– Хорошо, тогда разделимся на две части – первая, пятьдесят человек, нападёт на лагерь, остальные – на загон. Кто нападает на лагерь? – спросилЖёлтый Волк.

Все мы, до последнего человека, объявили, что хотим быть в этом отряде.

– А кто пойдет на загон?

На это не отозвался никто.

– Всё понятно! Видно, мне придется самому это решить, – сказал он и назвал двадцать имён – это были самые молодые и неопытные воины. Я удивился, что не попал в их число, и раздулся от гордости за то, что меня считают настоящим воином.

– О, как я рад! Я иду с твоим отрядом, – сказал я Одному Рогу, который был рядом со мной.

– Нет! Ты не пойдёшь ни с каким отрядом, – сказал Жёлтый Волк, повернувшись и оказавшись передо мной. – На твоих плечах груз сохранения самой большой ценности нашего племени. Твоя единственная обязанность состоит в том, чтобы защитить тех, кто выращивает нах-уак-о-сис там, в долине Двух Талисманов. Мы захватим для вас лошадей, которые так вам нужны, и завтра ты должен отправиться в обратный путь к своему лагерю. Нет, сын мой, ты не можешь рисковать своей жизнью в том, что нам предстоит этой ночью, если только иного пути у нас не будет.

Весь отряд одобрил слова вождя. Я видел, что мне бесполезно умолять его разрешить мне участвовать в нападении, и спросил, что я должен был делать.

– Ты и эта бедная молодая вдова, вы останетесь на краю прерии, прямо напротив этого места, и будете ждать, когда мы к вам придем, – ответил он, повернулся и напомнил всем, что оба отряда собираются на этом месте. Первыми туда должны прибыть те, кто пойдет на загон, и ждать тех, кто атакует лагерь.

Последовало длинное ожидание. Настала ночь, мы спустились к реке ниже обрыва, напились и доели свои припасы. Священная трубка была набита и зажжена, она пошла по кругу, и все молились об успехе и обещали принести разные жертвы Солнцу. Мы следили за Семерыми: когда они указали на приближение полуночи, Жёлтый Волк встал и приказал следовать за ним. Он привел нас прямо к краю прерии и сказал мне, что я должен оставаться с вдовой на этом месте, и велел остальным хорошенько запомнить это место, где все должны встретиться. Они оставили нас, и мы с тревогой остались ждать их возвращения.

Девушка была очень печальна. Я приложил все усилия, чтобы отвернуть её мысли от потери её мужа и её пленении, но скоро понял, что она даже не слушала, что я говорил. Я замолчал. Иногда девушка начинала плакать, и это и меня расстроило. Я всего стал бояться: и того, что маленький лагерь у Двух Талисманов попадет в беду, и того, что Жёлтый Волк и его воины потерпят неудачу, и наконец того, что я сам скоро окажусь в большой опасности.

– О Солнце, и вы, мои покровители, – молился я, – пожалейте нас! Моих сородичей – весь наш маленький лагерь тех, кто растит нах-уак-о-сис, охраняйте от всех опасностей! Дайте долгую и богатую жизнь всему нашему племени, и нашим братским племенам! Приведите меня невредимым назад к Двум Талисманам, чтобы я смог убить обитателя речной пещеры и так выполнить мою клятву, данную вам!

Я почувствовал себя лучше, когда высказал эту просьбу. И девушка наконец заговорила со мной:

– Мне понравилась твоя молитва, она утешила меня, – сказала она. – Но скажи мне – кто этот обитатель речной пещеры, которого ты поклялся убить?

Я взял с нее обещание никому не говорить об этом, и скоро она знала все; не только о Подводном Человеке, но и о приключениях Голубки и Длинного Медведя, и о моих – всю историю нашего маленького лагеря, с тех пор как мы поставили наши вигвамы на хребте Двух Талисманов. Пока я рассказывал всё это, по её частым восклицаниям я понял, что наконец её мысли отвернулись от её личных переживаний.

