Главным приоритетом Бейбарса было обеспечение безопасности Каира и королевской сокровищницы, которая была и оставалась главным инструментом управления армией[380]. Никто не оказал ему сопротивления. 25 ноября 1260 г. он был публично возведен на престол, хотя формально это произошло только в июле 1261 г. Следуя стандартной практике, была произнесена проповедь и были отчеканены монеты с его именем и титулами: «Завоеватель, опора мира и веры». Монеты сохранили его более распространенный эпитет ас-Салихи, который вызывал в памяти его связь с султаном Айюбидов ас-Салих Айюбом. На некоторых его монетах также изображена его эмблема – лев, – также украшавшая светские и религиозные здания и другие объекты на протяжении всего его правления. В первую очередь религиозные здания. Мамлюки, как и их предшественники Айюбиды и Зангиды, хорошо знали, насколько важно покровительство религиозной элите.

Следующим приоритетом Бейбарса стала Сирия, ставшая частью султаната. Там следовало навести порядок. К примеру, большая и грозная крепость Карак в Трансиордании была слишком важной связью между Сирией и Египтом, чтобы доверить контроль над ней кому-либо, кроме самого султана. Бейбарс приказал арестовать ее мусульманского правителя за промонгольский настрой и конфисковал крепость. Также он подавил беспорядки в Дамаске и более серьезное восстание в Алеппо. Последнее было прервано только возвращением монголов в северную часть Сирии. Контрудар армий Айюбидов Северной Сирии остановил монголов у города Хомс в декабре 1260 г. К 1261 г. Алеппо был прочно в руках мамлюков[381].

Интересной составной частью этих событий была попытка Бейбарса возродить должность халифа, которая прекратила свое существование в 1258 г. после завоевания монголами Багдада. Два второстепенных аристократа из Аббасидов пережили ужасы 1258 г. и стали заметными. Одного из них открыто поддерживали мятежники Алеппо. Будучи, в конечном счете, узурпатором в очень ненадежном политическом окружении, Бейбарс быстро понял значение халифа как гаранта его законности в широком суннитском мире и по очереди признал обоих претендентов халифами. 4 июля 1261 г. первый из халифов формально даровал Бейбарсу титул халифа. В Каире по этому поводу была устроена пышная церемония. Преемник этого халифа сыграл аналогичную роль – помог наладить отношения между Бейбарсом и Берке-ханом, недавно обращенным монгольским правителем Золотой Орды в Южной России. Эта линия так называемых теневых халифов, бессильных во всем, кроме символических жестов, существовала в Египте до краха мамлюков в 1517 г.[382]

Частично Бейбарс обеспечил безопасность Сирии, оказывая постоянное давление на франков. К началу 1260 г. франкские государства Леванта значительно уменьшились и ослабели, в сравнении с днями их былого могущества. Остаток Иерусалимского королевства, например, не имел ни короля, ни Иерусалима. Номинальный король из Гогенштауфенов – Конрад III, известный как Конрадин, был ребенком и жил в Европе. Он был наследником крестоносца Фридриха II. Одно время регент Конрада, Гуго Кипрский, тоже был ребенком и ему требовался регент. Впрочем, взрослые правители были немногим лучше. Княжество Антиохия и графство Триполи объединились под властью Боэмунда VI, который неразумно выступил на стороне монголов при Айн-Джалуте. Тамплиеры и госпитальеры взирали друг на друга с подозрительностью, а в городах генуэзские и венецианские купцы соперничали за контроль над пришедшей в упадок, но тем не менее прибыльной торговлей, проходящей через левантийские порты. В конце концов, итальянцы объявили друг другу открытую войну, что лишь усугубило раздробленность правящей элиты.

В целом территория, находящаяся под контролем этих правителей, состояла из нескольких несмежных участков земли на побережье от Яффы до Антиохии и горстки замков в глубине страны. Бейбарс постоянно устраивал набеги, угрожая франкам, в первую очередь коварному союзнику монголов – Боэмунду, правителю Антиохии и Триполи. В 1261 г. Бейбарс подошел к Антиохии, в 1262 г. разорил ее порт – Сен-Симеон. Потом он двинулся на юг, напал на Назарет, в 1263 г. разрушил там церковь Святой Девы и подошел к стенам Акры. Затем он «навестил» разные святые места в Палестине, включая Иерусалим[383].

