– Как вы относитесь к Ивану Охлобыстину?

– Я смотрел только два фильма с его участием – «Мама не горюй» и «Иерей-сан». Второй фильм мне сам отец Иван подарил. Но «Мама не горюй» мне больше понравился, а в «Иерей-сан» мне понравился только японский актер Кэри-Хироюки Тагава, он замечательно играл. Как к личности я к отцу Ивану отношусь очень хорошо, очень его люблю, он человек очень талантливый, а его творчество – средство, чтобы выкармливать своих детенышей. Достойная мотивация.

– Отец Димитрий, хотел спросить о рождаемости. Как можно обозначить самую важную русскую проблему?

– Самая большая национальная проблема – мы вымираем. Может быть, слышали про диплодоков, игуанодонов, мамонтов – они все вымерли, троглодиты вымерли, и вот мы сейчас, как эти троглодиты, вымираем с бешеной скоростью. Особенно русские. Около двухсот народов живет в нашем Отечестве, но эти народы не создали этого государства. Это государство создал русский народ. И вот самая большая смертность и самая ничтожная рождаемость – это в русском народе. Чтобы оценить, как мы далеко ушли, если отмотаем ленту истории на сто лет, то в среднем сто лет назад русская женщина рождала восемь детей. Ну, конечно, пятнадцать человек детей, двадцать – это было обычное явление, но в среднем, среднее арифметическое – восемь детей. Мы были самые плодовитые не только в Европе, но и среди народов Азии. Нигде в Азии не было такого прироста населения. Если посмотреть на те тенденции, которые сейчас существуют в нашем народе, то окажется – прогнозы разные можно делать, но через двадцать или тридцать лет может оказаться, что никакой России, а тем более Федерации уже не будет. На территории европейской части будут жить мусульмане, а за Уралом будут жить китайцы. А что будем делать мы? Они нам дадут какую-нибудь работу – примерно такую, которую делают сейчас наши братья-таджики. Потому что у них нет в обычае людям другой веры, другой культуры давать работу, которая имеет вес в обществе, а самим идти на какую попало.

– А что же делать в таком случае?

– Один ученый, мой друг, ему за семьдесят, он трудится в МГУ, работает на кафедре демографии, социологии, подсчитал: чтобы сохранить хотя бы наши 146 миллионов до конца века, надо, чтобы каждая семья русская, которая сейчас существует, родила восьмого ребенка. Ясно, что это утопия. Любой здесь присутствующей девушке скажи: «Хочешь родить восемь детей»? Она придет в ужас. Потому что все это очень необычно. А люди, особенно молодые, на них мода влияет, они очень склонны к подражанию, поэтому идти против всей среды, в которой живем, иметь восемь детей – это утопия. Поэтому без всяких войн – ну, кроме, может быть, торговых или всяких санкций, мы уничтожаем сами себя. Если у мамы один или двое детей – она идет на работу, а если четверо или пятеро – сидит дома и их образовывает. И это образование самое лучшее – по крайней мере, лучше того, которое предлагается в школе. Если родители хотят уделять время своим детям, мужчине некогда пить. Ему приходится не на папиросы зарабатывать, а на трех работах вкалывать. Почему это рабство? Наоборот, люди будут сильные, непьющие, хозяева в своей стране, будут знать, когда бастовать, а правоохранительные органы будут знать, когда разгонять демонстрацию, а когда переходить на сторону народа. В Америке, например, не шибко поразгоняешь демонстрацию: каждый пойдет домой и возьмет кольт или пистолет. И посмотрим, что будет. Рабство – это нас так воспитали, что мы всего побаиваемся. Повторюсь: я родился в семье, где нас было трое братьев. Мы никогда ничего и никого не боялись. Ни в школе, ни в институте – нас трое, мы любую компанию разметаем, что мы и делали. А если бы нас было восемь?

– Как создать условия для рождения ребенка в семье такие же, как в Европе? Там есть условия, в Швейцарии, Австрии, в ряде скандинавских стран платится около двух-трех тысяч евро на содержание ребенка. А как в наших современных условиях детей обеспечивать?