– Ах! Какая прекрасная молодая женщина – твоя почти-сестра! – сказала она. – Если бы я только была с ней знакома! Как бы она помогла мне, когда у меня такое горе!

– Ай! она такая! – сказал я.

И тут мы вскочили на ноги: далеко вниз по течению раздались выстрелы, мы могли услышать даже крики воинов; началось нападение на лагерь. Я был так взволнован, что не находил себе места. Я хотел быть там, бок о бок с моими людьми, которые сражались с ненавистными врагами. У меня даже было желание оставить девушку и помчаться туда. Она, должно быть, поняла мои мысли:

– О друг мой, – умоляла она, схватив меня за рукав, – я знаю, как тебе трудно, но я уверена, что ты не нарушишь приказа вождя!

– Нет. Мы останемся здесь, пока они не придут, – уверил я её.

Стрельба и крики продолжались некоторое время и, когда они стали затихать, вдали мы услышали топот множества копыт. К этому времени уже взошла луна, и теперь мы увидели большой табун, приближающийся к нам, и за ним много всадников, подгонявших лошадей, настегивая их веревками. Они мчались к нам, и мы кричали:

– Сюда! Сюда! Мы здесь!

Скоро все были здесь, и мне дали веревку, на которой были привязаны две лошади – одна для меня и одна для девушки. Я сосчитал всадников; их было двадцать. Я был рад.

– Хорошо ли все прошло? – спросил я одного из них.

– Даже слишком легко, – ответил он. – Мы прокрались в загон, и Жёлтый Волк дал нам много времени; мы поймали всех лошадей прежде, чем он и те, что с ним, напали на лагерь. Когда началась стрельба, мы сорвали часть ограды ниже лагеря, выгнали этот табун и ушли с ним, и никто из нас даже не видел ни одного врага. Ни ружьё, ни стрела на нас не были даже нацелены.

На некоторое время всё стихло. Некоторые всадники предложили вернуться к лагерю, но их предводитель, Тело Вороны, запретил. Жёлтый Волк особенно велел ему проследить за тем, чтобы все оставались здесь, и здесь они останутся, пока остальные воины к ним не присоединятся.

И вот мы увидели, что они приближаются, и с какой тревогой мы на них смотрели! И когда они подошли, Тело Вороны выкрикнул:

– Сколько вас там?

– Мы все здесь! Все здесь, ни один не ранен! – ответил Жёлтый Волк.

Что, после такого сражения никто не пострадал? Мы не верили своим ушам.

– Да. И мы считаем свои ку! – проревел Один Рог. – Я сам снял три скальпа!

Другие тоже начали считать свои ку.

– Хватит! – крикнул Жёлтый Волк. – Берите веревки и вяжите лошадей!

Скоро все были верхом. Оставалось триста свободных лошадей, мы разделили их на маленькие табуны, которые легко было гнать, и пустились обратно.

Наступил день, когда мы достигли развилки тропы, по которой я должен был пойти, и Жёлтый Волк скомандовал остановку.

– Я хочу послать с тобой нескольких людей, чтобы они проводили вас в лагерь, – сказал он мне.

– Нет. Я буду очень осторожен. Я знаю, что смогу благополучно добраться до дома. Мне нужна только еще одна лошадь, – ответил я.

– Вот она, и я на ней поеду, – сказала молодая вдова.

Все мы уставились на нее.

– Ты с ума сошла? – сказал её двоюродный брат. – Ты этого не сделаешь. Ты должна пойти со мной, свои родственником, и оставаться с моей матерью, пока мы не встретим твоих людей.

Девушка тряхнула головой:

– Я всё решила, так что не спорьте со мной, – сказала она ему. – Я иду в лагерь, где растёт священный нах-уак-о-сис, и буду жить там с самой лучшей девушкой, о которой слышала, с Голубкой!

