Смерть султана Баркиярука в 1105 г. означала, что его преемник Мухаммед стал бесспорным правителем султаната, протянувшегося от Ирана до Средиземноморья. В этой обширной империи Сирия была всего лишь далекой беспокойной пограничной территорией, но султан все же периодически организовывал официальные продуманные джихадистские кампании в этом регионе. В 1109 г. после падения Триполи султан написал всем своим эмирам, что собирает армию для войны с франками. Он приказал Тухтакину из Дамаска (который уже много раз просил о помощи) удерживать свои позиции до подхода главных сил с востока. Когда обещанная армия не прибыла из-за неустановленных задержек, Тухтакин подготовил делегацию в Багдад. В 1110 г. он отправил Фахр аль-Мулька, прежнего правителя Триполи, «передать жалобу на тяготы, выпавшие на долю мусульман на этих землях, на захват городов, убийство мужчин, порабощение женщин и на неудержимое стремление франков покорить… Ирак»[190].
Все это напоминало о страстных мольбах судьи Абу Сада аль-Харави в аналогичных обстоятельствах после падения Иерусалима. Султан был тронут и начал кампании. Как и ожидалось, коалиционная армия, которую возглавил Маудуд из Мосула, при поддержке мусульманского правителя Армении и вездесущего Иль-Гази и его туркменов разбила лагерь возле Эдессы – первого из франкских государств – в начале мая и «окружила его со всех сторон, словно поясом, преграждая и вход и выход». Предвидя возможное падение Эдессы, лидеры других франкских государств урегулировали разногласия между собой и все вместе отправили людей на помощь Эдессе. Тухтакин (сопровождаемый зловещей кометой на восточном небе) тоже вышел из Дамаска, чтобы перехватить франков. Франкская коалиция довольно скоро отказалась от намерения ввязываться в безнадежное предприятие и поспешно вернулась в Сирию. Мусульмане разграбили ее обоз, но больше ничего не достигли. Тухтакин был вынужден покинуть мусульманских союзников и спешно вернуться в Дамаск, чтобы бегущие франки не устроили хаоса на его землях. Через некоторое время и оставшиеся мусульмане, стоявшие лагерем у Эдессы, отказались от осады, поскольку у них запасы закончились быстрее, чем у франков и армян, запертых в городе[191].
Уже через несколько месяцев к султану прибыла другая делегация, на этот раз из Алеппо. В нее вошли люди, специально отобранные, чтобы убедить султана, который пребывал в религиозных исканиях: теологи, суфии и даже потомок пророка Мухаммеда. Для полноты картины в делегацию входили купцы, благосостоянию которых угрожали недавние успехи франков. Они явились в мечеть султана, где их действия показали ощутимую напряженность и раздраженность режимом. «Они согнали проповедника с кафедры и разломали ее на части, крича и стеная из-за несчастий, обрушившихся на ислам от рук франков, убийств мужчин, обращения в рабство женщин и детей». Сцена была ужасной. Прибытие делегации в Багдад совпало с приездом новой невесты халифа, по случаю оказавшейся дочерью султана. «Пышность и великолепие ее свиты, драгоценности, монеты, домашняя утварь… роскошные одежды, слуги, стражники, рабыни и сопровождающие лица» являли собой разительный контраст с судьбой мусульман, описанной сирийцами. Халиф вознегодовал, что его невесту могут отпугнуть беспорядки, и он приказал схватить виновных. Но ему не суждено было испытать удовлетворение. Султан быстро провел расследование и приказал эмирам готовиться к джихаду»[192].
