Децентрализованная реакция также представляет интерес, вот только ни один мусульманский хронист не счел целесообразным подробно описать продвижение франков от Антиохии к Иерусалиму. Здесь нам придется полагаться преимущественно на франкские источники. Первые шаги франков в сторону Иерусалима имели форму беспорядочных набегов на территорию, некогда контролируемую племенем Бану Мункыз из Шейзара, что на реке Оронт. В июле 1098 г. франкский граф Раймунд с небольшим отрядом захватил крепость Телль-Манас и соседнюю безымянную крепость, где население было вынуждено принять христианство, чтобы не быть убитыми. Раймунд также осторожно атаковал Мааррат-эн-Нууман, но город защищали войска из Алеппо, Дамаска и, возможно, также из Шейзара. Мусульманские армии убили много франков и принесли их головы, чтобы показать в Мааррате[103]. Позже в том же году мусульманский командир в небольшом укрепленном городе Азаз восстал против своего хозяина Рыдвана. Тот сразу осадил город. Бунтарь попросил помощи у франков в Антиохии, и они пришли с большой армией, которая разогнала войска Рыдвана и ограбила его обоз, пока сам он бежал в Алеппо. Со временем Рыдван все-таки достал бунтовщика и взял Азаз. Зачинщика отвезли в Алеппо, где он некоторое время провел в тюрьме, после чего был казнен[104].

Более решительные шаги франков на юг были сделаны в конце сентября 1098 г., когда Раймунд захватил город Аль-Бара, что к юго-востоку от Антиохии. Это была первая серьезная попытка франков установить контроль над плодородными территориями, лежащими к юго-востоку от Антиохии. Прежнее процветание этого района заметно даже сегодня в известняковых и базальтовых руинах «мертвых городов», маленьких сельскохозяйственных городках, ведущих свое существование еще с римских времен. Говорят, что в Аль-Баре было мало воды и город быстро согласился на капитуляцию в обмен на гарантии безопасности. Несмотря на договор, Боэмунд «напал на население, преследовал и мужчин и женщин, захватывал их собственность, брал в плен одних, убивал других»[105]. Крестоносцы вернулись в Антиохию, где, после долгих и бесплодных споров относительно того, куда двигаться дальше, Раймунд и Роберт Фландрские, армяне и местные христиане совершили еще одно нападение на Мааррат, на этот раз успешное[106].

Прибыв в регион в декабре 1098 г., франки начали рубить лес, что всегда являлось первым признаком будущей осады. Видя это, встревоженные жители попросили помощи у принца Рыдвана и его атабека, «но никто не пришел им на помощь»[107]. Используя деревья, которые они только что срубили, франки построили осадную башню, которую притащили к стенам города. Когда начался штурм, их встретило городское «ополчение». Франки пытались забраться на башню, делали подкопы под стены, а мусульманские защитники забрасывали их всем, что было у них в распоряжении, – камнями, дротиками, огнем, известью, даже ульями с пчелами. Сражение продолжалось весь день, однако в конце концов моральный дух защитников упал, и они стали друг за другом покидать свои боевые посты. Франки забрались на стену и вошли в город[108].

Бану Мундик из Шейзара наблюдал за прогрессом франков с нарастающим ужасом. Если захват Эдессы и Антиохии показался ему недостаточным аргументом, информация о поведении франков в Аль-Баре и Мааррате была достаточно убедительной, чтобы подтолкнуть Бану Мундик из Шейзара к практическим шагам. Согласно свидетельству франкского очевидца, в Аль-Баре франки «убили всех сарацин, мужчин и женщин, благородных и низкого происхождения, которых только смогли найти». «Они убивали тысячи, захватывали тысячи, чтобы продать в рабство в Антиохии, и освободили трусов, которые сдались[109]. Они убивали всех и отбирали все[110]. В Мааррате население, уцелевшее после сражения, попряталось в подземельях, в погребах и резервуарах. А когда город был разграблен, их выкурили из убежищ, чтобы убить или продать. Некоторым горожанам обещали безопасность, если они останутся, но, как и в Аль-Баре, договор ничего не значил[454]. Люди – мужчины, женщины и дети – впоследствии были ограблены, убиты или проданы в рабство»[111]. Многие умерли от пыток, которым их подвергли франки, желая выведать, куда они спрятали свои богатства[112]. И вместе с тем некоторые несчастные изголодавшиеся франки дошли до того состояния, что отрезали от убитых куски плоти, варили ее и ели[113].

