После смерти Орхана в 1362 г. его сын Мурад был назван султаном и был вынужден вернуться в Бурсу. В течение следующего десятилетия османские гази делали все, что могли. Их деятельности в немалой степени способствовал непоследовательный характер христианской политики на Балканах. Теперь основной христианской державой в регионе стала католическая Венгрия. Действительно, Венгрия при анжуйском короле Людовике активно создавала свою собственную Дунайскую империю, затмившую некогда могущественную Византийскую империю, которая к этому моменту была, по сути, ограничена городом Константинополем. При поддержке папства Венгрия взяла на себя роль защитника латинского христианства от османской угрозы. А если в процессе пострадают еретики-греки или кто-то еще, никто не заплачет. Картину дополняли ортодоксальные земли Болгарии на севере и сербы на западе, а также торговые империи венецианцев и генуэзцев в Эгейском море. Все они давали османам множество возможностей натравить одного соперника на другого и получить вассалов. Так, в 1371 г., когда османские гази сокрушили сербов при Черномене, сербы согласились платить дань и поставлять людей в армию султана. После этого разгрома, вместо того чтобы присоединиться к венграм, своим братьям по вере, болгарский царь, а вслед за ним и византийский император признали османское господство. Вероятно, венгерский крестовый поход считался более серьезной угрозой для ортодоксии, чем легкая рука османского владычества.
Что касается султана Мурада, его деятельность в это время была прежде всего сконцентрирована на обеспечении безопасности и расширении османских территорий в Анатолии. К 1383 г. восточный фронт был относительно спокойным, а расстановка сил на Балканах – достаточно благоприятной, и Мурад мог беспрепятственно пересечь пролив со своей армией и создать штаб-квартиру в старом византийском Адрианополе (Эдирне). Оттуда в 1385 г. османы выступили в Западную Фракию и Албанию, а также на север в Моравскую Сербию. Они захватили город Ниш, родину Константина Великого. Сербский принц Лазарь сдался Мураду и согласился платить дань и поставлять людей в армию.
В этот момент, однако, Мурада призвали обратно в Анатолию. Следовало защитить османские земли от турецкого соперника. Это удалось сделать. Новые сербские войска султана храбро сражались за своего османского лорда. Однако представляется, что к сербским войскам – вассалам – относились без должного уважения, которого они, безусловно, заслуживали. После возвращения в Сербию Лазарь разорвал соглашение с Мурадом и отказался от верноподданнических отношений. Воодушевленные такой смелостью, к нему присоединились другие местные лорды, в том числе правители Болгарии и Боснии, после чего принц Лазарь объявил себя вассалом короля Венгрии.
Мурад не мог допустить, чтобы непокорный вассал остался безнаказанным. Его действия с венгерским и другими балканскими правителями были откровенно провокационными. Его следовало проучить. При поддержке мусульманских и христианских отрядов армия Мурада нейтрализовала Болгарию и 15 июня 1389 г. вторглась в Сербию и двинулась к месту, называемому Косово поле, что недалеко от Приштины. В армии Мурада, скорее всего, было от двадцати пяти до тридцати тысяч воинов. Навстречу Лазарь выставил всю силу сербской армии, к которой присоединились боснийцы, хорваты, франки, венгры и другие – всего не более двадцати тысяч человек. Османы справились с ними быстро. Подробности битвы, которая имела эпический резонанс в более поздних сербских традициях, неизвестны, но ее исход очевиден. Лазарь и Мурад были убиты, а Сербия подчинилась османам[419].
Новый султан Баязид получил прозвище Молниеносный за то, что очень быстро покарал непокорных балканских правителей. Но до этого он должен был позаботиться об Анатолии. Смерть его отца Мурада означала, что некоторые анатолийские вассалы могли воспользоваться благоприятной возможностью. Поэтому Баязид немедленно покинул Косово поле, чтобы подчинить мятежных беев в самом сердце своей империи. Одновременно он расширил и укрепил османское правление в западной части Анатолии. В 1393 г., обезопасив тыл, Баязид вернулся в Румелию, чтобы напомнить своим балканским вассалам об их долге. В его отсутствие некоторые из них стали непозволительно могущественными. Османские армии свободно прошли по Греции, Венгрии и Валахии. К 1395 г. вся Болгария была покорена, а Валахия стала провинцией-данником, которой управлял вассальный принц. Баязид расквартировал гарнизоны в придунайских фортах, и Сигизмунд, король Венгрии, точно знал, что все они угрожают ему. И он обратился за помощью к папству.
