С наступлением весны Саладин должен был послать войска, чтобы завершить свои завоевания, захватив Триполи и Антиохию. Однако его задержали другие дела, а потом он был вынужден прийти на помощь гарнизону Акры, которую осадила франкская армия Ги де Лузиньяна, не перестававшего быть источником беспокойства для Саладина. Как уже говорилось, Ги раньше был королем Иерусалима благодаря женитьбе на королеве Сибилле, но после ее смерти его титул оказался под сомнением. Возможно, Ги считал, что решающая победа над мусульманами укрепит его положение. Он попал в плен при Хаттине, но Саладин освободил его, заставив поклясться, что в дальнейшем он будет воздерживаться от нападений на мусульман. Так это или нет, но Ги освободил себя от этой клятвы (едва ли Саладин всерьез рассчитывал, что франк ее сдержит), и, получив подкрепление из Италии, Германии, Франции и Нидерландов, в конце августа 1189 г. осадил Акру.
Саладин планировал освободить Акру старым проверенным способом, атаковав осаждавших раньше, чем их разрастающиеся ряды станут по-настоящему опасными. Действовать следовало быстро, пока франки были уязвимы, оказавшись между мусульманским гарнизоном города и армиями Саладина и его союзников, собирающимися на равнине за его пределами. Но все же, как и в аналогичной ситуации веком раньше в Антиохии, у мусульман возникли большие трудности с вытеснением франков. Главное сражение за Акру 4 октября завершилось тупиковой ситуацией, поскольку франки не стали преследовать отступающих мусульман, а остановились, чтобы разграбить их лагерь. Саладин воспользовался этим, собрал людей и напал на франков, которые, в свою очередь, отступили, довольно оперативно перегруппировались и отбили наступление мусульман, понеся большие потери.
В этот момент ни одна из сторон не могла себе позволить еще одного решающего сражения, и обе провели весь следующий год, укрепляя силы. Саладин не мог мобилизовать людей на продолжительные действия, поскольку те знали, что Третий крестовый поход находится в пути из Европы. Голод и болезни свирепствовали и среди франков, и среди мусульман в городе. Саладин сумел ненадолго пробиться к городу и сменить гарнизон, но франкам приходилось дожидаться марта 1190 г., когда прибудут запасы.
С началом франкского судоходства – а египетского флота Саладина пока вблизи не наблюдалось – Акра снова оказалась отрезанной от армии Саладина. Послания доставляли голуби и особо отважные пловцы-ныряльщики. Франки теперь получили важный для них лес, из которого строили передвижные осадные башни, которые накрывали шкурами, вымоченными в уксусе, чтобы быть неуязвимыми для греческого огня. Франки действовали уверенно, и мусульманский гарнизон в городе уже был готов сдаться. Именно в этот момент на сцене появился предприимчивый мусульманин, кузнец из Дамаска. О нем нам поведали арабские хронисты. Хотя войска его презирали, он приготовил собственную разновидность греческого огня, которая оказалась чрезвычайно эффективной и уничтожила осадные башни франков, впрочем, как и все остальное, на что попадала. Саладину сообщали, что ров вокруг города теперь превратился в огненную реку.
Саладин регулярно получал сообщения о продвижении германской армии под командованием Фридриха Барбароссы, лидера нового крестового похода[312]. К концу марта 1190 г. немцы добрались до Анатолии, что беспокоило византийцев ничуть не меньше, чем мусульман[313]. Кылыдж-Арслан, султан сельджуков Рума, обратился к Саладину с просьбой помочь ему остановить немцев, но тот ничего не мог сделать. Войска Кылыдж-Арслана постоянно беспокоили немцев, упорно двигавшихся на восток, но в середине мая немцы нанесли серьезное поражение в бою сыну Кылыдж-Арслана, взяли Конью и захватили заложников из числа ведущих сельджукских эмиров. К концу месяца немцы подошли к границам Киликии и продолжили путь в сторону Сирии. Благодаря разведывательной информации Саладин мог, по крайней мере, подготовиться к сражению. Он приказал эмирам в Хаме и Хомсе срочно собрать урожай зерновых и заложить его на хранение. Несмотря на помощь хитроумного кузнеца из Дамаска, Саладин видел, что ему предстоит длительное ожидание, иными словами, та самая игра, которую больше всего ненавидели его люди[314].
