Речь на заседании Политического комитета 16 ноября 1949 года

1. Пять держав несут главную ответственность за мир

Я считаю необходимым обратить с самого начала внимание на ту особенность прений, имевших место за эти дни в Политическом комитете по предложениям Советского Союза, которая не может не броситься в глаза. Это – крайняя тенденциозность, однобокость выступлений делегатов, возражавших против советских предложений, выступлений, в которых было столько извращений и грубых выпадов против Советского Союза и советской внешней политики.

В этих выступлениях было нагромождено столько вопросов, не имеющих никакого отношения к предложениям Советского правительства об осуждении подготовки новой войны и о заключении Пакта пяти держав по укреплению мира, что не оставалось никакого сомнения в истинных замыслах наших оппонентов. Эти замыслы заключались в том, чтобы отвести, таким образом, внимание общественности от основных проблем, которые сейчас стоят перед нами, которые требуют своего решения, так как без решения этих проблем невозможно устранение нависающей над миром опасности новой войны.

Ряд ораторов возражал против основного предложения Советского правительства о заключении Пакта пяти держав, ссылаясь на то, что ответственность за мир несут все государства – члены Организации Объединенных Наций, Это, конечно, верно, так как нельзя снять ответственности как за подстрекательство и подготовку к новой войне, так и за дело мира ни с одного из государств – членов ООН, но что бы здесь ни говорили на этот счет, нельзя оспаривать тот факт, что главную ответственность за мир несут пять постоянных членов Совета без* опасности и что эта ответственность лежит на них именно в связи с той особой ролью, которую они играют в международных отношениях в силу своего международного положения. Нужно решительно поэтому отвергнуть попытки уменьшить степень ответственности за дело мира пяти великих держав, попытки разговорами о равной ответственности всех государств – членов Организации Объединенных Наций снять с великих держав эту ответственность, действительно лежащую в первую очередь и больше всего на них. Эта ответственность великих держав – факт, от которого никуда уйти не удастся. Те, кто отрицает такую ответственность или старается ее всячески преуменьшить, прячась за спину всех вообще государств – членов Организации Объединенных Наций, доказывают лишь свое нежелание не только нести такую ответственность, но и нежелание принять те действительные меры, которые необходимо принять в интересах укрепления мира и безопасности народов.

Это нужно сказать раньше всего о представителе США, выступление которого по настоящему вопросу нельзя расценить иначе, как попытку помешать принятию советских предложений, а, следовательно, помешать и принятию таких мер, которые направлены против подготовки новой войны и на укрепление мира.

В своей речи г-н Остин подчеркнул, что делегация СССР не в первый раз ставит вопрос о пропаганде и подготовке новой войны. Это верно. Но о чем это свидетельствует? Это свидетельствует, по крайней мере, о двух фактах.

Во-первых, это свидетельствует о том, что вот уже который год не прекращается ведущаяся в ряде стран и, в первую очередь, в США и Англии, пропаганда войны, а за последнее время получила широкое развитие и подготовка к новой войне.

Во-вторых, это свидетельствует о нашем настойчивом стремлении привлечь Генеральную Ассамблею к серьезной разработке мероприятий по укреплению мира. Это свидетельствует о том, что СССР ведет действительно последовательную линию, последовательную борьбу не только против пропаганды войны, но и тем более против подготовки новой войны.

Вот, г-н Остин, о чем говорит то, что вы, представитель Соединенных Штатов Америки, вынуждены каждый год выслушивать наши предложения о мире.

2. Американские милитаристы пытаются замазать подготовку новой войны

Г-н Остин отрицает, что в Соединенных Штатах Америки идет подготовка к войне. Отрицать мало. Надо доказать, что подготовка к войне не ведется. Я привел ряд фактов, ряд доказательств того, что подготовка к войне ведется. Может быть приведенных фактов недостаточно, может быть г-н Остин считает, что они ничего не доказывают? В таком случае г-ну Остину следовало бы это доказать. Но он не сделал никакой попытки что-нибудь доказать, показать, в чем же действительно оказывается несостоятельность наших доказательств. Ни одного факта не было приведено в опровержение наших утверждений, подкрепленных многочисленными данными*

Разве Остин опроверг бредовые высказывания о войне генерала Брэдли? Разве он опроверг бредовые высказывания министра обороны США Джонсона? Но это ведь не незначительные люди в правительственной системе Соединенных Штатов Америки, это официальные представители американского правительства!

Можно было ожидать, что Остин приведет какие-нибудь объяснения этих бредовых выступлений, что он скажет: «Вы не так толкуете то, что сказал генерал Брэдли», – или – «он этого не говорил, он не то имел в виду, он сказал другое, вы извратили, вы передернули, вашим доказательствам поэтому нельзя верить». Остин ничего этого не сказал. Он молчал, изображая из себя египетского сфинкса, которому, кстати сказать, я не завидую – не г-ну Остину, а сфинксу. И Остин просто пропустил все эти факты мимо ушей. Я указывал и на такие факты, как организация в военных школах США специального курса, который называется «Курс специальной стратегии войны против Советского Союза». Этот курс читается не где-нибудь там, в каком-то клубе сумасшедших или полусумасшедших людей, а в военной школе в Мак-свел Фильде. Я теперь спрашиваю, может быть это неправда? Нет, это правда, и Остин это же не смог отрицать и не отрицал.

Вся реакционная американская печать визжит и воет, требуя советской крови. Остин хранит невозмутимое спокойствие, будто бы ничего этого на самом деле нет, будто эта печать распевает любовные рулады, посвященные СССР, а не публикует гнусную клевету, прямые призывы к воине против СССР.

Вы требуете фактов. Мы эти факты привели. Если для вас этого недостаточно, мы приведем еще.

Остин явно выразил недовольство нашими предложениями. Он недоволен вообще тем, что мы говорим правду, что мы подготовку войны называем подготовкой войны. Что мы поджигателей войны называем поджигателями войны. Остин недоволен тем, что мы называем вещи и людей их собственными именами. Он так и сказал: «Ругань не содействует конструктивному сотрудничеству, провокация не может служить вкладом в дружественное сотрудничество».

[42 Вопросы междупарода, права]

О какой дружественной кооперации говорит г. Остин, когда американские милитаристы открыто подстрекают к войне против СССР? О какой провокации говорит г. Остин, если это не отнести к поведению господ американских милитаристов? Остин заявляет, что предложение СССР направлено на осуждение Соединенных Штатов Америки и Великобритании в подготовке новой войны. Да, это так. Мы это сказали в первой фазе наших предложений. Мы это сказали на пленарном заседании 23 сентября. Мы это повторили здесь 14 ноября. Я это повторяю сегодня.

Нам говорят – это тяжкое обвинение. Да, это так. Но это есть обвинение, основанное на фактах. Вы говорите – мы должны превратиться, таким образом, в суд и должны поэтому разобраться в этих фактах. Я это приветствую, но я не могу согласиться с такими речами, как, например, речь перуанского представителя, который никаких фактов не привел, который говорил больше о своей дипломатической практике, о своем блестящем опыте дипломата, который говорил о Боливаре и о чем угодно, но ничего не сказал по существу наших предложений. Это не рассмотрение дела, не изучение фактов, и при таком положении вы, конечно, не имеете никакого права считать себя верховным судом в делах международного значения.

Чтобы быть судьей в этом деле, нужно рассмотреть факты, господа, а не уклоняться от рассмотрения фактов. Это не поможет тем, кто думает, что они представляют здесь большинство; большинство за стенами этого зала и большинство в разных странах – на востоке и западе, на юге и севере – смотрит внимательно на то, что делается здесь, в этих залах, комитетах и пленумах.

Мы обещали привести дополнительные факты, мы это сделаем. Но мы вправе предъявить свое требование, которое заключается в том, что необходимо рассчитаться с теми фактами, которые мы уже привели. Вы их игнорируете. Вы говорите – дайте другие факты. Мы дадим вам другие факты, но вы, – я обращаюсь к моим критикам, – имейте в виду, что мы будем помнить, что вы с теми фактами не рассчитались, что вы еще у нас в долгу, что об этих фактах вы предпочитаете молчать. Вы этим самым уже сказали о том, что значат эти факты, какой они имеют вес.