– Элементарно. Надо всем, кто при деньгах, перестать воровать.

– А что в наших силах?

– В наших силах – профессионально работать. Все страны европейские и американские жили ограблением других народов. Россия – нет, и это при тяжелейшем климате, в котором люди обычно не живут, вечная мерзлота – четыре пятых территории. Если греку нужно строить дом в один пустотелый кирпич, и там будет тепло, там нет в домах даже отопления, то русскому нужно строить стены в шестьдесят сантиметров, чтобы не замерзнуть зимой и еще топить. У нас каждый домик – это очень дорогое сооружение. Поэтому нам приходится очень большие деньги тратить. У нас народу перевалило за сто миллионов, а пахотных земель с черноземом не так уж много, очень тяжелое земледелие, и так далее. Все дается очень тяжелым трудом, и русские поднимали все окраинные земли. И если кто-то хотел работать на империю, все могли, поэтому у нас всегда и англичане служили, и немцы, и таджики. Пожалуйста, если ты хочешь выбиться в люди, тебе была открыта дорога и при царской, и даже при советской власти. Не за счет ограбления, а только за счет труда. А сейчас наступает расплата для Европы.

– А как относиться к суррогатному материнству?

– Мир лежит во зле. А современная цивилизация на месте бывших христианских государств – античеловеческая. В частности, наш новый закон об охране здоровья содержит некоторые фашистские и не имеющие никакого отношения к здравоохранению главы. Тут недавно Минздрав вдруг обнаружил, что аборт не относится к медицинским услугам, потому что своей целью ничье здоровье он не ставит, а беременность – это не болезнь. На днях владыка Пантелеимон (Шатов) и священники, занимающиеся данной проблемой, собрались, чтобы обсудить этот закон. Он все равно будет принят, потому что за этим стоят большие деньги, он лоббируется серьезным мировым капиталом. Но, возможно, хотя бы частично удастся на что-то повлиять. Ухо современного человека настолько привыкло к сатанизму, фашизму, что как бы и не различает его. Не буду говорить обо всех проблемах. Про аборты понятно – людей убивают. В принципе все привыкли. А вот относительно новое: суррогатное материнство. Сначала мы слышим: «Родина-мать! Материнство и детство!» – а потом: «суррогатное материнство». А если суррогатная еда? Суррогатный воздух? Суррогатная дружба? Суррогатная любовь? А если суррогатные выборы, суррогатное строительство домов или суррогатное образование?

– А это уже есть!

– Но когда мы говорим «образование», мы не говорим, что это что-то святое. А к материнству у нас особый пиетет. Что такое суррогатное материнство? Это один из видов проституции. Проституция – это торговля своим собственным телом. Проституцией занимаются бедные в угоду богатым, которые могут за это заплатить. Суррогатное материнство – это проституция в самом худшем виде. Бог дал человеку тело, а он его использует, чтобы заработать на нем деньги. Но если проституция официально не разрешена и общество смотрит на нее с некоторым осуждением, то суррогатное материнство будущий закон легализирует. И богатый человек всегда сможет себе купить некую женщину, которая, как корова, родит ему ребенка. Материнство – это огромная перестройка организма. Пока женщина девять месяцев вынашивает ребенка, она начинает его любить. До сегодняшнего дня отнять у женщины ребенка было невозможно: если мать вдруг опомнится, то, даже если она пропила деньги, которые ей заплатил заказчик, ребенок останется у нее. Теперь же она будет обязана отдать ребенка заказчику. В этом есть элемент фашизма. Потому что только фашистские технологии относились к человеку как к объекту такого рода бесчеловечных манипуляций. Почему за принятием этого решения стоит капитал? Потому что если за каждый сделанный аборт врачу достается $ 22 (возможно, сейчас сумма несколько изменилась), как за бесплатную операцию, которую оплачивает государство от страховых компаний, то за технологией суррогатного материнства стоят тысячи долларов. Во Франции, Германии, Дании человеку, который прибегает к этой технологии, светит тюрьма. Это самые дорогие вещи: во-первых, суррогатное материнство, во-вторых – трансплантология. У нас есть дома инвалидов, куда помещают детей с генетическими отклонениями, поэтому встает еще вопрос о детском донорстве. Можно выдать справку о том, что такие дети умерли от гриппа, а потом взять у них печень, сердце и прочие нужные богатым людям вещи, за которые смогут заплатить сотни тысяч долларов.