А потом случилось чудо. По крайней мере, так решили мусульмане. 10 июня 1190 г. германский император, бывший далеко не первой молодости, умер во время купания в реке – вероятно, от удара. И в его армиях началось брожения. Одни немедленно повернули домой в Германию, другие отправились в Антиохию и Триполи на кораблях, третьи продолжили путь по земле, постоянно теряя людей. До Акры добрались лишь немногие.
К этому времени появилась информация о другом подкреплении, которого ожидали франки. Еще два короля – Ричард Львиное Сердце из Англии и Филипп Август из Франции, каждый со своей армией, – уже плыли в Сирию. А пока обе армии в Акре отчаянно пытались решить проблему снабжения. Летом мусульмане прибегли к весьма замысловатой хитрости: они замаскировали один из своих снабженческих кораблей из Бейрута под франкское судно – матросы побрили бороды и загрузили на палубы свиней. Сильные шторма средиземноморской осени свели на нет большинство попыток Саладина наладить снабжение из Египта. Когда же запасы все-таки прибывали, их хватало ненадолго. Саладин даже отправил посольство к альмохадскому правителю Магриба Якубу, прося у него военно-морской помощи, чтобы снять осаду Акры. Но альмохады давно страдали от набегов Айюбидов из Египта, и, когда посол Саладина отказался обращаться к Якубу, используя титулы халифа, которые он присвоил себе, Якуб не выразил желания пойти навстречу. В рядах армий Саладина зрело недовольство и подозрительность. В начале 1191 г. он отправил письмо багдадскому халифу, прося любой помощи, которую он только сможет предоставить. В письме он нарисовал яркую картину ситуации: франки у стен Акры, ослабленный анатолийский фронт против сельджуков Рума, приближающийся крестовый поход, разлад в рядах мусульман. Ответил ли ему халиф и если да, то что именно, неизвестно.
Филипп Французский прибыл в Акру морем 20 апреля 1191 г., а Ричард Львиное Сердце – 8 июня, воспользовавшись возможностью и отобрав Кипр у византийского авантюриста, захватившего там власть. О Ричарде даже мусульманские источники говорят, что, хотя он был ниже по рангу, чем Филипп (всего лишь король Англии!), но был известен своей храбростью и военными делами. Войско Саладина уменьшилось, а франкский лагерь, наоборот, увеличился и получил снабжение. Шансов удержать Акру становилось все меньше. Однако Саладин не сдавался. Главное сражение началось через несколько дней после прибытия Ричарда. Бои шли весь июнь. Мусульмане в городе и за его пределами отбивали атаки на город, но все столкновения были кратковременными. Саладин в конце месяца наконец получил подкрепления, но был возмущен, узнав, что из-за политического соперничества в стане его союзников некоторые эмиры не откликнулись на его призыв. К счастью, было известно, что приверженность франков священной войне тоже не слишком сильна. «Если бы люди Акры вели джихад… желая получить вознаграждение свыше, – писал один из секретарей Саладина, – никто не смог остановить их на пути в рай»[315].
Осада вошла в завершающую дипломатическую фазу. Ричард отправил послов, часто с обещанием даров (или требованием их) в лагерь Саладина, который в это время страдал от неизвестной болезни и резко отверг все приглашения Ричарда встретиться лично. Он не сомневался, что эти жесты (а так оно, вероятнее всего, и было) являются всего лишь попытками врага разведать обстановку в штаб-квартире мусульман и оценить моральный дух. Во время одного из визитов Саладин позволил послам посетить рынок в его лагере, где они были ошеломлены изобилием. Кроме того, франкские мирные инициативы было трудно оценить, потому что армии Ричарда одновременно вели атаки на город. 3 июля мусульманский гарнизон сообщил Саладину, что больше не в силах держаться. Была начата общая атака на лагерь франков, но она оказалась неудачной. А ночью несколько ведущих эмиров Саладина тайком выскользнули из гавани, бросив и своих людей, и своего султана. Саладин делал все, что мог, и даже через несколько дней подошло подкрепление.
