Речь в Политическом комитете 7 октября 1948 года

25 сентября делегация СССР, по поручению Советского правительства, внесла на рассмотрение Генеральной Ассамблеи предложение сократить вооруженные силы и вооружения пяти великих держав на 7з в течение одного года, запретить атомное оружие и учредить орган контроля за выполнением этих постановлений. Уже в этом первом своем выступлении на Генеральной Ассамблее делегация СССР изложила мотивы, которые побудили Советское правительство внести эти важные предложения. Советское правительство, внося эти предложения, следует своей неизменной политике борьбы против всяких планов и мероприятий, направленных на создание раскола между народами, борьбы за осуществление демократических принципов послевоенного мира, за безопасность народов.

Политика Советского Союза – это неизменная и последовательная политика расширения и укрепления международного сотрудничества. Такая политика определяется самой сущностью, характером, природой советского социалистического государства рабочих и крестьян, в высокой степени заинтересованных, как и миллионы простых людей всего мира, в сохранении и укреплении мира и безопасности народов. Советский народ, героически отразивший нападение коварного врага, изгнавший из пределов своей земли немецко-фашистских оккупантов и вот уже три года все свои силы отдающий на залечивание нанесенных ему войной ран, на восстановление разрушенного в оккупированных вражескими войсками районах СССР народного хозяйства, на дальнейшее развитие и укрепление экономической мощи Советского государства, особенно заинтересован в сохранении устойчивого, прочного мира во всем мире. Вот почему Советский Союз систематически и настойчиво ведет работу в пользу мира против попыток зажечь новую войну, чреватую величайшими бедствиями для всего человечества.

Эту политику мира я последовательной упорной борьбы против всякой агрессии, против военного психоза, особенно широко подогреваемого реакционными кругами США, против военных авантюр, против войны в любой части света Советское правительство ведет с самого начала своего существования, с первых дней перехода власти в нашей стране в руки рабочих и крестьян, последовательно и неутомимо ведет борьбу за мир и безопасность народов. В старой Лиге наций Советский Союз неуклонно вел линию борьбы против войн, за разоружение и сокращение вооружений, проявляя в этом вопросе со своей стороны постоянную инициативу и настойчивость, поддерживая инициативу в этой области, проявляемую некоторыми другими государствами. Напомним, что еще в 1927 году Советский Союз ставил в Лиге наций вопрос о всеобщем разоружении, а когда такое предложение не встретило должной поддержки со стороны большинства членов Лиги наций, Советский Союз поставил вопрос о сокращении вооружений. Так, в 1927 году на первом заседании 4-й сессии комиссии по разоружению, на котором тогда впервые присутствовала советская делегация, Советский Союз сделал предложение о необходимости немедленного всеобщего и полного разоружения. Тогда рассмотрение этого вопроса было отложено до следующей сессии.

В феврале 1928 года советская делегация направила в комиссию свой проект конвенции о немедленном всеобщем и полном разоружении, в котором конкретизировала предложения советской делегации от 30 ноября 1927 года. Однако и этот проект не встретил поддержки со стороны комиссии, которая отклонила советский проект конвенции о полном разоружении и отложила рассмотрение другого проекта, представленного советской делегацией, а именно – проекта о сокращении вооружений наполовину для больших стран и на!/з и XU для меньших, до следующего раза. 6-я сессия комиссии по разоружению, открывшаяся в апреле 1929 года, отклонила и второй советский проект о сокращении вооружений, хотя и обязалась внести на рассмотрение конференции второй советский проект, а также проект, составленный комиссией в 1927 году. Советская делегация приняла самое активное участие в комиссии по разоружению (1927 – 1930 гг.). Советская делегация делала все возможное, чтобы добиться положительного результата в работе этой комиссии. Однако этого не получилось. Работа комиссии по разоружению провалилась.

В своем докладе на съезде Советов СССР в 1931 году В. М. Молотов так охарактеризовал положение, создавшееся в результате провала работы комиссии по разоружению:

«Несмотря на все попытки советской делегации добиться действительного сокращения вооружений, комиссия в своей работе – если в данном случае уместно употребить слово «работа» – исходила из другого, исходила из того, чтобы словами о разоружении прикрыть бешеный рост вооружений».