– Но ты не должна так делать! Подумай только, что будут говорить, когда узнают, что ты одна с Чёрным Лосем перешла горы!

– Мне нет дела до этих разговоров! Я себя знаю. Я не сделаю ничего, за что мне было бы стыдно, – крикнула она.

– А я буду относиться к ней, как настоящий брат. Кто-то в этом сомневается? – крикнул я.

– Я хочу сказать несколько слов тебе, Тело Вороны, мой двоюродный брат, – сказала она. – Я пережила такое горе и не смогу вынести жизнь в большом лагере, с песнями, танцами, пирами и весельем. Только в этом маленьком лагере, среди серьезных, проводящих время в молитвах людей, которые выращиваю священный нах-уак-о-сис, я надеюсь найти облегчение, которое так мне нужно, поэтому я и иду туда.

– Как знаешь, сестра, как знаешь, – ответил Тело Вороны. – Может быть, в этом лагере ты действительно вернёшь покой в свою душу. И не забудь, что прошлой ночью мы взяли девятнадцать вражеских скальпов, и что тело того, кто причинил тебе столько горя, лежит на речном дне – пусть это утешит тебя.

– А теперь мы расходимся. Пусть боги сохранят вас обоих от всех опасностей, – сказал Жёлтый Волк и приказал длинной колонне всадников и пастухов идти дальше.

Мы позволили им пройти, немного прошли за ними, а потом свернули налево, не оставив следов, по которым можно было это определить место нашего ухода с большой тропы. На свою тропу в тот день мы не ступили; мы двигались в стороне от неё и не останавливались до наступления ночи. Мы привязали лошадей, найдя для них место получше, и легли спать на голодный желудок, потому что никаких припасов у нас не было. Мы очень устали.

Только на закате следующего дня, когда мы были в глубине гор, я смог добыть мяса – молодого белохвостого оленя, нам это было очень кстати. Я развёл костёр, и мы поджарили немного рёбер и почечной части. Я поел хорошо, а девушка немного – она была слишком подавлена, у неё не было аппетита, и я не преуспел в своих попытках отвлечь её от грустных мыслей.

Мы спокойно, без каких-нибудь неприятностей пересекли большой хребет и в полдень четвёртого дня трудного пути обогнули гору Двух Талисманов и услышали шум водопадов речной пещеры. Я так спешил узнать, всё ли в лагере благополучно, что даже не остановился, чтобы показать это место своей спутнице. Мы поспешили дальше, миновали большой бобровый пруд, поднялись на хребет и увидели наш маленький лагерь. Мой отец и Старое Солнце отдыхали и курили в тени хлопкового дерева, под другим деревом занимались своими делами женщины и играли дети. Я был так рад видеть их всех, что мои глаза затуманились. Я запел песню победы, и они вскочили на ноги и, потягивая руки, побежали нам навстречу. Потом они увидели мою спутницу – молодую красивую девушку, резко остановились и уставились на нее, и выражение радости исчезло с их лиц. Но Антилопа не обратила внимания на их сердитые лица, она спрыгнула с лошади и подбежала к Голубке с криком:

– О, добрая! Пожалей меня! Будь добра ко мне! Полюби меня, я так несчастна!

И что же Голубка? Она протянула руки к рыдающей девушке, обняла её, поцеловала и ответила, с улыбкой глянув на меня:

– Конечно! Конечно, я буду тебя любить! Не думай о своих бедах, они закончились!

– Чёрный Лось, что все это значит? – спросила моя мать. – Ты обманул нас, ушёл к северным черноногим и увёл у них женщину? И не сказал ни слова ни мне, ни отцу? У тебя стыда нет!

– Всё было не так, – рассмеялся я. – Калиспелсы убили её мужа и похитили её, и там, за горами, Один Рог и я убили похитителя и спасли её от смерти в воде. У неё большое горе! Помогите ей!

