Благодаря интервенциям альморавидов и альмохадов после них Аль-Андалус смог веками отражать нападения франков. Но в итоге мусульмане Аль-Андалуса разделили судьбу своих сицилийских собратьев по вере – завоевания, ассимиляция, изгнания. В Аль-Андалусе после альмохадов наступила эпоха смятения, беспорядков и политической раздробленности[440]. Истина заключалась в следующем: то, что осталось от мусульман Аль-Андалуса, было разгромлено христианскими армиями. И если отдельные представители андалусской знати защищали свои города и даже претендовали на власть, в такой обстановке военный успех создавал политический капитал. Так, в 1230 г., когда Ибн Худ, несмотря на свое межнациональное позиционирование, был разбит в сражении, хотя и обладал большой армией, он полностью утратил доверие. Впоследствии он был свергнут в своем городе – Мурсии, – и целый ряд аристократов устремились на его место только для того, чтобы быть тоже свергнутыми – друг за другом. На юге христианские армии захватывали один город за другим. Каталонский флот даже захватил Майорку и остальные Балеарские острова. Жители Минорки (Менорки) сначала согласились стать вассалами Арагона, но в 1282 г. на острове высадились каталонцы и, как было в Лучере, продали население в рабство и заново населили его собственными поселенцами.
В Валенсии последний правитель из альмохадов еще держался за власть, но вскоре тоже был свергнут своими подданными и впоследствии жил в изгнании, как арагонский вассал, перед смертью обратился в христианство и выдал свою дочь за христианина. Но сменивший его правитель оказался ничуть не более успешным, и в 1236 г. город перешел королю Арагона. Несколько позже в том же году Кордову захватили кастильцы. Теперь большая часть Иберийского полуострова оказалась в руках христиан, и само название Аль-Андалус утратило смысл. Из всех главных городов, в которых ранее правили мусульманские правители, остались только Севилья и Гранада. Севилья выиграла время, став вассалом Фернандо III, короля Леона и Кастилии. Когда его вассал был убит, Фернандо воспользовался возможностью и в ноябре 1248 г. захватил город для себя. В течение следующих двух с половиной веков Севилья была окруженной и осажденной точкой в Гранаде, где правила династия Насридов, последних, но во многих отношениях величайших королей Аль-Андалуса.
Ключ к живучести Насридов заключался в их дипломатических связях. Основатель династии, Ибн аль-Ахмар, появился на андалусской сцене, как один из многих мелких правителей, претендовавших на власть в собственных владениях после краха альмохадов. И хотя далеко не все считали Ибн аль-Ахмара лучшим выбором для обеспечения безопасности, в которой мусульмане остро нуждались, против натиска христиан, он добился желаемого – даже мухи не обидев – на всей оставшейся территории Аль-Андалуса. Речь идет о Гуадиксе, Малаге, Альмерии и с 1237 г. – Гранаде, которая стала столицей династии. Крепость Гранады и дворцовый комплекс Альгамбра стали резиденцией и убежищем Насридов, а также одним из самых спокойных и изысканных дворцов средневековой Европы. Как это часто бывало, Ибн аль-Ахмар поддерживал свою власть не постоянным ведением джихада, а ловким (многие сказали бы – циничным) использованием союзов – со своими андалусскими соперниками, Хафсидами Туниса, Аббасидами Багдада и христианскими королями Кастилии. Он сдал спорные территории королю Фернандо III и даже послал отряд, чтобы помочь ему покорить Кордову и Севилью. Это были непопулярные уступки, необходимые для обеспечения безопасности Гранады. Непопулярные, но очень успешные. До последнего дня существования государства оно сохраняло почти все территории, которые удерживал Ибн аль-Ахмар при его основании. В последние годы своего правления у Ибн аль-Ахмара даже был шанс расширить сферу своего влияния, когда в 1264–1266 гг. мусульмане, жившие под властью христиан, – мудехары – взбунтовались против своих христианских правителей, допустив господство Гранады. Но короли Арагона и Кастилии сумели подавить бунт, имевший катастрофические последствия для мудехаров, которые были убиты или изгнаны. К концу 1260-х гг. на христианских территориях осталось совсем немного мусульман, а в Гранаде появилось множество беженцев.
После смерти Ибн аль-Ахмара в 1273 г. особенно важными для политического положения его государства стали отношения с династией Меринидов (Маринидов) из Феса. Эта династия сменила альмохадов в Марокко. В отличие от Насридов, Мериниды имели большую идеологическую склонность к джихаду. Война с неверными не только приносит религиозные достоинства и законность династии, но также дает занятость крупной и потенциально склонной к бунтам армии берберов заната, причем, что важно, вдали от дома. Но Мериниды пребывали в Марокко, а неверные – за проливом. А между ними находились Насриды из Гранады. Мериниды с удовольствием поставляли Насридам из Гранады живую силу, которую при необходимости можно было использовать против христиан. Однако временами столь беспокойный сосед также являл собой прямую угрозу благосостоянию Гранады. Насриды всячески старались держать равновесие между угрозами и обещаниями и до самого конца существования своего государства периодически вели осторожную войну с христианскими королевствами севера.