В. М. Молотов показал, что за время 4-летнего существования подготовительной комиссии вооружение капиталистических государств не только не сократилось, но значительно возросло. «…Итоги работ последней сессии подготовительной комиссии по разоружению, выраженные в составленном ею проекте и объяснительном докладе, сводятся к отказу от всякого ограничения одних видов вооружения и к оправданию сохранения и увеличения других видов вооружения. Полным издевательством над самой идеей разоружения является принятое по предложению американской делегации решение, дающее право каждому государству, когда оно само признает наличие обстоятельств, угрожающих его «безопасности», превышать установленные конвенцией нормы вооружений, лишь уведомляя об этом прочих участников конвенции, которые, естественно, в свою очередь, не преминут воспользоваться этим обстоятельством для увеличения собственных вооружений».

Уже тогда была совершенно очевидна безрезультатность всех происходивших до того комиссий и совещаний по вопросу о разоружении или сокращении вооружений и т,от быстрый рост новых вооружений во всех капиталистических государствах, который свидетельствовал, что эти государства не заинтересованы в действительном укреплении дела мира, что с их стороны, наоборот, делается все для того, чтобы подготовить и развязать новые империалистические войны.

Обращаясь вот к этим историческим фактам, которые напомнить сейчас мне представляется в высокой степени уместным, чтобы извлечь из этого надлежащие уроки, нельзя также не напомнить и справедливое замечание В. М. Молотова о том, что «острие и здесь направлено, как это каждому видно, против Советского Союза».

Постигла неудача и международную конференцию по разоружению в Женеве в 1932 году. Франция вновь настаивала на гарантиях безопасности. Представители Франции вновь выступали с предложениями создать при Лиге наций международную армию. Позиция английской делегации не отличалась ясностью, хотя одно было для всех очевидно – под влиянием гитлеровской демагогии на этой конференции по разоружению одни старались вооружить Германию против Франции, другие – против СССР.

Французские требования дополнительных гарантий безопасности отвергались английской делегацией, поскольку она опасалась, что осуществление французских требований может укрепить позиции Франции, что было тогда невыгодно Великобритании. Что касается США, то американский представитель Гибсон выступил с предложением сократить сухопутные силы до уровня, необходимого для охраны внутреннего порядка. Известно, что первая сессия этой конференции закончилась, в сущности говоря, ничем. Подведя итоги дискуссии о разоружении, нельзя не отметить, как это сделал итальянский делегат Гранди, что морские державы требовали разоружения на суше, а сухопутные – разоружения на море. Именно этого требовал американский план, как он был сформулирован в декларации Гувера, предлагавшего сократить вооружение сухопутных войск, но сохранить морские вооружения в размерах, обеспечивавших интересы морских держав.

Нет необходимости подробно излагать все перипетии этого вопроса, как он проходил в Лиге наций, но достаточно указать на то, что все усилия Советского правительства обеспечить успешное решение этой задачи, хотя бы задачи частичного сокращения вооружений, не встретили поддержки в Лиге наций, так как миролюбивые предложения Советского правительства были не в интересах правительств таких влиятельных в то время государств, определявших судьбы тогдашней Европы, как Великобритания и Франция. Уже тогда в этом отношении определилась картина, весьма напоминающая то, что мы видим сейчас в Организации Объединенных Наций, когда Советское правительство делает новые усилия к тому, чтобы провести мероприятия, которые уменьшили бы в максимальной степени опасность войны и обеспечили бы сохранение мира и безопасности народов, и когда эти благородные начинания и стремления встречают упорное сопротивление со стороны значительного числа делегаций и в том числе не второстепенных, и даже больше – в том числе некоторых руководящих делегаций. Уже тогда, 20 лет тому назад, советским предложениям о сокращении вооружений противопоставлялась формула, которую дал тогда глава французской делегации, председатель иностранной комиссии французской палаты депутатов, член второго Интернационала, небезызвестный Поль Бонкур 10, формула, которую и сейчас с ученическим прилежанием повторяют г. г. Бевин, Спаак и и другие, а именно: «Сначала безопасность, потом разоружение».

Теперь эта формула несколько изменена. Теперь она гласит: «Сначала гарантии безопасности, а потом сокращение вооружений».

Но что такое гарантии безопасности? О чем, в сущности говоря, идет речь? Почему от этих гарантий безопасности ставится

в зависимость сама судьба проблемы разоружения и запрещения атомного оружия?