Еще до массовых убийств франки разделили между собой городскую недвижимость, не принимая во внимание ее мусульманских собственников. Один хронист упоминает, что «они подняли кресты по всему городу», что также, вероятно, было связано с дележом добычи[114]. И для мусульманских, и для франкских наблюдателей события в Мааррате были воплощением ужаса. Позже мусульманский хронист отметил, что это место стало эталоном зверства. Повествуя о взятии Иерусалима позже, в июле 1099 г., он быстро минует все кровавые детали, благодаря одной простой и короткой фразе: «Они творили то же самое, что в Мааррате»[115].

Несмотря на внимание, которое франки уделили распределению собственности в Мааррате, споры относительно хода кампании продолжались. Мало кто желал остаться на месте. Всех манил Иерусалим, до которого было еще три сотни миль. В январе 1099 г., в попытке отговорить Раймунда от почивания на лаврах в Мааррате и не позволить врагам использовать город в качестве своей базы, франки снесли городские стены и сожгли дома и мечети. Соседний Кафартаб пал после этого, и к Раймунду присоединились франки Антиохии[116]. Следующим пунктом назначения был Шейзар.

Правитель Шейзара по имени Султан (его имя не следует путать с сельджукским титулом) был суровым, но хитроумным человеком, пережившим много испытаний. Султан и последний из его клана, Бану Мункыз, были информированы о франкских силах, направлявшихся к ним, поскольку волны беженцев катились впереди франков, неся слухи об их жестокости. Одни беженцы направлялись в Дамаск, другие в Алеппо. Третьи искали убежища ближе к дому – в Шейзаре, где стены могли предоставить хотя бы какую-то защиту[117]. Информация была тревожной, и, когда Раймунд и другие франки захватили Мааррат, Султан сделал решающий шаг. Он не стал пытаться остановить эту неудержимую угрозу, опустошающую сельскую местность и захватывающую укрепленные города, а попытался договориться с франками еще до того, как они приблизятся к Шейзару. Он рассчитывал сыграть на их главной слабости – припасах[118]. Франкский хронист и богослов Раймунд д’Агилер находился в свите Раймунда. Он писал: «Новость о продолжении крестового похода заставила окрестных правителей направлять арабскую знать к Раймунду с мольбами и многочисленными подарками и обещаниями будущей покорности, а также бесплатных ходовых товаров»[119]. Петр Тудебод, современник из Пуату, также отметил важность поставок Султана в этом соглашении. Сначала правитель Шейзара информировал о своей готовности дать Раймунду такие доходы, как он потребует, а потом обещал обезопасить паломников настолько, насколько это входит в его юрисдикцию[120]. В завершение он предложил организовать рынок лошадей и продовольствия. В итоге паломники поставили свои палатки вдоль Оронта недалеко от Шейзара.

