– Отец Димитрий, Вы говорили в проповеди, что в обществе сохраняется абортивное сознание. Как это?

– Недавно мы отпраздновали мрачный юбилей. Это указ Ленина о разрешении абортов в нашей стране. Америка разрешила аборты только в 1972 году, у нас пятидесятилетняя фора, и за эти пятьдесят лет, что мы убиваем своих детей, мы уничтожили три населения страны. Был такой человек, который родился в семье девятнадцатым. Звали его Дмитрий Иванович Менделеев. Он был по основной специальности химик. Я даже думаю, что вы в школе проходили периодическую систему, которая носит его славное имя. Я думаю, он действительно великий человек, бесспорно. Он анализировал русскую перепись населения, которая была устроена на год 300-летия дома Романовых, вывел тенденцию и сообщил нам, что к концу ХХ века в России будет жить шестьсот миллионов человек. При той рождаемости, при той смертности, при той детской смертности и так далее. То есть мы недосчитываемся сами видите какой цифры. Где эти миллионы? Где эти сотни миллионов, которых мы не можем досчитаться?

– Они просто не родились?

– С «благословения» своих пап их убили собственные мамы с помощью медиков, которых подготовили в вузах, которые бесплатно учили акушеров-гинекологов не помогать при родах, а убивать детей. То же продолжается до сих пор. И, несмотря на все призывы Церкви, лично Патриарха – и Алексия, и Патриарха Кирилла, с места ничего не сдвигается. Почему? Потому что наш народ имеет абортивное сознание. Убить человека, даже если он твой сын или дочь, не представляется ничем ужасным. Такая привычка. И вот такую особенность человеческой психологии знали фашисты. Чтобы воспитать мальчиков определенного душевного строя, готовя в «Гитлерюгенде» будущих эсесовцев, они давали им выращивать кроликов. А потом каждый должен был убить своего кролика, и убить довольно жестоко. Вот это главное, о чем я хотел сказать.

– Что же делать с этим?

– Церковь на протяжении двух тысяч лет говорит людям, что убивать нельзя вообще никого! А уж [убивать] собственных детей – хуже не придумаешь. Ну вот попробуй через толщу черепа просверлить в умах мужчин и женщин, что скверней нет занятия, чем убивать своих детей. Каждый зачатый ребеночек должен быть рожден. Я предлагаю то, что написано в Священном Писании. Не убий. Первую такую листовку я составил 40 лет тому назад. Она была переиздана тиражом в десятки миллионов экземпляров.

– Но только ли женщина виновата в своем решении сделать аборт?

– Значительную часть ответственности за распространение абортов я возложил бы на медиков, для которых это выгодный бизнес. Докторам выгодно: сначала делаешь аборт, потом лечишь его последствия. А потом еще делаешь экстракорпоральное оплодотворение, потому что аборт – одна из причин бесплодия. Такой круговорот денег в природе: убивай – лечи – убивай. И живи себе хорошо.

– А не является ли решение сделать аборт все-таки личным делом матери?

– Сразу слышны возражения: «Аборт, искусственное прерывание беременности – личное дело матери». Представим картину: суд, скамья подсудимых, убийца. Судья спрашивает: «Как ты смел?» Подсудимый: «А что тут особенного? Одному потерпевшему я искусственно прекратил деятельность сердца, другому – головного мозга, третьему – легких». – «Но они от этого погибли!» – «Да, но что делать, так уж получилось, они могли помешать мне жить так, как я хочу». Абсурд? А то, что мы делаем, убивая дитя, как назвать? В нашей стране идет страшная, необъявленная, многолетняя кровавая война, имеющая сотни миллионов жертв убитыми и ранеными. Это и войной-то нельзя назвать. Бойня, гекатомба! С одной стороны фронта – невинные беззащитные младенцы, с другой – взрослые: матери, отцы, врачи. Младенцы не могут за себя постоять и гибнут миллионами, а взрослые, редко гибнущие в этой бойне, чаще отделываются ранениями. Но за это получают оплачиваемый больничный лист. Надеюсь, теперь понятно, о чем идет речь? Кто поставит памятник на неизвестной могиле безымянных младенцев?

– Но ребенок ведь ничего не чувствует?