– О, конечно! Конечно! Бедная молодая вдова! – воскликнула она и побежала к девушке, чтобы успокоить её. И тут мой отец, Старое Солнце, и женщины и дети начали танцевать вокруг меня, снова и снова называя мое имя и хваля меня за мои ку.

Как только я пришел в себя, то спросил о Длинном Медведе, и мне сказали, что он у водопадов, следит за Подводным Человеком. И еды у них достаточно – они в тот же день насушили лосиного мяса и принесли его в лагерь, а позавчера Голубка застрелила жирного лося рядом с лагерем. Я посмотрел на наше поле: всходы уже были высотой мне до колена и скоро должны были зацвести. Действительно, всё было хорошо.

Мы пошли к лесу, и одна из моих почти-матерей увела лошадей, чтобы привязать их на хорошей траве, а другая поспешила в вигвам готовить еду. Голубка взяла молодую вдову в свой вигвам, чтобы успокоить её, потому что она могла это сделать лучше всех. Мой отец позвал меня, чтобы я рассказал обо всём, что я видел и делал по ту сторону гор. Я всё рассказал, и все очень обрадовались тому, какой жестокий урок получили калиспелсы.

Когда я закончил, Старое Солнце сказал:

– Ты должен благодарить нас, молодой воин, за то, что смог избежать все опасности этого длинного пути. Мы приносили за тебя богатые жертвы; каждый день я курил трубку и просил богов уберечь тебя от опасностей

– Я знал, что вы делали это; это было мне большим подспорьем, – ответил я.

Рассказывая о своих приключениях, я всё время замечал, что старая Краснокрылая постоянно поглядывает на меня, ее губы кривятся в иронической усмешке, и хорошо понимал, что она хочет сказать мне какую-то гадость, на которые всегда был готов её язык. Так и было:

– Да. Боги были более чем добры к тебе, – сказала она. – Они не только сберегли тебя от всех опасностей, но и дали тебе красивую молодую спутницу на обратный путь. Каким, должно быть, приятным было это путешествие!

Я не думал, что она могла сказать что-то столь гадкое, как это. Я потерял дар речи и мог только смотреть на неё; то же было и с моим отцом. Но Старое Солнце не растерялся; к словесным сражениям он всегда был готов. Он наклонился, погрозил старухе кулаком и проревел:

– Ты знаешь, что сама не веришь в то, о чем болтаешь! Ты рассердилась на бедную девушку из ревности, потому что Голубка отдала этой бедняжке частичку своего любящего сердца! И теперь ты хочешь, чтобы и всем стало хуже, чем тебе! Пойди прочь! Стыдись!

Она встала и побежала в лес, издавая жалобные крики. Голубка услышала её, вышла ей навстречу, приласкала её и провела в вигвам. Чуть позже она сама утешала плачущую девушку.

– Мой сын, путь женщины походит на полет ласточки: они всё время летают туда-сюда. Никогда нельзя предсказать, куда она полетит! – заметил отец.

– Да? – сказала моя мать, ставя передо мной еду. – Пусть даже ласточки и летают туда-сюда, но цель у них одна: они ловят мух для своих птенцов!

– Ха! Хм! – воскликнули мой отец и Старое Солнце. Я рассмеялся, и все женщины рассмеялись вместе со мной и разошлись делать свои дела.

К закату я увидел возвратившегося Длинного Медведя и побежал ему навстречу. Мы обнялись; мы были очень рады снова быть вместе. Мы сели, и я рассказал ему так быстро, как я мог – а знаки намного быстрее слов – всё о моём путешествии на запад. Он был очень рад моему успеху.

– У меня для тебя большие новости, – знаками сказал он мне, когда я закончил. – Я не говорил об этом никому, даже Голубке. Почти-брат, три дня назад, там, у водопадов, я видел того обитателя пещеры!

– Хорошо! Хорошо! Быстрее расскажи мне об этом, – потребовал я.

