Сильный град обрушился на Париж в 7 часов утра 13 июля. Градины были размером с яйцо, а кое-кто утверждал, что и с бутылку – куски льда, «твердые, как алмазы», весом в полтора фунта. Одна градина, взвешенная в одной деревне под Парижем, весила восемь фунтов, а в другой деревне – десять. Град разбивал окна, ломал черепицу на крышах, опустошал поля, уничтожал виноградники, начисто сносил плоды с фруктовых деревьев, убивал лошадей и даже убил нескольких крестьян, которые готовились к сбору урожая пшеницы, предвещавшего очень хороший результат. «Ураган», как эту стихию называли некоторые источники, уничтожил посевы на обширной территории вокруг Парижа[820].

Архиепископ Парижский начал благотворительную кампанию в 70 приходах своей епархии, чтобы спасти крестьян, потерявших средства к существованию. Король пожертвовал 1,2 миллиона ливров, хотя его казна была почти пуста. Была организована лотерея, чтобы собрать благотворительный фонд в размере 12 миллионов ливров, и парижане опасались, что худшее еще впереди, поскольку городские пекарни сильно зависели от поставок зерна, выращиваемого на полях неподалеку от столицы. Резкое повышение цен на хлеб, скорее всего, привело бы к голоду среди простонародья, а голодающие часто поднимали бунты. В 1788 году воспоминания о Мучной войне 1775 года были еще живы.

Цена стандартной четырехфунтовой буханки хлеба, которая обычно стоила около 8 су, к концу июля выросла до 9 су, а затем до 9 су 6 денье к 18 августа, когда распространились слухи о начинающихся беспорядках в Сент-Антуанском предместье, одном из самых взрывоопасных районов Парижа. Власти в ответ удвоили численность патрулей внутри города и направили новые отряды для поддержания порядка за его пределами. Парижане ворчали по поводу так называемого Иденского договора, подписанного между Францией и Великобританией 26 сентября 1786 года[821], который разрешал экспорт зерна, и жаловались на экономическую ситуацию в целом. Сообщалось, что в августе, когда неурожай начал сказываться на ценах на хлеб, в Сент-Антуанском предместье без работы остались 20 тысяч человек[822].

Арди, для которого Мучная война оказалась травмирующим опытом, отмечал любое колебание цен. 20 августа, когда он пошел покупать хлеб в булочную неподалеку от своего дома, оказалось, что стоимость четырехфунтовой буханки выросла до 10 су, причем ожидалось, что цены продолжат расти. Арди опасался, что за этим вполне может последовать восстание простонародья (menu peuple). Солдаты с примкнутыми штыками были размещены на всех городских рынках. Второго сентября цена хлеба достигла 10 су 6 денье. Опасность беспорядков росла вместе со стоимостью хлеба, и на рынках было размещено еще больше войск. Седьмого сентября цена достигла 11 су, что вызвало слухи о грядущем восстании бедняков в предместьях Сент-Антуан и Сен-Марсель. Для поддержания порядка правительство направило в помощь парижской страже кавалерийские полки. Напряжение несколько спало 14 сентября, когда распространился слух, что Ламуаньон отправлен в отставку, и рабочие из предместий присоединились к общему ликованию. Но, как мы увидим ниже, празднование обернулось бурей. Репрессии обратили гнев публики против гвардейцев, а также лиц, подозреваемых в спекуляциях, которые запасали хлеб, чтобы нажиться на росте цен. Эдикт от 19 сентября, запрещавший экспорт зерна, мало что сделал для смягчения негодования. В предместьях Сент-Антуан и Сен-Марсель появились плакаты, предупреждавшие о «восстании», которое начнется 23 или 24 сентября. Однако восстания не случилось, хотя Арди продолжал беспокоиться по поводу «духа неподчинения, беспорядков и бунтарства»[823].

Рост цен на хлеб был неизбежным результатом ливня с градом, но в сознании парижан он оказался связанным с политическим кризисом. Жители столицы осуждали экспорт зерна, которому благоприятствовала либеральная торговая политика Бриенна, и приветствовали назначение Неккера генеральным контролером финансов, состоявшееся 25 августа, поскольку он был известен как противник политики свободной торговли, которая привела к дефициту зерна и Мучной войне. Как отмечал Арди, простонародье рассчитывало, что Неккер сдержит рост цен на хлеб, однако он мог быть смещен в результате махинаций в Версале, и его падение, вероятно, спровоцировало бы восстание бедняков. Хотя к концу октября казалось, что Неккер прочно удерживает власть, это не воспрепятствовало росту цен на хлеб. Восьмого ноября четырехфунтовая буханка стоила 12 су, а 25 ноября она подорожала до 12 су 6 денье. Пекарь, у которого Арди покупал хлеб, заявил, что даже при такой высокой цене он останется без прибыли. Еще четыре десятка пекарей закрыли свои лавки. Одна женщина из низших слоев, случайно оказавшаяся в это время в пекарне, сердито заметила, что нынешние цены на хлеб означают голодную смерть для бедных. По ее словам, бедняки должны пойти маршем на Версаль и сжечь дворец дотла[824].