Обратимся же к фактам. Эти факты говорят о том, что реакционные круги Соединенных Штатов Америки, Великобритании и некоторых других государств – нет нужды всех их перечислять – подготовляют новую войну. Ведущая роль здесь принадлежит правящим кругам Соединенных Штатов Америки, откровенно поддерживающим подготовку новой войны, которая выражается не только в пропаганде, но и в бешеном росте военных бюджетов, в гонке вооружений, в организации баз, которые имеют специфическое назначение подготовить войну; в организации блоков, которые имеют специфическое назначение осуществить войну.

Какие у нас факты? Благоволите послушать.

5 сентября 1945 года помощник министра военно-морского флота Хенсел, излагая взгляды своего ведомства на открытой пресс-конференции, сказал, что Соединенные Штаты Америки должны «закрепить за собой гигантское послевоенное кольцо военно-морских баз, охватывающее Тихий океан, включая базы, ранее принадлежавшие Англии». И, действительно, по авторитетным данным, которые никем до сих пор не оспаривались, в течение войны Соединенные Штаты Америки построили 256 баз всех размеров и всех типов на тихоокеанском театре военных действий и 228 военных, военно-морских и военно-воздушных баз на атлантическом театре военных действий, т. е. всего 484 базы. С тех пор количество этих баз еще увеличилось *.

В октябре 1948 года в Лондоне было опубликовано коммюнике, которое подтверждало, что в Англии имеются постоянные базы для американских сверхмощных «летающих крепостей» и что на этих базах находятся 90 американских сверхмощных «летающих крепостей» В-29, подразделяющихся на три группы стратегической бомбардировочной авиации. Бывший командующий военно-воздушными силами США генерал Спаатс тогда же хвастался, рассчитывая запугать слабонервных людей, что эти 90 американских бомбардировщиков, в переводе на язык атомной огневой мощи, будут равняться 19.800 сверхмощных «летающих крепостей».

4 ноября 1949 года вот теперь, на днях, «Нью-Йорк тайме» опубликовала сообщение, в котором говорится следующее:

«После двадцатичетырехчасового тяжелого раздумья британское правительство, в конце концов, согласилось сегодня, 3 ноября, принять предложение Соединенных Штатов Америки о передаче Англии 70-ти американских бомбардировщиков типа В-29. Эти бомбардировщики будут направлены в скором времени в Англию в качестве части программы военной помощи в соответствии с условиями Северо-атлантического пакта. Указанное решение было принято британским правительством после продолжительной дискуссии, в ходе которой участвовавшие в ней высшие офицеры королевских военно-воздушных сил, чиновники министерства авиации и комитета обороны при кабинете министров разошлись по вопросу о целесообразности принятия этих американских самолетов».

О чем говорят эти бесспорные факты?

[* Джордж Марион, Базы и империя.]

Они говорят, во-первых, о том, что Англия на себя не надеется, что она признает свою военную слабость, что она судьбу своей страны отдает в руки американских вооруженных сил, а следовательно, и в руки тех, кто управляет этими вооруженными силами.

Это свидетельствует, кроме того, о том, что готовятся внушительные воздушные и военные, силы именно в Англии, что Англия превращена в американскую военную базу, откуда будут легко досягаемы объекты нападения. Какие? Задумайтесь над этим вопросом. Ну на кого же собираются напасть эти 19 800 бомбардировщиков в переводе на язык атомной огневой мощи? На кого? На Францию? На Бельгию? На Люксембург? На Западную Германию? На Швецию? На Норвегию? На кого?

Молчите, вы уже ответили своим молчанием! Для этого и понадобились все эти выступления Остина, а потом Макнейла и других их друзей, в своем подавлющем большинстве членов Северо-атлантического пакта, чтобы оправдать вот это готовящееся нападение на СССР и страны народной демократии!

Соединенные Штаты Америки строят свои базы на чужих территориях, вплоть до Великобритании, и в то же время обвиняют Советский Союз в том, что он подготовляет вооруженное нападение. Те, кто строит базы, оказывается, не готовятся к нападению, а те, кто не строит этих баз – те собираются напасть! Но ведь с пустыми-то руками не нападают! Те – кто вооружается – это миролюбивые люди, это – миротворцы; а те, кто требует разоружения, требует подписать соглашение о? укреплении мира – вот это и есть самые настоящие агрессоры! Но вы думаете, что кто-нибудь поверит такой логике? Вы думаете, что такая логика может кого-нибудь в чем-нибудь убедить?

Пойдем дальше. В 1948 году в газете «Нью-Йорк тайме» было опубликовано сообщение из Никозии (Кипр) о том, что Кипр превращается американцами и англичанами в важную стратегическую базу, которая должна стать, как говорит об этом корреспондент, спорой против советской экспансии. Значит, Кипр включен в эту систему нападения на Советский Союз.

Корреспондент газеты «Нью-Йорк тайме» сообщает вместе с тем, что хотя Кипр является английской колонией, планы превращения Кипра в бастион, направленный против Советского Союза, разрабатываются под совместным англо-американским контролем, лучше сказать – под американским контролем.

В сентябре 1948 года – это известно всему миру – состоялась встреча председателя сенатской комиссии по делам вооруженных сил Соединенных Штатов Америки сенатора Гэрни с Франко. Мадридский корреспондент газеты «Дейли мейл» сообщил, что в обмен на предоставление Соединенным Штатам Америки баз Франко потребовал принятия Испании в Организацию Объединенных Наций и распространения на нее благ, предог ставляемых маршаллизированным странам.

Теперь ясно, конечно, почему у нас происходит задержка в приеме в ООН некоторых новых членов. Причина та, что США и Англия всячески стараются протащить в ООН сначала Португалию, Испанию и т. д. Надо откровенно сказать, что их приход в ООН ничего хорошего Организации Объединенных Наций не принесет. Но важно не это – важен тот торг, который происходит за спиной всего мира. Торг: «Дайте базы, примем вас в Организацию Объединенных Наций».

Госдепартамент, как говорит сейчас американская печать, добивается получить от Франко права пользоваться портами Ка-дикса, Картахены, Валенсии, Барселоны, Уэльвы; права расширять существующие военные аэродромы; права построить новые аэродромы, особенно близ побережья на высоком плато в глубине страны, в Каталонии и Арагонии. При этом прямо указывается на то, что Соединенные Штаты Америки заинтересованы в получении еще и одного из Балеарских островов в распоряжение американских вооруженных сил.

Имеются сведения, что еще в 1947 году было заключено секретное соглашение с Испанией, по которому Соединенные Штаты Америки получили право на строительство 13-ти баз на испанской территории. Такое сообщение опубликовано в ежемесячном бюллетене «Report on world affairs», который сообщил, что Соединенные Штаты Америки достигли одновременно соглашения в Португалии о предоставлении им права на строительство 7-ми баз в самой Португалии и 5-ти баз в португальских колониях.

В июле 1949 года агентство Ассошиэйтед Пресс опубликовало сообщение, что Соединенные Штаты Америки разрабатывают план создания передовых авиационных баз в глубине Арктики, и объясняет, почему это нужно Соединенным Штатам Америки. Оказывается, это нужно потому, что самолеты здесь могли бы пополнять горючее во время операций через Северный полюс.

Будьте любезны сказать, против кого будут направляться эти операции через Северный полюс?

Может быть против Швеции, Норвегии, Дании, Исландии?