– Почему Церковь отрицает ЭКО?

– Нас беспокоит не просто прирост населения. Не все современные технологии приемлет Церковь. В частности, многие не понимают, почему социальная концепция Русской Православной Церкви отрицает возможность экстракорпорального оплодотворения. Не только в силу того, что это вмешательство в Промысл Божий, но и потому что оплодотворяются 6–8 эмбрионов. А потом только один или два приращивают к стенке матки. А что остальные? В одном случае их просто убивают, в другом – замораживают, будто это осетрина или хек, для дальнейшего использования в каких-то других манипуляциях. Считается, что эмбрион – это не человек. А это просто элементарная, не научная ложь. Поэтому каждая женщина, которая пошла на ЭКО, одновременно делает минимум пять абортов сразу. Для нашего религиозного сознания убийство неприемлемо. Это одна из основных заповедей, которой придерживаются все авраамические религии. И иудеи, мусульмане выступают с нами в едином строю.

Таинство Исповеди. Всегда можно задать батюшке очень личный вопрос и получить дельный совет.

– В чем же еще проблема рождаемости?

– Проблема рождаемости – в утрате любви. Главное – сексуальное воспитание детей нельзя отделить от воспитания семьи. Созданная Богом наша сексуальность и служит одной из мотиваций к созданию семьи. Иначе зачем нужны такие сложные механизмы? В природе есть и деление, и клонирование. Зачем Господь создал мужчину, женщину, детей? Мы могли бы размножаться делением, как амебы. Это создано с единственной целью: Бог есть любовь, и Он хочет, чтобы три ипостаси человеческого существа жили в любви друг к другу, то есть шли по божественному пути. Рождаемость стала проблемой в силу утраты этого главного понятия. Если при последнем русском императоре население России увеличилось на 30 миллионов человек, то при правительстве Ельцина уменьшилось на 10 миллионов. И это связано с разрушением семьи в первую очередь. Связано с тем, что некоторые инфекционные понятия, такие как «желанный ребенок» и прочие, отравили сознание людей. От детей стали предохраняться, как от разбойников, бандитов, каких-то существ, которые хотят ограничить свободу человека. На самом деле это, конечно, не так. И тот, кто вкусил, тот знает, что высшую радость дает возможность проявить себя творчески в воспитании своих детей. Недаром апостол Павел говорит о том, что семья – это домашняя церковь. Потому что цель семьи в божественном плане состоит в том, чтобы отец был главой этой домашней церкви, жена осуществляла диаконию, была помощником ему во всем, а дети – это тот народ Божий, который родители должны научить любить Бога и привести их к Нему. Вот смысл человеческой жизни.

– А сколько детей у Вас?

– У меня пятьдесят детей, ибо я основал три детских дома, их содержу и воспитываю и имею в этом смысле значительный успех по сравнению с государственными структурами. И это я считаю главным делом в моей жизни, хотя не могу отдаться ему полностью в силу того, что мне приходится заниматься разными направлениями церковной жизни. Но это я считаю основным, потому что есть реальный плод. Девяносто процентов сирот в нашем государстве попадают в тюрьмы и зоны. А из тех воспитанников, которые попали в поле моего зрения, ни один не стал уголовником. Такой подход к детям дал свои плоды. Главная задача, если говорить о сиротах, – компенсировать отсутствие семьи, воссоздать семью. Только в семье человек получает нормальное воспитание. В нашем государстве вообще происходит абсурд. Часто родителей лишают родительских прав, тем самым выковывают из детей уголовников за деньги налогоплательщиков. Это странная ситуация. Конечно, ребенку было плохо в семье пьющих людей, наркоманов, но результат-то все равно тот же. Все равно ребенок становится алкоголиком, преступником. Вроде бы дитя спасают, а на самом деле нет. Он также продолжает гибнуть, но несколько в иной форме.