Весной 1396 г. с запада прибыла небольшая армия крестоносцев, чтобы помочь Венгрии и ее союзникам. Османские войска в Румелии были сильны, но сам Баязид в это время осаждал Константинополь. Поэтому османы избегали открытой конфронтации с франками, а тянули время, скрываясь за стенами фортов и городов. Они дожидались прибытия султана во главе армии. Франки продвигались очень медленно. К 12 сентября они застряли у Никопола, небольшого, но почти неприступного болгарского города, что в низовьях Дуная. Его османский гарнизон сковывал силы крестоносцев в течение двух недель. Наконец прибыл Баязид Молниеносный (через Эдирне). Сербские войска присоединились к нему по пути[420]. Размер армий в разных источниках указан разный. По самым умеренным экспертным оценкам, они были примерно равные – около пятнадцати тысяч человек с каждой стороны. Крестоносцы, вероятно, уже были изнурены двухнедельной осадой (хотя многие современные источники утверждают, что они проводили время в пирах и игрищах). А у турок были свежие сербские войска. Это оказалось решающим фактором. Венгерские войска были обращены в бегство, Сигизмунд нашел убежище на одном из венецианских кораблей, блокировавших Дунай ниже города. Оттуда он вел переговоры о капитуляции.
Согласно всем источникам, это была жестокая маленькая война. Среди франкских пленных был молодой баварский паж по имени Йоганн Шильтбергер, который позже написал воспоминания о своем пребывании в плену. Его рассказ, откровенно враждебный, не оставляет сомнений в остроте конфронтации. Потери были высокими, обе стороны убивали пленных – вопреки всем военным традициям. Сам Шильтбергер уцелел благодаря своей молодости. Он стал служить (более или менее добросовестно) гонцом у Баязида и сопровождал его на протяжении всех его кампаний в Румелии и Анатолии[421]. Хотя Никопольский крестовый поход был маленьким по сравнению с другими франкскими походами, горечь поражения осталась надолго и сохранила коалицию против османов. Что касается Баязида, он поддерживал давление на Валахию – вторгся туда в следующем году и еще раз в 1400 г., но успеха не добился. Но тут османов отвлекла другая проблема, и Венгрия, которая уже была совсем близка к тому, чтобы ощутить на себе всю мощь гнева Баязида Молниеносного, была неожиданно спасена.
Человеком, помешавшим османам захватить Венгрию, был мусульманский военачальник по имени Тимур, он же Тимур-Ленк (Тимур Хромой). На Западе его обычно называют Тамерлан. В Европе он стал символом восточного деспота-завоевателя (во многом благодаря Кристоферу Марло и Гансу Фридриху Генделю). Эту репутацию он завоевал в немалой степени в сражениях с Баязидом, завладевшим воображением не только историков, но и многих либреттистов. Человек, сумевший в одиночку остановить турецкую угрозу, не может не быть выдающейся личностью. На деле, однако, едва оперившийся султанат при Баязиде был наименьшей из проблем Тимура. Начиная с 1390-х гг. Тимур, имевший тюркско-монгольское происхождение и устроивший свою столицу в Самарканде, в Центральной Азии, поставил перед собой цель восстановить величие монгольской империи Чингисхана – не больше и не меньше. Учитывая разрушения, имевшие место в Венгрии при первом монгольском нашествии в XIII в., мотивы Тимура не успокоили бы венгров в XIV в., если бы стали им известны. Зато они стали мощным стимулом для тюркских и монгольских племен, ставших ядром армий Тимура. Не проходило и года, чтобы Тимур и его армия не вели кампаний в Иране, Ираке, Сирии, Центральной Азии или на Кавказе.
В 1400 г. настала очередь османской Анатолии – Тимур захватил османский город Сивас. В 1401 г. он сражался (и разгромил) мамлюков в Сирии и имел встречу с великим ученым своего времени, магрибским философом и историком Ибн Хальдуном. В 1402 г. он вернулся в Анатолию и встретился с османами в Анкаре, где османы были обращены в бегство, а сам Баязид попал в плен (а с ним и Йоганн Шильтбергер, который продолжил служить Тимуру и его сыновьям). Спустя несколько месяцев Тимур умер в плену, возможно, свел счеты с жизнью от отчаяния и стыда, который он навлек на некогда гордый дом Османа Гази[422].