Через Северный полюс – против кого же могут эти операции осуществляться? Операции, для которых нужна такая гигантская подготовка: и базы, и сотни самолетов, и атомная бомба, которая, как известно, является последней надеждой американских милитаристов. ч

Разве было опровергнуто сообщение того же агентства Ассошиэйтед Пресс, где говорилось, что в их руки, в руки реакции, попал доклад министерства авиации, американского министерства авиации, о планах и сметах, связанных с созданием баз тяжелых бомбардировщиков в Лаймстоуне штат Мэн, где говорилось: «Типичная полярная операция может потребовать, чтобы самолеты, поднимающиеся с авиационных баз Соединенных Штатов Америки, пополняли горючее на передовых базах: в Северной Канаде, в Гренландии или даже на полярных льдах…»

Можно было привести еще целый ряд фактов, которые доказывают полную обоснованность беспокойства, полную обоснованность утверждений о ведущейся подготовке новой войны, прикрывающейся всякого рода мирной или миролюбивой фразеологией.

Было бы важно, наконец, объяснить общественному мнению мира, для каких же целей сохраняются указанные военные базы, созданные во время второй мировой войны против гитлеровской Германии и милитаристской Японии. Для какой же цели не только они сохраняются, но и организуются новые базы? Против кого именно предназначаются новые базы? В чем именно заключается мирная миссия этих баз?

До сих пор, надо признаться, на все эти вопросы, даже на какой-либо из этих вопросов, получить ответ от Соединенных Штатов Америки, сколько-нибудь членораздельный ответ, нам и никому вообще не удавалось.

Нельзя же считать ответом на эти вопросы такие речи, которые мы слышим время от времени и от гг. американских представителей – военных и штатских – бывших и настоящих сенаторов, речи о военном вакууме, который, мол, должен быть заполнен, потому что физический закон говорит о том, что природа не терпит пустоты или речи о необходимости взаимопомощи, обороны, тогда как известно, что никто на Соединенные Штаты Америки и на других участников Северо-атлантического пакта и не собирается нападать, а следовательно, и обороняться не от кого.

3. Северо-атлантический союз – орудие агрессии, а не орудие мира

Остин пытался здесь уверить нас в миролюбивой политике США.

Он цитировал в своей речи заявление комитета по иностранным делам американского сената в доказательство того, что, как он сказал, основной целью Северо-атлантического пакта является помощь при достижении первоочередной цели Организации Объединенных Наций, – именно, поддержание мира и безопасности. Остин цитировал и ту часть этого заявления, где говорится, что Северо-атлантический союз является союзом лишь против самой войны. Он ссылается при этом и на то, я цитирую его, что «политика Соединенных Штатов Америки направлена исключительно на обеспечение народного мира и безопасности через посредство Организации Объединенных Наций так, чтобы вооруженные силы не были использованы иначе, как в общих интересах». Остин утверждал далее, что Соединенные Штаты Америки стремятся обеспечить Организацию Объединенных Наций вооруженными силами, как это предусмотрено в Уставе.

Вот в чем уверял нас Остин, рекламируя внешнюю политику Соединенных Штатов Америки как миролюбивую политику, как политику, направленную против войны и военных авантюр, как политику, направленную на укрепление мира.

Соответствует ли это действительности? Нет, не соответствует, и вот почему. Я пользуюсь аргументами самого г-на Остина. Нам говорят, что поскольку в Уставе ООН содержатся уже обязательства по укреплению мира, нет необходимости в заключении Пакта пяти держав по укреплению мира. Но почему при наличии таких обязательств, предусмотренных Уставом, вы все же заключили Северо-атлантический пакт? Неясно ли, что такая аргументация неубедительна.

Если при наличии Организации Объединенных Наций можно иметь Северо-атлантический пакт, пусть даже с самыми миролюбивыми целями, пакт двенадцати государств, тогда как Организация Объединенных Наций состоит из 59 государств, то почему нельзя иметь Пакт пяти государств? Почему это рассматривается как противоречие принципам Организации Объединенных Наций?

Я должен сказать, что не выдерживает никакой критики все, что говорится о мирных целях Северо-атлантического пакта, не выдерживает критики и ссылка на то, что Северо-атлантический пакт будто действует через посредство Организации Объединенных Наций в общих интересах. Это не соответствует действительности, так как Организация Объединенных Наций не давала согласия на создание Северо-атлантического союза. Вы организовали этот союз без нас и без многих других государств, и вполне естественно почему. Потому что этот союз направлен против нас.

Остин бьет себя в грудь, утверждая, что все это для мира и только для мира и что Северо-атлантический пакт не преследует никаких решительно военных целей, ссылаясь на то, что Советский Союз имеет пакты с восточноевропейскими странами, с Польшей, Чехословакией, Венгрией, Болгарией, Румынией.

Но эти пакты направлены против возможной будущей германской агрессии, которая остается реальной опасностью и угрозой для нас и в будущем, ибо германский милитаризм не убит, особенно благодаря политике Соединенных Штатов Америки и Великобритании в западных зонах Германии. Больше того, он поощряется. Западная Германия превращается в будущего участника этого Северо-атлантического пакта со всеми вытекающими отсюда последствиями как плацдарм для возможного нападения на другие страны, на СССР и его друзей.

Если речь идет в Северо-атлантическом пакте о мире, то почему же в таком случае именно Соединенные Штаты Америки срывают разработку мероприятий по созданию вооруженных сил Объединенных Наций? Почему же мы в течение четырех лет не можем сговориться о контингентах вооруженных сил Объединенных Наций, не можем сговориться по вопросу о качественном и количественном принципе организации вооруженных сил? Если действительно политика Соединенных Штатов Америки направлена на обеспечение мира и безопасности через посредство Организации Объединенных Наций, как вы это утверждаете, то как же в таком случае можно создать такую организацию, как Североатлантический союз, вне Организации Объединенных Наций и даже в условиях конкуренции с Организацией Объединенных Наций? Какое отношение Организация Объединенных Наций имеет к Северо-атлантическому союзу, кроме того, что двенадцать среди присутствующих здесь 59 государств являются участниками этого союза?

Какое же вы имеете право, г-н Остин, говорить о том, что Северо-атлантический союз есть союз, который создан через посредство Организации Объединенных Наций и так, чтобы вооруженные силы ООН не были использованы иначе, как в общих интересах? В чьих же общих интересах будут использованы вооруженные силы этого Северо-атлантического союза, если их придется использовать? Чьи это будут «общие интересы»? Двенадцать государств участвуют в этом союзе, 59 государств участвуют в Организации Объединенных Наций, и еще за пределами организации остается добрый десяток других возможных участников этой организации. В чьих же «общих интересах» будут использованы вооруженные силы по команде этих двенадцати государств или, вернее, одного государства, заправляющего всеми этими делами, – Соединенных Штатов Америки?

Одно это убедительно говорит за то, что политика Соединенных Штатов Америки преследует совершенно иные цели, чем те, о которых говорил здесь г-н Остин, цели, о которых более внушительно и авторитетно, позвольте нам это здесь заявить, говорят брэдли, джонсоны и другие вершители военных дел Соединенных Штатов Америки и вершители ее внешней политики.

4. Вместо международного контроля – американский сверхтрест

Остин недоволен п. 2 предложений Советского Союза, в ко-тором говорится о практических мерах по запрещению атомного оружия и о международном контроле за осуществлением этого запрещения. Что наговорил по этому поводу г-н Остин, превратившись на время в настоящего поэта? Это, оказывается, «сладко звучащий параграф». Это, оказывается, «искусственная ветвь, окруженная шипами», это, наконец, «высокий разговор о мире, который звучит, как война». Не сенатор, хотя бывший, а прямо-таки поэт! Но что же он сказал, кроме этого, по существу пункта 2? Я могу утверждать, что если отбросить в сторону всю эту словесную шелуху, все эти потуги на поэтические образы, то окажется налицо одно только раздражение г-на Остина. Именно состоянием раздражения и потерей самообладания можно объяснить всю эту часть речи Остина, в которой он заявил, что будто бы мы игнорируем заключение Генеральной Ассамблеи, о том, что эффективное запрещение атомного оружия может быть достигнуто только передачей всех атомных материалов и всех средств изготовления и использования в руки международного органа, который американские делегаты называют международным кооперативом.