И здесь нам придется допустить небольшое отступление в истории. Что это за гарантии безопасности? В эпоху Лиги наций французское правительство (Поль Бонкур, например) понимало под гарантиями безопасности такие договоры, как Локарнский, которые должны были гарантировать не только границы Франции, но и границы ее восточных союзников – Польши и Чехословакии. Но о том, дали ли эти договоры действительно какие-либо гарантии подписавшим их государствам, можно судить по достойному вечного позора Мюнхену, когда была предана Чехословакия. «Мюнхен» открыл ворота форсированному маршу войны на Восток, против Советского Союза. Вот что представляет собой сущность так называемых договоров, гарантирующих международную безопасность. Этот «Мюнхен» развязал руки разбойничьей гитлеровской клике, подтолкнул агрессора на военную авантюру. Таким образом, были созданы политические условия, необходимые для объединения Европы без России. «Мюнхен» создал эти условия объединения Европы без России – положение, весьма напоминающее нынешнее международное положение, когда, как 20 лет назад, создаются под руководством США блоки объединения Европы без Советского Союза, направленные, как это доказал в своем выступлении на Генеральной Ассамблее г. Спаак, против Советского Союза, хотя он немало употребил слов, целые фонтаны слов, для того, чтобы утопить в этих словах действительный смысл своего выступления.

Вот к чему свелись эти так называемые гарантии безопасности, о чем сейчас упоминают любители военных авантюр, которые многое забыли и ничему не научились. Английская позиция (лорд Кашендэн-Макнэйл, тогдашний товарищ министра иностранных дел, пришедший в 1927 году на смену лорду Роберту Сесилю – английскому представителю в Лиге наций) выражалась иной формулой: «Сначала разоружение (с оговоркой – сухопутное), потом – безопасность». Но это, увы, было мимолетное увлечение логикой и истиной, оно скоро прошло, и на смену появилась вновь французская формула – «Сначала гарантия безопасности, потом – разоружение или сокращение вооружений». Это, по мнению английской делегации, никак не должно было относиться к морским вооруженным силам, о разоружении которых Англия и слышать не хотела. Разоружение же в области сухопутных сил было вызвано стремлением удовлетворить требования доминионов, видевших в сокращении и тем более в разоружении в отношении сухопутных вооруженных сил средство избавления от тяготивших их обязательств по Локарнскому договору в отношении европейских стран.

Но уже в 1934 году английское правительство (Гендерсон)!2 на конференции по разоружению перешло на французскую позицию. Гендерсон объявил, что именно проблема национальной безопасности является «корнем всего вопроса разоружения».

Что касается США, то США отказались вообще принять какой-либо проект контроля под руководством Лиги наций. Особое ударение они делали и тогда на вопрос о гарантиях безопасности.

Это было 20 с лишним лет тому назад. Но вот прошли эти 20 лет и собралась третья сессия Генеральной Ассамблеи и наступил день 27 сентября 1948 г» На этом заседании Генеральной Ассамблеи выступил английский министр иностранных дел г. Бе-вин, который опять-таки выдвинул ту же самую формулу, имеющую уже* серьезный 20-летний стаж, – «Сначала – безопасность, потом сокращение вооружений».

Что касается других ведущих ораторов на Генеральной Ассамблее, то нельзя пройти мимо речи Спаака. С этого я и должен начать.

В связи с советским предложением о запрещении атомного оружия и установлении международного органа контроля г. Спаак выступил с большой речью. Он заявил, что речь советского делегата свидетельствует о незнании настоящих целей Бенилюкса и, в частности, Бельгии. Так ли? В своей речи 25 сентября я говорил, что такие договоры, как договор о военном союзе западных стран – Англии, Франции, Бельгии, Голландии, Люксембурга, – могут в равной мере быть направлены против тех государств, которые были союзниками во второй мировой войне* Я указывал, что во всей английской, французской, американской печати открыто говорят, что военный союз пяти западных стран направлен против СССР и стран новой демократии. Я это готов повторить и сейчас.

Что же ответил на это Спаак? Опроверг он это утверждение? Привел ли он какие-либо факты в доказательство того, что этот договор пяти держав имеет целью оборону? Нисколько! Никаких фактов. Одна риторика, одна истерика по поводу какого-то страха, во власти которого находится г. Спаак и, вероятно, его единомышленники.

Спаак заявил, что он не знает страны, не знает ни одной политической партии, ни одного ответственного политического деятеля, ни одного человека, имеющего какое-либо влияние на общественное мнение, и т. д., которые говорили бы, что Бельгия добровольно участвует в кампании подстрекательства и подготавливается к агрессивной войне. Это, конечно, не соответствует ни в какой мере действительности, ибо такие партии есть – это, во-первых, та партия, к которой принадлежит сам г. Спаак; ибо такие общественные деятели имеются – это, раньше всего, проповедники и пропагандисты военно-политического союза пяти западных государств.