– Солнце спускалось; в каньоне было почти темно. Я сидел за кустарником и собирался вылезать оттуда и отправляться домой, когда увидел его. Он показался из тумана, спустился по камням на дальне стороне водопада, на нем был плащ, под которым он что-то нес. Он подошел к плоскому камню, положил на него плащ и развернул сверток; там была одежда и лук со стрелами. Он оделся, взял лук и натянул его, вынул несколько стрел, закинул мешок за спину, взял плащ, поднялся на край каньона и исчез в лесу. Почти-брат, я мог видеть его, но смутно; там в каньоне был почти темно; но судя по тому, что он делал, это обитатель земли. Или Подводные Люди не отличаются от нас?

– Почему ты не сказал об этом моему отцу и Старому Солнцу? – спросил я.

– Все и так были озабочены твоим отсутствием; я не хотел грузить их новыми заботами, – ответил он.

– Хорошо, теперь пойдём и расскажем, – сказал я, и мы пошли к нашему вигваму, в котором моя мать уже развела вечерний костер. Старики уже вошли, и я рассказал им, что видел Длинный Медведь, и спросил, думают ли они всё ещё, что обитатель пещеры – Подводный Человек?

– Мы не имеем никаких причин полагать, что он – что-то другое, – сказал Старое Солнце. – Тот древний рассказ нашего предка, который посетил подводных обитателей в их вигвамах, говорит о том, что они совершенно не отличаются от нас. Но у них есть то, чего никогда не будет у нас – возможность жить в воде. И они, конечно, ненавидят нас; мы никогда не причиняем им вреда, но они все же они всегда хотят нашей смерти. Разумеется, обитатель пещеры – Подводный Человек; никакой земной человекне стал бы жить бы в этом ужасном месте, где всегда ревёт водопад

– Старое Солнце, мой друг, твои слова – мои слова: тот, кто живёт у водопада, не может быть никем иным, как Подводным Человеком!

– Хорошо, кем бы он ни был, посмотрим, что он сделает, когда завтра увидит моё лицо! – сказал я.

Услышав это, моя мать и все женщины на мгновение уставились на меня и потом закричали, прося меня держаться подальше от водопадов и даже от каньона. Мой отец, нахмурившись,посмотрел на них, и жестом призвал к тишине, а затем сказал мне:

– Мой сын, завтра мы сделаем для тебя самый могучий талисман, какой только сможем, и вместе с тобой пойдем к водопадам!

– Ай! Ай! То, что поклялся сделать, должно быть сделано! – одобрил Старое Солнце.

Ну так вот, в полдень того незабываемого для меня дня я, освежённый после церемонии потения, стоял у низа водопада на южной стороне глубокого водоема. Рядом со мной были мой отец и Старое Солнце, с ружьями в руках. По противоположному краю водоёма были все остальные обитатели нашего лагеря – даже дети – и Голубка, стоявшая рядом с водопадом и держащая мое ружьё, рядом с ней Длинный Медведь. Я снял всю свою одежду, кроме пояса с ножом и набедренной повязки, взял лук и четыре стрелы – священное число – и, с последней тихой просьбой о помощи к богам пошёл.

Камни по краю водопада давали мне хорошую опору, пока я не достиг первой полки на склоне, где я понял, что придется идти через водяной поток. Зажав в зубах лук и стрелы, обеими руками хватаясь за скалы, я шёл дальше, и, хотя глубина воды была меньше чем мне по колено, сила её была такова, что едва не сбивала меня с ног. Потом я обошёл стену, и за это время трижды едва не сорвался. Дальше идти было легче – вода была глубже, но спокойнее. Я поднялся на крутой склон, быстро пройдя через брызги от верхнего водопада так быстро, что я знал, что тетива моего лука не ослабла, и там стало заметно темнее. Я дошёл до начала водопада и вышел из воды на гладкую и узкую полку. Рядом, на высоте моего пояса, начиналась полка, которая была мне нужна. Противоположная стена, возвышаясь прямо из воды, была гладкой как лед, и такой же был потолок пещеры над моей головой.

