Образ бедной страдающей Сяо Пин снова замаячил у меня перед глазами. Когда Ди Ши-чун увидел, что его слова не сильно меня впечатлили, он даже немного расстроился. Вздохнув, я вкратце рассказал ему о случившемся. Он не удивился, будто слушал сказку с живым интересом, только пару раз задал вопросы, когда речь зашла про армию тьмы и проход для нее. А еще его любопытство вызвали методы Бу Синь-тоу.

– Вообще-то тетушке Лань тоже несладко пришлось: ради своего никудышного сынка всю оставшуюся жизнь себе испортила, – подытожил он.

Я покачал головой, не желая соглашаться, ведь что ни говори, а ее сын отнял жизнь у другого человека, и последующие действия тетушки Лань не допускали никаких оправданий. Здесь мы не нашли согласия, но странные дела остаются странными, и почему это происходит, объяснить из нас никто не мог. Ши-чун спросил, не позволю ли я ему несколько дней перекантоваться у меня, если, конечно, это удобно. Я взглянул на спортивный рюкзак у его ног – определенно, он заранее решил остановиться у меня. Пусть, ведь я живу один, диван в моей студии точно найдется, так что я был не против.

Вернувшись домой, я достал вещицу, похожую на куколку цикады, и сравнил с той, которая была у Ши-чуна: почти идентичны. Мы ломали голову, что не так с этими предметами, но ни до чего не додумались. Найти разгадку под силу людям особым, таким как Бу. В этот момент я опять вспомнил, что должен ей деньги, и решил вечером съездить и отдать. Пусть ситуация глупая, но раз должен – надо вернуть. И потом, массаж она делает что надо и с Сяо Пин разобралась, так что эти десять тысяч – не так уж и много.

Когда я собрался вечером выходить, Ди Ши-чун спросил, могу ли я его подвезти: ему надо к клиенту заехать и забрать кое-какой товар. Мне стало любопытно, что это за «товар» такой и поставщик. Ведь когда не уточняют, какой товар именно получают от некоего продавца, можно подумать, что речь идет о краденом и ворах. Но Ди Ши-чун объяснил, что поставщик этот важный, иногда у него бывает и, так сказать, особенный товар, но Ди Ши-чуну вникать в это нельзя, потому что за всем этим стоят другие силы. Его поставки – из тех сараев, крытых листовым железом, что разбросаны вдоль сельских дорог, на которых висят вывески «Центр приема подержанных вещей». Но есть и другие источники, посущественнее: оттуда поступают необычные вещи, найденные в отправленных на свалку автомобилях, чьи хозяева сыграли в ящик. Помимо автоаксессуаров, попадаются статуэтки и образы божеств, подвесные украшения или всякая всячина из бардачков – вещи, на вид не представляющие ценности, на которые обычно не обращают внимания.

Бывает, попадается нечто стоящее. Один раз Ши-чун продал с лотка камешек, его купил хозяин местной ювелирной лавки. Стоил камешек недорого – всего пару сотен. А потом упитанный ювелир вернулся с красным конвертом, вручил его Ши-чуну в знак благодарности – оказывается, камешек-то был драгоценный. Вообще, чтобы распознать ценные вещи, надо быть профессионалом своего дела.

Ди Ши-чун договорился о встрече в весьма странном месте. Адреса как такового не было – ни переулка, ни точки на навигаторе, где-то в горах, неподалеку от тюрьмы в районе Ингэ в Новом Тайбэе и рядом с железнодорожными путями, по которым шли поезда. Мы кружили на скутере довольно долго, пока наконец не нашли нужное место.

Перед домом виднелся старый колодец – большая редкость в наши дни. Его каменные стены были обнесены круглой железной рамой, служившей ограждением. Рядом тянулась канава шириной примерно в шаг взрослого мужчины, а дальше был уклон вниз, так что сам дом находился ниже уровня дороги, стоял точно вкопанный в землю. Обойдя его справа, мы через пару шагов оказались у двери. Она смотрела не на дорогу, а перпендикулярно к ней.

