Когда я оказался на вершине хребта Двух Талисманов, Семеро (Большая Медведица) показали мне, что была полночь. Я быстро спустился по склону к нижней части озера и проходившей там большой тропе, и, как я и ожидал, оказалось, что враг перешёл на другую сторону ручья. Я снял мокасины и гетры и перешёл ручей вброд, быстро оделся и пошёл по их следу, хорошо видному при лунном свете,через участок прерии. Он пересёк следующую прерию, потом поднялся выше, туда где прерия смешивалась с лесом, между рекой и ее южнымпритоком. Тогда я и услышал то, что ожидал – собачий лай, а теперь увидел вражеский лагерь врага и посчитал их вигвамы – их было двадцать два, все они стояли в ряд на краю сосновой рощи. Между и перед ними были привязаны лошади, быстрые охотничьи скакуны, а остальные спокойно паслись рядом. Сейчас у меня была возможность за одну ночь стать богатым.представь только, что я чувствовал! Я не мог их угнать! Если бы я увел этот прекрасный табун горных лошадей, мне пришлось бы идти с ними до нашего большого лагеря на реке Торчащей Скалы, и там оставить под присмотром моих родичей. Я сказал себе, что не должен даже думать об этом; единственная моя одна обязанность состояла в том, чтобы наблюдать за тем, когда враг покинет страну, а потом вернуться в наш маленький лагерь к нашим посевам нах-уак-о-сис.

Я зашёл в лес стал тихо пробираться к лагерю. Вокруг все было красным от сушившегося мяса – нашего мяса, охотники убили много бизонов. Мое сердце горело от злости. Я спрашивал себя, что я могу сделать, чтобы наказать их – изгнать их из страны?

Ха! Позади одного из вигвамов, на треноге из выкрашенных в красный цвет ивовых палок, висело священной имущество шамана – завернутый чубук для трубки, два раскрашенных и расшитых мешочка с талисманами и его щит, обтянутый кожей. Я сказал себе, что возьму все это, вместе с треногой, и так уничтожу его магическую силу. Без его талисманов все его молитвы не имели бы никакой силы, страх поселился бы в сердцах его людей; они бы сняли лагерь и вернулись в свою страну.

Я подошёл к треноге – она былавсего в нескольких шагах от леса – и собирался поднять её со всем, что на ней висело, когда увидел, что длинный край одного из мешочков начал шевелиться и раздуваться, словно его наполнял ветер. Но никакого ветра не было, ни дуновения! Я отступил от треноги, как мог быстро и бесшумно, и спрятался в лесу. Я хорошо знал, что заставило его трепетать: это тени богов шамана защищали свои священные вещи.

Я дрожал, когда думал о том, что могло бы со мной случиться, если бы я их коснулся: даже магические тени имели силу наслать на людей страшные неизлечимые болезни!

Я осмотрел только шесть вигвамов. Скоро я осмелел и решил осмотреть остальные. Я прокрался по краю леса и оказался рядом с десятым вигвамом, очень большим, из новой белой кожи и разрисованным по кругу странными чёрными животными, о которых я никогда не слышал: их головы были похожи на собачьи, но тела были без ног и заканчивались хвостом, как у рыбы. Я задавался вопросом: какой магией обладает хозяин этого вигвама. Я мог видеть только заднюю его часть захотел увидеть переднюю. Я не боялся собак; некоторые из них уже обнюхивали мо следы. Я осмотрел лагерь по всей его длине, но ничего подозрительного не заметил и вышел из леса.

Две лошади были привязаны между раскрашенным вигвамом и тем, что был слева от него, и ещё одна между ним и правым вигвамом. Я вышел к одной лошади – она лежала и крепко спала, и заметил, проходя мимо, что это было прекрасное животное, чёрно-белой масти, крупным, мускулистым и сытым. Веревка, которой она была привязана, не была прикреплена к колышку, а уходила под обшивку вигвама, и была скорее всего привязана к лежанке хозяина, который в любой момент мог потянуть за нее и убедиться в том, что его драгоценный скакун привязан к другому ее концу, и веревка не запуталась, потому что повреждение ноги, а иногда и удушение грозило лошадям, если животное было нервное и возбужденное.