После смерти монгольского ильхана Хулагу в 1265 г. Бей-барс смог перейти от набегов, призванных оказывать давление на франков, к попыткам вытеснить их с Востока вообще. Почти каждый год он устраивал кампании во франкскую Сирию. Их стратегия была совершенно ясной. Как писал один хронист, «одна часть армии разрушала замки и крепости франков, а другая восстанавливала то, что монголы уничтожили на Востоке»[384]. С одной стороны, Бейбарс имел целью захватить сухопутные крепости и поместить там свои гарнизоны. Таким образом, он получал базы для последующих кампаний и укреплял границы. Но пока связи франков с Европой оставались крепкими, они всегда могли вернуться большими силами. Султан был достаточно разумен и понимал, что мусульманские флоты не могут конкурировать с франкским, господствовавшим в Средиземноморье. А значит, необходимо ликвидировать их плацдармы на суше. Так что, с другой стороны, его целью был захват прибрежных городов и их разрушение, чтобы франки, когда их наконец изгонят с Востока, не смогли вернуться. Мелкие города и деревни, снабжавшие франков, подвергались разграблению.

В 1265 г. Бейбарс приготовился возглавить армию и повести ее к Евфрату, чтобы защитить Аль-Биру, которой угрожали монголы. Но когда до него дошло сообщение, что местный гарнизон и без него отбил атаку монголов, Бейбарс решил направить войска против франков, которые действовали в районе Аскалона. Он с легкостью справился с южным побережьем. Кесария пала в конце февраля. Конные войска несли с собой осадные лестницы – такое было только в кавалерии кипчаков. Фортификационные сооружения были уничтожены, и город сожжен. Через несколько дней была захвачена и разрушена Хайфа, но соседнюю крепость Атлит взять не удалось. Тогда Бейбарс вернулся к тому, что осталось от Кесарии, и осадил мощный замок госпитальеров в Арсуфе. Когда мамлюки пробились в нижний город, гарнизон замка сдался при условии, что ему позволят свободно уйти. Султан согласился, после чего хладнокровно нарушил свое слово и захватил франков в плен. По его мнению, эти люди были слишком опасны, чтобы их отпустить[385].

Представляется, что Бейбарс не желал покидать Сирию. В 1266 г., вероятно в ответ на франкское нападение на Хомс, он отправил в Сирию крупные силы. Пока войска стояли лагерем возле Акры, он отправил отряды к Триполи, чтобы запугать гарнизоны крепостей региона, и к Тиру, чтобы разграбить земли и прервать торговлю. Именно в это время он захватил крепость тамплиеров Сафат, что на северо-востоке Галилеи, причем здесь он повел себя не так, как в других захваченных им крепостях. Если верить одному из его эмиров, Бейбарс был охвачен жаждой мести за убитого сподвижника и решил убить пленных, а не требовать, как обычно, за них выкуп. Прибыв на место казни, франкские аристократы поняли, что их ждет, и велели своей домашней челяди отойти в сторону, чтобы им не пришлось встретить смерть среди слуг. До самого конца они придерживались правила pas devant les domestiques (не перед слугами). Крепость была сохранена, отремонтирована, в ней появился новый гарнизон, и город впоследствии стал одним из главных в мамлюкской (а позже османской) Палестине[386].

В 1268 г. были уничтожены оборонительные сооружения Яффы – возможно, это была реакция на новость, что Людовик IX Французский готовит новый крестовый поход[387]. Гарнизону было позволено уйти в Акру. Бейбарс позволил своим людям взять свою долю добычи, и потому большая часть населения была убита или уведена в плен. Под угрозой нового крестового похода Бейбарс даже хотел уничтожить фортификацию Аскалона, города, занятого мусульманами. В общем, он готов был пойти на что угодно, чтобы отпугнуть непрошеных гостей – франков. Но в глубине территории крепость тамплиеров Бофор (Шакиф-Арнун) была отремонтирована и снабжена новым гарнизоном, поскольку контролировала важный путь, соединявший Иерусалимское королевство и Антиохию-Триполи. Гарнизон тамплиеров был продан в рабство, но лицам, не участвовавшим в боевых действиях, было позволено уйти в соседний Тир. Бейбарс снова подошел к Акре, но на этот раз оставил войсковое подразделение, чтобы следить за городом. Столица франков еще не была готова пасть.

