только как-то медленно восстанавливаются.

На том конце повисла тишина, видимо, Марта не знала, что мне сказать. Я тоже не знала, о чём говорить.

– Ты домой на Новый год поехала? – решительно сменила я тему, а то так можно и с катушек слететь.

– Да нет, мы с Доном вместе отмечали. Как-то и не хотелось никуда.

Ещё какое-то время мы говорили про отсутствие новогоднего настроения, а потом попрощались.

Бабушки и деда всё ещё не было, а Гном не отвечал на звонки. Он написал мне, что перезвонит через пару дней и что у него всё в порядке, только простыл немного. Я подумала, что не буду надоедать ему, и решительно отправилась на кухню, чтобы что-нибудь приготовить.

В холодильнике обнаружились свежие помидоры, три яйца и мой торт. Целёхонький. Я про него забыла, а остальные и не знали. Надо будет напомнить. Интересно, а в этом холодильнике продукты портятся? Или торт может стоять там вечно? Ответы на эти вопросы я пока получить не могла, поэтому решила отложить их до появления хозяев.

Тем временем сковорода разогрелась, и я пожарила себе глазунью. Есть хотелось сильнее, чем когда-либо. Съев свой «шедевр кулинарии», я почувствовала себя немного лучше, но голод никуда не ушёл. Тогда мною было принято героическое решение пожарить блинчики. Трогать торт я принципиально не собиралась.

Дедушкин чудо-холодильник в этом очень сильно выручал. Блинчики я жарила не торопясь, с чувством, с толком, с расстановкой и сметанкой, конечно же, вприкуску. Уже через час я сидела перед огромной горой жареных солнышек. К счастью, на этом мой волчий аппетит успокоился.

Когда я доедала последний блин, вошла бабушка. Сидя на кухне, я как раз видела входную дверь. Бабуля пришла не одна, с ней была ещё одна старушка невысокого роста. Она выглядела довольно хрупкой. Я не видела её лица, потому что она стояла ко мне спиной, но видела её длинную седую косу, аккуратно спускающуюся по спине до самой поясницы.

Я прислушалась, стараясь услышать, о чём они говорят. Бабушка сказала, что не хочет пугать никого моими глазами, поэтому я решила затаиться и не высовываться.

– В себя так и не пришла? – спросила незнакомая мне старушка.

– Нет, – тяжело вздохнула бабушка. – У неё есть шансы?

– Я не знаю, Ядь, от неё ведь всё зависит. Пойдём посмотрим.

Моё сердце начало биться сильнее. Они явно говорили про меня и сейчас направлялись в комнату, где я лежала ещё пару часов назад. Только вот меня там уже не было.

У меня не было ни малейшего представления, что эта женщина знает обо мне и можно ли при ней сказать, что со мной всё в порядке. Я попыталась успокоиться и прислушаться к своей интуиции. Она молчала. Противный параноик тоже не высовывался, поэтому я сочла это хорошим знаком.

Улыбнувшись и натянув на лицо самое спокойное выражение, я вышла из кухни.

– Доброе утро! – бодро произнесла я, чем заставила бабушку вздрогнуть и испуганно обернуться.

Кажется, она не ожидала такого поворота событий.

– Я там на кухне немного похозяйничала, – сказала я, – чай заварила и блинчики испекла. Будете?

Бабуля подошла ближе и положила руку на плечо старушки. Та тоже обернулась, и наши глаза встретились.

– Даруня, – начала бабушка, – это моя подруга…

– Мирослава! – выдохнула я, посмотрев в её зелёные глаза.

Это были те самые глаза с рисунка. Если бы не они, я бы никогда её не узнала. Старушка Мира посмотрела на меня и коротко кивнула, подтверждая мои слова.

– Рада знакомству, – сказала она и, сделав шаг в сторону, протянула мне руку.

Её голос был мягким, но с ноткой стали. Я почувствовала, как её пальцы легонько коснулись моей ладони. В этот момент мою печать обожгло. Я резко одёрнула руку, вскрикнув.

– И я тоже рада… – ответила я, стараясь сохранять спокойствие.

Мирослава только что пыталась прочитать мои мысли. Интересно, зачем ей это?

– Дарунь, ты как? – спросила бабушка.

Я растерянно сказала:

– Да в целом нормально. Кушать, правда, очень хотелось. Я там блинчики пожарила…

Я чувствовала себя неловко. Мне очень хотелось скрыться от взгляда этих зелёных глаз. На рисунке Мирославе было не больше десяти лет, а сейчас я смотрела по меньшей мере на бабушкину ровесницу. Интересно, она тоже дракон?

– Я не дракон, – ответила мне Мирослава, а я спешно проверила печать.

– Да ты вслух разговариваешь, – махнула рукой старушка, – не трогала я твою печать.

Я взглянула на неё, удивлённо моргая.

