Следующим утром, на рассвете, все мы пошли к реке и искупались, а потом, когда оделись и перекусили тем, что было с собой, мои друзья рассказали мне новости о наших людях. Они сейчас стояли у устья реки Торчащей Скалы, где равнины во всех направлениях были черны от бизонов. У моих родственников все было благополучно. Военные отряды ходили на ассинибойнов, Ворон и Змей, и все вернулись с вражескими скальпами и лошадьми. Юношу, по имени Голова Выдры, когда он плавал в Большой Реке, был схвачен Подводными Людьми. Он отчаянно с ними боролся, звал на помощь, но его друзья не осмелились помочь ему, и он ушел в глубину и больше не появился.

Я дрожал, когда слышал это; это заставило меня понять, какая опасность ждёт меня, когда я стану выполнять свою клятву. Я хотел, о, как я хотел рассказать им, моим друзьям, об обитателе ужасной речной пещеры, и о моей клятве, и спросить их совета. Но если бы я сделал так, тот же Жёлтый Волк, вероятно, сказал бы, что я был слишком молод и слишком неопытен, чтобы бросить вызов такой опасности, какая скрывается в этой чёрной дыре, и что члены общества Несущих Ворона взяли бы на себя мою клятву. Так что я промолчал.

Жёлтый Волк дал распоряжения на этот день. Нам предстоит, сказал он, долгое путешествие к озеру калиспелсов. где мы должны найти всё племя или его часть. Мы должны держаться в стороне от тропы, и двигаться с возможной скоростью. Он выделил четырех мужчин, которые должны были идти впереди и вести разведку, и немного спустя после того, как они ушли, мы взяли свои мешки и оружие и последовали за ними.

Все это утро и до послеполуденного времени наш путь проходил по лесу – он нигде не прерывался. Его мрак, его тишина теперь не угнетали меня, потому что я был в хорошей компании. Мы видели мало следов дичи, только несколько оленьих. Я всё более убеждался в том, что Старик, после того, как он сделал эту большую лесную страну, был так разочарован своей работой, что отдал её самым плохим племенам, которые создал – калиспелсам, Речным Людям и другим племенам народа Змей.

Перед закатом мы наткнулись на ждущих нас разведчиков. Они сообщили о том, что впереди начинаются прерии, и там есть множество следов дичи, и встречаются свежие лошадиные следы.

– Да, я думаю, что мы около первой из прерий, – сказал Жёлтый Волк. – Давайте поговорим и решим, что дальше делать. Он сел и велел юноше, который ему прислуживал, одновременно изучая военную премудрость, приготовить для него трубку, и все мы уселись вокруг него. Почти все члены отряда были в этой стране, совершая набеги на различные племена, не однажды, но много раз; Несущие Ворона были опытными воинами. Но все они имели безграничную веру в своего предводителя; причиной тому была его храбрость, его предусмотрительность, его сила Солнца – он был не только вождем, но и шаманом, и он был вождём их сообщества. И теперь, когда он предложил им высказываться, они один за другим объявляли, что они были более чем рады оставить вопрос полностью на его усмотрение.

– Пусть будет так! – воскликнул он и зажёг трубку от огонька, который подал ему юноша, затянулся и выпустил дым к четырем сторонам света, и искренне попросил богов дать ему мудрость, чтобы составить план и провести нас всех через опасности, которые нас поджидают, и сделать так, чтобы мы вернулись к нашим людям со множеством вражеских скальпов и захваченными богатствами. Он пустил трубку по кругу, и каждый сделал затяжку и прочёл короткую молитву, а он в это время сидел, склонив голову и глубоко задумавшись. Наконец выкуренная трубка вернулась к нему. Он выбил из неё пепел, отдал юноше, чтобы тот убрал её, и сказал нам:

– Свежие следы на тропе говорят о том, что враг находится там, где я и думал – в верхней части большого озера. Мы недалеко от него. Мы отдохнём здесь некоторое время, и после наступления темноты я вас поведу. Я знаю эту страну так хорошо, что могу пройти по ней с закрытыми глазами. Перед полуночью мы увидим вражеский лагерь, и когда мы его рассмотрим, я буду планировать, как на него напасть. Теперь, когда я говорю вам, что вы должны отдохнуть, я именно это и говорю. Я хочу, чтобы вы все выспались, потому что только это нужно для того, чтобы тела ваше обрели силу, а ум – ясность, и прежде чем закончится эта ночь, всё это вам понадобится. Сам я спать не буду. Я уйду, чтобы совершить небольшой обряд, который обеспечит безопасность и успех в том, что мы хотим сделать этой ночью.