Бейбарс стремился лишить франкские государства возможности выбора. Именно в этом контексте следует рассматривать его экспедицию 1266 г. в Киликийскую Армению – давнюю союзницу франков[388]. Ее царь – Хетум I, тесть Боэмунда VI, правителя Антиохии и Триполи, тоже был союзником монголов при Айн-Джалуте. Бейбарс отправил совместную египетско-сирийскую армию во главе с правителем Хамы из Айюбидов, чтобы отомстить. Она рассеяла армянскую армию, разграбила царство, взяла в плен принца и наследника, убила его брата. Хетум в это время пребывал в относительной безопасности монгольского двора. Бейбарс разграбил все главные города Киликии – Тарс, Адану и Айяс (Аяс), а также столицу – Сис. Там был сожжен собор и разрушен царский дворец. Утверждают, что результатом этой кампании стали десятки тысяч пленных.

Бейбарс сохранил свой piиce de rйsistance (гвоздь программы) до 1268 г. Весной он двинулся на север после разрушения Яффы, остановившись, чтобы принять капитуляцию крепости Шакиф-Арнун. Он перешел через горы и начал совершать набеги, призванные опустошить земли Триполи и окружающих гор. 14 мая он разбил лагерь у стен Антиохии – своей основной цели. Один отряд своей армии он направил в порт Сен-Симеон, а другой – на север, чтобы не допустить помощи от армян или монголов. Антиохия оказалась в ловушке[389].

Боэмунд мало что мог сделать для обороны. Массивные фортификационные сооружения, устоявшие перед атаками первых крестоносцев, не были серьезным препятствием для осадных машин мамлюков. Недоукомплектованный гарнизон не мог противостоять многократно превосходящей его армии Бейбарса. 18 мая армия мамлюков начала штурм одновременно со всех сторон. У горы Силпиус в стене была пробита брешь, и армия вошла в город. Городские ворота были закрыты, и Бейбарс позволил своим людям сполна отомстить франкам, сражавшимся бок о бок с монголами при Айн-Джалуте, франкам, бывшим источником неприятностей для исламского мира уже больше полутора веков. Только гарнизону цитадели были позволено уйти. Остальные были убиты, город разграблен, и добыча разделена между мамлюками. Сам Бейбарс использовал свою долю добычи для начала строительства мечети в Каире. Боэмунд, в то время находившийся в Триполи, был избавлен от созерцания гибели города. Но в письме Бейбарс уведомил его о том, что он пропустил:

«Если бы ты видел твоих рыцарей, попранных ногами лошадей, жен твоих подданных, выставленных на открытый торг; если бы ты видел перевернутые кресты, разорванные и брошенные по ветру листы из Евангелия, оскверненные гробницы твоих святых; если бы ты видел врагов твоих, попирающих священные для тебя места, монахов, священников и диаконов, одним словом, если бы ты видел твои дворцы, съеденные огнем этого мира, полностью уничтоженные церкви Святого Павла и Святого Петра, ты бы воззвал: „Молю, о Небеса, чтобы пылью я стал!“»[390]

Взятие Антиохии для Бейбарса было не просто поводом для торжества. Теперь Северная Сирия была очищена от франков. Тамплиеры в регионе покинули свои крепости. Оборонительные укрепления Антиохии были восстановлены. Город стал передовым плацдармом для операций в Анатолии, но он больше не процветал как город (теперь он носил имя Антакья) до начала Нового времени. Бейбарс не обошел вниманием и соседние территории, занимаемые низаритами-ассасинами, и захватил большинство их горных фортов, в том числе сирийскую штаб-квартиру Масьяф[391].