В конце июля 1111 г. армия вышла на Телль-Башир, что возле Эдессы. Маудуду помогала группа добровольцев и известных командиров, среди которых был курдский эмир Ахмадиль и туркмен Сукман из Армении. К ним также присоединился Бурсук, правитель Хамадана, что в Иране. Его лично выбрал султан. Осада шла нормально, и мусульманам удалось пробить стены Телль-Башира, после чего его правитель Жослен был вынужден искать перемирия. Он предложил мусульманам дань, если они уйдут, но это был джихад, и большинство командиров не желали, чтобы франки от них откупились. Того же нельзя было сказать о курде Ахмадиле, который с радостью принял предложение через головы своих коллег. Когда армия ушла из Телль-Башара в Алеппо, рассчитывая пополнить запасы, ворота города оказались запертыми. У Рыдвана было достаточно своих проблем. Поэтому войска разграбили окрестные территории и разрушили все, что смогли, – хуже франков[193].
Кампания султана оказалась грустной фикцией. Большая часть мусульманской армии находилась под командованием Ахмадиля и шла за своим лидером. Могущественный Бурсук из Хамадана сумел собрать только небольшую часть своих войск и сам был настолько сломлен подагрой, что его пришлось нести на носилках. Говорят, он так разболелся, что не мог ни двигаться, ни говорить. Сукман серьезно заболел и был вынужден вернуться в Армению. Он умер еще на территории Сирии. Ахмадиль не придумал ничего лучшего, кроме как захватить земли Сукамана – теперь, когда он мертв. В этот время в Алеппо прибыл Тухтакин из Дамаска. Он привез письмо от лорда Шейзара, который выражал тревогу о крепости, которую франки строят на границе с его землями. Тухтакин потребовал, чтобы армия шла дальше в Сирию. Но на такую кампанию ее командиры не подписывались и быстро рассеялись кто куда.
Только Маудуд и его люди остались в помощь Тухтакину, и эти силы разбили лагерь на Оронте, прежде чем передислоцироваться к Шейзару[194]. Оттуда армии Мосула, Дамаска и Шейзара вступили в бой с войсками Антиохии, Иерусалима и Триполи. Усама ибн Мундик, племянник правителя Шейзара и очевидец событий, был горд ролью своей семьи, хотя и отметил, что Маудуд с соратниками «тоже были прекрасные люди». Это было хорошо исполненное сражение. Мусульмане не давали покоя франкам, которые двигались от лагеря к лагерю в поисках воды, осыпали их стрелами, сбивали с толку ложными нападениями. Когда мусульмане удалились для пятничных молитв, франки отступили к Апамее. Маудуд и Тухтакин, теперь лучшие друзья, отвели войска в Дамаск, и «все люди ликовали из-за конфуза франков»[195]. Но победа оказалась недолговечной, поэтому радоваться было, в сущности, нечему.
В мае 1113 г. Маудуд снова отправился в Дамаск, чтобы помочь Тухтакину в карательной операции против франков Тверии. Франки попытались умиротворить Тухтакина, уступив ему земли и предложив перемирие. Ему все это было ни к чему, и в конце июня мусульманские армии вошли в Северную Палестину. По чистой случайности франки и мусульмане выбрали одно направление, и их пути пересеклись по обе стороны одного моста. Это было в холмистой местности, и мусульманский отряд в буквальном смысле наткнулся на лагерь франков, где подняли тревогу. Бой начался немедленно, обе стороны выкладывались по максимуму. Тух-такин занял мост, чтобы не позволить франкам переправиться. Мусульмане разгромили лагерь франков, схватили много пленных. Многие были убиты. Балдуин Иерусалимский был взят в плен и лишен оружия, но, оставшись в живых, он сумел бежать. Уцелевшие франки Танкреда и Бертрана Триполийских укрылись в горном форте возле Тверии. Мусульмане решили, что осада будет неразумной, и отошли, «зная, что знаки и свидетельства их победы очевидны, враг унижен, сломлен, потерпел поражение и пал духом, а отряды ислама проникли в окрестности Иерусалима и Яффы». Они сделали последнюю попытку выманить франков на бой, но те не поддались, и, в конце концов, Тухтакин и Маудуд ушли[196].