Уже смеркалось. Мы постучались, дверь приоткрылась, и из щели высунулась чья-то голова.

Судя по ней, это был в прямом смысле слова блестящий человек: от самой макушки волосы спускались к затылку, а спереди вся поверхность на свету превращалась чуть ли не в зеркало, дававшее отражение.

– Брат Чун, заходи. – Здоровяк окинул меня взглядом, полным подозрений.

– Со мной сегодня мой хороший друг Ян Шу.

Я вежливо кивнул, и тут толстяк улыбнулся:

– Брат Чун, а ты шутник. Я всегда рад новым друзьям. Пожалуйте, заходите, садитесь!

Внутри все было совсем не так, как снаружи: деревянный пол, окрашенные в серый с цветовым переходом стены, над головой висели модный сейчас трековый светильник и проекционный экран, кажется стодюймовый. Коричневые кресла напоминали старинные, я потрогал кожу – такая мебель точно стоит недешево. Когда за нами закрылась входная дверь, гул насекомых и звуки проезжавшего транспорта в один миг стихли, значит, звукоизоляция неплохая. С улицы никогда не догадаешься, что внутри все так хорошо устроено. Правда, фэншуй тут странный. Пусть я и был риелтором-полузнайкой, не разбирался во всех тонкостях правильного обустройства пространства, но много чего наслушался от коллег и знал, что если дом ниже уровня дороги, то люди по головам будут ходить и затопчут. А если дверь не на дорогу открывается, то в жизни не дождешься радости.

Соблюдая этикет, я осмотрелся, сохраняя вежливое молчание. Толстый хозяин представился, его звали Чу Цзы-сюн, ему было лет за сорок, кожа белая, очки в массивной оправе кофейного цвета, одет в старинного покроя костюм наподобие френча со стоячим воротником. На пальце – золотой перстень со здоровенным черным камнем. Пухлый и мощный, он рокотал звучным и будто намагниченным голосом, а вот пальцы у него были короткими. Когда он плюхнулся в кресло, оно просело под ним как опустившийся на один этаж лифт.

– Господин Ян, молодо выглядите, надеюсь, нам не раз представится случай вместе поработать.

С этими словами Толстый Чу налил нам чаю, еще горячего, а значит, заваренного совсем недавно. Я улыбнулся, но промолчал. Взял немного грубоватую на ощупь чашку, на белом ободке которой виднелись следы от чаепитий, желтые-прежелтые.

– Дорогой брат Ян, не взыщите, эту чашку я долго «взращивал»: на вид она грязновата, но только такой и может быть правильная чашка. Попробуйте, и все поймете.

Я сделал глоток – аромат и вправду славный. Даже такой профан в чаепитии вроде меня сразу понял, что чай этот явно очень дорогой.

Ди Ши-чун тоже отпил немного, и они завели неспешную беседу о каком-то партнере, который доставал неплохой товар, и о том, сколько денег удалось выручить. Я слушал их вполуха, но мое внимание само переключилось на интерьер: профессиональная деформация, не иначе. Гостиная просторная и светлая, с отделкой, выполненной со вкусом, мебель добротная, высокого качества. Зарабатывал Толстый Чу явно неплохо.

Ди Ши-чун обратился ко мне:

– Брат Чу специализируется на ремонте машин, имеет хорошие связи с автосвалками. Так он мне и находит красивый товар в хорошем состоянии.

Толстый Чу с учтивой улыбкой вытащил из ящика деревянный ларец и поставил его на стол. Ларец был из редкой породы дерева с золотыми прожилками с нескольких сторон. За одну эту штуку, боюсь, надо было выложить целое состояние. Ши-чун не стал прикасаться к нему, как бы дожидаясь пояснений от Толстого Чу. Тот отпил чая, вылил остатки из чашки и объяснил:

– В этот раз товар особенный, из машины одного большого босса, настоящий или нет, не знаю. Посмотри сам, брат Чун.

