Как случилось, что я, действующий офицер, стал священнослужителем Русской Православной Церкви? Полагаю, что в этом есть некий Божий Промысл, так же как и встреча с отцом Димитрием Смирновым.
Мой путь не типичен для человека в погонах. После окончания МИСИ в 1983 году я служил во внутренних войсках МВД СССР. В 1991 году в звании капитана перевелся в Академию МВД СССР. Тогда же произошел случай, который и привел меня к Богу: серьезно заболел мой тесть, ветеран Великой Отечественной войны, десантник. Врачи не знали причины болезни и опускали руки. Однако мы с супругой не сдавались и по совету друзей привезли его в наш храм, где он принял таинство Елеопомазания, или, в просторечии, Соборования, а затем исповедовался и причастился Святых Христовых Таин. После этого тесть поправился и прожил еще 10 лет. С тех пор я сделался постоянным прихожанином храма Преображения Господня в Переделкине, где служил архимандрит Кирилл (Павлов).
В 1996 году, во время службы в Академии, я стал слушателем вечернего отделения Центра духовного образования военнослужащих при Православном Свято-Тихоновском Богословском институте (ныне Православный Свято-Тихоновский гуманитарный университет). В течение пяти лет я изучил 18 предметов, но самым интересным было общение с батюшками. Нас было около 30 офицеров из различных родов войск, и мы удивительным образом сдружились. В 2001 году я защитил диплом, и началось мое служение уже церковное. Я получил степень бакалавра религиоведения – светскую специальность, помогающую разбираться в проблемах с точки зрения духовности.
После окончания учебы передо мной встал вопрос: что же делать дальше? Понимая, что это уже другой уровень построения отношений с государственной службой, с системой МВД, я и некоторые мои сокурсники решили рукополагаться. Вот тогда, когда получили дипломы, три офицера пришли к протоиерею Димитрию Смирнову, который тогда возглавлял Синодальный отдел Церкви по взаимодействию с ВС и правоохранительными органами. Мы обратились к нему за благословением: как нам быть дальше? Он сказал: «Вы хотите общественной деятельностью заниматься или стать священниками?» Ответили, что мы люди служивые, привыкли служить, поэтому мы выбираем священство. Так и случилось. От этой встречи у меня до сих пор сохраняются светлые воспоминания, его доброе отношение к нам, его внимание и заинтересованность. Теперь-то я очень хорошо понимаю его слова из последнего интервью с ним о том, что «каждый нормальный мужчина, оказывающийся внутри церковной жизни и в процессе воцерковления, естественно, мечтает о том, чтобы ему быть священником».
Сейчас я ощущаю вот эту удивительную радость, которую Господь мне через отца Димитрия тогда уже показал, предваряя мое священство. Священство – это удивительная благодать и милость Божия. Да, в священстве непросто. Но та благодать, которую дарует Господь и в момент принятия священства и в служении, она не только не иссякает, но и дает возможность преодолевать тяжелые и неудобные ситуации в жизни. Благодать священства – удивительная награда и, можно сказать, ценность, которую даже нельзя ни с чем сравнить. По словам отца Димитрия: «Священство – это такое счастье! Ни на что его не променяю. Это служение выше царского. Ты служишь Самому Богу».
В 2002 году я стал диаконом, оставаясь на службе в МВД. Диаконское служение совершал по выходным дням, что не мешало службе. Но вот однажды, на Патриаршем богослужении, которое транслировалось по телевидению, я попал в объектив телекамер в священническом облачении. Руководство МВД меня узнало и вызвало для жесткого разговора в начальственные кабинеты. Одни считали, что диакон в погонах – это чуть ли не угроза Конституции, другие были настроены более лояльно. Заседали весь день, но так и не решили, что же со мной делать. А скоро про меня словно и забыли. Это было мне на руку. Тогда я стал служить в двух ипостасях. И одна не противоречила другой.
У меня была такая должность в МВД, что ко мне шло очень много людей, то есть человеческий материал мне был понятен. Это во-первых. А во-вторых, чем перекликается священство со службой в МВД? Это форма. Форму я тоже привык носить – я знаю, что такое форма, и знаю ей цену. Третье, что перекликается, – это иерархия. Иерархия – есть начальник, есть подчиненные. Беспрекословное выполнение приказаний начальника – это залог успеха. Впрочем, как и в священническом служении. Однажды протоиерей Димитрий Смирнов сказал: «Терпение – вот первая добродетель, без нее нет спасения».
Встреча с молодежью общественного движения «Сорок сороков» в Новоспасском монастыре, 20 ноября 2015 г.