Маудуд еще раньше отправил письмо с заявлением о победе султану, а также франкских пленных и разную добычу и теперь счел целесообразным подождать дальнейших распоряжений в гостях у своего друга Тухтакина в Дамаске. Здесь, когда он шел в красивейшую мечеть Омейядов, расположенную в центре города, из толпы поклонников вышел мужчина и приблизился к нему, словно намереваясь попросить благословения у великолепного Маудуда. Вместо этого он крепко схватил Маудуда за пояс и нанес два сильных удара в пах. Поскольку Маудуд был окружен телохранителями, ассасин был мертв раньше, чем успел нанести третий удар. Пострадавшего отнесли к врачу, но он через несколько часов умер. Поэтому продолжения его второстепенной победы при Тверии не последовало[197]. В следующий раз султан приказал начать кампанию в Сирии в 1115 г. Ею командовал преемник Маудуда в Мосуле, эмир Ак-Сункур (Сон-кур). Эта кампания была направлена на Эдессу и через два месяца завершилась неудачей[198].
Не важно, сколь много стараний приложил султан. Создавалось впечатление, что все его централизованные кампании против франков неэффективны, но он упорно не желал их прекращать. Ближе к концу 1115 г. он отправил еще одну армию в Сирию, но это была не столько джихадистская кампания против франков (хотя официально она считалась именно таковой), сколько акт возмездия против Тухтакина, который вместе со своим родственником Иль-Гази, бывшим правителем Мардина, устроили то, что султан посчитал открытым бунтом. Иль-Гази лишился своего положения в Мосуле, и Тухтагин предоставил ему убежище в Дамаске. Что же касается всегда преданного Тухтакина, его многочисленные успехи в Сирии уже давно вызвали сильную зависть у военной элиты султаната, и при дворе нередко распространялись порочащие его слухи. Убийство Маудуда, находившегося под его защитой, безусловно, вызвало недоумение, но в сочетании с его защитой Иль-Гази это уже был заговор. Когда Тухтакин узнал, что султан отправил против него армию, не имея другого выхода, он заключил союз с врагом – Рожером Салернским, новым правителем Антиохии. Рожер давно и успешно совершал набеги вблизи своей территории, и его мусульманские соседи считали его бельмом в глазу. Возможно, именно поэтому Тухтакин посчитал его возможным союзником против султана. Как бы то ни было, армия султана под командованием Бурсука, правителя Хамадана, вероятно уже вылечившего свою подагру, была задержана в Алеппо, где держались Тухтакин и Иль-Гази. Решив, что ждать больше нечего, Бурсу проследовал вглубь территории Сирии, и угроза нависла над землями Тухтакина и его эмиров. Это был превосходный маневр. Бунт быстро прекратился, поскольку эмиры устремились на защиту своих владений. Франки внимательно следили за развитием событий, предпочитая оставаться в стороне. Они уверяли, что армия Бурсука развалится, как только начнется зима. Когда мусульманская армия не развалилась, они распустили свою. Люди Тухкагина и Иль-Гази тоже разошлись.
Бурсук тем временем оставался на поле возле Шейзара. Он захватил франкский Кафартаб и Мааррат, прежде чем выступил к Алеппо. Именно тогда франки нанесли удар, перехватив мусульманский обоз и коней у Данифа, пока они были отделены от главных сил армии. Они убили людей, захватили коней и запасы. (Согласно некоторым источникам, это был результат предательства одного из мусульман.) Подоспевшие отряды мусульман франки тоже убили. Армия Бурсука разбежалась. В отместку стражники, охранявшие пленных из Кафартаба, убили многих. Хотя некоторые пленные были освобождены. Это было ужасное поражение для султана и катастрофа для Бурсука, который, как утверждают, умер, исполненный сожалений и планируя очередную кампанию против франков. Ее не последовало, и сельджукские султаны больше никогда не посылали армий против франков в Сирии. С тех пор джихад против франков стал сугубо местным делом, которое вели региональные эмиры, атабеки и военные[199].