Так вот, я пробрался к передней части вигвама и повернулся, чтобы посмотреть на него спереди, когда неожиданно чёрно-белая лошадь проснулась и испугалась – несомненно, еёнапугали мои медленные движения. Она вскочила на ноги, громко фыркнула и попробовала убежать, с такой силой дернув веревку, что сорвала покрытие вигвама с одного из шестов. Я рванулся обратно в лес, но, сделав несколько прыжков, увидел, что лошадь, крутящаяся и гарцующая, может запутать меня веревкой.поэтому я развернулся и побежал вокруг вигвама, чтобы обогнуть его с другой стороны. Я хотел как можно скорее вернуться в лес, чтобы не бежать по залитой лунным светом равнине, преследуемым всеми мужчинами лагеря. Женщины и дети в вигваме уже вопили, и когда я пробегал мимо входного проема, из него выскочил мужчина с луком и лежащей на тетиве стрелой. Я ожидал подобного, и моё ружьё было готово к стрельбе, и прежде, чем он выскочил из проема и прицелился в меня, я выстрелил ему в грудь, и он упал у моих ног. Я схватил его лук и побежал дальше, вокруг вигвама в лес, уверенный, что не был замечен ни одним из мужчин в лагере, которые выбежали из вигвамов и кричали. Как я был счастлив и горд! Я засчитал ку, убив врага! Лук в моих руках был доказательством этого. Я крепко его держал и решил, что скорее брошу свое ружьё, чем этот лук!

Я прошёл через лес на запад, миновал лагерь, вышел к другому краю леса и выглянул на равнину. Там происходило то, что я и предполагал – мужчины собирали табуны и вели их к вигвамам. Тогда я выстрелил в их сторону и затянул нашу военную песню. Пуля впечатления на них не произвела, в отличие от песни: они наверняка часто ее слышали и всегда она была для них вестником беды, тем более что из разрисованного вигвама уже доносился женский плач. Они поняли, что их воровской отряд обнаружен, но не знали, что обнаружил их был всего лишь одиноким юношей из племени их смертельных врагов, пикуни. Своим обычным голосом я крикнул: «Ты убил того, в кого стрелял?», и изменив голос, крикнул: «Да, убил и взял его лук!» И, снова изменив голос: «Это хорошо, друг мой!» И дальше, меняя голос, я продолжал изображать разговор множества людей. И снова и снова стрелял в сторону врагов. Как же радостно было мне видеть, что они со всей поспешностью сгоняют лошадей.

Я был почти уверен в том, что они днём свернут лагерь и вернутся в свою страну – не тем путем, каким пришли, а более коротким, по южному притоку реки Двух Талисманов. Но там был я, крича и стреляя, изображая большой отряд между ними и тропой. Я вернулся в лес, обошёл лагерь с востока и снова начал стрелять, кричать и петь. Но недолго – наступал рассвет. Я уполз в лес, пересёк реку, поднялся на высокую лесистую возвышенность, чтобы все видеть. Настал день. С восходом воры бизонов выстроились в колонну, и я очень удивился, увидев там много всадников – должно быть, в каждом вигваме было три-четыре охотника со своими семьями. Вперед пошли двадцать или тридцать разведчиков, они направились на юго-запад, чтобы выйти на большую тропу, и скрылись из виду в долине южного притока, а за ними потянулась длинная колонна всадников и свободных лошадей, следовавших за ними. Как только все тоже исчезли из виду, я остался прямо там, где был, и проспал до середины дня.

Проснулся я от голода. Я спустился к реке и искупался, съел немного вяленого мяса и решил сходить к нашему лагерь на хребте, чтобы проверить, не обнаружил ли враг наши тайники. Подумал я и о Длинном Медведе, лежащем мёртвым где-нибудь около водопадов, и мне стало жаль его. Он стал мне настоящим другом. И потом я подумал о Подводном Человеке. Я решил разобраться с ним, не теряя времени. Идти к лагерю – пустая трата времени, сказал я себе. Я закончил есть и пошел к нашему лагерю на реке Обрывистых Берегов. Я хорошо понимал, что рискую, идя днём по равнине, но чувствовал, что всё обойдется. Стада бизонов и антилоп разбегались при моем приближении, но я не обращал на это внимания. Мой талисман давал мне уверенность в том, что ни один враг не заметит меня. Не заметив ничего подозрительного, я к вечеру добрался до лагеря в роще на берегу реки Обрывистых Берегов. Меня ждали. Голубка спустилась со своего наблюдательного пункта и сказала, что я иду, и все ждали моего прибытия. Я протянул к ним руку с вражеским луком и крикнул:

– Я убил врага! Смотрите, это его лук! Я взял его, когда он упал у моих ног!