Тревожные события правления эмиров Насра (1309–1314) и Исмаила (1314–1325) являются примером вызовов и деликатной ситуации, в которой приходилось существовать Насридам. Наср пришел к власти в 1309 г. В это время короли Кастилии и Арагона заключили редкий союз и отправили объединенный флот в Гибралтарский пролив. Кастильцы захватили Гибралтар, а арагонцы осадили Альмерию. Наср немедленно запросил мирный договор с Меринидами Марокко. Султан согласился и в ответ послал контингент марокканских войск в помощь Насру, а также грозное письмо королю Арагона, в котором он требовал, чтобы тот заключил мир с Гранадой, и предлагал ему отправить купцов с Майорки для торговли в Марокко, где их ждут. Арагонец не выдержал давления и отступил. Кастильцы взяли несколько башен, но больше ничего не добились, да еще и в 1312 г. умер их король. Хотя этот момент мог стать триумфальным для Насра, на самом деле он обзавелся многочисленными врагами в своем же узком кругу, и главным из них был его кузен Исмаил. При поддержке берберского контингента гранадской армии Исмаил поднял мятеж и в 1314 г. сверг Насра, вынудив старого эмира довольствоваться должностью губернатора провинции при новой администрации.
Исмаилу было бы лучше найти более надежное место успокоения для своего предшественника. Наср, не теряя времени, заключил союз с королем Кастилии, точнее, с двумя регентами, поскольку монарх Альфонсо XI (1312–1350) был еще младенцем. Тем временем на другой стороне пролива Мерениды наблюдали с подозрительно нехарактерной для них отчужденностью. Оставалось только догадываться, что на самом деле они думают об Исмаиле. В 1319 г. они могли вмешаться, но не сделали этого: кастильская армия двинулась на Исмаила в Гранаде и осадила город. Правда, в конце концов оказалось, что Гранаде не потребовалось вмешательство Меринидов. Ее армия одержала убедительную победу на равнине, окружающей город, обратив кастильцев в бегство и убив обоих регентов. Эта победа подняла моральный дух окруженного врагами государства (эмирата). И когда подобное наступление повторилось еще раз спустя несколько лет, не было никаких оснований думать, что исход может быть другим. В 1340 г. кастильцы под командованием Альфонсо, теперь уже взрослого и чрезвычайно амбициозного человека, отправили флот вместе с каталонскими союзниками для захвата Гибралтара. Как и прежде, мусульманский флот, на этот раз состоявший из марокканских и тунисских кораблей, одержал верх. А на земле все пошло не так. Альфонсо и король Португалии объединились и легко разгромили армию Насридов и Меринидов на берегу Рио-Саладо. Юсуф I, эмир Насридов, успел вовремя скрыться в Гранаде. Султан Меринидов ушел в Марокко.
Как выяснилось, уход Меринидов из Аль-Андалуса в 1340 г. был навсегда. Больше никогда ни одно североафриканское государство всерьез не вмешивалось в дела мусульман Аль-Андалуса. Меринидов постоянно отвлекали внутренние вызовы, да и не нашлось равного по силе государства, чтобы прийти им на смену. Немаловажно и то, что поражение при Рио-Саладо открыло юг для Альфонсо, сильно ограничив возможности и даже якорные стоянки, необходимые для переправы армий через пролив. К примеру, Альхесирас, где мусульманские защитники впервые в истории полуострова использовали пушки (по крайней мере, об использовании там пушек впервые упоминается в документах), сдался Альфонсо в 1344 г. Это была массовая интернациональная атака, в которой участвовали «крестоносцы» не только из Испании, но и Франции и Англии. Гибралтар был спасен, только когда Альфонсо в 1350 г. умер от чумы – во время осады.
К середине века Гранада осталась в одиночестве (не рассчитывая на какую-либо помощь) перед лицом христианских противников, которые могли пользоваться самой горячей поддержкой военных и религиозных кругов всего христианского мира. Несмотря на это, Гранада продержалась еще полтора столетия. Почему, сказать трудно – наши источники проявляют удивительную сдержанность на этот счет. Ответ, вероятно, напрямую связан с внутренними разногласиями, существовавшими в это самое время в христианских королевствах. Но также верно то, что Гранаде повезло с очень способными правителями, активно использовавшими дипломатию для укрепления безопасности королевства. Иными словами, им хватило ума, чтобы заключить мир с Кастилией и неукоснительно соблюдать его. Это был золотой век Гранады, стабильность которого позволила ее правителям, самым известным из которых является Мухаммед V (1354–1359 и 1362–1391), создать и реформировать администрацию, покровительствовать поэтам и ученым и, как может видеть любой желающий, украшать крепости и дворцы Гранады, в первую очередь Альгамбру.