Это были торжественные слова. Выслушав их, никто из нас ничего больше сказать не хотел. Мы легли далеко один от другого, и если все делали то же, что и я, то все думали о сражении, которое скоро произойдет, и просили богов помощи, прежде чем уснуть.

В начале ночи Жёлтый Волк разбудил нас. Мы пошли к реке, где напились, перекусили и теперь были полны сил, чтобы идти за нашим вождём.

– Другой возможности у нас нет, – сказал он нам. – Вражеские разведчики могут наблюдать за тропой, поэтому нужно держаться от неё подальше. Идёмте! Вперёд!

По мере нашего движения островки прерии становились более многочисленными, но мы ни один их них не пересекли, всё время держась в лесу. Из-за этого наш путь походил на путь реки, постоянно поворачивая то вправо, то влево и вниз по долине. Я шел рядом с юношей Ребра Лося, который прислуживал Жёлтому Волку, и через некоторое время он начал жаловаться:

– Не нравится мне это, – сказал он мне. – Мы идем то туда, то сюда, и след наш похож на змею. Нужно прямо идти к нужному месту, так мы сбережём время.

Ха! Желтый Волк, случайноуслышал то, что он сказал, и повернулся к нему:

– О мудрец, – сказал он ему, – как я сожалею, что мое суждение о том, как нам идти через этот лес, не кажется тебе правильным. Ты пошел с нами, чтобы служить мне, но уже стал мудрым старым воином. Займи моё место. Веди нас; мы следуем за тобой!

Некоторые из нас рассмеялись. Но другие рассердились и попросили Жёлтого Волка, чтобы он отправил мальчика домой, а то он может навлечь на нас неудачу.

– Нет, мои друзья, – ответил он им. – Помните, Рёбра Лося – всего лишь юноша. Он говорил неосмотрительно, невнимательно, как часто делают молодые. Он – хороший прислужник. Он мне нужен. Я знаю, что он не принесет нам неудачу. Ну, идём дальше.

– О великий вождь! Я не знаю, почему я так сказал. Ты добр ко мне; ты милостив. Я с удовольствием умру за тебя, – сказал ему Рёбра Лося, и даже всхлипнул, когда мы тронулись в путь. Я похлопал его по спине и сказал ему не раскисать, всё ведь в порядке.

Дальше и дальше шли мы по тёмному лесу. Сквозь кроны деревьев мы видели в северной части неба Семерых и по ним держали направление. Наконец они сказали нам, что наступила полночь, и Жёлтый Волк велел всем остановиться и сказал:

– Вы видите, где они сейчас. Скоро появится ночное светило. Когда мы видим, что оно восходит, мы будем рядом с большим озером, и – я надеюсь – с нашими врагами и их табунами.

Немного времени спустя стало светлее, а потом, когда на востоке появилось Ночное Светило, мы услышали далекий и слабый, но все же отчетливо различимый крик гагары. Это было хорошо; это говорило о том, что мы были уже около большого озера и скоро его увидим. Так и получилось. Дойдя до края широкой равнины, мы посмотрели вдаль иувидели, что колеблемая ветром водная поверхность уходит далеко на юг и запад, ее граница терялась в ночной темноте. На равнине мы не видели ни лошадей, ни вражеского лагеря, но, пока мы там стояли, в ответ на вой одинокого волка в верхней части равнины послышался собачий лай и вой.

– Ха! Там вражеский лагерь! – воскликнулкто – то.

– Да, там, на краю леса, который растёт вдоль реки; я и полагал, что он там, – сказал Жёлтый Волк.

– Наверное, лошадей в лагере нет; перед нами здесь был военный отряд и увел их всех, – заныл молодой Рёбра Лося.

Я тоже так подумал. Сердце мое вдруг опустилось. Я проделал этот длинный путь в поисках моих лошадей и теперь не смогу их вернуть. Но другие, кто слышал слова мальчика, негромко рассмеялись, а Жёлтый Волк сказал:

– Да, они затруднили нам задачу. Они ожидают набега на свои табуны и загнали их в загон в лесу, и, несомненно, поставили вокруг охрану. Ну, ночь больше чем наполовину прошла; следуйте за мной, и мы посмотрим, что можно сделать.

