Политическая карта исламского мира в 1050 г. была фрагментарной и разнообразной. И речь шла не только о том, что разные властители правили различными областями дар-аль-ислама (ведь этого и следовало ожидать при столь обширной территории). Дело в том, что разные правители имели разные функции. Тем не менее в мусульманском правлении существовал хотя бы идеал (недостижимый) политического единства и общее чувство цели. Этот идеал наиболее кратко выражен в концепции «круг правосудия», которая представляет собой цикл взаимозависимости, помогающий государству удерживаться на плаву, и часто изображается в форме круга. Хотя концепция уходит корнями в доисламский Ближний Восток, она упоминается во все периоды исламской истории – до, во время и после крестовых походов, на разных языках и в разных частях исламского мира. Краткая версия изложена в следующей ранней максиме из средневекового арабского текста, предположительно цитирующего еще более древний персидский:

Если хотя бы одна часть цикла нарушается, весь государственный механизм остановится. У каждого есть свое место в этом цикле и работа по поддержанию его нормального функционирования. Для правителя это означает поддержание правосудия, справедливости и хорошего управления. Язык максимы подразумевает моральную нравственность управления, что, в свою очередь, предполагает, что хороший правитель будет руководствоваться исламским законом и его толкователями – членами улемы (алимы) – богословами.

В 1050 г. одним из старейших институтов управления была должность халифа. После смерти пророка Мухаммеда в 632 г. халиф стал общепризнанным единоличным правителем мусульманского сообщества, последователем пророка, хотя сам он пророком не был. На практике многие мусульмане оспаривали претензии отдельных индивидов или семейств. Самым примечательным примером является двоюродный брат пророка Али, который считал, что только он и его потомки были законными наследниками пророка и потому должны почитаться как религиозные лидеры – имамы, группа сторонников Али (shi’at ‘Ali). Со временем сами шииты стали свидетелями появления отколовшихся линий имамов, таких как движение исмаилитов в X в.

Когда пророк Мухаммед умер, его ближайшие последователи собрались, чтобы выбрать того, кто лучше всех поведет теперь уже оперившееся мусульманское общество вперед в соответствии с догмами ислама – суннами (отсюда сунниты). Первые четыре халифа были выбраны именно таким образом и вошли в историю под названием «правоверные (праведные) халифы». Для многих мусульман они по сей день являются лидерами мусульманского общества в период золотого века, до того как политический и теологический кризис нарушил единство мусульман, и до того как шииты и сунниты пошли по дороге, приведшей их к безвозвратному расколу на секты, отличные по теологии, законам и практической деятельности, каковыми они являются сегодня. Между тем после 661 г. пятый халиф – Муавия – отошел от практики своих праведных предшественников. Он назначил преемником своего сына, тем самым основав первую исламскую династию – Омейядов. При Омейядах имело место существенное расширение халифата, центром которого стала Сирия – Дамаск. Омейяды были отстранены от власти только в 750 г. Их свергла другая мусульманская династия – Аббасидов. Она же сделала своей столицей (за исключением некоторых коротких периодов) Багдад. Аббасиды утверждали, что происходят по более прямой линии от пророка, чем Омейяды, и потому могут быть лучшими претворителями в жизнь божественного плана, содержащегося в священном Коране и суннах его пророка. Именно представитель династии Аббасидов из Багдада, защитников границ исламского мира, родственников пророка и сторонников истинного (по их мнению) суннитского ислама, находился у власти в 1050 г.

Франкские авторы, по крайней мере вначале, не слишком хорошо разобрались в этой информации и нередко уподобляли халифа папе. Впрочем, некоторые мусульмане делали то же самое[18]. На самом деле эти две должности совершенно разные. Хотя халифу принадлежала политическая и религиозная власть, что могло напомнить папу, халифы не были священнослужителями и не выполняли, во всяком случае одновременно, духовные функции и не вмешивались в мусульманские догмы и практику. Халифы на практике не проповедовали джихад, как папы проповедовали крестовые походы, хотя существовала теория, что они должны были, по крайней мере, их санкционировать. Вместо этого они имели тенденцию санкционировать джихад, который проповедовали члены улемы – представители пророка. Учитывая все сказанное, в славные дни халифата они могли, как некоторые самые деятельные папы, лично возглавлять армии. Халифы не тревожили других халифов в их владениях касательно их отношений с клириками, не пытались влиять на их брачную практику и не отлучали от церкви противников и инакомыслящих. На самом деле к 1050 г. вообще делали немногое, уже давно избавившись от бремени реальной власти, за исключением разве что символического делегирования административных и военных функций другим людям. Тем не менее халифы оставались для своих подданных яркой эмблемой единства и могущества ислама.