В своей речи от 27 сентября г. Спаак ясно дал понять, что этот союз создан против СССР.

С другой стороны, я спрошу вас – покажите мне хотя бы одну строчку в советских газетах, выступление хотя бы одного из деятелей, одного из представителей советской культуры, науки, искусства, которые где-нибудь, когда-нибудь хотя бы одним словом обмолвились о том, что СССР собирается напасть на какую-либо другую страну. Спасенная героизмом и жертвами советского народа Западная Европа, в том числе и ваша страна, г. Спаак, оказывается, охвачена страхом перед… СССР, принесшим великие жертвы миллионами своих сыновей и дочерей во имя освобождения от гитлеровской чумы народов Европы. Дальше такого кощунства некуда итти.

Нам заявил г. Спаак, что «мы (я не знаю, кто это «мы», – во всяком случае это – не бельгийский народ) боимся советской мощи».

Почему же тогда, если вы боитесь советской военной мощи, Почему вы не поддерживаете наше предложение о том, чтобы сократить эту военную мощь, как мы предлагаем? Но для вас это не подходит, потому что мало уменьшить нашу военную мощь, это требует также уменьшения военной мощи и ваших друзей, а вы этого-то и не хотите допустить.

Г-н Спаак сказал: «Я не питаю слишком больших иллюзий. Я знаю, что завтра утром в одной части международной прессы меня будут называть лакеем Уолл-стрита»… Г-ну Спааку нельзя отказать в дальновидности и проницательности.

Г-н Спаак добавил: «Что меня пугает, так это то, что я отдаю себе отчет в том, что в настоящий момент человечество знает, что оно должно было бы сделать для своего спасения, что человечество хотело бы сделать это. Однако его трагическая судьба заключается в том, что кажется, оно не будет способно сделать это».

Что это означает? Не есть ли это плохо замаскированная угроза? Но что же должно сделать несчастное человечество, которое не способно это сделать, как заявил г. Спаак? Что? На это не последовало ответа. Нельзя считать ответом имитированные охи и вздохи по поводу сложного, трудного, опасного момента.

Перед г. Спааком стояла, кажется, ясная задача – определить свое отношение к трем советским предложениям. Но ни одно из трех предложений не удовлетворило г. Спаака, употребившего свое красноречие, как мы видели, на совершенно посторонние и никчемные цели. Он уклонился от того, чтобы принять решение относительно этой важной задачи, поставленной Советским Союзом, предпочел отделаться общими и мало что значащими фразами.

В сущности говоря, если отрешиться от всех враждебных Советскому Союзу, совершенно нелепых и необоснованных положений, которыми была уснащена эта речь г. Спаака, то можно сказать, что от этой речи ничего не остается. В ней нет, в сущности, никаких заслуживающих внимания в связи с обсуждаемым вопросом положений. В ней нет никакой попытки внести что-либо свое в дело освобождения человечества от угрозы войны, от ужасов использования атомного оружия, нет попытки положить свой камень в фундамент мира и безопасности народов. Про речь Спаака нельзя даже сказать, что она следовала формуле – «Сначала безопасность, потом сокращение вооружений», настолько речь г-на Спаака ничего общего не имеет с задачей укрепления мира и безопасности народов. Она служит прямо противоположным целям, во всяком случае ясно – представитель бельгийского правительства против сокращения вооружений пятью великими державами, против запрещения атомной бомбы со всеми вытекающими отсюда последствиями, а следовательно, против международного контроля. Речь Спайса в этом отношении была вполне откровенна и не оставляет места для какого бы то ни было недопонимания того, чем дышат те круги, выразителем мнения которых является г. Спаак.

В сущности говоря, речь Спаака преследовала* цель помочь Бевину решить непосильную для них обоих задачу – доказать такой несусветный вздор, как утверждение, что, по концепции марксизма-ленинизма, не может быть никакого сотрудничества между СССР и капиталистическими государствами. Бевин заявил, что все, что делает в этом отношении Советское правительство, является тактикой, маневром, и в подтверждение этого сослался на цитату из сочинений В. И. Ленина. Бевин умолчал, однако, что эта цитата относится к тому времени, когда отношения между молодой Советской республикой и некоторыми странами капиталистического мира, и в том числе с Великобританией и Францией, характеризовались такими историческими фактами, как иностранная интервенция, как военный поход против СССР 14 европейских государств, как вооруженная интервенция государств, в числе которых была и Англия, о чем Бевин предусмотрительно тоже счел за благо промолчать.

