В долгосрочной перспективе кампания в Барбастро была важна по двум причинам. Во-первых, она заставила папство плотнее, чем раньше, заняться испанскими делами и направить христианский север в общий поток латинского христианства. Во-вторых, в результате этой кампании тысячи нагруженных добычей франков отправились домой, рассказывая всем, кто их слушал, о сокровищах и благочестивом героизме, завоеванных в Испании. Это стимулировало дальнейшие христианские завоевания за счет мусульман Аль-Андалуса. Также Барбастро разбудил аппетиты местных испанцев, ускорил смену приоритетов у христианских правителей севера – теперь они желали не дани, а новых территорий. В процессе перехода от стремления к дани к завоеваниям произошла судьбоносная встреча двух людей: аль-Кадира, правителя тайфы Толедо, и короля Альфонсо VI по прозвищу Храбрый[56].

Город Толедо, некогда столица доисламского вестготского королевства, приобрел большое значение. Этому способствовала череда сильных правителей из династии Ди-л-Нунов. Последним был аль-Мамун. Он покровительствовал ученым и сделал Толедо родным домом для них. Среди них был вышеупомянутый Саид аль-Андалуси. В период своего расцвета тайфой Толедо была завоеванная соседняя Валенсия. Также правитель Толедо недолго контролировал старую столицу Омейядов – Кордову. К 1075 г. удача изменила Толедо. Аль-Мамун умер, и ему на смену пришел слабый внук, аль-Кадир, который быстро потерял Кордову и, убрав из числа придворных ряд в высшей степени популярных фигур, восстановил против себя местную знать и подданных в Толедо, которые взбунтовались. Двор и весь город погрузились в пучину анархии. Валенсия откололась, когда ее правитель объявил о независимости. Осажденный врагами дома и окруженным враждебными тайфами, аль-Кадир в 1079 г. бежал в Куэнку. После этого жители Толедо пригласили правителя Бадахоса занять его место. А аль-Кадир обратился за помощью к Альфонсо VI.

Альфонсо довольно долго занимался сбором дани на мусульманском юге, добравшись до Тарифы, что возле Гибралтарского пролива. Тем самым он давал понять всем, что может безнаказанно совершать набеги по всему полуострову. В Толедо его давно считали скупым союзником. В 1072 г., к примеру, аль-Мамун предложил Альфонсо убежище (или домашний арест) в Толедо, когда он был ненадолго изгнан из своих владений во время борьбы за власть со своим братом. Согласно одному источнику, Альфонсо провел в Толедо достаточно времени, чтобы изучить его укрепления. Следуя знакомой схеме, аль-Мамун с помощью кастильских войск смог захватить Кордову в 1075 г. В этой ситуации Альфонсо с радостью откликнулся на призыв аль-Кадира о помощи. Ему было выгодно вернуть этого зависимого правителя на трон. Хотя, в конце концов, аль-Кадир все же прозрел и взглянул на вещи реально. Осознав безнадежность своих планов, он подписал договор с Альфонсо, по которому уступил контроль над Толедо ему, в обмен на власть в Валенсии. Сделка была заключена – на бумаге. В Толедо, однако, думали иначе, и город ополчился на нового хозяина. Осенью 1084 г. Альфонсо был вынужден осадить город. Осада была длительной, но войска хорошо снабжались на протяжении всего периода. Другие тайфы-данники на юге исправно посылали Альфонсо необходимые припасы. Наконец в мае 1085 г. город сдался. Его правитель, христианский король, стал хозяином во дворце, где когда-то искал убежища. Главная городская мечеть (хотя и против воли Альфонсо) вскоре была превращена в собор.

Несмотря на относительно мирную сдачу города и щедрые условия, дарованные жителям, падение Толедо стало шоком для всего мусульманского мира. Это был не пограничный порт, как Палермо на Сицилии, а большое королевство, расположенное в самом сердце Аль-Андалуса, и величайший город, который христиане когда-либо отбирали у мусульман. С точки зрения стратегии это означало, что Аль-Андалус был, по сути, обречен, если только Альфонсо не растеряет завоеванные территории. Христианский контроль Толедо означал, что христианская экспансия может продолжаться на юг до самой долины реки Тахо и христианские войска могут вторгаться на любые из оставшихся мусульманских территорий на южной и восточной границе.

Сама постройка Аль-Андалуса, скованная в единое целое в течение веков после первых мусульманских завоеваний, разваливалась. Поэт того времени уловил ощущение срочности и подавленности. Он писал: «Люди Андалуса, погоняйте дальше своих коней, поскольку вы можете остаться там только по ошибке. Ткань протерлась по краям, но я вижу, как одеяние полуострова распадается в центре»[57]. Такой поворот событий требовал реакции со стороны оставшихся тайф. Как мы увидим следующей главе, ответ мусульманских царей Аль-Андалуса пришел быстро, и принесли его марокканские корабли.