Я долго стоял там, пытаясь что-то разглядеть в этом ужасном месте, и из-за того, что я ничего не видел, храбрость стала меня покидать. Я отругал сам себя. Я сказал, что буду смелым, наложил стрелу на тетиву и пошёл по узкой полке. И теперь, когда ревущий водопад остался у меня за спиной, я услышал в темноте ужасные стоны, шипение и грохот, что показалось мне криками Подводных Людей, которые готовились напасть на меня. Я едва не вернулся, но потом понял, что это обычный шум реки, только отдающийся в пещере. Я пошел дальше по полке, взяв лук и стрелы в правую руку и касаясь левой стены, которая была рядом и на ощупь гладкой как лед.

Оттуда я продолжал идти, очень медленно, в глубину тёмной пещеры, ощупывая путь ногами и придерживаясь левой рукой за полку, на случай если придется сойти в глубокую воду. Я мог оглянуться назад и увидеть каждую часть пройденного пути, но для движения вперед глаза были совершенно бесполезны, с таким же успехом я мог быть слепцом. Я не мог видеть даже свою руку, которой придерживался за полку. И реку сбоку от меня я тоже не видел.

Так я прошёл некоторое расстояние, шагов тридцать или сорок, когда моя рука наткнулась на нечто, что к этой полке никогда не относилось: что-то мягкое и мохнатое – плащ из бизоньей шкуры! Ха! Как дернулось мое сердце! Я отвел руку от полки, чтобы взять лук, который все время нёс в правой руке, и, делая это, услышал слабый звук прямо перед собой, словно кто-то спрыгнул с полки. Я наложил стрелу на тетиве и поднял лук, но тут же получил удар ножа в верхнюю часть левой руки, удар, который вероятно пронзил бы мою грудь, если бы его не отвел лук. Я прыгнул вперед и сцепился с врагом, схватив его руку с ножом. Свободной рукой он схватил меня за горло и стал душить. Я чувствовал на лице его теплое дыхание; мое голое тело прижалось к нему; это был человек ростом не больше меня, одетый в кожаную рубашку, мокасины и гетры, которые были сухими. Сухими!

– Ха! Это никакой не Подводный Человек, это простой человек! – сказал я себе и осмелел. Я почувствовал себя сильным. Я изо всех сил пытался отобрать у него нож – свой я вынуть не мог – и ударить его прежде, чем он меня задушит. И внезапно мы соскользнули с узкого берега в быструю реку!

Когда мы упали в воду, человек отпустил моё горло и попытался освободиться от моего захвата. Даже если бы мы разошлись, я знал, что из водопада не уйду, и решил держать его так, чтобы его тело защищало моё от камней на дне реки. Я оттолкнулся ногами от дна, глотнул воздух и продолжал удерживать его, и тут мы оказались уже у устья пещеры и перелетели через её край.

Мы оказались уже у устья пещеры и перелетели через её край

Где-то во время нашего падения в пенящемся и ревущем потоке мой живой щит ударился об скалу с такой силой, что едва не вырвался из моих рук. Мы развернулись, и теперь я стал щитом для него; но мы уже погружались в водоём, и наше падение замедлилось по мере приближения к дну. Там вода, казалось, вращалась во всех направлениях сразу с огромной силой. Моя спина скользнула по скользким камням, а затем вращающийся поток вытолкнул нас к поверхности. Я почувствовал воздух на лице и открыл глаза, глубоко вдохнул и у видел Голубку, которая протягивала мне ружьё. Я схватил его одной рукой, другой схватил за волосы моего обмякшего врага; она притянула меня к берегу и потом я с помощью Длинного Медведя вытащил из воды моего врага. На его затылке была глубокая рана, его широко открытые глаза были неподвижны; он был мёртв! О, как же вопили женщины и дети, которые прибежали и столпились вокруг нас. Пришли мой отец и Старое Солнце, они затянули песню победы, потом спустились на берег и перешли реку вброд, подошли к телу и уставились на него.