Но и это не соответствует действительности. Разве мы игнорируем решение Генеральной Ассамблеи? – Наоборот, мы его тщательно разработали и доказали, что это требование передать все атомные сырые материалы и все предприятия, обрабатывающие это сырье, на правах ли собственности, на правах ли владения, в распоряжение этого, так называемого, международного органа, является неприемлемым делом. И мы показали почему. Все наши противники были раздражены тем, что мы отстаиваем государственный суверенитет, что мы против превращения международного органа контроля в американский сверхтрест. Они пытались свести все это дело к каким-то теоретическим разговорам о юридической концепции. Но ведь дело заключается совсем в другом. Я цитировал здесь записку комиссии во главе с г. Ачесо-ном от 1946 года, цитировал ряд других документов и, в частности, заявление г. Барнарда, который, конечно, известен г. Остину, которое вскрывает подоплеку всего этого предложения о передаче всех атомных ресурсов в собственность международного контрольного органа и сопротивления нашим предложениям. Эти вопросы остались неразъясненными, между тем разъяснение этих вопросов устранило бы многие основания для всякого рода разногласий, которые нас здесь раздирают.

Но это опять-таки не сделано. Мы говорим, что передать в собственность этого международного контрольного органа все атомные ресурсы каждой страны, все предприятия по обработке атомных материалов, все предприятия так называемой смежной промышленности – металлургической, химической и т. д. – а также всю научно-исследовательскую работу, – передать все это в собственность этого органа невозможно, потому что это будет означать паралич всей экономической системы, особенно в тех странах, где энергетическая сила играет решающую роль, а сила атомной энергии играет особенную роль в развитии народного хозяйства. Оставим в стороне вопрос о суверенитете. Пусть это обветшалая, старая, какая-то феодальная, средневековая теория, как здесь утверждали. Это все, конечно, неправильно. Но пусть это будет так. Вырвемся из плена юридической схоластики, встанем на почву жизни государств и народов. И с этой позиции необходимо отвергнуть американское предложение о передаче атомных ресурсов и предприятий в собственность контрольного органа, потому что мы не можем допустить, чтобы при помощи американского плана, который, кстати сказать, порочен по признанию самих авторов, подчинить контролю этого органа всю экономику страны.

Можно считать установленным, кроме того, что передача ресурсов атомной энергии в собственность контрольного органа не вызывается никакой необходимостью. Об этом говорят авторитеты, говорят сами же американцы. Нет никаких оснований для такого плана и таких предложений, если не считать стремления захватить все дело атомной энергии в свои руки, зажать все это в своем кулаке, превратиться в монополиста, который диктовал бы любой стране пути развития ее экономики, пути развития этой страны. Дело не в теориях о государственном суверенитете, хотя это и его касается в высокой степени. Мы никак не можем согласиться с отрицанием суверенитета, что мы слышали здесь и уже не первый год. Дело идет о жизненных интересах страны, и только те, которым терять в этом отношении нечего или которые поставлены ходом исторических событий в такое положение, когда они бессильны оказывать такое сопротивление, когда они вынуждены испить эту горькую чашу до дна, у тех нет выбора.

Но мы не в таком положении, никогда не были и не будем в таком положении. Мы имеем достаточно сил и средств, чтобы сохранить нашу экономическую и политическую независимость. Мы уверенно смотрим в будущее, потому что за нами великое прошлое и с нами великое настоящее, созданное гением нашего советского народа, и мы отвергнем какой бы то ни было план, который хочет подчинить нашу страну контролю иностранных капиталистических организаций.

Здесь, как это ясно, два лагеря. У каждого из них имеются свои концепции. Если мы не найдем пути к тому, чтобы догово* риться, то, конечно, наше сотрудничество невозможно.

Но возможно ли найти такой путь? Возможно. И я это потом дальше специально докажу, в связи с очень важным вопросом, который был поднят здесь о войне и о существовании двух систем, и о возможности сотрудничества, о высказываниях наших великих учителей Ленина и Сталина, наших учителей Маркса и Энгельса. Да, господа, нас ведет и вдохновляет марксизм и ленинизм. Мы на этой почве стоим, ибо это есть величайшее достижение науки в области социологии, экономики, науки о путях общественного развития человечества, и наша деятельность построена на основе науки, а не утопии. Но сейчас я хочу говорить о советских предложениях и о том, насколько добросовестна критика наших критиков.

Советские предложения очень скромные. Наши предложения по атомной.энергии отражены в пункте 2.

Советские предложения сводятся к предложению, чтобы Генеральная Ассамблея дала директиву, дала направление комиссии по атомной энергии, дала рекомендацию не допускать дальнейших оттяжек, заняться практическими мерами по запрещению атомного оружия, по установлению международного строгого контроля. Разве такое предложение может помешать или повредить делу в глазах тех, кто действительно интересуется делом? Разве принятие такого предложения исключает обязанность комиссии по атомной энергии или какого-нибудь другого, соответственно уполномоченного органа заняться выработкой практических мер по запрещению атомного оружия и по контролю? Но я не ошибусь, если скажу, что то решение, которое было вчера принято в Специальном политическом комитете по вопросу об атомной энергии и которое будет, конечно, утверждено Генеральной Ассамблеей, будет иметь такое же практическое значение, как и все предыдущие решения Генеральной Ассамблеи по этому вопросу, то-есть никакого значения.

Нам не нужны здесь слова, а нам нужны практические дела, и мы обращаемся и к Первому политическому комитету и через него к Генеральной Ассамблее с единственной просьбой принять такое решение, которое обязывает приступить к практическому делу. Если вы хотите запретить атомное оружие, прикажите заняться практическими мероприятиями, но вы не хотите это сделать, поручив заняться практическими мероприятиями. Это дает нам право утверждать перед всем миром, что вы не хотите запрещения атомного оружия. Об этом говорит цитированный уже доклад комиссии г. Ачесона, который вы, защитники этого плана, пытаетесь замолчать. Но замолчать его вам не удастся, ибо письмо г. Ачесона говорит прямо – «вот вам контрольный план, который мы разработали, да вы не думайте, господа сенаторы, что принятием этого плана США буду! обязаны прекратить производство атомных бомб. Нет, к этому США вовсе не будут обязаны. Это конгресс будет еще решать в свете высшей политики, мы будет это решать еще нашей конституционной процедурой, независимо от плана международного контроля. Иначе говоря, мы в сенате проголосуем так, как это нам захочется, если мы захотим эти бомбы сохранить или увеличить их запасы». Больше того, из указанного доклада видно, как сказал Лилиенталь, председатель атомной комиссии Соединенных Штатов Америки, что главное внимание этой комиссии обращено не на то, чтобы изобретать способы прекратить производство атомного оружия, а на то, чтобы возможно больше накоплять атомные бомбы. Комиссия Лилиенталя понимала еще в 1946 году, что настанет час, и он пробьет на часах истории, когда и другие государства окажутся в состоянии конкурировать с США в производстве атомных бомб! И этот час пробил и пробил раньше на несколько лет, чем намечали американские звездочеты.

Теперь мы добиваемся запрещения атомного оружия и строгого международного контроля над выполнением этого запрещения. Нам предлагают план, который не может удовлетворить никого, кроме тех, кто не хочет ни запрещения, ни контроля. Но нас уверяют в противоположном, утверждая, что они, наши критики, также стоят за запрещение и контроль. Мы говорим: хорошо, тогда займитесь вместе с нами практическими мероприятиями. На это нам отвечают: «Это бесполезно! Примите наш план». Мы же говорим: «Ваш план не годится». И не мы это только говорим, но и ваши собственные представители, как, например, г-н Осборн это говорит. Ваш отказ принять наши предложения выдает вас с головой.

Г-н Остин предлагает Первому политическому комитету отклонить 2-й параграф наших предложений. Он ссылается при этом на то, что комитет ad hoc уже рассмотрел вопрос об атомной энергии. Но это не может помешать Политическому комитету принять наше предложение 'о выработке практических предложений по запрещению и контролю, тем более, что комитет ad hoc такого предложения не рассматривал и не принимал. Требовать отклонения такого предложения, изложенного в пункте 2 нашего проекта резолюции, могут лишь те люди, которые не заинтересованы в ускорении этой работы, не заинтересованы в запрещении атомного оружия.