Ши-чун молча открыл ларец, внутри лежали несколько предметов, и он стал доставать их по очереди.

Я не разбирался в этом, только заметил, что одна вещица напоминает подвеску, вроде как нефритовый амулет, другая – как лист пожелтевшей бумаги, на вид древний, деревянная пепельница (в ней даже остался не вычищенный до конца пепел), старая курительная трубка, два небольших круглых металлических шара с признаками ржавчины. И напоследок – нож длиной с ширину ладони, лезвие черное, с металлическим отблеском.

Из всего этого, по-моему, самым ценным была нефритовая подвеска, но самым красивым показался нож, размером напоминающий тот, что используют для открытия писем: рукоять резная, тонкая, искусная работа.

– Целиком срезать или можно потянуть? – спросил Ши-чун.

Толстый Чу ответил, что цена у товара хорошая, он бы все срезал, но, если налички не хватает, ничего, можно обсудить.

Насколько я понял, «срезать» означало выкупить целиком, а «потянуть» – взять на продажу с комиссией. Об этом можно было догадаться. Ши-чун уточнил цену, Толстый Чу поднял указательный палец на левой руке, а правую сжал в кулак. Ши-чун опустил голову, немного подумал, потом кивнул и извлек из сумки наличные в банковских пачках.

Толстый Чу не стал пересчитывать деньги, с большим трудом привстал и сунул пачку в карман брюк:

– Брат Чун, у тебя рука и впрямь не оскудевает, благодарю! Ну, давайте чай пить.

Чайник шумно бурлил, продолжая кипятить воду, Толстый Чу ополоснул чайник с чашками, налил нам еще чая. Видя, что я не свожу глаз с кресла, на котором сидел, Толстый Чу сказал:

– Дорогому брату Яну, кажется, понравились эти кресла.

Ши-чун взмахнул руками:

– Он у нас дома и квартиры продает, вот и обращает на все такое внимание.

Мне стало неудобно, и я ответил натянутой улыбкой. Вроде бы Ши-чун здесь вел себя иначе, по манере и тону разговора он теперь производил впечатление важного человека, по крайней мере не менее важного, чем Толстый Чу. А тот, как услышал, что я продаю квартиры, тут же подлил мне чаю.

– Значит, дорогой брат Ян, занимаетесь куплей-продажей недвижимости? Вот и прекрасно. У меня как раз есть один дом, который все никак не получается продать, поможете мне с этим делом?

– Ну что мы всё на «вы», давайте по-простому. Можно съездить посмотреть, а там и подписать договор на сделку?

Не ожидал, что этот визит окажется столь удачным, в душе я прямо обрадовался.

Ши-чун нахмурился:

– Брат Чу, это тот самый таунхаус, про который ты рассказывал?

Толстый Чу почесал затылок, где почти совсем не осталось волос:

– Он самый. После того что там случилось, чертовы соседи постоянно вмешиваются, распугали всех, до сих пор не нашлось покупателей.

– Значит… злополучное жилище? – спросил я прямо: раз собрался взяться за дело, надо все знать наперед.

Толстый Чу ответил:

– То-то и оно. Там вроде как девушка-квартирантка повесилась, а когда расследование закончилось, продали по дешевке. Новый владелец очень скоро выставил таунхаус на продажу, вот тогда я его и купил через третьи руки, так что уже без отметки, что это злополучное жилище. А тут соседи эти язык за зубами держать не хотят, только кто-нибудь приедет смотреть, как старуха напугает так, что все поскорее ноги уносят. Деньги солидные застряли, еще и налоги каждый месяц плати, а сдавать тоже не вариант. Что скажешь, дорогой брат Ян, мог бы ты с этим делом мне помочь?