То, что взялся доказывать Бевин, имеет, конечно, свой смысл. Ему нужно было сказать и доказать, что Советский Союз не стремится к международному сотрудничеству и что, следовательно, нет той базы для сотрудничества, которая основывается на состоянии доверия сотрудничающих стран. Эта цель Бевина понятна. Если исключается априорно такое сотрудничество, то, конечно, предложения о таких мерах, как запрещение атомного оружия или сокращение вооружений, теряют смысл, превращаются в простой маневр. Бевин хотел доказать, что советская внешняя политика и самая концепция марксизма-ленинизма направлены не на сотрудничество между социалистической страной и капиталистическими странами, а на отказ от такого сотрудничества. Вот задача, которую поставил перед собой Бевин. Своими разговорами о страхе этому пытался помочь и г. Спаак.

Однако можно без труда доказать, что из этой затеи, кроме провала, получиться ничего не могло, даже без того, чтобы противопоставить бевинскому утверждению многочисленные факты и высказывания великого основоположника Советского государства и гениального мыслителя человечества В. И. Ленина.

Если бы г. Бевин, взявшись рассуждать о концепции марксизма-ленинизма в вопросе о международном сотрудничестве, проявил больше объективности и добросовестности, чем это оказалось в данном случае, то может быть он и не пустился бы в столь рискованный исторический экскурс в области марксистской теории.

В самом деле, разве в 1921 году Советское правительство, во главе с В. И. Лениным, не принимало мер к тому, чтобы добиться перехода от отношений войны с империалистическими странами к мирным и торговым отношениям? Разве Ленин тогда не говорил, что этот вопрос и, в частности, вопрос о торговых сношениях с Англией стал центральным пунктом советской политики?

Как же взял на себя смелость английский министр иностранных дел, характеризуя позицию Советского правительства по отношению к некоммунистическим странам, утверждать то, что он здесь утверждал?

Разве г. Бевину не известно высказывание Ленина в 1922 г. по поводу Генуэзской конференции?

Ленин тогда говорил: «Мы идем в Геную с практической целью – расширить торговлю и создать условия, при которых бы она наиболее широко и успешно развивалась…» и дальше: «Ведь самые неотложные, насущные, практические и резко обнаружившиеся за последние годы интересы всех капиталистических держав требуют развития, упорядочения и расширения торговли с Россией. А раз такого рода интересы есть, то можно поспорить, можно повздорить, можно разойтись в разных комбинациях – весьма даже правдоподобно, что доведется разойтись, – а все же, в конце концов, эта основная хозяйственная необходимость сама себе проложит дорогу… Можно довольно уверенно сказать, что развитие правильных торговых сношений между советской республикой и всем остальным капиталистическим миром неизбежно пойдет дальше» *.

[* Ленин, Соч., т. XXVII, стр. 226.]

Разве в том же 1922 г. Ленин не говорил: «Мы стоим на дороге, совершенно ясно и определенно очерченной, и обеспечили себе успех перед государствами всего мира, хотя некоторые из них до сих пор готовы заявлять, что садиться с нами за один стол не желают. Тем не менее, экономические отношения, а за ними отношения дипломатические налаживаются, должны наладиться, наладятся непременно. Всякое государство, которое этому противодействует, рискует оказаться опоздавшим и может быть, кое в чем, довольно существенном, рискует оказаться в невыгодном положении» *.

Обратясь к сочинениям Ленина, вы найдете там множество такого рода высказываний, в которых сформулированы основные принципы советской внешней политики.

Вот линия советской внешней политики, проводившаяся Советским государством под руководством Ленина и Сталина в те годы, о которых упоминал в своей речи Бевин. Это дало основание тогдашнему высшему законодательному органу Советского Союза – 2-му Съезду Советов СССР – констатировать в 1924 г. по поводу установления дипломатических отношений между СССР и Англией, что «результатом соединенных усилий миролюбивой политики Советского правительства под руководством В. И. Ленина и громко выраженной упорной воли английского народа явилось, наконец, установление нормальных отношений между двумя странами в форме, достойной великих народов обеих стран и закладывающей фундамент для их дружественного сотрудничества». 2-й Съезд Советов СССР заявил, что «сотрудничество народов Великобритании и Союза Советских Социалистических Республик неизменно останется одной из первых забот Союзного Советского Правительства».