5. Англо-американские критики пытаются обмануть общественное мнение

Несколько слов о других вопросах, затронутых г-ном Остином, – о выборах в Румынии, в Болгарии, Венгрии и Польше. Все эти вопросы притянуты сюда за волосы, чтобы отвлечь вни-

мание общественности от предложений Советского правительства об укреплении мира, чтобы обмануть общественное мнение. Мой польский коллега ответил на вопросы, касающиеся Польши. Я скажу несколько слов по поводу того, что здесь заявил Остин о других странах. Прежде всего я напомню, что мы говорили на эту тему, когда обсуждали вопрос о якобы нарушении правительствами Венгрии, Болгарии и Румынии так называемых прав человека и основных свобод, – мы говорили обо всем этом довольно подробно. Мы приводили факты, а вы – голосовали. Мы приводили факты, а вы – молчали. Но глава польской делегации Верб-ловский кстати напомнил о греческих выборах, сопровождавшихся мошенничествами и фальсификациями. Ведь факт, что член Международной контрольной комиссии профессор Калифорнийского университета, раскрывший эти фальсификации, был выгнан из этой комиссии. Обо всем этом Остин и Макнейл молчат, предпочитая заниматься инсинуациями по поводу выборов в странах народной демократии. Остин счел почему-то уместным повторить сплетню о том, как в 1945 году я якобы предъявил румынскому королю ультиматум, дав срок для ответа в 2 часа 05 секунд. Откуда у Остина такие точные сведения? Уж не от экс-короля ли? Может быть следует пригласить экс-короля и допросить его?

В действительности, конечно, не было никакого ультиматума. Был заговор генерала Радеску, измена кучки генералов – гитлеровских агентов. Это было в феврале 1945 года, это было время, когда Красная Армия с жестокими боями продвигалась вперед к Берлину и когда Радеску и другие изменники собирались взорвать тыл Красной Армии. В этих условиях пришлось обратить внимание экс-короля на создавшееся положение и предложить заменить правительство генерала Радеску правительством, пользующимся доверием румынского народа. Это и было сделано. Генерал Радеску подал в отставку, отставка была принята. Генерал Радеску немедленно скрылся в британское посольство в Бухаресте, а затем, как известно, перекочевал в США, где и находится в настоящее время в компании других предателей и авантюристов, которые куют козни против Румынской народной демократической республики.

Если уже касаться этого вопроса, то следует напомнить, что в том же 1945 году по постановлению совещания трех министров – США, Великобритании и СССР – комиссия в составе вашего покорного слуги, английского посла в Москве Керра и американского посла в Москве Гарримана посетила Бухарест, где вела переговоры с тем же экс-королем Михаем и румынским правительством о пополнении правительства д-ра П. Грозы двумя членами от царанистской и либеральной партий, что также было выполнено.

Таким образом, США и Великобритания не только не возражали против нового правительства д-ра Грозы, но, как мы видим, оказывали ему содействие, принимали меры к его укреплению. К чему же все эти сплетни, распространяемые здесь Остином, об ультиматуме и о смене по распоряжению Советского правительства «законного» правительства генерала Радеску новым правительством П. Грозы.

Ясно, что цель этих сплетен может быть только одна – постараться как-нибудь реабилитировать Радеску и изобразить его жертвой вмешательства со стороны советских властей.

Россказни Остина понадобились, очевидно, для того, чтобы отвлечь внимание пустыми сплетнями от обсуждения такого серьезного вопроса, как вопрос о предложениях Советского правительства «Об осуждении подготовки новой войны и заключении Пакта пяти держав по укреплению мира».

6. Провокационный бред титовской клики

Следом за Остином выступил представитель титовской клики, который протестовал, что я его так называю, но я не имею намерения менять свою формулировку. Он пытался инсинуировать по адресу Советского Союза и стран народной демократии.

Конечно, советские предложения об укреплении мира и безопасности народов вызвали у этого господина нескрываемое раздражение. Он присоединил свой голос к хору клеветы и вражды к стране социализма. Г-н Джилас, выступавший от имени этой группы, недоволен тем, что советские предложения дают, как он заявил, неполное и одностороннее определение пропаганды войны. Он хотел бы, чтобы это понятие было расширено в том направлении, в котором как раз нет никакой надобности потому, что нет никаких оснований для тех темных подозрений, о которых здесь лепетал этот оратор, потерявший, видимо, всякий стыд. Он пытался нас обвинить в том, что мы оказывали на Югославию давление, что мы даже порвали договор о дружбе. Но разве не Тито порвал договор об акционерном обществе югославско-советского дунайского пароходства? Разве не Тито порвал договор об акционерном обществе советско-югославской транспортной авиации? По чьей инициативе были разорваны эти договоры о смешанных обществах? А разве не титовское правительство позволило себе массовые аресты советских людей, которых оно вовсе не обвиняло, как об этом говорят его ноты, в шпионаже, что вчера лживо утверждал здесь Джилас, а арестовало за то, якобы, что они были раньше белогвардейцами, а в действительности за то, что они были сторонниками дружественных отношений с Советским Союзом?

Критикуя советские предложения, Джилас почти дословно повторил то, что говорил Бевин 26 сентября на пленуме Генеральной Ассамблеи. Бевин тогда заявил, что наши предложения – «серьезный удар по сотрудничеству, по надеждам на укрепление мира». Джилас повторяет Бевина. «Это, – говорит он, – серьезный удар по укреплению мира». Нельзя сказать, что господа представители титовской клики плохие ученики. Из месяца в месяц они совершенствуются, все больше и больше врастая в лагерь империалистов, в который они перебежали. Не удивительно, что со стороны этих господ слышатся такая клевета и инсинуации!

Джилас посвятил не мало времени процессу Райка, стараясь доказать, что этот процесс якобы шит белыми нитками. Это не ново.

Известно, что титовцы специализировались на распространении всяких гнусных сплетен. У них имеется для этих целей такой специалист, как Моша Пьяде, который не останавливается в своих клеветнических упражнениях ни перед какой гнусностью по любому вопросу, касающемуся Советского Союза и стран народной демократии. Он изощряется и в клевете по поводу процесса Райка. Джилас хочет перещеголять Пьяде, изобретая всякие небылицы. Джилас не пожалел слов, чтобы попытаться очернить показания Райка и весь процесс в целом. Но надо признаться, из этого ничего не получилось. Он умолчал при этом о ряде важных, убийственных для титовской клики фактов, вскрытых на процессе Райка. Джилас, например, умолчал о показаниях Бран-кова. Между тем Бранков – не последний человек в компании Тито – Дмиласа – Ранковича. Это – матерый разведчик, это – главный резидент югославской разведки в Венгрии – это Лаза Бранков. Это – разведчик, непосредственно подчиненный генералу Миличу и министру внутренних дел Югославии Ранковичу. Его показания широко известны. Разве Джилас забыл о них? Я могу ему напомнить о них.

Бранков, в частности, показал на суде, что во время войны в Швейцарию был послан Миша Ломпар, на которого была возложена обязанность установить связь с руководителем американской шпионской организации в Европе Алленом Даллесом.

Этот Миша Ломпар связался с руководителем американской разведывательной организации в Европе Алленом Даллесом. Прибыв в Швейцарию, Ломпар установил также связь с находившимися там троцкистскими группами. В Марселе находился Ла-тинович, в Бари – Васа Иованович, которые установили тесные связи с американской разведкой. В Лондоне был генерал Веле-бит, всем известный старый английский разведчик. Он передавал английской разведке все имеющиеся в его распоряжении материалы, в том числе сведения о Советской Армии. Как показывает Бранков, он об этом узнал нз секретных архивов УГБ (Управление государственной безопасности). Вот что показал Бранков. Но Джилас «забыл» это опровергнуть; он не нашел нужным это сделать, он предпочел здесь распространяться насчет каких-то неточностей в показаниях Райка!