Султан также обеспечил франков проводниками, которые сопровождали их через Оронт на запад по его территории. Между Шейзаром и Масьяфом они привели франков в долину, куда согнали множество голов скота и где были складированы прочие припасы. Один источник утверждает, что проводники ненамеренно вывели франков к личным запасам султана. Но так это или Султан хотел использовать франков для разграбления земель соседа-противника, неясно[121]. В любом случае Султан не был глупцом, и, ликвидировав главную угрозу, представляемую франками, он решил предотвратить худшее и выслал вперед гонца, надеясь предупредить мусульман прибрежных регионов о приближении франков. К сожалению, франки перехватили гонца, и Султан, оказавшись в неловком положении, был вынужден призывать собратьев-мусульман оказывать им всяческое гостеприимство[122]. Франки двигались вперед и больше не являлись проблемой для Шейзара. Спустя несколько месяцев эти франки, верхом на конях, вскормленных на сочных пастбищах Шейзара, основали латинское королевство с центром в Иерусалиме[123].

Другие мусульманские города последовали примеру Шейзара. Эмир города Хомс, не забывший свое участие в поражении при Антиохии, организовал безопасный проход франков и снабдил припасами. Эмир Хамы сделал то же самое. В Рафании франки разграбили сады, окружающие речной город, не встретив сопротивления. Затем они проследовали вдоль подножия хребта Джебель-Ансария и вошли в Хомский коридор, ведущий к побережью. На восточном склоне этого коридора находится самая известная из крепостей крестоносцев на Ближнем Востоке – Крак-де-Шевалье, впечатляющий замок, использовавшийся в XII и XIII вв. орденом рыцарей Святого Иоанна – госпитальерами. Когда франки прошли мимо него в начале 1099 г., это был значительно более скромный мусульманский форт Хосн-аль-Акрад, построенный, чтобы защищать идущие по коридору караваны. Несмотря на многочисленность франкской армии, мусульманский гарнизон добросовестно атаковал, но был отброшен. Когда люди Раймунда окружили форт, гарнизон собрал пожитки и разбежался под покровом темноты. Если не считать нескольких бандитов, нападавших на отставших франков, это было единственное препятствие, которое они встретили на своем пути к побережью.

К середине февраля 1099 г. франки осадили Акру, город, расположенный у побережья, после того как покорили Тартус (Тортосу) и Маркаб. Осада Акры затянулась. Она продлилась три месяца и почти ничего не достигла. А тем временем прибыла другая делегация от Фатимидов из Египта.

Успех франков в Антиохии испугал египтян. И когда они показали готовность вторгнуться еще глубже во владения Фатимидов, те решили, что надо договариваться. Позиция Фатимидов теперь была сильнее, чем годом раньше в Антиохии. Причина тому была одна, и очень простая: у них был Иерусалим, который они захватили у сельджуков несколькими месяцами ранее. Из-за Иерусалима переговоры провалились. Чтобы предотвратить немедленное вторжение в Палестину и дальнейшее продвижение к Египту, Фатимиды предложили разрешать группам невооруженных паломников посещать город и тем самым выполнять свои обеты. Однако франки не были готовы отказаться от своей цели. Послы Фатимидов отбыли в Египет, и армия Фатимидов приготовилась к худшему.

Осада Акры продолжалась. Командовавший осадой Раймунд Тулузский был ветераном Аль-Андалуса и точно знал, к чему может привести такая длительная осада: к дани. Действительно, как и в Аль-Андалусе, мусульманский правитель Триполи отправил к Раймунду послов с монетами и дарами – чтобы откупиться от него лично и от франков. Вряд ли это являлось стимулом для ухода франков – они понимали, что еще много богатств можно получить, оставаясь на месте. В конце концов на соединение с отрядами Раймунда подошли другие армии франков. Стремление наконец попасть в Иерусалим одержало верх. Раймунд решил, что Акре и Триполи придется его немного подождать. Франки сняли осаду и пошли по прибрежной дороге в Палестину, «и люди в панике разбегались перед ними»[124]. В Арсуфе (Арзуфе) – на побережье – они свернули вглубь территории к Аль-Рамле, которую захватили. В это время племянник Боэмунда Танкред, час которого пробил, направился к Вифлеему, чтобы захватить его для себя. На следующий день, 7 июня, франки расположились лагерем перед Иерусалимом[125].