Держась края леса, мы обошли прерию и вышли по реке к озеру, и затем Жёлтый Волк остановил нас и сказал, что мы должны были остаться на этом месте, а сам он пройдет дальше и осмотрит лагерь. Он исчез среди деревьев. Снова завыл волк, и когда собаки в лагере ответили на вой, мы разволновались: до лагеря было не больше ста шагов. Мы приготовили оружие и с тревогой ждали возвращения нашего вождя.

Он недолго отсутствовал, но когда вернулся, то нам показалось, что прошла целая луна времени. Мы столпились вокруг него, и он сказал:

– Ну, всё так как я и думал – в лесу есть поляна, из которой сделали загон, полный лошадей. Ограда идет от берега реки через равнину, пониже лагеря, а оттуда вниз по краю леса и оттуда к озеру. Около реки я пробрался за ограду, спрятался среди лошадей и, идя очень медленно, прошел почти до озера. Там стоят часовые. Я видел красный свет от трубки и слышал, как двое других разговаривают. Я видел и насчитал сорок вигвамов;может быть, там есть еще…

– Ха! – воскликнул известный воин по имени Один Рог. – Пусть там даже пятьдесят вигвамов, по два воина в каждом. Их сто и нас семьдесят. Вперед! Давай нападем на этот лагерь! Мы – черноногие! Мы можем сражаться один против трех или четырех этих западных лесных жителей!

– Один Рог, друг мой, ты говоришь глупость, – сказал ему Жёлтый Волк. – Я не вёл вас всех сюда, чтобы вы напрасно рисковали своими жизнями и моей заодно. Мёртвые мы не нужны ни племени, ни семьям – наши тени не смогут ни сражаться с врагами, ни приносить добычу. Мы должны нанести врагу ущерб, но сами без необходимости рисковать не должны. А теперь слушайте, что нужно сделать: вернитесь немного вверх по реке и найдите хорошее укрытие, а пока вы там будете оставаться, я пойду и найду подходящее место, чтобы следить за лагерем и табунами в течение дня, и тогда решу, что лучше сделать.

– О, таков твой путь, ты наш вождь, – сказал ему Один Рог, – но я хочу пойти своим путем. Всё моё тело хочет схватиться с врагом и уничтожить его.

Мы не произнесли ни слова во время этого спора, и по нашему молчанию Один Рог понял, что он одинок в своем желании немедленно напасть на врага. Что бы он ни предлагал, за ним никто не пойдёт, потому что он дважды водил военные отряды, и оба раза его отчаянная храбрость и неумение предвидеть была причиной смерти более половины тех, кто пошел за ним.

Итак, мы последовали за Жёлтым Волком вверх по реке на довольно большое расстояние, и нашли после некоторых поисков хорошее убежище в густых ивовых кустах примерно в пятидесяти шагах от берега реки. Там вождь оставил нас. Мы спали до рассвета, потом прошли вверх по реке, где берег был пологим, напились, искупались и пошли назад в кустарник. Мы поели, что было у нас с собой – для многих это были последние припасы – а потом растянулись на земле и отдыхали весь этот длинный день. Скоро все задремали, и Один Рог сел и сказал:

– Это не дело; один или двое из нас должны быть постоянно на часах, чтобы враги, которые могут здесь пройти, нас не обнаружили и не привели всех воинов из лагеря, чтобы напасть на нас врасплох. Первым буду дежурить я. Кто будет со мной?

– Я буду, – ответил я, прежде, чем кто – то смог что-то сказать, и мы с ним спустились к нижнему краю кустарника.

Оттуда мы могли видеть часть прерии. Между нами и рекой были несколько больших хлопковых деревьев, но саму реку мы не видели, потому что берег в этом месте был высоким. Мы недолго там просидели, когда увидели несколько табунов лошадей, уходящих в прерию пастись, и с каждым табуном был пастух, который при первых подозрительных признаках готов был вернуть животных в загон за лагерем.

– Я так и думал, – сказал Один Рог. – Там мы напасть на табуны не сможем. Придется некоторым атаковать лагерь, а остальные должны будут сломать ограду и выгнать лошадей. Без сомнения, наш вождь поручит мне атаковать. Я рад. О Солнце, поспеши! Поспеши пройти свой путь через сине небо к своему вигваму на западе! О ночь, приходи скорее и скрой нас, когда мы нападем на вражеский лагерь!

По двое-трое и более крупными группами охотники пересекали прерию и входили в лес, чтобы поохотиться. Я вспомнил, сколько следов дичи мы видели, и сказал Одному Рогу, что, похоже, они часто ложатся спать голодными.