Дома с дурной славой просто так не продашь, зато у них есть преимущество – низкая цена, с известным терпением всегда можно найти покупателя, которого не смутит прошлое. К тому же, раз дом уже перепродан и больше не имеет нежелательной пометки, дело упрощается, а чересчур пылких соседей можно задобрить, подарив красный конверт. Кажется, судьба у меня такая, не отделаться от злополучных жилищ. Я горько усмехнулся. Ши-чун ткнул меня локтем, состроив странную мину. Я не мог уловить, что он имеет в виду, но тут Толстый Чу произнес:

– По правде говоря, отсюда недалеко, может, мы прямо сейчас съездим посмотреть?

– Брат Чу, нам еще надо заехать в одно место, отвезти кое-что, – улыбнулся Ши-чун и, глядя на меня, продолжил: – А то опоздаем к Бу, верно?

Я кивнул на это резонное замечание. Брат Чу поднялся, достал из винного шкафа магнитную карту и ключи, положил на стол:

– Тогда сейчас отправлю вам сообщение с адресом, потом заедете, как время будет, а договор на оформление сделки подпишу в любое время. Я свое слово держу: раз согласен на продажу, не передумаю. Пять процентов комиссионных твои, лишь бы нашел покупателя. А по какой цене, неважно – главное, чтобы не слишком в убыток: наличка мне будет очень кстати.

Ши-чун изрек пару вежливых фраз и начал укладывать товар в рюкзак. Толстый Чу похлопал его по спине:

– Погоди-ка, и ларец тоже захвати – он из лавра с золотистыми прожилками, стоит хороших денег.

Ши-чун вскинул брови, погладил ларец и переложил туда все купленные вещицы, а потом сунул его в свой рюкзак. Раньше он носил его на плече, а теперь понес в руках, крепко прижимая к груди.

Когда ехали обратно, Ши-чун сидел сзади, не выпуская рюкзак из рук, и этот деревянный ларец все время давил мне спину, чуть позвонки не переломал.

– Ты как будто не хотел, чтобы я брался за продажу таунхауса? – обернувшись, произнес я. Ехали мы медленно, так что спросил я негромко, но так, чтобы Ши-чун услышал.

– Был я там, место странное. Таунхаусу больше тридцати лет. Пару лет назад рынок недвижимости пошел вверх, инвесторы купили его, подновили и перепродали, сделав неплохую отделку, только там зловещим чем-то попахивает.

– В смысле «зловещим»? – У меня сердце подпрыгнуло.

– Если так интересно, может, заедем по пути, посмотрим?

– Ты же только что отказывался, а теперь предлагаешь заехать. Издеваешься?

– Не отказывался я, просто не хотел ехать вместе с Толстым Чу. Приедем, я на месте все объясню.

Толстый Чу оказался скорым на руку и уже скинул адрес Ши-чуну, так что мы сделали небольшую остановку, купили две бутылки воды, забили адрес в навигатор и поехали. Действительно, оказалось недалеко: съехав по большом склону, минут через десять, покрутившись влево-вправо, добрались до обычного района городского типа.

– Приехали!

Я остановил скутер, взял у Ши-чуна бутылку воды, звучно сделал пару больших глотков, а потом посмотрел туда, куда он показывал рукой – на стоящий неподалеку старый таунхаус. Снаружи дом был отделан маленьким керамическим кирпичом, красным и желтым, в наше время таким уже не облицовывают. Да и домов таких не строят: три этажа, а сверху надстроен еще один – из листового железа. Кирпичи кое-где поотваливались.

Мы остановились в начале переулка и не спеша пошли дальше. Рядом с домом был противопожарный переулок. Так делали давно, и это сохранилось только в старых районах. Таунхаус по высоте был вровень с окружающими домами, да и внешней отделкой не сильно отличался.

Подойдя к дверям таунхауса, мы вдруг услышали, как рядом щелкнул дверной замок. Мы с Ши-чуном повернули головы на шум: в соседнем доме приоткрылась дверь, из щелочки выглядывало чье-то лицо.

– Не ходете! Оттам вынесоха покойница, там призрак има. Не ходете!