В гуще заговоров, борьбы, союзов всех со всеми и хитроумных интриг, рассказы о которых так любят хронисты – имеют право, ведь некоторые из них были непосредственными участниками событий, – периодически появлялись отдельные правители, испытывавшие острую необходимость проявить себя как участники священной войны и нарушавшие взаимовыгодный мир. Со стороны Насридов таким был Мухаммед VII (1392–1408), который совершал нападения на кастильскую территорию начиная с 1405 г., несмотря на возражения отдельных представителей гранадской правящей элиты. Среди христиан следует отметить Генриха IV Кастильского (1454–1474), который воспользовался борьбой за власть при Мухаммеде XI и вторгся на вражескую территорию – в Малаге и Гранаде. В 1461 г. он захватил Гибралтар.
Неактивные набеги и периодическая активизация военных действий, которые в целом характеризовали подход Насридов к своим христианским противникам, продолжались почти до самого конца. Последняя мусульманская победа на полуострове имела место в конце декабря 1481 г., когда насридский командир возглавил небольшие силы, осадил крепость Саара и взял ее. Гарнизон – около 100 человек – был захвачен в плен. В течение следующего десятилетия мусульманское владычество на полуострове, начавшееся в 711 г., медленно, но верно исчезало. Гранада пала, благодаря слиянию двух вполне обычных событий в наихудшее из всех возможных время. В эмирате возникли внутренние неурядицы именно тогда, когда христианские королевства объединились под очень воинственными правителями. В 1479 г. Фердинанд V Арагонский (1479–1516) объединился со своей супругой Изабеллой Кастильской (1474–1504) в плановой и затяжной кампании, целью которой было уничтожение Гранадского эмирата. Насриды мало что могли сделать, чтобы их остановить. Даже наоборот, ввязавшись в династическую борьбу, они, по сути, помогали врагу.
В июле 1482 г. Абуль-Хасан из династии Насридов был изгнан из Гранады своим сыном по имени Абу Абуд Аллах (в христианских источниках его называют Боабдиль). Это раскололо государство. Боабдиль и его сторонники правили в Гранаде, а его отец со своей свитой – в Малаге. В 1483 г. Боабдиль по глупости ввязался в набег на кастильскую территорию. Вероятно, он желал таким образом упрочить свое положение, но просчитался. Его отряд был разгромлен, а сам он взят в плен. Фердинанд и Изабелла вынудили его пойти на унизительные уступки. В Гранаде его акции стремительно упали. В 1485 г. его престарелый отец отрекся в Малаге. На престоле его сменил брат – Мухаммед аз-Загалл – Храбрый. Даже Боабдиль был вынужден официально признать его правителем, одновременно вступив в союз с кастильцами, чтобы его свергнуть.
К 1488 г. только Гранада и некоторые земли на востоке остались в руках мусульман, и аз-Загалл продолжал сражаться, пока Боабдиль оставался запертым в Гранаде. Но аз-Загалл не мог остановить натиск. В конце 1489 г. он сдал Альмерию и Гуадикс в обмен на небольшие собственные владения. Но потом он передумал и отплыл в Алжир, чтобы больше никогда не возвращаться в Европу. Боабдиль остался в Гранаде. Жители города оказали христианам отчаянное сопротивление. Подошло к концу продовольствие. Взлетели цены. В конце концов, визирь Боабдиля отправился в лагерь христиан в Санта-Фе, и 25 ноября 1491 г. Гранада капитулировала. Спустя несколько месяцев тот же визирь привел кастильского командующего и другую знать в Альгамбру, где Боаблиль официально оставил свой пост. Фердинанд выделил Боабдилю земли в Альпухаррасе, где тот ненадолго остался. Но потом он, как и его дядя, передумал, отправился в Марокко и обосновался в Фесе, где, как утверждает аль-Маккари, «жаловался на свою несчастливую судьбу и сожалел об утраченном государстве, а затем окончательно устроился со своей семьей и домочадцами на новом месте, где построил несколько дворцов, подражая архитектуре Гранады»[441].
Последний правитель Аль-Андалуса умер в Фесе в 1538 г. В 1630-х гг. аль-Маккари встретил его потомков, которые жили в нищете – едва ли не просили милостыню[442]. Хотя Боабдиль и его советники постарались внести определенные условия в договор о капитуляции, обеспечивающие безопасность мусульман, остающихся в Аль-Андалусе, Фердинанд очень скоро нарушил их и начал насильно заставлять своих мусульманских подданных обращаться в христианскую веру. Результатом стало несколько восстаний мудехаров, за которыми последовали быстрые и жестокие репрессии и массовая эмиграция в города Северной Африки и в Османскую империю. Но для многих было трудно нарушить старые андалусские традиции. В конце своей длинной хроники аль-Маккари утверждает, что «некоторые поступили на службу к султану [Марокко], который сформировал из них группу и выделил для жительства порт Сале, откуда они впоследствии часто совершали морские вылазки против врагов Бога»[443].