Даже когда первые османы открывали новый фронт против франков на Балканах, было ясно, что регион ранних франкских атак – Сицилия – определенно потерян для исламского мира. После того как норманны в 1091 г. завершили покорение острова, но до их вторжения в Северную Африку мусульмане норманнской Сицилии были подчиненным, но более или менее послушным населением. Обращение и эмиграция, разумеется, уменьшили число мусульман при норманнах, но они остались жизненно важной частью местной экономики, а также процветающим и многоплановым обществом золотого века Сицилии. После завоевания альмохадами норманнской Северной Африки, однако, мусульманские подданные сицилийских королей столкнулись с дискриминацией со стороны христианской элиты, которой не нравилось, как король Вильгельм, его евнухи и приближенные вели себя в африканской авантюре. Считалось, что именно из-за дворцовой свиты была утрачена Северная Африка. Это значило, что, вероятнее всего, во дворце засели тайные мусульмане.

В 1161 г. толпа ворвалась в тюрьму Палермо, освободила заключенных и разграбила королевский дворец. Некоторые придворные были убиты, и сам король ненадолго захвачен в плен. Основную часть своей ярости толпа все же приберегла для местных мусульман, и вскоре начались погромы. Королевский декрет, изданный годом раньше, обязал мусульман разоружиться, и они стали легкой мишенью для толпы, ищущей козла отпущения, на которого можно было возложить вину за провал в Африке. Мусульмане постепенно покинули свои жилища, расположенные вблизи королевского дворца, и переместились в пригороды, где отбивались от нападавших, пока волна насилия не спала. На востоке острова погромов было больше, и большинство мусульман были вынуждены уйти из района в южные и западные части острова, где мусульманское население стало более концентрированным[432].

К середине 1180-х гг., когда андалусский паломник Ибн Джубайр находился на острове, мусульмане Сицилии были изображены им как пришедшее в упадок подчиненное население, обнищавшее и уменьшившееся из-за обращения, ассимиляции и бегства[433]. С одной стороны, Сицилия при норманнском короле Вильгельме II, несмотря на некоторые неудобства, такие как налоги, представлялась на первый взгляд цивилизованным и терпимым государством: «Король Вильгельм достоин восхищения своим справедливым руководством и использованием трудолюбия мусульман, а также выбором евнухов-пажей, которые все или почти все скрывают свою веру, но твердо придерживаются мусульманского закона. Король полностью доверяет мусульманам и полагается на них в своих делах и заботах»[434].

С другой стороны, мы не должны забывать, сравнивать Ибн Джубайр мог разве что с гораздо более суровой обстановкой государств крестоносцев на сирийском побережье, которые он недавно посетил. Более того, к концу своего трехмесячного пребывания на острове он получил возможность познакомиться с жизнью мусульман за пределами главных городов – Мессины и Палермо, в первую очередь на западе острова и в районе Трапани. Там он заметил губительные перемены в мусульманах, скрытые за пышностью и театральностью к норманнской придворной жизни. Он с тревогой сообщил, что там удовольствия франкской культуры искушают мусульман, подталкивают их к обращению, тем самым разрушая семьи, истинных хранителей мусульманской идентичности. Кроме того, норманны предъявляли такие высокие финансовые и профессиональные требования к мусульманской элите, что у нее зачастую не было другого выхода, кроме обращения. Один представитель местной знати пожаловался Ибн Джубайру, что предпочел бы продажу в рабство в мусульманские земли, чем постоянное унижение службы христианам. Межрелигиозные ловушки и предположения о процветающем и вполне довольном мусульманском населении оказались миражом. Вопреки тому, что норманны подражали культурному космополитизму их мусульманских соседей в Средиземноморье, их мусульманские подданные точно знали, что обещает им будущее[435].

Вероятно, в какой-то мере в ответ на эти негативные тенденции некоторые элементы мусульманского населения после смерти короля Вильгельма в 1189 г. подняли восстание[436]. Мусульманские источники молчат об этих событиях. Судя по всему, после подавления восстания Танкредом, преемником Вильгельма, многие мусульмане покинули свои дома и ушли в горы, откуда стали совершать набеги на долины вокруг Палермо, вынудив Танкреда «купить» их капитуляцию.

Восстановившись в виде политической силы на острове, мусульмане Сицилии стали уязвимы для более крупных политических течений, существовавших на острове в последние дни норманнского господства. Тогда его оспаривали императоры Священной Римской империи из Гогенштауфенов и папство. Так, в 1199 г., когда имперский сенешаль Марквард во главе армии высадился на Сицилии в районе Трапани, он взял под контроль западную часть острова, став союзником раздробленных мусульман региона. Его оппонент – папа Иннокентий III, как и следовало ожидать, обвинил Маркварда, назвав его «еще одним Саладином», и призвал к крестовому походу против него, а заодно и против его мусульманских союзников на Сицилии.