– Часто говорят, что ребенок ничего не чувствует. Это ложь. Если даже растения чувствительны к боли, неужели маленький ребенок в утробе матери более примитивен? Но даже смерть в бессознательном состоянии не делает ее чем-то иным. И если допустить, что ребенок ничего не ощущает, убийство его все равно ничем не оправдано. Рассуждения же о том, что чувствует убиваемый, очень напоминают рассуждения о гуманной смерти в газовой камере: она, дескать, слаще, чем в петле. Еще возражение: «Там еще ничего нет… Это еще не человек». И это ложь. Никакой ученый не скажет о человеческом зародыше: это рыба, дерево, злак. И росток, только недавно появившийся из желудя, и четырехсотлетнее, корявое дерево – в равной степени дубы. Очень жаль, что такие простые, понятные вещи приходится разжевывать взрослым людям. Почему-то, когда речь заходит о растениях, все соглашаются, а когда говоришь о людях, начинают оправдывать преступления. Ведь новорожденный младенец тоже еще не вполне человек, он не умеет ничего из того, что умеет взрослый; любое животное умнее его.

– Но если семья испытывает материальные и другие трудности, почему нельзя отказываться от рождения ребенка?

– Обычные возражения столь несуразны, что их не хочется и приводить… Но все же: «У меня нет денег, чтобы прокормить, одеть, дать приличное образование… От меня ушел муж, возлюбленный» и т. п. Если бедность – оправдание убийству, можно решить продовольственную, жилищную и другие проблемы истреблением двух третей населения страны. Если одиноким трудно воспитывать детей, неужели нужно издать закон, разрешающий вдовам и разведенным убивать лишних детей, рожденных ими? По официальной статистике, в нашей стране ежегодно убивается около восьми миллионов детей (население Москвы). На самом деле – много больше. Во сколько раз? В два? В три? Такие масштабы не снились ни Гитлеру, ни Сталину. Этот массовый террор против собственных детей является кровавым фоном всей нашей жизни. На этом зловещем фоне любое, даже самое благое общественное движение: миротворчество, милосердие, защита природы, сохранение культурной среды, демократизация, гласность, права человека – выглядит ужасающим лицемерием с крокодиловыми слезами. Пусть наша совесть, если мы забыли заповедь «не убий», ответит: есть у зачатого человека данное от Бога право на жизнь или оно (это право) в руках другого человека, который может распоряжаться этим правом по своему усмотрению? Отрицая право на жизнь другого, мы отрицаем вообще всякое право и всякое проявление жизни как таковой.

– А как Церковь относится к женщинам, сделавшим аборт?

– Среди нас, уже уверовавших в Бога людей, многие в прошлом по неразумию совершали такой грех или соучаствовали в нем своим попустительством, а некоторые и неоднократно. По древним канонам Церкви за подобное деяние отлучали, как за убийство, от общения церковного на двадцать лет. Современная жизнь такова, что теперь Церковь никого не отлучает, но зовет к покаянию. Надо каяться и принести плоды покаяния. Убитых детей не воскресишь, вину не загладишь, даже если воспитаешь десять сирот. О, если бы мы вместо того, чтобы силой приводить в храм наших неверующих дочек-убийц за разрешительной молитвой (чтобы в дальнейшем они со спокойной совестью могли повторять то же преступление), все силы своей души и ума, все свое красноречие, весь свой родительский авторитет употребили на то, чтобы предотвратить беззаконие! И так бы воспитывали детей и внуков! Скольких землепашцев, рабочих, воинов, ученых, артистов, священников мы сохранили бы. Вступись за маленького, беззащитного! Научи неразумного заповеди Божией! И Всемилостивый Судия, может быть, и помилует тебя, если застанет не убивающим, но спасающим невинного. Велика милость Божия!

– Зачем рожать детей, если мы не сможем дать им достойное воспитание в силу того, что у нас нет достаточных средств?

– Представим себе такую ситуацию: человек, плотно пообедав, встал из-за стола, а ему говорят: «Давай пообедаем». Если он каким-то механическим способом удалит все из желудка и поест опять, мы скажем, что это абсурд. Потому что хотя и все люди переедают или едят лишнее, но таким образом услаждаться пищей нелепо. Так же и с этим вопросом. Тело человека, мужчины и женщины, все органы специально устроены для того, чтобы осуществлялся процесс деторождения. Если люди соединяются в браке, то предполагается, что естественным, абсолютно нормальным следствием этого будет рождение детей. Значит, если человек не хочет плодить нищету, он не должен вступать в брак. Тогда никакой нищеты не будет. А человек желает во что бы то ни стало осуществлять все чисто физиологические отправления брака и получать от этого естественную радость. Как, например, он получает удовольствие от пищи или от теплой воды, стоя под душем. Но не хочет нести родительский подвиг, который является следствием брачной жизни. Если человек не хочет плодить нищету – не надо. Он должен прекратить родовую жизнь. Тогда поступок будет логичным.