Процесс Райка вскрыл многое, что раньше не было известно и что покрыло вечным позором титовскую клику, претендующую на то, что они представляют югославский народ и что они также являются, видите ли, строителями социализма. Именно в этой связи перед Советским правительством стал вопрос об отношении в дальнейшем к заключенному с Югославией в 1945 году договору о дружбе. Джиласу, конечно, известно, что в ноте Советского правительства от 28 сентября указывалось, что в ходе судебного процесса над государственным преступником и шпионом Райком и его сообщниками, являющимися вместе с тем агентами югославского правительства, вскрылось, что югославское правительство длительное время вело глубоко враждебную, подрывную работу против Советского Союза, лицемерно прикрываясь договором о дружбе, и что, таким образом, этот договор был уже тогда растоптан югославским правительством.

Таковы факты.

7. Клеветники в роли теоретиков

Следующим выступал канадский представитель г. Мартин, кажется, сенатор Мартин. Его речь представляла собой каскад ругательств и истерических выкриков, что должно было обозначать критику советских предложений. Он здесь наговорил целую кучу всякого рода клеветнического вздора и небылиц.

Я начну с главного, хотя, разумеется, я должен буду сказать и о всем остальном, что заслуживает внимания. Если послушать г-на Мартина, то стоящая сейчас перед Организацией Объединенных Наций проблема вовсе не заключается в том, чтобы осудить подготовку к новой войне, вовсе не заключается в том, чтобы направить свои усилия на укрепление мира. Он сказал, что перед ООН стоит проблема страха и беспокойства, вызываемая, как он сказал, «районами, которые находятся под господством Советского Союза».

Нельзя ли посоветовать г-ну канадскому сенатору не беспокоиться за эти районы, предоставить это самим этим районам, а чтобы он лучше побеспокоился насчет печальной судьбы Канады… *.

Вот видите, когда какой-нибудь факт оказывается не соответствующим действительности, сразу находится возможность ответить. Это меня ободряет, потому что за все почти полтора часа, что я здесь говорил, это первое опровержение того, что я говорил»

[* Г-н Мартин прерывает речь оратора замечанием, что он не сенатор.]

Так вот, г-н Мартин, оказывается, беспокоится за Польшу, Но Польша сама за себя не беспокоится. Он беспокоится за Румынию и Венгрию. Но и они не просят канадского представителя «беспокоиться» о них, особенно в связи с тем, что канадское правительство мешает принятию этих стран в состав ООН.

Беспокоит Мартина также и то, что по учению марксизма-ленинизма война является неизбежной в истории человечества, а он, Мартин, не хочет, как он заверяет, чтобы была война. Но почему же в таком случае г. Мартин не согласен записать это в международном документе, в соответствующем международном договоре? Почему он не хочет тогда поддержать наше предложение о том, чтобы пять держав заключили Пакт по укреплению мира?

Почему же этот сторонник мира бежит от наших предложений о мире, как черт от ладана?

«Советское правительство, страны народной демократии и вообще коммунисты, – говорит Мартин, – держатся взгляда, что война неизбежна. Они признают, что пролетариат, став господствующим классом, нуждается в своей военной организации». В доказательство Мартин сослался на том XXIV, страница 122 собрания сочинений Ленина. Приятно слышать, когда представители Канады цитируют наших великих учителей. Жаль только, что они плохо разбираются в цитатах и что они извращают прочитанное.

Что говорил действительно наш учитель В. И. Ленин в этом цитированном месте о военной организации пролетарского государства? Когда он говорил это? При каких обстоятельствах? Какой действительно смысл в словах В. И. Ленина?

Я считаю нужным ответить на эти вопросы, ибо, не ответив на эти вопросы, нельзя претендовать на правильное понимание того, что было сказано великим Лениным. Дело было в 1919 году. Дело было в то время, когда молодая Советская республика была окружена кольцом вражеских государств. Уже тогда известный адвокат капиталистических классов, бывший марксист Каутский (надеюсь, известна эта фамилия г-ну Мартину, я не уверен в этом, но надеюсь), пытался обвинить большевиков в том, что у большевиков «не социализм, а милитаризм». Таким образом, Мартин никакой Америки не открывал, он повторял просто азы известных клеветников на Советский Союз.

По этому поводу Владимир Ильич Ленин на 8-ом съезде партии в 1919 г. заявил: «Я усмехнулся и развел руками. Точно была в самом деле в истории хоть одна крупная революция, которая не была бы связана с войной» *. Это замечательное указание В. И. Ленина. Именно война, напиравшая со всех сторон на молодую социалистическую республику, и поставила вопрос о том, чтобы пролетариат, став господствующим классом, построил свою военную организацию, способную защитить его границы – границы молодого социалистического государства. Можно ли было иначе действовать в тех условиях, когда со всех сторон наседал враг, когда была поставлена буквально на карту судьба молодого социалистического государства рабочих и крестьян? Ясно, что в тех условиях нельзя было действовать иначе, что нужно было и должно было не только говорить о военной организации, но и строить эту военную организацию для отпора крестовому походу четырнадцати государств, организованному в 1918 – 1919 гг. под руководством Уинстона Черчилля.

Надо сказать, что поднимая этот вопрос, Мартин опоздал по крайней мере на год, так как еще на третьей парижской сессии Генеральной Ассамблеи с подобного же рода претензиями на истолкование марксизма-ленинизма выступил не кто другой, как – я чуть-чуть не сказал сенатор – бывший сенатор Остин. Тогда он цитировал то место из Краткого курса истории ВКП(б), где говорится, что война является неизбежным спутником капитализма и что имеются войны справедливые, которые ведутся для того, чтобы освободить народ от капиталистического рабства, и войны несправедливые. Г-н Остин хотел доказать, что Советский Союз стремится разрушить капиталистические государства, считая войну неизбежной, и что Советский Союз, таким образом, вовсе не стремится к мирным целям. Отсюда г-н Остин делал еще тот вывод, что, следовательно, всякие предложения Советского Союза, направленные в сторону укрепления мира, являются лицемерными, неискренними, потому что, как же можно предлагать укреплять мир, проповедуя в то же время неизбежность войны?

Горе-комментаторы марксизма-ленинизма, взявшись за истолкование марксизма-ленинизма, плохо, надо признаться, разбираются в деле. Они обнаруживают полное непонимание значения и роли в жизни общества законов развития этого общества. Они проявляют в этом отношении полное невежество, которое, как известно, никогда нн в чем никому не помогало!

Марксизм-ленинизм учит, что человеческое общество развивается в соответствии с имманентными этому обществу законами и подчиняется их действию. Капиталистическому обществу свойственны свои законы развития. Спутниками капитализма являются война, кризис, безработица, преступления, проституция. Эти явления в капиталистическом обществе закономерны. Это все бичи, это спутники капиталистического строя, основанного на экс-плоатации человеческого труда, одних классов общества другими.

[* Ленин, Соч., т. XXIV, стр. 122.]

Эти общественные явления порождаются самим общественным строем капиталистического общества, а вовсе не индивидуальной психологией или иными качествами тех или иных людей, нарушением их прав и свобод и т. д. и т. п. Самонарушение прав является результатом такого строя. Величайшая заслуга марксизма-ленинизма (я прошу извинения, что я должен говорить здесь об этом так, как может быть подобало бы более говорить где-нибудь на университетской трибуне, но меня заставляют мои оппоненты углубляться в эту область. Я знаю, перед кем я говорю; поэтому я никого не хочу ни в чем убеждать и «распропагандировать». Я говорю об этом, чтобы устранить извращения в истолковании нашего великого учения), я повторяю: величайшая заслуга марксизма-ленинизма заключается именно в том, что он нашел ключ к изучению законов развития человеческого общества и тем самым к пониманию законов истории этого общества. Он нашел этот ключ не в головах людей, не во взглядах и идеях общества, а в способах производства, в организации общественных отношений и, в первую очередь, производственных отношениях в каждый исторический период… Но подчинение развития человеческого общества известным законам не означает, что на долю человека остается роль слепого подчинения действиям этих законов. Человек – это человек. Канадский делегат сказал, что человек – это подобие образа божьего.