– Дарунь, – сказала бабушка, – ты в себя долго не приходила, поэтому я Мирославу позвала. Она у нас лучше всех в проклятиях разбирается.

Я кивнула, чувствуя, как по спине пробежали мурашки.

– В зеркало уже смотрелась? – спросила Мира.

– В деревне смотрелась, – ответила я.

– А здесь? – спросила бабушка с беспокойством в голосе.

– Нет, – помотала головой я. – Ты же сказала не смотреться и в окно не выглядывать.

– Это правильно, – сказала Мирослава, внимательно меня осматривая. – Сильную дрянь ты подцепила.

Она заглянула мне в глаза, и мою печать снова обожгло, только не так сильно.

– Кто на неё печать повесил? – спросила она у бабули.

– Сама, – махнула та рукой.

– До «Чёрной розы» или после?

– После, – сказала я.

Старушка внимательно всматривалась в меня. Мне было интересно узнать, что же она во мне ищет.

– Ядь, а давай ты нам чаю нальёшь, а мы с девочкой пока посекретничаем? – сказала Мирослава.

Бабушка неохотно согласилась и оставила нас одних. Мирослава поставила на комнату руну и внимательно посмотрела на меня.

– Поняла, что я только что сделала? – спросила она.

Я кивнула и сказала:

– Руну поставили на комнату от лишних ушей.

Она одобрительно кивнула:

– Как зовут-то тебя, красавица?

– Ёлка.

– Ну рассказывай, Ёлка, чем ты так обидела дракона.

– Я просто в защитную печать вляпалась.

– Нет, милая, это ты их обманывать можешь, – показала она в сторону закрытой кухонной двери. – Печать ненавистью насквозь пропитана. Просто так на защиту такую не поставить. Она для убийства создана, причём не человека, а дракона.

– Дракона?! – переспросила я, вытаращив глаза.

– Ну, я, если бы не знала, что ты рождённая, тоже подумала бы, что ты как минимум ученица дракона. И довольно сильная ученица. Таких быстро убивает только печать на дракона.

Печать на дракона… Неужели Моор думал, что Тимофею удастся заполучить его силу? Или он просто перестраховался?

– Мне очень интересно, за что тебя можно так ненавидеть. Пока не расскажешь, я и пальцем не пошевелю, чтобы тебе помочь. Это Ядвиге ты можешь голову морочить, мне не получится.

Печать на дракона… Я тщательно перебирала крупицы знаний про печати и проклятия. Кажется, я видела что-то про это в его дневнике. Печать такой силы должна убить обоих драконов, и владельца, и носителя. А это значит, что Моор отдал свою жизнь, чтобы убить Тимофея.

Я попыталась оправдаться:

– Нет, я ничего такого не сделала, это и правда случайность. Печать была предназначена другому человеку. Я просто оказалась не в том месте и не в то время.

– Рассказывай давай. Я никому не скажу, можешь поверить.

И я рассказала. О том, что проснулся какой-то дракон, о том, что Тимофей над ним издевался, и о том, как я нашла дневник. Единственное, о чём я пока умолчала, – это то, что этот самый дракон – её брат. Я не знала, нужно ли ей знать об этом. Интуиция пока тоже молчала, и я подумала, что сейчас не самый подходящий момент. Подожду, на полноту картины эта информация всё равно никак не влияет.

После того как я вывалила на неё всю эту информацию, она какое-то время молчала.

– Он жив? – спросила она.

– Кто?

– Дракон твой.

– Не знаю, – тяжело вздохнула я. – Он в один день просто пропал.

– А учёный тот?

Я пожала плечами:

– Подтверждений никаких нет, но что-то мне подсказывает, что жив.

– Если это так, то дела плохи. «Чёрную розу», кроме дракона, никто убрать не может. Я могу только помочь тебе заморозить её, и то ненадолго, месяца два лишь выиграем. Если дракон не объявится, и ты умрёшь, и он.

– А что делать с Тимофеем? Он же псих. Если у него сила дракона, то с этим точно надо что-то делать.

– По этому поводу пока не переживай. Пользоваться силой он всё равно сейчас не может, даже если крохотная часть и прижилась. А потом, когда дракон умрёт, его сила с ним вместе уйдёт. За убийство перерождением не награждают.

– Даже если это убийство благородное? – Мирослава выразительно посмотрела на меня, и я пояснила: – Он ведь просто хотел остановить его. Это не месть.

– Но убьёт-то он тебя, – как-то грустно сказала Мирослава.

– А если снимет «Чёрную розу», он выживет?

– Нет, – покачала головой Мирослава.

Я замолчала. Убивать Моора и уж тем более умирать самой не хотелось. Ситуация показалась мне безвыходной.

– Только если ты его простишь. Искренне и от всего сердца. В таком случае шанс есть, хотя всё равно небольшой.