– Нет, не совсем так, – ответил он. – Их женщины собирают много разных корней, и они набивают ими живот, когда им не хватает мяса. Ха! Подумать только! Каждый день жевать безвкусные, похожие на дерево корешки!

– Да. Это жалкое существование, – согласился я.

Утро продолжалось, мы стали сонными и с трудом держали глаза открытыми. Мы ничего не видели и не слышали, кроме тех дальних пастухов, до самого полудня, когда заметили одинокую женщину, бегущую к нам со стороны лагеря. Она стремительно бежала через лес, время от времени останавливаясь, чтобы оглянуться, и теперь мы увидели преследователя – одинокого мужчину, бегущего по её следу. Она прибежала прямо к нам и остановилась в растерянности в двадцати или тридцати шагах от нашего убежища. Я подумал, что это самая красивая девушка – за исключением Голубки – из тех, что я когда-либо видел. Она была высокой и стройной, длинноволосой, большеглазой, и, о, какой же ужас был в ее глазах. Она оглянулась и увидела, что мужчина её догоняет и скоро настигнет, потом она повернулась и посмотрела в нашу сторону, а потом в сторону реки. Я заволновался. Я хотел вскочить и побежать к ней на помощь. Один Рог, казалось, понял, что я подумал; он протянул руку и, сжав мое колено, прошептал: «Не двигайся, пока не скажу!»

Снова девушка оглянулась на мужчину, который был уже совсем рядом, и с тихим стоном повернулась и побежала прямо к реке. Тут я снова попытался побежать к ней, но тяжелая рука Одного Рога остановила меня:

– Не время! – прошептал, или скорее прошипел он мне на ухо. И вот девушка оказалась на краю берега и прыгнула с него, и мы услышали плеск воды. Мужчина не успел ее перехватить. Он издал гневный рёв, когда она исчезла, сбросил одежду, положил лук и тоже прыгнул с берега.       .

Когда он упал в воду, мы вскочили побежали к берегу. Мы увидели девушку, медленно плывущую к противоположному берегу, и мужчину, который мощными гребками нагонял ее. Один Рог немного обогнал меня и, прежде чем я смог это сделать, он выпустил стрелу в мужчину, и она вонзилась тому в левое плечо. С ужасным криком боли и удивленияон перевернулся на спину и увидел нас; до сих пор я помню страх в его широко открытых глазах и серое лицо с перекошенным ртом. Когда он испуганно вскрикнул, девушка оглянулась, увидела его, увидела нас, и мы едва поверитли своим ушам, когда услышали ее вопль:

– О, родные мои! Помогите мне!

Я уже нацелил стрелу на мужчину; этот жалобный крик на моем языке придал сил моим рукам. Я спустил тетиву так быстро, как никогда раньше, и она ударила в грудь похитителя женщины, войдя до оперения,и тот с хриплым криком взмахнул руками и погрузился в воду. Я положил лук и прыгнул в воду, глубоко погрузившись в нее, потом всплыл и подгрёб к девушке. За собой я услышал плеск и понял, что Один Рог тоже прыгнул, чтобы помочь ей. Ее платье напиталось водой, оно затрудняло её движения и тянуло её вниз, и она едва не пошла ко дну, когда мы, я справа и Один Рог слева, пришли ей на помощь. Он крикнул, чтобы она положила руки нам на плечи. Она не потеряла рассудок от страха, и сделала то, что было сказано, хотя мы боялись что она, охваченная страхом, обхватит нас. Она не создавала нам неудобства, и мы проплыли с ней вниз по течению мимо высокого берега и вылезли на берег там, где он стал низким, покрытым галькой. Она упала на него и начала плакать, и наши друзья, которые проснулись ещё от крика врага, в которого попала стрела, прибежали и столпились вокруг нас. Один из них, молодой воин по имени Голова Быка, наклонился и посмотрел в лицо девушки, и, от удивления хлопнув себя ладонью по губам, сказал:

– Ничего себе! Это же Антилопа, моя двоюродная сестра!

С громким криком девушка вскочила и вцепилась в него, умоляя спасти её. Он погладил её плечи и откинул волосы с её лица, сказав ей, что теперь она в безопасности. А потом Один Рог сказал, что мы рискуем, оставаясь на открытом месте, и нужно вернуться в кустарник. По пути Один Рог и я захватили свою одежду и оружие. Ружья мы с собой не брали.