Но этого было недостаточно, чтобы спасти Акру от Третьего крестового похода. 12 июля франки пошли на штурм, и командир мусульманского гарнизона начал переговоры о капитуляции. Была согласована выплата крупной суммы – 200 000 золотых динариев, возвращение пленных и реликвии Истинного креста, захваченной при Хаттине. Позднее был согласован порядок выплаты – тремя «траншами». Биографы Саладина утверждают, что он не санкционировал эти действия, и даже собирался послать пловца, чтобы отменить договоренность, но было уже слишком поздно. Над стенами Акры взвились знамена франков, а мусульмане предались скорби. Секретарь Саладина пытался успокоить хозяина, убеждая его, что Акра пала, но ислам – нет. В тот день и среди мусульман были такие, кто не был в этом уверен.
Карта 9. Ближний Восток после 1187 г.
Истина заключалась в том, что Акра не была большой потерей со стратегической точки зрения (карта 9). В конце концов, франки уже контролировали важные гавани и прибрежные города, такие как Тир и Триполи. Акра им ничего не добавляла. Потеря денег, припасов и людей в бесплодной осаде была неприятной, но военная машина Айюбидов вполне могла это перенести. Тем не менее без ощутимых потерь все же не обошлось. Самыми главными потерями при Акре были престиж Саладина и моральный дух мусульманских войск. Победитель при Хаттине и завоеватель Иерусалима должен был удержать один бедный город. Длительная осада выставила на всеобщее обозрение мелочное соперничество мусульман. А проблемы, связанные с переговорами о капитуляции, окончательно запятнали весь эпизод. Когда подошел день выплаты первого «транша» (12 августа), Саладин захотел пересмотреть некоторые условия – вероятно, ему надо было выиграть время. А для Ричарда вопрос времени был крайне важным, и он не мог позволить себе никаких проволочек. Поэтому он приказал доставить около 300 мусульманских пленных на равнину перед Акрой и казнить их. Этот акт жестокости не был забыт до самых последних дней присутствия франков на Ближнем Востоке.
Чувствовавший недомогание Филипп вернулся в Европу сразу после падения Акры. Франки под командованием Ричарда выступили в поход и следовали вдоль побережья к Яффе. Флот следовал за ними морем. Саладин и его армия тоже шли следом, но по более труднопроходимой местности – по склонам над ними. После долгого и изнурительного ожидания у стен Акры наконец началось хотя бы какое-то движение. Саладин послал несколько отрядов вперед, чтобы перехватить франков на открытой местности у Кесарии, а остальные продолжали двигаться курсом, параллельным франкам, беспокоя их засадами и неожиданными нападениями. Один из секретарей Саладина отметил упорство мусульман.
У Кесарии, которую Саладин уничтожил, чтобы ее снова не захватили франки, мусульмане задержались, но не остановили марш франков. Ричард и его люди сумели пробиться на юг. В Арсуфе осторожная атака Саладина встретила отчаянный контрудар франков, лишивший мусульман равновесия и некоторых ведущих командиров, которые погибли в стычке. Последовавшее отступление заставило Саладина перегруппировать свои силы в лесах над Арсуфом, куда франки не рискнули соваться. Несмотря на неоднократные попытки, Саладин так и не сумел заманить франков на территорию по своему выбору. Франки устроились в Яффе, а Саладин отошел вглубь территории и в начале сентября 1191 г. разбил лагерь в Рамле. Правда, позже он ушел в Иерусалим.
Яффа, которую Ричард укрепил и сделал своей штаб-квартирой, находится примерно на полпути между Аскалоном и Иерусалимом. Саладин не горел желанием еще раз пережить опыт попыток спасения гарнизона в Акре, поэтому он сразу же приказал вывести войска из Аскалона и разобрать фортификационные сооружения, чтобы Ричард не мог оттуда угрожать Иерусалиму и, что еще хуже, Египту. Ричард оказался перед перспективой идти из Аскалона в Иерусалим через Иудейские холмы, где господствовали враги. Поэтому Саладин вряд ли был удивлен, узнав, что Ричард предлагает начать переговоры о мире. Предложения были самые разные. Ричард даже предложил устроить брак своей сестры Джоан и брата Саладина аль-Адиля. Но никаких практических результатов достигнуто не было. Переговорам не способствовало и то, что одновременно Ричард посылал отряды к Иерусалиму, желая разведать обстановку на случай штурма[316]. Кроме того, несмотря на старания Саладина, Ричард захватил Аскалон и стал его перестраивать. Но все сказанное ни к чему не привело. Невозможно удержать Аскалон и надеяться захватить Иерусалим.