Ха! Как они все столпились вокруг меня, повторяя мое имя, благодаря богов за то, что я сделал! И потом, когда мой отец приказал всем замолчать, я рассказал всем, что я видел и делал в долине Двух Талисманов. Едва я закончил, Старое Солнце приказал своим женщинам собираться, и мы сразу потянулись в наш лагерь на хребте.

– Идите сами, если хотите, я хочу поесть и немного поспать, прежде чем туда идти, – сказал я ему.

И мой отец сказал ему:

– Мой друг, действительно, в твоем возрасте нужно вести себя более мудро! Мы останемся здесь, пока мой сын не отдохнет и не будет готов вести нас!

У нас пока оставалось немного вяленого мяса, так что Голубке не было необходимости идти на охоту. Я хорошо поел, поспал, и перед полуночью отправились назад к реке Двух Талисманов, мы с Голубкой шли впереди.

– Почти-брат, ты забыл рассказать нам, что было нарисовано на передней части того вигвама шамана, – сказала она мне.

– Да, так; я не смог рассмотреть ее, потому что как только повернулся, шаман выскочил мне навстречу, – ответил я.

– Это был его последний прыжок! О, как я горжусь твоим ку!

– Думаю, что это боги защищают нас, – сказал я ей. – Они вкладывают нужные мысли в наши умы, как в тот день у верхнего озера, когда мы решили посидеть на плоской скале и отдохнуть, и так обнаружили врага.

– Я думала об этом, о, и много раз! – воскликнула она. – Но, если бы они только предупредили и Длинного Медведя! Бедный Длинный Медведь!

– Ай! Бедный мёртвый друг! У него не было нашей магии, – сказал я, и увидел, что она плакала.

Светало, когда мы поднялись на хребет и приблизились к нашему лагерю. И затем к Старому Солнцу внезапно вернулась – на некоторое время – молодость: словно в юности, он побежал к нашему полю, осмотрел его при ярком лунном свете и, танцую, прибежал к нам, крича на бегу:

– Врагов здесь не было! Большая часть нах-уак-о-сис пробилась к солнцу! Какое счастье! Какое счастье!

И затем мы услышали топот других бегущих ног, иповернувшись к западу, увидели – мы едва верили своим глазам – бегущего к нам Длинного Медведя, который кричал: «Друзья мои! Друзья мои!» – два выученных им наших слова.

Это действительно было полное счастье. Голубка побежала ему навстречу, схватила его за здоровую руку и привела к нам, мы сразу уселись и поговорили с ним на языке знаков, узнав все, что с ним произошло, а я рассказал ему о том, куда мы уходили и как я засчитал ку и напугал врагов, заставив их покинуть страну. Длинный Медведь рассказал:

– После того, как вы оставили меня у водопадов, я наблюдал за ними долгое время, но видел только выдру. Я долго лежал, устал быть в таком положении и сел. Сидя я осмотрелся и увидел, что на краю каньона был всадник, который смотрел на меня! Я увидел, что он повернулся и крикнул, подзывая других, которые были где-то сзади, а потом спешился, и я убежал со своего места как мог быстро, скрылся за скалой и потом перешел реку вброд. Я оглянулся – по моим следам шло трое мужчин. Прежде, чем я вошел в лес, они стреляли в меня из луков, но не попали. Я зашел в лес и прошел к бобровому пруду, недалеко от него остановился и оглянулся. Врагов не было ни видно, ни слышно. Я забрался в густой кустарник и сел.

Я долго там просидел. Враг по моим следам не шел, поэтому я подумал, что они устроили мне засаду на реке и там ожидают моего возвращения. Я хотел вернуться в лагерь и сказать вам, что в долине враг, но боялся, что враги увидят меня и последуют за мной. Я оставался на том месте до полуночи, потом прошел вдоль бобрового пруда и ниже него пересек реку. Потом я дошел до большой тропы и по следам определил, что по ней в долину прошло множество всадников. Я пришёл сюда и обнаружил, что ни вас, ни вигвамов нет. Я все осмотрел и не обнаружил ни мёртвых тел, ни каких-нибудь признаков борьбы. Я знал, что вы не смогли бы переместить лагерь с двумя лошадьми. Я всё осмотрел и нашёл ваши тайники – покрытия вигвамов, сёдла, парфлеши. Тогда я понял, что вы тоже обнаружили врага, и вернетесь, как только минует опасность. Я остался прямо там, у второго тайника, спал на шкурах и ел вяленое мясо, которое там было в одном из парфлешей. Вчера утром четверо врагов подъехали сюда, но не достаточно близко, чтобы обнаружить этот лагерь и ваши посевы табака. Подумайте, что было бы, если бы здесь стояли ваши вигвамы!