И разве г. Бевину не известно заявление Генералиссимуса Сталина в 1947 г. в беседе со Стассеном, когда, говоря о сотрудничестве двух разных систем, И. В. Сталин сказал: «Впервые мысль о сотрудничестве двух систем была высказана Лениным. Ленин – наш учитель, – говорит И. В. Сталин, а мы, советские люди – ученики Ленина. Мы никогда не отступали и не отступим от указаний Ленина. Возможно, что он, И. В. Сталин, сказал, что одна система, например, капиталистическая не хочет сотрудничать, но это относилось к области желаний, а не возможностей сотрудничать. Что же касается возможности сотрудничать, то он, И. В. Сталин, стоит на точке зрения Ленина о возможности и желательности сотрудничать между двумя экономическими системами. Равным образом, что касается желания народа и коммунистической партии в СССР сотрудничать, то такое желание у них имеется. Бесспорно, такое сотрудничество будет лишь полезно обеим странам» *.

[* Ленин, Соч., т. XXVII, стр. 361.]

Так обстоит дело с попыткой Бевина подорвать доверие к Советскому Союзу, с попыткой «теоретически» обосновать фальшивый тезис о том, что руководители Советского государства якобы отрицают возможность сотрудничания советской и капиталистической систем.

Бевин попросту смешал вопрос о возможности сотрудничества двух систем с вопросом о желательности такого сотрудничества. Что касается СССР, то, как это видно из неоднократных авторитетнейших заявлений по этому вопросу руководителей Советского государства, позиция СССР в этом отношении ясна. Но любители мутить воду не унимаются, пускаясь на всякие трюки и подтасовки фактов. Они пытаются во что бы то ни стало сорвать сотрудничество с Советским Союзом, прикрыть свое нежелание такого сотрудничества ложными ссылками и извращениями исторических фактов.

* Естественно, что в таких условиях не могло быть успешных результатов от работы комиссии по общему регулированию и сокращению вооружений, которая год тому назад приступила к своей работе в соответствии с резолюцией Генеральной Ассамблеи от 14 декабря 1946 года.

Выступая на первой сессии Генеральной Ассамблеи в защиту своего предложения о всеобщем сокращении и регулировании вооружений, министр иностранных дел В. М. Молотов особо подчеркивал, что Устав Организации Объединенных Наций уполномочивает Генеральную Ассамблею рассматривать общие принципы сотрудничества в деле поддержания международного мира и безопасности и называет в том числе прямо ст. 11 Устава 13, в том числе принципы, определяющие разоружение и регулирование вооружений, и дает в отношении этих принципов рекомендации членам Организации или Совету Безопасности или и членам Организации и Совету Безопасности действовать в соответствии с указанным.

Устав Организации Объединенных Наций предусматривает также создание военно-штабного комитета, на который возлагается между прочим, во-первых, давать советы и оказывать помощь Совету Безопасности по вопросам, относящимся к военным потребностям Совета Безопасности, и, во-вторых, в числе этих вопросов также указываются вопросы, относящиеся к регулированию вооружений и к возможному разоружению.

* Запись беседы товарища И. В, Сталина с деятелем республиканской партии Гарольдом Стассеном 9 апреля 1947 г., «Правда» 8 мая 1947 г.

Таким образом, ясно, что вопрос о сокращении вооружений и даже, как это говорится в Уставе Организации Объединенных Наций, о возможности разоружения относится к области важнейших принципов Организации Объединенных Наций, во имя реализации которых Организация Объединенных Наций, следуя своему Уставу, обязана работать.

Следует признать, заявил на первой сессии Генеральной Ассамблеи В. М. Молотов, что пришло уже время принять определенные решения по осуществлению этой задачи.

«Нельзя забывать, – говорил в упомянутом выступлении В. М. Молотов, – что, если, наряду с заявлениями о миролюбивой политике, те или иные государства не только не сокращают свои вооружения, но, наоборот, увеличивают их как в количественном, так и в качественном отношениях, народы вправе усум-ниться в искренности миролюбивых деклараций».