Папские силы нанесли поражение Маркварду в бою, но Иннокентий III проявил осторожность и начал переговоры, чтобы обеспечить лояльность ставших независимыми мусульманских анклавов Запада и заручиться поддержкой претензий нового короля Фридриха II. В конце концов, мусульмане смирились с политическими реалиями, хотя сопротивление на западе острова продолжала беспокоить Гогенштауфена на протяжении всего его правления. Только после коронации Фридриха как нового императора Священной Римской империи в 1220 г. он смог наконец уделить внимание мусульманской проблеме на Сицилии. Несмотря теплый прием Фридрихом и восточную театральность перед мусульманской элитой Ближнего Востока Айюбидов, у себя дома на Сицилии ему не нужно было искать популярности. Никаких обсуждений интеллектуальных загадок с учеными, никаких затуманенных взглядов при звуках призыва муэдзина. Армии императора Священной Римской империи безжалостно подавляли тех мусульманских подданных, которые позволяли себе сопротивляться. Лидером сопротивления был некто Ибн Аббад, называвший себя на монетах «командиром мусульман Сицилии». Чеканка собственных монет была сама по себе громкой заявкой на власть. Немногочисленные мусульманские источники, упоминавшие о его восстании, весьма противоречивы. Судя по всему, последний очаг сопротивления мусульман пал в 1223 г. Хотя Ибн Аббад был убит, по утверждению некоторых источников, его дочь (имя которой неизвестно) продолжила дело отца, но в конце концов, доведенная до отчаяния, свела счеты с жизнью. И ни один мусульманский правитель даже пальцем не пошевелил, чтобы помочь. Даже если это вымысел, то весьма показательно характеризующий судьбы сицилийских мусульман при «просвещенном» императоре Фридрихе II[437].

Финальный удар был нанесен уже после падения Ибн Аббада. По мнению Фридриха, мусульмане доказали свою ненадежность, и их ценные земли оставались необработанными. Чтобы окончательно убрать сицилийских мусульман со сцены и заменить их латинскими поселенцами (возможно, еще и иудеями из Северной Африки), он начал в 1220-х гг. их депортацию на итальянский материк в основанное им мусульманское поселение Лучера. Переселение продолжалось и после 1243 г., когда остров потрясло еще одно, последнее мусульманское восстание в районе города Энтелла. Когда осела пыль, около двадцати тысяч мусульман с Сицилии и Мальты оказались переселенными на материк, и фактически остров полностью избавился от средневекового мусульманского населения. Сицилийский автор воспользовался своими путешествиями во время паломничества, чтобы получить аудиенцию у султана аль-Камиля в Северном Ираке и поведать ему о создавшейся ситуации. Он попросил султана убедить Фридриха позволить мусульманам вернуться домой, а если не получится, разместить их среди мусульман Египта. Аль-Камиль добросовестно написал Фридриху письмо, но успеха не достиг[438].

Лучера – определенно самое странное порождение эпохи крестовых походов – процветающий город в Апулии[439]. Как и на Сицилии, его население было свободно исповедовать свою религию, в городе была мечеть, кади и нечто называемое gymnasium – возможно, школа для детей, где изучался Коран. Ожидалось, что мусульмане, опытные земледельцы, будут обрабатывать земли вокруг Лучеры и заниматься разными ремеслами. А взрослые мужчины станут солдатами в армии Гогенштауфенов, так же как они в свое время служили норманнам, больше всего ценившим их за искусство стрельбы из луков. Таким образом, «Лучера Сарацинская», источник налоговых поступлений и живой силы, становилась ценным владением императоров Священной Римской империи. Даже когда Карл I Анжуйский осадил город и отобрал его у Гогенштауфенов – это произошло во время крестового похода 1268 г., – он сохранил там мусульман и восстановил их налоговый статус, показав, что долгосрочная фискальная политика – это одно, а религиозные достоинства – совершенно другое. Такое положение сохранялось еще поколение или чуть больше.

В 1300 г. новому анжуйскому королю Карлу II были остро нужны наличные, чтобы покрыть военные расходы, и он подсчитал, что быстрая ликвидация Лучеры даст ему столь необходимые доходы. Несмотря на доказанную практическую ценность и покорность мусульманской общины, Карл приказал колонию ликвидировать, а население продать в рабство. Собственность мусульман тоже была захвачена короной. Более того, в отличие от своих предшественников, Карл преследовал и религиозные цели. Еще было свежо в памяти людей падение Акры, и Карл (никогда не бывший в крестовых походах) голословно обвинил сарацин в нечестивости и преступлениях, хотя город был абсолютно лоялен и покорен, и изобразил свои действия в Лучере как триумф христианства. Когда колония была уничтожена, Карл велел построить на месте мечети новый собор, последний в средневековой Италии, ненамеренно объединив город с другими памятными местами христианских побед и мусульманских потерь от Толедо до Иерусалима.