– Да понятно, что, – сказал отец. – Один из этих четырёх отправился бы за остальными мужчинами в лагерь, остальные до их прибытия наблюдали бы за нами, а потом всех нас уничтожили бы.

– Но мы выжили; боги с нами; моя магия говорит мне, что мы и дальше переживём все опасности. А теперь вы женщины, знаете , что нужно делать. Торопитесь! Сделайте это! Мы хотим жить с комфортом! – выкрикнул Старое Солнце.

Но, конечно, перед тем, как найти свои тайники и поставить вигвамы, все мы должны были пойти в поле и посмотреть на наши посевы, и мы увидели желто-белые головки нах-уак-о-сис, пробившиеся через теплую серую землю. Мы их видели сотни, и это зрелище наполнило нас счастьем. Мой отец поднял руки и поблагодарил богов,попросив их и дальше защищать нас от всех опасностей. А потом мы вернулись к нашей работе, оставив его и Старое Солнце, чтобы они могли спокойно покурить.

Скоро все вигвамы стояли и были обустроены. Солнце было уже высоко, поэтому мы не стали разводить костров и ели вяленое мясо и спинной жир. Мать предложила мне сходить на охоту.

– Я сегодня на охоту не пойду, – сказал я ей. – Я отдохну некоторое время, а потом пойду к водопадам следить за Подводным Человеком!

Была середина дня, когда мы пришли на наше место на склоне каньона. Голубка, я и Длинный Медведь смотрели на водопады через просветы в кустарнике. В поле зрения не было ни одного живого существа, даже птицы. Зато мне показалось, что шум водопадов был громче обычного. Поток с вершины утеса был сильнее, чем прежде. Его брызги почти полностью скрыли от нас черную дыру в утесе, из которой изливалась большая часть реки, пенясь и ревя в глубоком водоеме.

Не раз я клялся, что вошел бы в пещеру и напал бы на Подводного Человека, если бы нашел его там; но теперь, когда настало время это сделать, мое тело стало холодным, как лёд на вершины горы. Я смотрел на мощный поток, вырывающийся из темного отверстия и падающий на усеянное валунами дно; если я поскользнусь, то упаду и на этих камнях разобьюсь насмерть. А если бы я и добрался до пещеры, какие шансы были бы у меня против врага, смотрящего на меня из темноты? При мысли об этом меня бросало в дрожь.

– Почему ты дрожишь? День очень тёплый. Ты болен? – спросила Голубка.

– Больна моя душа! Моя храбрость оставляет меня! – крикнул я. – Я не раз клялся себе, что я вошёл бы в эту черную дыру и напал бы на врага, если бы нашел его там. Но я совершенно не могу этого сделать.

– Вообще не нужно туда ходить! Это слишком опасно! – воскликнула она. – У нас впереди целое лето, чтобы выследить врага в водопадах, а потом мы его уничтожим без риска для себя.

Я не ответил на это, но решил, что мы будем наблюдать за этим местом в течение нескольких дней, и затем, если мы так и не увидим обитателя пещеры, то мне придется преодолеть свой страх и войти в пещеру, чтобы его найти.

Мы долго лежали на солнце, видя только бурлящую воду и слыша только ее рев; выдры и норки, и даже небольшие болотные птички, казалось, покинули водоем, и даже форель не тревожила его поверхности. Наконец солнце приблизилось к своему вигваму на западе. Оноскрылось из вида за большой горой, и на долину опустились первые ночные тени. Пора нам было возвращаться в лагерь. Я собирался это сказать, когда мы увидели большого черного медведя, медленно идущего по дальнему берегу ручья.