– Как прокормить детей в наше время?

– Ответ напрашивается сам собой: супругу надо работать на трех работах или жене начать шить, потому что тогда будет дешевле одеть детей, и так далее. При этом необходимо во многом себя ограничивать (ибо если люди не могут ограничивать себя в родовой жизни, то им придется терпеть недостаток в другом: в досуге, средствах), а не пытаться устроить все иным, противоестественным путем, убивая собственных детей, поскольку от этого они сами будут несчастны, будут болеть или страдать из-за своих оставленных живыми детей, ибо какие у убийц могут родиться дети. Как они могут их воспитать? Ведь, убивая собственное дитя, родители преступают определенный порог нравственности. Как любить одного ребенка, когда другого ты убил? Даже если человек не понимает этого, в его подсознании это все равно присутствует. Если человек не согласен на добровольные ограничения, он будет терпеть лишения против своей воли. Он хочет быть материально более обеспеченным за счет убийства собственного дитя? Но ведь сумма его счастья от этого не увеличится. Нельзя достичь счастья, убивая своих детей!

– А если беременность наступила в результате изнасилования?

– При изнасиловании беременность обычно не наступает. Это случаи единичные, уникальные. Но допустим, что мы рассматриваем такую ситуацию. Во-первых, дитя все равно не виновато в том, что оно никем не предполагалось. Во-вторых, часто в изнасиловании бывает виновата сама потерпевшая из-за нескромной одежды, поведения, неосторожности, непослушания старшим и так далее. Много всяких предпосылок сливается в одну, трагическую ситуацию, и получается такой результат. Так почему же за проступок взрослого должен страдать невинный ребенок? Если ребенок не желанен, можно родить и сдать его в детский дом. Государство воспитает, найдутся люди, которые захотят этого младенчика усыновить. Таких желающих масса, огромные очереди. Следовательно, нет никакой причины ребенка убивать.

– Что делать: девушка не замужем, а родители против ребенка? Или муж говорит, что уйдет, если ребенка оставят.

– Что ж, рассмотрим. Например: я женщина, у меня двое детей, и один из этих детей так довел мою маму, свою бабушку, что она говорит: «Ты должна выбрать: либо я, либо он. Либо ты сейчас же сбрасываешь его с балкона, либо ты мне уже не дочь». Почему сбрасывать с балкона родившегося непослушного ребенка нельзя, хотя в гневе кажется, что он вполне этого заслужил, а ни в чем не повинного, может быть, очень хорошего, умного, будущего Ломоносова, – убить можно в силу того, что он временно находится в утробе матери. Может быть, лучше подождать, родить и посмотреть, каков будет? Если будет плохой и непослушный, то убить. Все сразу в ужасе восклицают: «Ах, как же можно!» Но если можно того, почему нельзя этого? Мы опять приводим утверждение к абсурду. И что значит родители против? А если кто-то будет против нас самих? Что ж нам теперь, умирать? Мало ли кто против чего возражает. Это не является аргументом. Человек, заявляющий, что он против жизни другого человека, – убийца.

– Как быть, если беременна двенадцатилетняя девочка?

– Если девочка так распущенна и так себя ведет, она, естественно, должна нести свой крест как последствие своего поведения. Допустим, мы узнаём, что двенадцатилетний мальчик совершил какое-то жуткое преступление. Совсем недавно (недалеко от нашего храма) произошел такой случай: правда, не двенадцатилетние, а тринадцатилетние мальчики во дворе забили палкой насмерть девятилетнего мальчика. Ведь наше чувство справедливости говорит нам, что к ним надо применить какие-то меры, надо как-то пресечь это зло. То же и здесь. Девочка нашалила, поступила неосторожно, глупо, поступила как девочка уличная. Почему за это должен быть убит ни в чем не повинный ребенок?

– Если замужняя женщина больна и ей нельзя рожать?

– Если ей нельзя рожать, значит, когда она соединяется со своим супругом, она совершает преступление. Существует понятие «недееспособный человек». Такому человеку запрещено регистрировать брак. Если по каким-то причинам, не умственным, а чисто физиологическим, женщине нельзя рожать – значит, ей нельзя выходить замуж, потому что в браке естественно предполагается рождение детей. Если нельзя рожать, надо нести это как крест. Хочется ребеночка – пожалуйста, есть детские дома, многодетные семьи. Можно взять на воспитание, помочь. Или, например, в семье три дочери выходили замуж, а одна нет – и она являлась нянькой для других. Не всем же нести крест замужества и рожать детей. Кто-то и иным путем идет.