Многие из нашего отряда узнали девушку, но я не помню, чтобы прежде видел её.

Она была дочерью человека из северных черноногих, Хвоста Черепахи, сестра которого была матерью Головы Быка. Мы уселись вокруг неё в нашем убежище и стали ждать, когда она расскажет нам о том, как оказалась здесь, в лагере врага. Она скоро прекратила плакать и сказала:

– Это всё было как дурной сон! Последний месяц мои люди стояли лагерем к северу от холмов Сладкой Травы, на Маленькой реке. Я только что стала женой Наклоняющейся Сосны. Мы поставили собственный вигвам и были так счастливы – возможно, кто-то из вас знал его?

– Да, да, – ответили некоторые из нас.

– Так вот, он мёртв! Они убили его! – она согнулась, указав рукой на лагерь, и снова заплакала.

– Ха! Этой ночью они должны заплатить за его жизнь! – воскликнул Один Рог, и вокруг послышался ропот согласия.

Девушка через некоторое время пришла в себя и продолжала:

– Мой муж сказал, что я должна иметь платье из красной ткани и браслеты из жёлтого металла. Он стал ловить бобров, чтобы купить всё это у торговцев с севера. Мы уходили все дальше и дальше от лагеря на Маленькой реке, ставя капканы и собирая их шкуры, и однажды, пока мы ставили капканы, военный отряд этих калиспелсов внезапно выскочил из кустов, они застрелили моего мужа, а меня захватил тот, кого вы убили там, в реке. Он был вождём этого отряда и присвоил себе двух лошадей, на которых ехали мы с мужем, а своим людям велел идти дальше и захватить лошадей из табунов черноногих, а сам тут же сделал меня своей женой! О, как я ненавидела его! Как я ненавидела его! Я пробовала убить себя, но он отобрал у меня нож. Я бежала и прыгнула в глубокую реку, желая утонуть, но он вытащил меня и посмеялся надо мной.

В полночь его люди вернулись с множеством лошадей, на одну из них меня привязали, и мы ехали, делая маленькие привалы, пока не оказались в этом лагере. Здесь, когда он отсутствовал, охотясь или занимаясь лошадьми, его мать сторожила меня. Этим утром он ушёл из вигвама, и через некоторое время, его мать легла и заснула. Это был мой шанс. Я выбралась из вигвама, пробралась в лес и пошла этим путем, надеясь убежать и вернуться к моим людям, а потом, через некоторое время, я увидела.что этот ужасный человек идёт по моим следам. Вот, остальное вы знаете. О, я не могу сказать вам, как я была счастлива, когда оглянулась, услышав его вопль, и увидела, что вы стреляете в него! Я думала, что должна утонуть, но он должен был умереть первым. Я была рада! Счастлива!

– Да. А теперь будь храброй, сестрёнка, – сказал ей Голова Быка. – Мы защитим тебя. Отойди подальше в кусты и высуши одежду. Мы все относимся к тебе , как братья.

– Ай! Ай! Так и есть! – сказали ей мы, и она встала и ушла

Позднее, когда она возвратилась к нам, в сухой одежде и с грустной улыбкой на лице, мы узнали от неё всё, что хотели, о вражеском лагере. Она полагала, что в нем насчитывается приблизительно сто тридцать воинов. Они ожидали набега её соплеменников, и соорудили загон, в который лошадей загоняли незадолго до заката, и несколько молодых воинов охраняли его всю ночь.

Я предложил девушке плащ мужчины, которого мы убили, но она задрожала и не стала его брать, поэтому я дал ей мой и взял другой.

Мы думали, что мать убитого пошлёт нескольких воинов из лагеря на поиски его и убежавшей девушки, но день прошёл, и мы никого не увидели, кроме пастухов. Настала ночь, вернулся Жёлтый Волк, который с удивлением узнал, что здесь произошло. Он сказал, что его наблюдение за врагом оказались бесполезными, и он видит один способ угнать вражеских лошадей – большая часть нашего отряда должна напасть на лагерь, а остальные сломают загон и выгонят животных.

– Я так и предлагал! – воскликнул Один Рог.

– Да. Но я должен был выяснить, есть ли лучшее решение, не так ли? Вы все знаете, как мы рискуем, нападая на вражеский лагерь. Если вы не хотите рисковать, говорите, – сказал Жёлтый Волк.

Никто не ответил. Конечно же, нет. Кто – независимо от того, кем он был, признался бы, что в его сердце страх?