Внося на 1-й сессии Генеральной Ассамблеи свое предложение о всеобщем сокращении вооружений, Советское правительство исходило из того, что принятием решений по этим предложениям Генеральная Ассамблея действительно сделала бы чрезвычайно важный шаг вперед в деле укрепления мира и безопасности народов. В ответ тем, кто выдвигает требования раньше обеспечить коллективную безопасность, обещая только после этого приступить к разоружению, В. М. Молотов указывал на неправильность такого рода рассуждений, ибо всеобщее сокращение вооружений под руководством Организации Объединенных Наций, говорил он, несомненно укрепит международную безопасность.

«Следовательно, – говорил В. М. Молотов, – именно те, кто заботится о международном мире и безопасности, и должны стремиться к осуществлению всеобщего сокращения вооружений. В противном случае ссылки на необходимость укрепления всеобщей безопасности служили бы только прикрытием для тех, кто в действительности не признает необходимости всеобщего сокращения вооружений».

Несмотря на активные усилия представителей Советского Союза продвинуть работу по сокращению вооружений, положительных результатов эта работа не дала, и спустя полтора года после начала работы этой комиссии нам приходится констатировать провал работы этой комиссии, так же как и провал работы комиссии по запрещению атомного оружия.

Советская делегация уже изложила свою позицию также и по вопросу о запрещении атомного оружия. Я не вижу необходимости во всем объеме излагать этот вопрос снова, потому что это было бы повторением того, что мы уже говорили. Нужно считать, что постановления Генеральной Ассамблеи от 24 января и 14 декабря 1946 года по существу предрешили вопрос о запрещении атомного оружия. Тем не менее реализация этих постановлений встречает упорное сопротивление. Рассмотрение в первом комитете докладов атомной комиссии дало немало примеров упорного нежелания ряда делегаций не только разработать мероприятия и подготовить предложения, направленные на изъятие атомного оружия из национального вооружения, но даже установить действительный международный контроль за недопущением использования атомной энергии в военных целях.

Не случайно ведь, что под влиянием американского правительства большинство атомной комиссии заняло позицию отказа от дальнейшей работы по подготовке мероприятий, предусматривающих изъятие атомного оружия. А сегодняшнее голосование против той части резолюции Эквадора, где говорится о необходимости продолжить эту работу в целях достижения общего соглашения по этим вопросам, свидетельствует о том, что эти-то настоящие цели – достижение сотрудничества, достижение общего соглашения, согласования различных точек зрения – принципиально отвергают представители США и Великобритании, голосовавшие против этого предложения Эквадора.

Между тем, решение этой задачи в духе указанных выше постановлений Генеральной Ассамблеи является насущной необходимостью, так как атомное оружие является оружием агрессии, нападения, и в дальнейшем производстве этих видов оружия могут быть заинтересованы только те, кто лелеет агрессивные и экспансионистские планы, планы нападения на чужие территории и распространения своего господства на чужие земли. Ибо, кто не собирается нападать на чужие территории, тем не нужно оружие нападения, каким является атомная бомба. Тем, кто не собирается распространять свое господство на чужие земли, тем не нужно это оружие нападения.

С другой стороны, без запрещения атомного оружия и изъятия атомного оружия из национального вооружения нельзя серьезно говорить и о сокращении вооружений в том или другом объеме. Эти две задачи – запрещение атомного оружия и сокращение обычного вооружения – тесно связаны между собой и требуют совместного решения. Без такого совместного решения этих задач нельзя добиться облегчения тяжелого бремени военных расходов, становящихся все более и более непосильными для миллионов и миллионов налогоплательщиков, принадлежащих в своей подавляющей массе к людям, добывающим себе средства к существованию своим трудом.

Советская делегация уже приводила в своем выступлении на Генеральной Ассамблее 25 сентября данные, характеризующие гонку вооружений в ряде капиталистических стран и, в первую очередь, в США. В дополнение к приведенным уже нами данным, характеризующим рост военного бюджета 1948 года по сравнению не только с довоенным временем, но и с бюджетом 1947 года, а также громадный рост военного бюджета на следующую пятилетку, можно привести следующие данные: по данным официального органа министерства армии США «Армии информейшен дейджест» за август 1948 г. военный бюджет США на 1948/49 финансовый год конгрессом США утвержден в законе 776 в размере 15,2 миллиарда долларов, что составляет 36,1 проц. от общего национального бюджета 1949 года. Больше 7з бюджета идет на содержание, увеличение и оснащение вооруженных сил и армии вообще. Причем из общих 15 миллиардов долларов, ассигнованных для этой цели, около 7 миллиардов идет на воздушные силы, около 4 миллиардов – по бюджету военно-морских сил, 3 с лишним миллиарда долларов ассигнований – на постройку самолетов по закону 547 и остальная часть – оккупационные расходы в Германии. Однако эти цифры еще не отражают полной картины ассигнований, предусмотренных на военные нужды США на 1948/49 год, ибо сюда не вошли 500 миллионов долларов на нужды комиссии по атомной энергии, 600 миллионов долларов на закупку и создание запасов военных и стратегических материалов, которыми не располагают США и которые требуют импортирования этих материалов, 400 миллионов долларов, ассигнованных на военные расходы и помощь Греции, Турции и Китаю. Но и это еще не окончательные цифры, так как проектируется дальнейшее увеличение этих статей военных расходов.