– А как это работает? – оживилась я. – Мне же не за что его прощать. Я и так не обижаюсь.

– Этого мало. Ты должна подтвердить это словами. В данном случае это просто более сильная энергия. Связь из разрушительной превратится в созидательную, и дракон останется жив.

– Получается, если дракон снимет с меня «Чёрную розу», то она перейдёт на него и он все равно умрёт, но если я искренне и от всего сердца прощу его и передам ему энергию прощения, то он не умрёт, так?

– Да, ты всё правильно поняла.

Я задумалась и решила спросить у неё всё, что меня интересует, раз уж пошла такая тема.

– Мирослава, а можно ли найти дракона в изнаночном мире? Если он там снимет с меня «Чёрную розу», это будет иметь смысл?

Она как-то странно посмотрела на меня.

– Ты где вообще это вычитала?

– В книге какого-то профессора.

– В изнаночном мире можно найти только мёртвого дракона. Конечно, если он снимет с тебя «Чёрную розу», это сработает, но сам он в мир живых уже никогда не вернётся.

Сердце начало бешено колотиться в груди. Мысль о том, что он больше никогда не сможет вернуться в мир живых, показалась мне кошмаром. Мирослава, похоже, заметила мою панику и, чтобы успокоить меня, добавила более мягким тоном:

– Я могу ошибаться, милая. Всё возможно, но я никогда не слышала, чтобы оттуда возвращались. После того как тело дракона каменеет, он больше никогда не возвращается, он остаётся камнем.

«Камнем», – эхом пронеслось у меня в голове.

– Он уже один раз выбрался из камня, – твёрдо сказала я. – Значит, шанс есть.

Её слова немного успокоили меня, но я всё равно ещё чувствовала тревогу.

– Меня больше интересует, как ты собираешься попасть в изнаночный мир, да ещё и отыскать его там, – сказала Мирослава.

– Не рассказывайте бабушке, но я туда уже спускалась. Дважды.

– Дара, ты с ума сошла?! В мир мёртвых живым нельзя!

Громкий окрик дедушки заставил меня вскрикнуть.

– Я знаю, – сказала я, посмотрев на него, – но у меня не было выбора!

Дед сел напротив нас и строго сказал:

– Бабушке даже не смей рассказывать.

Я закивала.

– А сейчас выкладывай. Ты с чего вообще взяла, что его там найдёшь?

– Я не была уверена, но решила попробовать наудачу.

– Нашла? – спросила внимательно слушающая нас Мирослава.

– Нашла. В первый раз я его просто по имени позвала, и он пришёл.

– Чего про «розу» ему не сказала? – спросил дедушка.

– Хотела, но он меня вытолкал оттуда до того, как я успела что-то сказать.

Мирослава вопросительно подняла брови и посмотрела на меня своими светло-зелёными глазами.

– А во второй раз?

– И во второй раз тоже. Я даже посмотреть на него не успела.

Дедушка задумчиво почесал затылок.

– Прохор, – сказала ему Мирослава, – у неё и правда выхода нет. Её «роза» убьёт.

– Разве сможет?

– Эта их обоих убьёт, – утвердительно кивнула Мира. – Чисто технически дракон просто должен дать своё согласие на снятие «Чёрной розы», и тогда она сможет вернуться обратно.

– А он? – спросила я. – Он сможет? Вы сказали, что, если он там, значит, уже умер. – Я посмотрела на дедушку. – Можно же что-то сделать, чтобы он тоже вернулся?

Дед кивнул:

– Изнаночный мир – это не просто место, это скорее состояние, когда душа отделяется от тела и переходит в другой мир. В этом мире встречаются те, кто уже умер или кто ещё жив, но находится в состоянии, близком к смерти.

– То есть если этот дракон ещё не умер, то у него есть шанс вернуться? – спросила я, стараясь не показать своего волнения.

Получилось плохо.

– В общем-то, да, – ответила Мирослава. – Но если он уже умер, то его возвращение в материальный мир просто невозможно.

– И что мне делать? – спросила я, нервно прикусывая губу. – После последнего я не уверена, что у меня хватит сил спуститься в изнаночный мир.

– Придётся пробовать. Мы на время заморозим твою «розу», чтобы ты могла спокойно пользоваться силой. Надолго заморозки, конечно, не хватит, но сколько-то времени выиграем.

– А если он снова вытолкнет меня?

– Тогда спустишься ещё раз. Возможно, в какой-то момент ему это надоест, и он согласится выслушать тебя.

Я посмотрела на дедушку.

– Мы сделаем всё, что сможем, – сказал он.

– А если я не справлюсь?

– У тебя нет такого варианта, – строго сказал дедушка.

– Бабуля, наверное, волнуется. Пойдёмте пить чай, что ли… – сказала я, поднимаясь с дивана.