В то же время по инициативе тогдашнего начальника Академии меня назначили смотрителем храма во имя святого благоверного князя Александра Невского. Позже при нем мы открыли духовно-просветительский центр «Преображение». А позже мне присвоили звание полковника. Но с системой я не расставался. После возведения меня в сан священника я стал работать в секторе МВД Синодального отдела, который возглавлял протоиерей Александр Шестак, тоже отставной полковник милиции. Мы с ним вынашивали идею, что во всех силовых структурах должны быть свои священники, и в МВД тоже.
В этом вопросе я нашел понимание у отца Димитрия Смирнова. Именно ему принадлежит идея создания военного духовенства. Он считал, что работу по воссозданию в России института военного духовенства можно было бы ускорить. На самых разных уровнях он выступал с таким предложением, обосновывая это тем, что, «как показывает практика, появление священника нередко меняет нравственный климат в воинском подразделении». Отец Димитрий очень обрадовался, когда его слова были услышаны, а со временем военные священники начали получать жалованье от государства, будучи приравненными к офицерскому составу. «Для нашей деятельности в Вооруженных силах это большая поддержка», – говорил отец Димитрий.
Посещение отцом Димитрием детского дома «Павлин»
Всего же в штат планировалось ввести 240 помощников командиров по работе с верующими военнослужащими, из числа священников. Отец Димитрий сказал, что в РПЦ не питают иллюзий относительно того, что военные священники смогут полностью устранить межнациональную дедовщину в армии, но он понимал, что проблема может смягчиться, если священник – взрослый человек, любящий солдат, имеющий дар слова и имеющий должность помощника командира, он, конечно, сможет помочь решить и эту проблему.
Однажды отца Димитрия спросили: «Исходя из вашего опыта работы в высшем военном учебном заведении, вы можете сказать, как воспринимают Церковь военнослужащие, как они реагируют, когда появляется православный священник и начинает с ними общаться?» Он ответил: «Это всегда какое-то открытие, потому что до встречи со священником для них Бог и духовная жизнь были абстрактными понятиями. А священник своим приходом конкретизирует эти понятия. И тогда возникают какие-то вопросы, на которые мы вместе ищем ответы и часто находим. Наша культура, в которой мы живем, насквозь христианская, православная. Поэтому то, что нас окружает: дома, церкви, музыка, наша литература русская, все это также непосредственно связано с Православием. И чтобы осмыслить нашу культуру, необходимо, хотя бы чисто теоретически, представлять, что такое Православие. Поэтому люди проявляют к этому большой интерес».
Мне приходилось много ездить в командировки в составе делегации во главе с отцом Димитрием. Это было так называемое международное сотрудничество. Нас везде радушно встречали, будь то Греция, Болгария, Венгрия, Киргизия, Армения, Канада, США и др. Отец Димитрий был всегда компанейским в любой среде. Наблюдая за ним, я видел, что он умел радоваться Господу Иисусу Христу. А когда так Ему радуешься, тогда вот этот свет, который исходит из сердца, из души – через лицо, через глаза, через слова, – он вольно или невольно начинает светить в эту тьму, освещая тех, кто рядом. Наблюдая однажды за тем, как исповедовал отец Димитрий, поразился тому, что настроение уныния, которое подчас воздействовало на души исповедующихся у него прихожан, просто улетало на дальнее расстояние из-за его внутреннего света.
Мы часто посещали с миссионерской целью места лишения свободы. Там приходилось встречаться и с бывшими сотрудниками правоохранительных органов. Когда их исповедовали, то подчас выяснялось, что они, совершая преступления, просто не задумывались о таких понятиях, как «добро», «зло», «справедливость», «совесть», «душа», «грех». Оказывается, что с ними просто никто на эти темы никогда не говорил! Ведь когда отсутствуют законы совести, удержать человека от преступления невозможно. Беззаконие, – как сказано в Священном Писании, – и есть грех (см. 1 Ин. 3, 4). Как глава Синодального отдела по взаимодействию с Вооруженными силами и правоохранительными органами протоиерей Димитрий Смирнов рассказывал, что шесть православных священников и один мулла начали работу в штате Российской армии в рамках реализации программы по возрождению института военного духовенства. А сейчас священников более двухсот.
Неоднократно отец Димитрий говорил о том, что институт военных священников надо вводить не только в армии, но и во всех правоохранительных структурах. Вспоминаются наши командировки для ознакомления с опытом окормления военнослужащих капелланами различных стран Европы. Военные священники есть в армиях всех развитых стран. Например, в США, Германии созданы очень сильные институты военных священников. А в Англии священники есть даже во всех правоохранительных структурах. Государство им платит зарплату. На 300 сотрудников силовых ведомств или военнослужащих приходится один священник. В этом плане мы отстаем от зарубежных стран на несколько порядков.