Из многих кампаний местного значения, которые вели отдельные эмиры в Сирии и Ираке, самая важная имела место в 1119 г. и привела к сокрушительному поражению франков в районе Сармада, к западу от Алеппо. Место сражения из арабских источников известно под разными названиями, а франки назвали его ager sanguinis, «Кровавое поле»[200]. В 1118 г. Рожер Салернский, правитель Антиохии, захватил Азаз, стратегический город, потеря которого открыла Алеппо для нападения с севера, что Рожер наглядно продемонстрировал, разграбив прилегающие к городу территории. После этого Иль-Гази, правитель Алеппо, решил вместе со своим старым другом Тухтакином из Дамаска взять дело в свои руки. Началась подготовка похода на Антиохию. Прежде всего, Иль-Гази отомстил той же монетой, совершив ряд набегов на земли Эдессы и заручившись обещанием живших там франков не вмешиваться. Потом он двинулся в Сирию, даже не остановившись у Алеппо. С ним была многотысячная армия туркменов и бедуинов, часть которых совершала набеги на мусульманские земли на юге. Иль-Гази остановился, чтобы осадить Атариб, который взял, дожидаясь подхода армии Тухтакина из Дамаска. Тем временем Рожер разбил лагерь, имея значительно меньшие силы – около семи сотен рыцарей и, возможно, не более трех тысяч пехотинцев. Он выбрал крутой холм на восточном краю равнины у города Сармада, рядом с которым находилось плоское дно впадины в виде чаши с крутыми склонами, куда вело только несколько дорог. Пока Рожер ожидал прибытия армий из Иерусалима и Триполи, эта уникальная позиция, казалось бы, обеспечивала ему безопасность.
Он ошибся. Иль-Гази, стоявший во главе крупных сил кочевников, знал, что должен действовать быстро, иначе его армия рассеется. Поэтому он не стал ждать Тухтакина и двинулся на Рожера. Ночью 27 июня люди Иль-Гази поднялись на высоту у лагеря Рожера. На рассвете кади Алеппо, сопровождавший армию, произнес вдохновляющую речь перед войском. Когда рассвет перешел в ветреное пыльное утро, мусульмане обрушили на людей Рожера град стрел. Франкский очевидец дал яркое описание попыток Рожера сохранить боевой порядок, но туркмены одержали верх. Сражение запомнилось как решающее. Хронист аль-Азими даже сочинил по этому случаю оду, вставив несколько ее строк в свою, как правило, краткую и сухую хронику. Его современник Ибн аль-Каланиси не смог сдержать злорадство: «Всемогущий Бог, которому мы возносим хвалу, даровал победу стороне ислама против нечестивой толпы, и не прошло и часа, как все франки оказались на земле, одной сплошной массой, так что ни один человек не уцелел, чтобы рассказать обо всем. Их лидер Рожер был найден среди мертвых»[201]. Также сражение запомнилось чудом. Якобы мусульманам помогли abdal – небесные воины в зеленых одеждах, ассоциирующиеся с Сирией, – явный литературный ответный выпад на призрачные армии франков и чудесное копье из Антиохии[202].
Мусульманские (и франкские) источники придают большое значение факту, что Иль-Гази, якобы парализованный питьем, не смог развить победу – тогда он имел все возможности взять Антиохию. Однако, судя по всему, Иль-Гази преследовал реалистичные военные цели, а вовсе не стремился добраться до виноградников Сирии. Он отвернулся от Антиохии, зато взял два меньших, но стратегически важных города – Атариб и Зардана, расположенные между Антиохией и Алеппо. Финальное столкновение у Данифа, то есть еще ближе к Антиохии, завершилось бесславно для мусульман. Иль-Гази, Тухтакин и их войска бежали с поля боя, а франки под командованием Балдуина Иерусалимского и Понса Триполийского тоже отошли. В соответствии с размытостью понятий лояльности и мотивов, преобладавших в те дни, обе стороны заявили о своей победе.