В это время пришло сообщение о втором крестовом походе Людовика IX. Это заставило султана приостановить операции, чтобы подготовиться к новому вторжению. В том же году Бейбарс подписал соглашение с Арменией, которая вполне могла стать его следующей мишенью, и перемирие с Акрой. Вернувшись в Египет, он укрепил некоторые прибрежные города, такие как Александрия, разорил прибрежные поселения в Палестине, как мы уже видели, и позаботился о строительстве флота.

Но из франкского вторжения, которого он так опасался, ничего не вышло. Вопреки тому, что сам Людовик всемерно осуждал действия Бейбарса, другие франкские лидеры поспешили направить султану письма с выражением своего расположения. Крестоносец Эдуард I из Англии на самом деле прибыл в Акру, но это была лишь жалкая часть неудавшегося крестового похода Людовика IX, не оказавшая никакого влияния на мамлюков. Эдуард впоследствии начал переговоры с монгольским ильханом о совместных действиях против Бейбарса, но результатом стал лишь один небольшой набег монголов, который султан без труда отбил. Тем не менее Эдуард действительно был крестоносцем, и Бей-барс не мог по крайней мере не попытаться его убить. Утверждают, что для этого он прибег к помощи низаритов[392].

В начале 1271 г. Бейбарс снова начал кампанию против сирийских франков. Он совершал активные набеги вокруг Триполи и захватил форт тамплиеров Сафита (Кастель-Блан). В начале марта он осадил крепость госпитальеров Хисн-аль-Акрад (Крак-де-Шевалье). На практике Крак был ранней системой оповещения Триполи о нападениях мусульман. Его потеря была роковой для франков побережья. Весенние дожди, как правило являвшиеся сущим спасением для Ближнего Востока, затянули осаду, но мамлюки активно делали подкопы и сумели разрушить часть внешней стены. Армия вошла во внешний двор и окружала внутреннюю цитадель, по сути являвшуюся неприступной. Гарнизону оставалось только ждать. При этом люди понимали, что помощи ждать неоткуда. Поэтому он вскоре сдался. У них, безусловно, была свежа в памяти судьба гарнизонов других военных орденов, захваченных Бейбарсом, но тут султан проявил несвойственное ему милосердие. Он позволил всем франкам уйти в Триполи. Милосердие со стороны такого правителя, как Бейбарс, является самым наглядным свидетельством того, что сирийские франки больше не считались серьезной угрозой. Бейбарс укрепил замок и поместил туда свой гарнизон, а памятные надписи об этой победе можно видеть и сегодня. А после падения замков Аль-Курайн (Монфор, штаб-квартира Тевтонского ордена) и Аккар к июню 1271 г. внутренние территории Сирии были очищены от франкских крепостей. Только у прибрежного форта Маракийя (Марклея) Бейбарс потерпел поражение. Вовремя прибыли франкские суда, чтобы помочь в обороне[393].

Захват Бейбарсом крепости Крак-де-Шевалье был его последней большой победой над франками. Эдуард I в это время был еще в Акре и сговаривался с монголами, и Бейбарс счел разумным заключить перемирие с Боэмундом VI, так что Триполи не постигла судьба Антиохии. Оставшийся период своего правления Бейбарс был занят интригами с сельджуками Рума в Анатолии, некоторые из которых надеялись сбросить монгольское иго, установленное там еще в 1243 г.[394]Бей-барс согласился провести с ними объединенную кампанию и в 1277 г. отправился в Анатолию. При Абулустане (Эльбистане) его армия встретила монгольские силы и уничтожила их. Правда, предполагаемые союзники Бейбарса, сельджуки Рума, так и не появились, и распространились слухи, что ильхан собирает новую армию, желая отомстить. Поэтому Бей-барс предоставил сельджуков Рума своей судьбе и ушел в Дамаск, где заболел и 30 июня 1277 г. умер. Его похоронили в богатом мавзолее, расположенном неподалеку от гробницы его знаменитого предшественника – Саладина. Хотя место его захоронения не столь часто посещалось в последующие века, как гробница Саладина, Бейбарс обеспечил себе другой вид бессмертия, став героем устных эпосов, которые поют до сегодняшнего дня. Он присоединился к сонму великих героев, до подвигов которых Саладин не дотянул.