За три десятилетия, в течение которых Роберт Гвискар и его брат Рожер медленно, но верно покоряли мусульманскую Сицилию, испанские правители и их рыцари приступили к завоеванию частей Аль-Андалуса[53]. Тем, что это получилось, они обязаны в корне меняющему ситуацию присутствию франкских (и норманнских) служителей церкви и воинов, прибывших в Испанию, чтобы воспользоваться благоприятными обстоятельствами. В сущности, ничего нового в этом не было. Франкские обитатели земель, расположенных к северу от Пиренеев, сообщали Испании о себе самыми разными способами: они совершали паломничества в Сантьяго-де-Компостела, заключали смешанные браки. Большая роль также принадлежала исключительно легким на подъем франкским монахам. Их растущее влияние в Испании побуждало испанских монахов учиться во французских монастырях, а франков – обосновываться в Испании.

Эти тенденции достигли максимального развития в 1064 г., причем катализатором стали амбиции Рамиро I, «короля» Арагона, в то время бывшего крошечным королевством, спрятанным в долинах Пиренеев, в окружении мусульманского государства Сарагоса. Маленькое королевство совершенно не соответствовало большим амбициям Рамиро. Он женился на дочери франкского графа, а двух своих дочерей выдал замуж за сыновей могущественных графов Тулузы и Прованса. У него также имелись донкихотские стремления, касающиеся Сарагосы и ее мусульманского правителя аль-Муктадира из династии Худидов. Несмотря на бесспорное могущество соседа, Рамиро в 1050 г. удалось захватить несколько замков Сарагосы, а в 1063 г. он напал на город Граус. Аль-Муктадиру необходимо было показать, что он может себя защитить. Он связался с королем Фердинандом I, которому регулярно платил дань, и потребовал выполнить свою часть сделки. Фернандо никак не мог позволить Рамиро, чтобы тот угрожал его курице, несущей золотые яйца, поэтому он оперативно отправил армию – и Эль Сида с ней, – чтобы снять осаду с Грауса. Они победили маленькую армию Рамиро и убили его самого.

Через несколько месяцев после смерти Рамиро франки под командованием графа Тибо Шалонского присоединились к войскам из Аквитании, Каталонии и Нормандии и перешли Пиренеи, чтобы помочь сыну Рамиро и его наследнику в Арагоне, Санчо Рамиресу. Они потребовали, чтобы аль-Муктадир из Сарагосы был наказан. Коалиция выбрала своей целью сарагосский город Барбастро, что на полпути между Уэска и Льейда. Их путешествие было немного облегчено папой Александром II, который в 1063 г. издал папскую буллу с обещанием смягчения наказания для тех, кто отправится воевать в Испанию. Так что, рыцари, которым ранее предстояло за грехи удалиться в монастырь, совершить трудное паломничество или выполнить другой обряд покаяния, теперь могли не думать о покаянии и заниматься любимым делом – сражаться с мусульманами на богатых землях Аль-Андалуса. Это можно считать доказательством того, что папа одобрял и ценил действия христиан в Испании. Но факт, что мусульманский хронист назвал одного из полководцев при Барбастро «командиром римской кавалерии», предполагает глубокую связь папы с этой военной кампанией[54].

Не сумев взять город с ходу, христиане осадили его. Осада длилась около месяца. Семья аль-Муктадира, занятая борьбой за власть, предоставила горожанам разбираться с осадой самостоятельно. В городе закончилась питьевая вода, и его обитатели сдались. Условия были предложены традиционные: их жизни и собственность останутся при них в обмен на крупные суммы наличными и рабов.

Но жители Барбастро неправильно поняли своих врагов. Они пришли не за данью, как раньше. Это была священная война христиан. И в Барбастро разразился ад. Христиане приняли деньги и рабов, причитающиеся им по условиям сдачи, но после этого сразу нарушили условия и начали грабить город. Одних горожан убивали, других уводили в рабство. Объясняя столь необычную кровожадность, Ибн Хайян, современник этих событий, писал, что христианский король (предположительно Санчо) испугался большого числа захваченных мусульман и непредсказуемого поведения этих враждебных толп, если им на помощь придут мусульманские войска из соседних районов. «Поэтому он решил уничтожить их всех, если сможет, и приказал начать массовое убийство, продолжавшееся до тех пор, пока шесть тысяч мусульман не пали от христианских мечей». В какой-то момент он приказал остановиться и позволил уцелевшим мусульманам бежать. В безумной давке ринувшихся к городским воротам людей многие были затоптаны. Отдельные горожане спрятались и, дождавшись объявления амнистии, вышли из своих убежищ и вернулись домой. Но сразу после этого амнистия была отменена и многие горожане были взяты в плен и превращены в рабов. Некоторые мусульманские рабы, взятые в Барбастро, были уведены войсками во Францию. Кое-кто попал даже в Константинополь. Ибн Хайян не приводит сцен насилия, грабежей и убийств, равно как и прочих перегибов христиан, утверждая, что нет слов, способных все это описать[55].

Жестокость осады и ее последствий шокировали современников в Испании. Ибн Хайян приводит поучительный анекдот, который, хотя и определенно является вымышленным, объясняет, как мусульмане понимали корни новой франкской жестокости и психологию варварской мести. Еврейский купец был послан в Барбастро после осады, чтобы договориться о выкупе дочери знатного горожанина. Девушка была захвачена в плен христианским лордом, который теперь занимал дом ее отца. Она стала его служанкой и, судя по всему, была вынуждена сожительствовать с хозяином. Когда купец пришел в дом, христианин с удовольствием показал ему, как он обогатился, участвуя в ограблении города, намекая, что купец не может предложить ему ничего такого, что заставило бы его расстаться с пленной, – у него уже и так все есть. Затем христианин решительно отказался отдать девушку, даже за весьма значительную сумму. Он желал «оставить ее у себя на службе, как мужчины ее нации поступали с нашими женщинами, попавшими к ним в руки, когда они обладали властью в этой стране. Теперь ситуация изменилась, власть в наших руках, и делаем то же самое, что делали они. Нет, мы делаем даже больше».

Несмотря на насилие и жестокость, завоевание Барбастро – маленького городка – не имело большого значения. Сразу после этого аль-Муктадир из Сарагосы активно поддержал призыв к джихаду, который поднял добровольцев из пограничных государств и даже заставил противников послать помощь. Это позволило ему спустя несколько месяцев вернуть город. Тогда многие иностранные бойцы уже разошлись по домам. Он ограничился традиционной жестокостью – уничтожил гарнизон и превратил в рабов, пленных, попавшихся ему на пути. После этого, по утверждению Ибн Хайяна, город «был очищен от грязи идолопоклонничества, позорных пятен неверия и политеизма».