В конце июля 1192 г. Саладин узнал, что Ричард отплыл на корабле из Акры, чтобы осадить Бейрут. Вероятно, он считал полезным укрепить присутствие франков на северном побережье, прежде чем вернуться на южное. Воспользовавшись его отсутствием, Саладин ударил по Яффе. Через несколько дней город капитулировал, хотя гарнизон в крепости все еще сопротивлялся. Он бы тоже, безусловно, пал, но в последний момент Ричард вернулся в город, вдохновил своих людей, и они вытеснили застигнутых врасплох мусульман из города.
Это был последний триумф франков в этом крестовом походе. В середине августа Ричард, как и многие другие, серьезно заболел, и всем стало ясно, что крестовый поход «забуксовал». В сентябре Саладин формально согласился на перемирие, которому предстояло продлиться три года и восемь месяцев: франки удерживали побережье от Тира до Яффы, Саладину отошел Аскалон, хотя его возведенные стены снова были разрушены, и христианам и мусульманам гарантировалось свободное перемещение по Палестине. Когда мир был официально объявлен, Саладин произвел еще некоторые преобразования в Иерусалиме – укрепил стены и создал ряд благочестивых институтов, такие как медресе Салихийя (бывшая церковь Святой Анны), госпиталь и молитвенный дом для суфиев. После этого он покинул Иерусалим, и «две армии побратались»[317], вероятно, на пиру. В Яффе открылись рынки, и Саладин предложил франкам – в любом количестве – посетить Иерусалим. Вероятно, он рассчитывал, что они, удовлетворившись, больше не вернутся. Таким образом, армии крестоносцев были распущены, и 9 октября Ричард отплыл из Акры в Европу.
Что касается Саладина, он давно вынашивал идею совершить паломничество в Мекку. Однако, учитывая беспокойство халифа относительно его публичных жестов, советники убедили его, что есть более срочные дела. После долгих лет военных действий и разрухи надо было заняться мирным строительством, и, кроме того, помощники напомнили ему, что «расследование человеческих несправедливостей является самым важным способом стать ближе к Богу»[318]. Поэтому Саладин остался в Сирии. Он съездил в Бейрут, потом впервые за три года в Дамаск. В феврале следующего года он снова заболел и 4 марта 1193 г. умер.
Со смертью Саладина многие его современники, вероятно, почувствовали, что лишились незаурядного лидера, и это было действительно так. Однако при трезвой оценке следует отметить, что его достижения в ходе карьеры сильно варьировались. Будучи военным, Саладин в многочисленных случаях проявлял силу характера, особенно против своих мусульманских противников в ранний период. Победа при Хаттине не может считаться кульминацией его карьеры, поскольку стала следствием не только стратегического гения Саладина, но и неумелых действий франков. Нельзя не отметить его геополитическое чутье – кого и когда атаковать, – которое его за некоторыми исключениями (например, Тир) никогда не подводило. И все же после Хаттина он практически ничего не добился – последовала череда поражений и затяжных полевых кампаний, которые настраивали войска против него. Величайшим достижением его военной карьеры, безусловно, явилось завоевание Иерусалима, который оставался в руках мусульман (более или менее) до конца Первой мировой войны. Он также привел Третий крестовый поход, кровавое и дорогостоящее предприятие, к застою, от которого устали даже крестоносцы. Ричард не отвоевал Иерусалим – это правда; тем не менее нельзя утверждать, что Саладин «победил» Третий крестовый поход.
Он был намного успешнее в дипломатической и политической областях, в создании союзов и ведении переговоров.
Он сформировал для себя публичный образ благочестивого, отрешившегося от всего земного муджахида и окружил себя советниками и придворными, которые всячески поддерживали этот образ. По крайней мере, в этом смысле он стал достойным наследником своего хозяина, Зангида Нур ад-Дина, чье имя он почти затмил в истории.