– Да ведь это никакой не Подводный Человек! – воскликнул мой отец. – Посмотрите на его одежду, на нож белого человека в его руке. И вышивку на мокасинах – я этот узор знаю! Он из племени Змей!

– Вот как! – заревел Старое Солнце. – Змея! Как я зол! Я думал, что, наконец, я увижу Подводного Человека! Я никогда его не увижу! О, как я разочарован!

Никто из нас так не чувствовал: мы были очень счастливы.

С большим трудом я взял нож из сведённой кисти моего мёртвого врага, а потом вспомнил о своём луке и крикнул, что потерял его. И вот! Один из моих маленьких братьев увидел, что он плавал рядом с берегом, и достал его.

Мой отец принёс мою одежду. Я оделся.

Мы не могли оторвать глаз от мертвеца. Моя мать сказала:

– Пусть это был наш враг, но мне все же его жаль. И интересно, почему он жил в этой ужасной речной пещере.

– За это его тень достойна похвалы, – сказал мой отец. – Он,несомненно,должен был получить видение от богов, и никто, кроме очень храброго человека, не смог бы войти в эту черную дыру.

– Ай! И его боги, должно быть, были богами воды. Хорошо, мы отдадим его им, – сказал Старое Солнце и спихнул тело назад в водоем. И все мы отправились домой.

Ну вот, сын мой, сказать больше почти нечего. После этой стычки с ищущим видения наши дни там, в долине ДвухТалисманов, были тихими и достаточно счастливыми. Если враги и приходили туда, мы никогда их не видели. Наши священные растения быстро росли. Рука Длинного Медведя зажила, к ней вернулась сила, и он охотился вместе со мной. В назначенное время наши люди приехали за нами, и мы собрали большой урожай нах-уак-о-сис, с должными церемониями, молитвами и с большой радостью. Молодая вдова, несколько оправившаяся от своего горя, оставила нас, чтобы жить со своей тетей, пока мы не встретимсеверных черноногих. А потом, однажды вечером, я дал Длинному Медведю лошадей, которых обещал, и сказал, что мы будем очень скучать по нему, когда он вернётся к своему племени. Он ничего не ответил, только сидел и смотрел через вигвам на Голубку и улыбался ей. И она сказала, так тихо, что мы едва расслышали:

– Он не вернётся к своему народу; мы с ним поставим свой вигвам.

– О, мои дети! – закричала старая Краснокрылая. – У вас есть вигвам – это мой вигвам! О, как я рада, что у меня теперь есть внук, такой добрый и храбрый!

– Ха! Теперь я удивлен! – воскликнул Старое Солнце. – Краснокрылая, впервые я слышу, как ты что-то одобряешь. С тобой, верно, что-то не так?

И все мы удивились, потому что она ничего не ответила.

После меня, насколько я знаю, только один человек входил в ужасную речную пещеру, иэтот человек был девушкой. Именно она стала нашим воином-девой, и мы дали ей мужское имя – Бегущий Орел. Она лежала там, на полке, постилась и получила сильное видение, сильный талисман и стала храбрым и успешным предводителем нескольких наших военных отрядов. Поэтому теперь мы называем эти водопады и эту пещеру водопадами Бегущего Орла и пещерой Бегущего Орла.

О сын мой! Если бы только я смог снова прожить то лето в долине Двух Талисманов. Но, можно сказать, я снова прожил его, рассказывая тебе об этом. Ты записал всё это, и твои белые люди прочтут эту историю. Это хорошо; правильно, они должны знать что-то о прекрасной и счастливой жизни, которую мы вели в давно прошедшие времена, прежде, чем они заполонили нашу страну и уничтожили нашу дичь!

КОНЕЦ