Когда он добрался до верхнего края водоема, куда долетали брызги, то резко остановился и поднял что -то(мы не могли сказать что именно)с плоского камня около воды, торопливо прожевал и проглотил это, а потом стал обнюхивать камни в поисках другой пищи. Ничего не найдя, он сел на хвост и обнюхал воздух, потом встал на четыре лапы и начал подниматься по крутому склону на край водопадов. Он прошел через брызги от верхнего водопада, и в сумраке мы почти сразу потеряли его из виду; но тем не менее мы молча продолжали туда смотреть, и немного времени спустя увидели, как он, пытаясь задержаться, скатился в воду с крутой скалы и исчез в черных глубинах водоема. Потом он на некотором расстоянии от места падения появился на поверхности и быстро поплыл к левому берегу, и как только он до него добрался, вылез, стал взбираться по крутому склону каньона и скрылся в соснах наверху.

– Вот! теперь у нас есть достаточное доказательство того, что враг находится в пещере! – сказал я словами и знаками своим товарищам. – Это он напугал медведя!

– Ха! Он поднялся по склону каньона сразу, как только свалился в водоём. Ясно, что он был ужасно испуган, – сказала Голубка.

– Мы останемся здесь ненадолго; теперь враг может выйти, – сказал я.

Но мы так и не увидели его, хотя следили за ним, пока совсем не стемнело, и водопад стал еле виден как тусклое белесое пятно. Тогда мы выползли из нашего убежища, встали на ноги и поспешили домой с такой скоростью, с какой могли пробираться через темный лес. Дорога не была особенно приятной – наши сердца были полны опасения о чем-то, о чем мы и сами толком не знали. Сердитый старый медведь мог напасть на нас; Подводные Люди могли утащить нас; тени давно умерших врагов, возможно, парили вокруг, стремясь вселить в наши тела ужасную, неизлечимую болезнь. Я не могу даже сказать, что мы почувствовали, когда, наконец, увидели перед собой наши вигвамы, светившиеся оранжевым светом из-за горевших в них очагов. Все мы, запыхавшиеся и мокрые от пота, вошли в вигвам моего отца, где нашли его курящим со Старым Солнцем, и я коротко рассказал им о чёрном медведе – как он полез в речную пещеру и как от неё убегал.

– Ха! Несомненно черный липкий рот учуял – и вероятно увидел – ПодводногоЧеловека, – сказал Старое Солнце. – Я часто задавался вопросом, какие отношения между Подводными Людьми и животными равнин и леса. Я думал, что они могли бы, возможно, быть друзьями. Теперь я знаю точно: они враги.

– Сын, – сказал мне мой отец, – я желаю, чтобы вы прекратили следить за этим обитателем пещеры. Он не причиняет нам вреда своим присутствием там, поэтому лучше, чтобы его оставили в покое. Вы должны помнить: Подводные Люди имеют ужасную силу, гораздо большую, чем сила любого из нас, ходящих по земле. С тех пор как Старик сделал этот мир и поместил в него нас, черноногих, ни один из нас никогда не убивал Подводного Человека, но, скольких из нас они предали смерти в глубоких водах! Верно, что я поощрял вас искать этого обитателя речной пещеры, но теперь передумал. То, что не могут сделать ваши отцы – шаманы, обладающие большой силой, – ты, юноша, и не надейся сделать. Еще раз говорю тебе: оставь этого врага, пусть живет в своем холодном и мокром мире.

– О, сын мой! Если ты любишь меня, послушай отца! – крикнула моя мать.

– То, что вы просите, вы просите слишком поздно. Я поклялся богам, что буду искать этого Подводного Человека и попытаюсь убить его! – сказал я им.

При этих словах мой отец со стоном откинулся назад, а моя мать и почти-матери начали плакать. Но Старое Солнце выпрямился, расправил грудь, и, громко хлопнув в ладони, громовым голосом воскликнул:

– Если мы и наши отцы не смогли чего-то сделать, это не доказательство того, что это не может быть сделано. Всё когда-то бывает впервые. Друзья мои, моя магия, как мне кажется, говорит мне, что этот ваш сын должен достигнуть того, что он намеревался сделать. Во всяком случае, дав клятву, он не может теперь вернуть её, отказаться от священногообещания богам. А мы все должны ему в этом помочь. Медвежий Орел, дорогой друг, завтра ты и я должны снова сделать для него талисманы.

– Ай! Мы сделаем это. Ты верно сказал: дав клятву, он должен попробовать выполнить ее, – ответил мой отец.

– Хорошо, – сказала моя мать, вытерев слезы, и жестом попросила Маленькую Лису поставить перед нами пищу, – только завтра он не станет рисковать жизнью в поисках обитателя пещеры: в лагере нет мяса!

– Мясо у тебя будет, и вдоволь, – сказал я ей.