Глядя на своего оппонента, я бы не сказал, что это изречение всегда оправдывается.

Но, во всяком случае, человек есть человек, общество есть общество, которое способно организовать общественные отношения. Он может своей организационной деятельностью содействовать развитию исторического пути. Если это путь, соответствующий законам общественного развития, тогда он носит прогрессивный характер. Если это путь, не соответствующий законам развития, тогда он задерживает развитие общества, он играет реакционную роль.

Людям, классам общества принадлежит поэтому громадная роль, а это значит, что громадная роль принадлежит деятельности людей, которые способны регулировать общественные отношения.

Эта задача осуществляется путем проведения внутренней и внешней политики того или иного государства.

8. Советская внешняя политика – политика мира

Задача внешней политики социалистического государства заключается в том, чтобы ограничить, или вовсе устранить такие общественные пороки, как война, организовав мероприятия, способные справиться с этой задачей. Одно из таких мероприятий – это организация миролюбивых сил общества во всех странах, создание взаимного доверия, устранение всего того, что создает возможность конфликтов, порождающих войну.

Вот, что вождь советского народа В. И. Ленин говорил 27 лет тому назад в интервью корреспонденту английских газет «Обсер-вер» и «Манчестер гардиан»:

«Наш опыт создал в нас непреклонное убеждение, что только громадная внимательность к интересам различных наций устраняет почву для конфликтов, устраняет взаимное недоверие, устраняет опасение каких-нибудь интриг, создает то доверие, в особенности рабочих и крестьян, говорящих на разных языках, без которого ни мирные отношения между народами, ни сколько-нибудь успешное развитие всего того, что есть ценного в современной цивилизации, абсолютно невозможны» *.

Из сказанного, следовательно, ясно, что мы стоим – и ленинизм учит нас этому – за мирные отношения между народами, без чего, как указывал Ленин, невозможно сколько-нибудь успешное развитие всего того, что есть ценного в современной цивилизации.

Еще в 1919 году, на 7 Всероссийском съезде Советов В. И. Ленин говорил буквально следующее: «Вот почему на основании опыта двух лет (дело идет о двух годах гражданской войны 1918 – 1919 гг.) мы можем сказать вам с абсолютной уверенностью, что всякий шаг в наших военных победах будет с громадной быстротой приближать то время, – теперь уже совсем близкое, – когда мы целиком посвятим свои силы мирному строительству (подчеркнуто здесь и дальше мною. – А. В.). На основании опыта, который мы приобрели, мы можем ручаться, что в этом деле мирного строительства мы в ближайшие годы сотворим несравненно большие чудеса, чем мы совершили за эти два года победоносной войны против всемирно-могущественной Антанты **•

Разве не замечательно, что это сказано в 1919 году, тогда, когда наша Родина была окружена кольцом вражеских нам государств, ковавших против нас военные козни.

И тогда-то, в тех-то условиях, несмотря на наши победы над врагами, на 7 Всероссийском съезде В. И. Ленин предложил принять резолюцию, которая гласила:

«Российская Социалистическая Федеративная Советская Республика желает жить в мире со всеми народами и направить все свои силы на внутреннее строительство, чтобы наладить производство, транспорт и общественное управление на почве советского строя, чему до сих пор мешал сперва гнет германского империализма, затем – вмешательство Антанты и голодная блокада» *.

[* Ленин, Соч., т. XXVII, стр. 313. ** Ленин, Соч., т. XXIV, стр. 610.]

Вы, господин канадец, не разобрались в элементарных вопросах марксизма-ленинизма о соотношениях между законами, определяющими развитие общества, и между теми мероприятиями, которые организуют сознательное общество для того, чтобы ослабить губительное действие отрицательных законов и чтобы, несмотря на эти законы, создать условия, максимально благоприятствующие смягчению того кризиса, ведущего периодически к катастрофам, которыми чревато капиталистическое общество.

Вот почему мы заявляем и сейчас, что нет никакого противоречия между таким положением, что война – неизбежное явление в капиталистическом, империалистическом обществе, о чем учат наши учителя, чему учит вся история человечества, и стремлением ограничить, обуздать действие этого закона. Наоборот, несмотря на то, что войны свойственны капитализму, демократические силы в состоянии сорвать войну, предотвратить войну своей сплоченностью, силой и решимостью предотвратить войну. Чем сильнее будет единство народных масс в борьбе против войны, чем сильнее будет звучать голос протеста народов против войн, тем скорее будет сведена на нет опасность войны. Мощь солидарности миролюбивых народов способна парализовать действие таких явлений, как подготовка войны, и спасти мир от этого страшного бедствия.

Вот почему, господа, когда здесь цитируют некоторые места, замечательные, глубоко научно обоснованные места из работ наших учителей, пытаясь доказать, что если мы признаем, что, например, кризис свойственен капиталистическому обществу, то, следовательно, это значит, что мы стараемся поощрять развитие этого кризиса, – мы должны заявить, что это – абсурд. Если вы считаете, что война свойственна капиталистическому обществу, то, следовательно, вы за войну, говорят нам наши противники. Это – тоже абсурд, ибо задача заключается в том, чтобы преодолеть это свойство, закон, если хотите, капиталистического общества, чтобы сознательными усилиями народов парализовать действие таких свойств, законов капиталистического общества.

Так было перед второй мировой войной. Вспомните историю второй мировой войны.

Разве та почва, на которой взошел гитлеровский милитаризм, не была оплодотворена золотым дождем американских долларов в 20-х годах? Разве гитлеровский милитаризм не был оплодотворен позорной мюнхенской политикой Франции и Англии, Даладье в Чемберлена, за спиной которых стояли США – великая заокеанская держава?

[* Ленин, Соч., т. XXIV, стр. 610.]

Можно было бы на эту тему привести.ряд документов. В свое время их приводили, я их рекомендую вашему вниманию. Эти документы не оставляют никакого сомнения, как и почему произошла вторая мировая война и кто несет за нее ответственность.

Разве Советский Союз на всем протяжении того исторического периода, когда Гитлер уже запустил свою лапу в оккупированную им Чехословакию, не поднял свой голос в защиту независимости Чехословацкой республики? И разве Советский Союз не явился разоблачителем мюнхенской политики, которая должна была привести и привела ко второй мировой войне?

Такова советская внешняя политика – политика мира. Макнейл пытался извратить дело и оклеветать нашу внешнюю политику, доказать, что СССР не хочет мира. Дикий вздор!

Он не мог, конечно, это доказать по той же самой причине, которая является роковой для всех наших оппонентов, – из-за отсутствия доказательств. Этим объясняется тот факт, что деловое рассмотрение советских предложений Макнейл подменил – пусть он меня извинит: откровенность за откровенность – пустыми разговорами о всем, о чем угодно, только не о наших предложениях.

Макнейл постарался немало для того, чтобы уверить, что все народы хотят жить в мире. Нормальные люди, говорит он, нормальным образом желают мира. Это совершенно верно. Если прав г. Макнейл, что все нормальные люди желают мира, то выходит, что те, кто не желает мира, люди ненормальные. В таком случае, если прав г. Макнейл – в свете тех фактов, которые мне представляются совершенно бесспорными, надо признать, что в некоторых странах уж слишком много развилось этих ненормальных людей. Нельзя ли в этом случае поставить этих ненормальных людей в соответствующие условия? Ну, например, хотя бы надеть на них смирительные рубашки, может быть, это облегчит положение.

Мы отлично понимаем, и жаль, что это не хочет понимать Макнейл, что дело идет не о народах, дело идет о тех реакционных кругах в некоторых странах, которые действительно хотят войны. Сначала «холодной войны», о чем откровенно говорил профессор Гарвардского университета Слайтер, и настоящей «горячей» войны, о чем трубят чуть ли не поголовно все руководящие американские деятели, определяющие политику Соединенных Штатов Америки.

Макнейл пытался доказывать, что никакая война не угрожает миру, но тоже говорили герои Мюнхена в самый канун второй мировой войны. Они тоже доказывали, что Гитлер не готовит войны. И мы предупреждали – Советский Союз предупреждал, что Гитлер готовит войну и что не следует поощрять эту подготовку.