Выступление протоиерея Димитрия Смирнова перед молодежью

– А если мать может умереть родами?

– Из тех случаев, о которых мне известно (в храм часто приходят женщины от врачей и говорят: «Мне рожать нельзя, потому что я умру»), я не знаю ни одного действительно окончившегося смертью. Врачи обычно просто предполагают, но жизнью и смертью распоряжается не врач, а Бог. И Господь всегда может дать силы просящему. Но допустим, что женщине действительно грозит смерть. Хорошо и благородно, когда взрослый человек, защищая жизнь другого, отдает свою. Мы обычно прославляем таких людей как героев, во время войны таковым дают ордена. Это, собственно, и есть человеческий поступок. Ведь продлить себе жизнь ценой убийства собственного ребенка равносильно тому, чтобы матери съесть своего младенца – такие случаи были, например, в осажденном Ленинграде. Когда мать хочет сохранить свою жизнь за счет дитя это каннибализм. Лучше ей положиться на Бога и надеяться остаться в живых. Кроме того, возникает такой вопрос: если женщине угрожает смертельная опасность при родах, значит, родовая жизнь ей противопоказана? Нельзя ведь убивать собственных детей и такой ценой доставлять себе радость полового общения? Это преступно так же, как ради того, чтобы доставить себе радость обладания имуществом, начать грабить.

– Если известно, что родится больной ребенок?

– Логичнее в этом случае родить и посмотреть. Если родится больной – тогда его убить, собственноручно, не прибегая к каким-то препаратам, не занимая больничную койку. Чем это хуже убийства нерожденного ребенка? И что это вообще за проблема: родится больной? Больные люди нужны обществу. Они вызывают у нас милосердие, сострадание, учат любви. Если не будет больных, стариков, ущербных, мы станем гораздо более жестокими. Присутствие таких людей необходимо. И Господь избирает, кому дать этот крест – больное дитя. А ведь может быть и так: родился здоровый ребенок и потом заболел. Что же, и его убить? Нет, мы его спасаем, выхаживаем, поднимаем на ноги врачей, платим деньги, ищем лекарства. Какая же тут принципиальная разница? Почему мы должны убивать больное дитя, находящееся во чреве матери?

– Родители – алкоголики. Зачем рожать больных, никому не нужных детей?

– Здесь подменяется одно понятие другим. Почему бы не убить этих родителей? Родители алкоголики – социально опасные люди. Они приносят обществу вред. Почему за них должны страдать дети? Можно издать закон, налагать штрафы, можно этих людей каким-то образом изолировать. Хотя, конечно, лучше бы было алкоголикам бросить пить и жить нормальной жизнью. Это было бы вообще прекрасно. На деле же почему-то выбирается зло наибольшее. Родители пьют, а убивают детей. Государство должно найти какой-то иной способ, чем просто убийство ребенка. Теперь поговорим о ненужных детях. Это у нас они никому не нужны. Но в богатых странах есть тысячи и тысячи людей, которые готовы усыновить даже больного ребенка. И если этим решительно заняться, то вполне можно все организовать на государственном уровне.

– Как же рожать всех детей, если ученые подсчитали, что скоро Земля не сможет прокормить свое население?

– Да, совершенно верно, Земля не сможет прокормить население. Но тогда давайте убивать тех, кто много ест. Убив одного такого, мы дадим возможность жить другим. Или давайте убивать толстых. Опять, как видите, вопрос совершенно абсурден.

– А почему Церковь не благословляет пользоваться противозачаточными средствами?

– Применение противозачаточного средства есть то же самое, что механическое освобождение желудка для принятия еще раз ненужной пищи. Это некий самообман, превращение родовой жизни в бессмысленную физиологическую эксплуатацию организма человека без реализации родовой деятельности. Человек уподобляется обезьяне, которая сидит в клетке и безобразничает. У людей все должно происходить по законному естеству. Если Бог благословляет детей, значит, надо их рожать. Применение противозачаточных средств стимулирует безответственность к великому таинству брака – этому божественному, таинственному установлению, великому по своему значению. В браке два человека соединяются в любви и из двух клеток, объединяющихся в одну, появляется новый человек, которого никогда на Земле не было, со своими способностями, особенностями, несущий в себе весь генетический ряд своих предков. Это уникальное дело, и подходить к нему надо с величайшим благоговением и ответственностью, а не превращать все в какой-то обезьянник. Противозачаточные средства это средства противоестественные, их использование равносильно тому, чтобы перегородить себе пищевод. Они нарушают общий строй человеческой жизни. А всякое нарушение, например поворот рек в другую сторону, безнравственно, поскольку обязательно принесет горе. Любое зло, даже незначительное, всегда действует разрушительно для того, кто его совершает. Поэтому с точки зрения нравственности такие средства применять нельзя. Церковь не может это благословить, как извращение человеческой природы, созданной Богом.