С другой стороны, у халифов была одна общая черта с папами – соперники-претенденты на должность. За века, прошедшие после прихода к власти первого халифа, Праведным халифам, Омейядам и Аббасидам приходилось в то или иное время бороться с претендентами на престол. В двух случаях противоборствующие династии халифов сумели добиться многого и стали править в собственных халифатах – это были, можно так сказать, антихалифы. Так, в 1000 г., помимо халифа из Аббасидов, в Багдаде существовало еще два человека, претендовавшие на титул халифа. Аббасиды, как выяснилось, не были такими неутомимыми, какими были в 750 г., когда пытались свергнуть Омейядов. Одному члену клана Омейядов удалось ускользнуть от Аббасидов и после опасных приключений прибыть в пограничную провинцию аль-Адалуса, где он и его потомки правили независимо, при почти полном невмешательстве со стороны Багдада. В X в. Омейяды из Аль-Андалуса решили закрепить свое положение и назваться халифами. Они правили своими подданными из Кордовы, никогда не забывая, что их предки некогда были халифами Сирии.

Но к тому времени халифов стало больше. Намного ближе к Кордове, чем Багдад – в Северной Африке – появилась новая линия халифов, которые тревожили не только Омейядов, но и Аббасидов. Речь идет о Фатимидах, лидерах движения шиитов, которые при поддержке берберов установили контроль над принадлежавшей Аббасидам провинцией Ифрикия (грубо – современный Тунис). Со временем Фатимиды обратили свои взоры на привлекательную провинцию Египет, где тоже правили Аббасиды, и после недолгой кампании основали там свою столицу – Каир. К 1000 г. Фатимиды – правители Египта – расширили свои владения, включив в них Сицилию, Западную Аравию, Йемен, часть Сирии и Палестины. Спустя несколько десятилетий династия Омейядов в Кордове была уничтожена, их владения распались на мелкие государства, правители которых получили название «короли тайфы» (muluk al-tawa’if). Стремление каждого, даже самого мелкого из них, к независимости, а значит, к всеобщей раздробленности, казалось бесконечным. Таким образом, накануне первого франкского нападения на исламский мир Аль-Андалус, доселе традиционная мишень франков, распался на враждующие государства, оставив в прошлом память о великом могуществе халифата. Ближний Восток тем временем разделился между шиитской династией Фатимидов из Каира и их извечным противником – суннитской династией Аббасидов из Багдада.

Максима о круге правосудия гласила, что не может быть правителя без армии, и правители дар аль-ислама имели много возможностей выбора. Хотя имелись важные региональные различия, основанные на климатических особенностях, условиях набора в армию и обычаях, армии исламского мира имели много общих структурных черт. В целом исламские армии 1050 г. существенно различались по размеру и имели больший процент пехоты, чем веком раньше. Исламские пехотинцы использовали луки и стрелы, а также мечи, но самым смертоносным оружием в их арсенале были копья. Тяжелая кавалерия была известна в исламских армиях, но предпочтение отдавалось легкой кавалерии, в первую очередь конным лучникам. Такие войска обычно набирались из двух разных социальных групп – рабов и кочевников.

Использование войск из числа рабов (gbilman [ед. ч. Gbulam] – мамлюков) имеет давние корни в исламской военной истории. Как правило, они появлялись в мусульманском мире как военнопленные немусульманского происхождения, которых затем продавали мусульманам. После принятия мусульманства пленные, обладающие нужными навыками и физической силой, освобождались и использовались в качестве солдат, командиров и даже губернаторов. Будучи иностранцами, недавно принявшими ислам, мамлюки не имели ни местных связей, ни территориальных претензий и были беззаветно преданы командирам. Происходя из рабов, они зависели от своего командира или правителя, бывшего владельца, ставшего начальником, которому они служили верой и правдой. И если исламский мир был не единственным регионом в Средние века, где использовали такие войска, только здесь их использовали в таком огромном масштабе. Мамлюков обычно набирали на центральноазиатских границах. Турки этого района особенно ценились за их навыки конных лучников. Но в отсутствие турок мамлюков можно было набрать и из других этнических групп, к примеру африканцев или славян, которых было немало в армиях Египта при Фатимидах.