На вопрос, заданный отцу Димитрию, какую реальную помощь Церковь может оказать сегодняшней Российской армии, он сказал: «Церковь сама себя именует духовной врачебницей, а армия – это определенная часть общества и сословие нашего общества. Армия также нуждается в духовном окормлении, как и все остальные сословия нашего общества».
Второе важное направление, по решению которого я часто советовался с отцом Димитрием, это организация детей в летних лагерях и создание школы «Скимен». Имея опыт туризма, я начал организовывать экскурсии по святым местам. Тогда от Академии МВД в течение трех лет было организовано 30 экскурсий, в которых участвовало около 4 тысяч человек. В 1998 году был яркий эпизод посещения острова Божье Дело на озере Селок на Валдайской возвышенности. Раньше на острове стоял монастырь, который взорвали в 50-е годы, монахов всех поубивали. А лет 10 назад священник Валентин Цвилев, москвич, построил храм, создал себе зимовье и начал там жить. И такие откровения дало нам пребывание на этом острове, настолько они вдохновляли людей!
В то время я еще занимался водным туризмом, пересекал просторы нашей страны на плавсредствах – это и лодки, и катамараны, и плоты. Мы путешествовали по горам, по тайге, по озерам и рекам. Я видел всю красоту нашей страны. Эти все навыки и умения пригодились мне при работе в летнем лагере. Отец Димитрий очень любил детей. Однажды я прочел его высказывание: «Что такое счастье? Я за свою жизнь построил несколько храмов, еще столько же восстановил, прочитал 1000 лекций, провел сколько-то тысяч радио- и телепередач, прочитал множество книг и написал тоже немало, но ничего счастливее, чем забота о детях, нет на этой земле и быть не может».
Детский дом «Павлин» – это была его любовь и жизнь. После той огромной нагрузки, которую он нес, он просто вырывался к деткам, это было его отрадой. А как он исповеди у деток принимал! И даже пока они еще подходили к нему, он просто менялся в лице. Всегда улыбался и свой настрой передавал детям. Благословляя после исповеди деток, он обязательно обнимал каждого, чтобы как-то ребенка согреть, успокоить, и внимательно во все вникал. Приютских мальчишек растил всегда воинами, патриотами, мужчинами. Он так хотел, чтобы детки много занимались спортом. И обязательно все воцерковлялись.
Чтобы уберечь детей от многочисленных искушений внешнего мира, отвлечь их от улицы, занять интересным и полезным трудом, в сентябре 2005 года на территории храма Благовещения Пресвятой Богородицы в Петровском парке был создан Православный центр военно-патриотической и спортивной подготовки молодежи «Скимен». Протоиерей Димитрий Смирнов попросил меня заняться воспитанием подрастающего поколения, воспитанием самой обычной детворы, школьников, приобщением их к духовной жизни. С этой целью было выбрано военно-патриотическое направление.
Мы обучали молодежь единоборствам, основам рукопашного боя, основам выживания, историческому фехтованию, организовывали поездки и обязательно изучали закон Божий. Занимались в центре от 50 до 100 детей, которые приходили после школы. Занятия проходили ежедневно, летом – детские лагеря, я сам ехал на третью смену. Будучи инструктором водного туризма с 33-летним стажем, устраивал военные игры, походы на байдарках, пешие и велосипедные походы. Задача простая – научить детей не только выживать в этом мире, но и постигать закон Божий и основы семейного благочестия. Ни для кого не секрет, что детский вопрос сейчас очень насущный, и Церковь понимает, что только дети – наше будущее. Очевиден тот факт, что если мы не будем вкладывать в детей свои ресурсы, то будущего у нас не будет. Нельзя жить за счет своего будущего.
Для детей в возрасте от 12 до 17 лет предлагался активный, динамичный образ жизни, т. к. в это время происходит формирование личности. Когда идет борьба, противостояние, соперничество, то в этом проявляется удивительное свойство активного познания этого мира и основ существования человека на земле. Если человек имеет такую активную позицию с детства, он не станет объектом эксплуатации, а, напротив, сможет свободно реализовывать свои способности.
Эти черты очень характерны для армейской среды, где существует братство не для того, чтобы явить высоту возможностей личности, а для того, чтобы явить высоту человеческих взаимоотношений. Ратный труд тем и силен, что трудятся воины плечо к плечу, как братья. Это очень активизирует такие качества, как верность и долг. Православный человек призван нести в мир любовь, изменять своей любовью окружающий мир. Лучшее, что мы можем и обязаны сделать для наших детей, – научить их вести жизнь, исполненную веры, добра, любви и мужества, – жизнь в подлинном смысле человеческую, которую сам отец Димитрий и прожил, и является высшим образцом христианина и человека, пастыря и православного воина, каким его запомнили все мы – служившие с ним и знавшие его любвеобильную отцовскую душу.