Пасхальная служба в храме Благовещения Пресвятой Богородицы

Церковь учит тому, что человек должен обуздывать свои страсти, причем не только связанные с родовой жизнью. Надо обуздывать и желудок – не обжираться, надо бороться с осуждением, гневом, сребролюбием. Блудная страсть – одна из страстей. У людей, обладаемых ею, она гипертрофирована и не приносит им никакой радости, в некотором смысле это болезнь, как алкоголизм. В самом вине ведь нет ничего плохого, но, когда человек пьянствует, понятно, что оно уже действует разрушительно. Или страсть сребролюбия. Человек имеет достаточно средств, чтобы есть, одеваться, а ему хочется все больше и больше; он тратит свою жизнь, отказывает себе во многом. И все только деньги, деньги, деньги – это же безумие.

Так же и половая страсть. Можно ее постоянно пытаться реализовывать, не зная ни сроков, ни времени, непрерывно, постоянно себя возбуждать. Но это же совершенно неправильно, это болезнь, которая разрушает, опустошает душу, изнашивает организм. Бывает, у человека даже и естественная потребность пропадает, но он начинает лечиться, чтоб как-то укрепить свое здоровье и иметь возможность еще больше себя таким образом эксплуатировать. Казалось бы, не можешь – и слава Богу, пора успокоиться. Так нет, все получается наоборот. Страсти настолько сильны, что люди, обладаемые ими, будут приводить тысячу аргументов в свое оправдание, ибо ими руководят не здравый смысл и не соображения нравственности, а страсть. Когда ребенок хочет гулять, а мама его не пускает, он будет орать, изворачиваться, говорить неправду – на все пойдет, лишь бы ему вырваться.

Спор с тем, кто одержим блудной страстью, бессмыслен. Он говорит: «Я не могу без этого жить». И ради этого он готов и детей убивать, и изнашивать свой организм. Все поставит на карту. Причем ведь известно, насколько вредны противозачаточные средства. Интересно, когда речь идет о том, убить ребенка или нет, люди думают о своем здоровье – им вредно рожать. А когда речь идет о противозачаточных средствах, они сознательно вредят своему телу. Значит, дело не в здоровье, а в страсти. Поэтому человек должен признать: я блудник и не могу с собою справиться. Следовательно, надо лечиться от блуда, а не от детей.

– Так грешно ли пользоваться контрацептивами?

– Контрацептив – вещество, которое препятствует зачатию ребенка, когда люди соединяются. Богом устроено, что люди соединяются для рождения детей, а если пользоваться контрацептивами, зачем? Для сладострастия? Как в Древней Греции гурманы сначала ели, потом щекотали горло пером, всю пищу обратно выбрасывали и ели заново. Так же и здесь – вместо того, чтобы строить семью, бесконечное сладострастие.

– А что же нас тогда ждет в будущем, отец Димитрий?

– Дорогая аудитория, назовите, пожалуйста, хотя бы одного ныне живущего великого русского писателя. Назовите великого русского композитора. Поднимите руку и скажите, если вы знаете русского поэта. Увы, нет ярких имен гениев. Речь о том, что Россия оскудела. Понимаете? Это следствие того, что мы постоянно убиваем детей, как в Спарте. Помните, в школе проходили: если ребеночек рождался немножко с дефектами, его бросали со скалы. И вместе с этими дитенками выбрасывали суворовых, кутузовых, барклай-де-толли, жуковых, черняховских и так далее. Поэтому я очень рад, что удалось воспользоваться таким случаем и мне с вами поговорить. Потому что страна через некоторое, очень небольшое, время вся будет в ваших руках. Кто-то из вас выберет себе какой-то скромный путь. А кто-то из вас займет какие-нибудь положения, где вы сможете влиять на всю ситуацию. И вот от того, как вы будете влиять и на что, зависит будущее целой страны. Вот это очень важно.