Что касается вспомогательных подразделений кочевников, их набирали из бедуинов (в Северной Африке и Аль-Андалусе) и берберов, с которыми разные правители заключали союзы. Такие войска обычно не были частью регулярной армии. Будучи более автономными и менее надежными, они должны были служить, когда их призывали к этому лидеры племен. Поскольку кочевники также обладали рядом чрезвычайно полезных навыков, их высоко ценили как легкую кавалерию. В регионах, где пастбищ мало, как в Египте Фатимидов, войска из кочевников играли меньшую роль, чем в государствах, к которым примыкают зоны проживания кочевников, например в Сирии. Что же касается военно-морского флота, его было мало во всем исламском мире. Исключение – Египет Фатимидов, который, пока не истощились запасы леса, мог похвастать одним из самых крупных флотов своего времени – наряду с Византией. Одна из центральных проблем, с которой сталкивался любой правитель, – как платить этим войскам. Имеется в виду регулярная плата, а не «приработок» в виде военной добычи. К 1050 г. доходы поступали почти напрямую от земледельцев в карманы армии или, по крайней мере, ее лидеров. Эти доходы получались при посредстве института под названием икта, хотя разные режимы использовали икту с разной степенью частоты. Современные авторы часто переводят «икта» как «фьеф», но икта отличается от фьефа в средневековой Европе. В отличие от средневекового фьефа, держатель икты не был настоящим правителем, а, скорее, отсутствующим землевладельцем, который жил в городе и тратил свои доходы там. Икта – это не собственность, а временная передача прав, чтобы получать доходы с данного участка земли.

Это могли быть маленькие поля, целые деревни или, в редких случаях, целые провинции. Полученные отсюда доходы являлись платой держателя икты, который должен был поддерживать себя и своих людей. Поэтому территориальная экспансия была принципиально важной для всех мусульманских государств, особенно новых, поскольку только земля гарантировала ее держателям возможность платить войскам. Чтобы выжить, необходимо расширяться. Кроме того, получение икты не требовало принесения присяги на верность, наоборот, оно было наградой за службу и могло быть в любой момент отозвано правителем. Таким образом, икта, в конечном счете, должна была являться инструментом сильного центрального правительства. На практике, однако, икта стала способом для ослабленных правителей, не способных заплатить войскам или собрать налоги, убить одним камнем двух зайцев. Очевидно, что такая система позволяла недальновидным владельцам выжимать из земли и тех, кто ее обрабатывает, все возможное, не думая о справедливости, которая вроде бы являлась ее основой.

Донесением идей справедливости до всех занимались религиозные деятели – члены улемы. Хотя их часто уподобляют клирикам, на самом деле они отличались от христианских священнослужителей и религиозных деятелей средневекового Запада. На самом деле члены мусульманской улемы имели по своим религиозным и социальным функциям больше общего с равви, чем с христианскими священнослужителями. В отличие от христианских священников, члены улемы не имели священнических функций; они не выполняли никаких священных таинств. Понятно, что они играли решающую роль во многих жизненных обрядах, таких как свадьбы и похороны, но их роль заключалась в трактовке и исполнении закона, а не даровании Божьего благословения. Средневековые улемы были организованы не в соответствии с формальными или церковными иерархиями. Скорее речь шла о неформальных саморегулирующихся сетях, в которых присутствовали учителя и ученики. Члены улемы – в первую очередь ученые, изучающие в первую очередь исламские законы. Это специалисты по священным текстам, способные трактовать их для несведущих людей и применить священные учения в реальной жизни. Их сфера деятельности и компетенция – это религиозные знания, или илм. Но илм, в свою очередь, можно приобрести только путем многолетнего обучения у истинных знатоков разных областей религиозных наставлений. Эти области включают два главных источника исламских правовых догм, Коран и предания (хадисы) пророка, затрагивающие различные религиозно-правовые стороны жизни мусульманской общины, а также юриспруденцию, правоведение, теологию и смежные дисциплины – грамматику, историю и т. д.

Около 1050 г. ученые улемы были хранителями и проводниками шариата – правильного пути – совокупности юридических норм, нравственных принципов и правил поведения мусульманина, для жизни, угодной справедливому и милосердному Богу. Они выполняли эту функцию по-разному: вступая в юридические споры друг с другом, они расширяли и уточняли знания общины о Божьей воле; обучая детей, они давали им знания о фундаментальных законах шариата и одновременно такие полезные навыки, как чтение и письмо. Произнося проповеди, они напоминали мусульманам об их обязанностях, согласно закону, и об истинных ценностях ислама. Выполняя функции судей (кади), они осуществляли правосудие и помогали государству. Служа муфтиями, они выносили собственные решения по религиозно-юридическим вопросам (фетвы) от имени общины. Короче говоря, именно члены улемы приносят правосудие в круг правосудия и являются источниками власти и вдохновения для крестьян, обрабатывающих землю, командиров и халифов.