Мы вправе поэтому говорить о том, что идет бешеная гонка вооружений, бешеное и систематическое увеличение военных бюджетов, которые, конечно, всей своей тяжестью ложатся на массы, на миллионы и миллионы простых людей, на трудящееся население. Военные бюджеты США из года в год увеличиваются, в военных бюджетах США из года в год увеличиваются расходы, связанные с производством атомного оружия. Это, кстати сказать, само по себе достаточно красноречиво свидетельствует о действительном отношении правительства США к предложению о запрещении атомного оружия.

Я не могу не напомнить, что на-днях агентство Юнайтед Пресс передало сообщение о том, как США планируют производство атомного оружия на 50 лет вперед. Согласно этому сообщению агентства Юнайтед Пресс, начальники наземных, военно-морских и воздушных штабов считают, что требования обороны атомного века, как они говорят, будут развиваться в течение следующих 50 лет тремя фазами. В течение этих фаз США ставят своей задачей, по сообщениям из американских военных источников, добиться подавляющего превосходства в воздухе и на море, главным образом при помощи атомного оружия. Правительство США исходит из того, что США сохраняют сейчас и сохранят за собой на длительное время монополию владения атомной бомбой.

Все это, конечно, не пустые разговоры. Что же получается? С одной стороны, в Организации Объединенных Наций идут разговоры демагогического порядка о разных формах международного контроля, который должен предусмотреть запрещение атомного оружия, а с другой стороны, в канцеляриях и военных штабах не краснобаи, а люди дела разрабатывают планы атомного вооружения на 50 лет вперед, готовясь к новой войне. Они тешат себя вместе с тем надеждой, что Советскому Союзу не удастся в быстрый срок своими промышленно-техническими и военно-техническими успехами ликвидировать эти преимущества и привилегии. Не случайно ведь в Америке циркулирует брошюрка Джона Хогерторна и Элсуорда Реймонда под загадочным заглавием: «Когда Россия будет иметь атомную бомбу?». Эта брошюра преследует цель пропаганды атомной войны, с одной стороны, и, с другой стороны, она пророчествует, что Советский Союз в течение многих лет не сумеет организовать производство атомных бомб.

Все такого рода разговоры не выдерживают никакой критики. Если бы даже запрещение атомного оружия и лишало США каких-то преимуществ или привилегий, то не нужно забывать, что это преимущество возможности массового уничтожения людей. Против таких преимуществ восстает человеческая совесть, против таких преимуществ протестует всякий честный человек в любом пункте земного шага, с такими привилегиями или преимуществами, которые Соединенные Штаты Америки боятся потерять в случае запрещения атомного оружия, не может мириться совесть народов, и ликвидация таких привилегий и преимуществ будет всегда оправдана перед всем человечеством, жаждущим мира и проклинающим войну. Так ставится вопрос в советских предложениях.

Таковы мотивы, которыми руководствуется Советское правительство, внося на рассмотрение Генеральной Ассамблеи свои предложения о сокращении пятью великими державами вооруженных сил и вооружений на одну треть в течение 1 года и о запрещении атомного оружия.

Советское правительство ставит задачу сокращения вооружений в более ограниченном виде, предлагая провести это мероприятие лишь в отношении пяти великих держав – постоянных членов Совета Безопасности, в руках которых сосредоточена подавляющая масса вооруженных сил и вооружения и которые несут главную ответственность за поддержание мира и всеобщей безопасности.

Мы глубоко убеждены, что проведение в жизнь предлагаемых Советским правительством мероприятий должно явиться первым шагом в деле реального обеспечения мира, в деле реального обеспечения безопасности народов.