Почему в действительности стала возможной вторая мировая война? Это давно всем известно. Конечно, то, что она стала возможной, то, что она была, доказывает, что была к ней и подготовка. И мы знаем это на основе исторических данных. Но мы также знаем, что со стороны правительств Великобритании и Франции, а также Соединенных Штатов Америки не было сделано ни одного движения для того, чтобы предотвратить организацию это*й войны, а, наоборот, они усыпляли общественное мнение тем, что никакой войны не будет – надо только умиротворить Гитлера, и помогали Гитлеру. Начали умиротворять Гитлера займами и поощрением его захватнической политики.

Мы против этой политики умиротворения. Против этой политики успокоения, в особенности тогда, когда речь идет о том, что успокаивают нас те, которые одновременно с тем, что говорят: «Не будет войны», ведут самую дикую пропаганду подготовки этой войны, не только пропаганду, но и самую подготовку этой войны.

Г-н Макнейл пытался оспаривать, поколебать утверждение о 600 миллионах сторонников мира: он даже привел ряд стран в пример, где коммунисты получили незначительное количество голосов, чтобы показать слабость коммунистического влияния. Но дело идет вовсе не о выборах. И вовсе нехарактерно, чтобы определить настроение народа в отношении мира, показывать, каковы были результаты избирательной кампании в отношении той или другой политической партии в той или другой капиталистической стране.

Известно, что в этом отношении играет большую роль система выборов. Известно, что «жюльмоковская» система во Франции была специально изобретена для того, чтобы тот, кто больше имеет голосов, тот меньше получил мест. Известно, что это историческая традиция всех такого рода парламентских систем, недаром же в Англии процветала и до сих пор дает себя чувствовать система, которая называется «система гнилых местечек». Поэтому нечего хвалиться тем, что, дескать, там вот мало голосов получили коммунисты. 600 миллионов борцов за мир – это 600 миллионов!

Нам говорит г-н Макнейл: «Вы посмотрите, друзей у вас становится все меньше и меньше!».

Это глубокое заблуждение: друзей у нас становится все больше и больше. Я бы посоветовал г-ну Макнейлу снять со своих глаз шоры, открыть глаза, оглядеться вокруг себя и посмотреть, что делается вокруг. Разве он не видит, как во всех странах пришли в движение миллионы людей? Это, г-н Макнейл, не ваши друзья, потому что вы не их друг. Это наши друзья, друзья мира, друзья демократии в лучшем, высоком смысле этого слова.

Если вы этого не замечаете, если вы воображаете, что человек, сидящий на месте, где на дощечке написано «China» является действительным представителем китайского народа, то ведь это горчайшее заблуждение. И вас ждет очень скоро разочарование, ибо этот гоминдановский человек, никакой он не представитель Китая, – ибо Китай уже теперь новый Китай, демократический Китай, с 500 миллионами…

(Председатель призывает оратора «к порядку»).

Я очень жалею, что г-н председатель не нашел в себе мужества призвать к порядку тех, кто выступал до меня и говорил то, что совершенно не относится к делу. Но я человек дисциплинированный. Я не помешаю вашему порядку. Это не означает, конечно, что я не буду следовать своему порядку.

Г-н Макнейл говорил нам: «Покажите нам ваши бюджеты». Он хотел доказать, что мы милитаристическая держава, что мы не хотим мира и что мы готовимся к войне и создаем чудовищные армии.

«Покажите ваши бюджеты» – пожалуйста. Я готов вам показать наши бюджеты. Но Макнейл должен был бы знать это и без моей помощи, ибо 11 марта 1949 года во всех московских газетах был опубликован полностью наш бюджет на 1949 год.

Здесь сказано: – Я извиняюсь, г-н председатель, это можно мне говорить? (Председатель отвечает утвердительно.)

«Советское государство наряду с огромным хозяйственным строительством осуществляет большой план социально-культурных мероприятий, которые являются важным средством повышения уровня культуры и материального благосостояния народа. На эти мероприятия в бюджете 1949 года предусматривается 119,2 млрд. руб., то-есть рост против 1948 г. на 13,6 млрд. руб.

Из общей суммы расходов идут на такие-то столько, на такие-то столько и т. д. и вот теперь доходим до военных расходов.

«На 1949 год предположено израсходовать на содержание наших вооруженных сил 79,1 млрд. руб., или 19,0 проц. расходов бюджета. Некоторое увеличение военных расходов по сравнению с прошлым годом (когда эта сумма выражалась в 17 процентов) связано с повышением оптовых цен и железнодорожных тарифов.

Ассигнования на вооруженные силы, предусмотренные в бюджете на 1949 год, обеспечивают денежными средствами все расходы Советской Армии, надежно оберегающей свободу и независимость нашей Родины».

Вот как обстоит дело с нашим бюджетом. 19 процентов, или 79,1 миллиарда рублей составляют ассигнования на военные нужды на 1949 год, которые запланированы в нашем бюджете.

А как дело обстоит на этот счет, скажем, в других странах. Ну, вот, например, в Англии?

Удельный вес военных расходов в бюджете Англии в 1949 – 50 гг. больше, чем до войны, и составляет в этом году 30% всех расходов.

А бюджет Соединенных Штатов Америки на 1949 – 50 гг.? Из общей суммы 42 миллиарда долларов прямые расходы на вооружение и вооруженные силы в США составляют 14 миллиардов 268 миллионов долларов, то-есть 34 процента всего бюджета.

По произведенным подсчетам, около 30 миллиардов, или 69 процентов всего бюджета Соединенных Штатов Америки в 1949 – 50 гг. направляются прямо или косвенно на военные цели.

А во Франции? Здесь 20 процентов государственных расходов Франции падают на военные нужды. Но ведь известно, что главная масса военных мероприятий осуществляется во Франции во французской армии не за счет французского бюджета, а за счет американского бюджета. Кстати, это неплохая иллюстрация к вопросу о государственном суверенитете!

Не случайно поэтому в английской, французской и американской печати по этому поводу высказывались такие мысли, что этот военный бюджет превышает всякого рода допустимые нормы бюджетов, которые применялись в нормальных условиях. Вот вам ответ, г-н Макнейл, на ваш вопрос о нашем бюджете.

9. Союзнический долг и СССР

Здесь сегодня прекрасно говорил польский делегат господин Вербловский о роли, которую сыграл в этой войне Советский Союз. Я ему благодарен за это, но к тому, что он сказал, я хотел бы добавить еще несколько слов.

Он напомнил об одном эпизоде громадной исторической важности. Это очень важный эпизод. Может быть, господа, он кому-нибудь поможет впредь с большей ответственностью относиться к своим словам, когда речь идет о роли СССР во второй мировой войне.

Это было время, когда фронт на Западе, возглавленный Эйзенхауэром, в составе которого была и английская авиация, подчиненная маршалу авиации Теддеру, находился в чрезвычайно тяжелом положении. Вот телеграмма, которую послал Черчилль 6 января 1945 года главе Советского правительства и главнокомандующему нашими войсками Генералиссимусу Сталину:

«На Западе идут очень тяжелые бои, и в любое время от Верховного командования могут потребоваться большие решения. Вы сами знаете по вашему собственному опыту, насколько тревожным является положение, когда приходится защищать очень широкий фронт после временной потери инициативы».

Кто понимает военный язык, тот знает, что это значит «потеря инициативы» генералом Эйзенхауэром.

«Генералу Эйзенхауэру очень желательно и необходимо знать в общих чертах, что Вы предполагаете делать, так как это, конечно, отразится на всех его и наших важнейших решениях. Согласно полученному сообщению, наш эмиссар, главный маршал авиации Теддер вчера вечером находился в Каире, будучи связанным погодой. Его поездка сильно затянулась не по Вашей вине. Если он еще не прибыл к Вам, я буду благодарен, если Вы сможете сообщить мне, можем ли мы рассчитывать на крупное русское наступление на фронте Вислы или где-нибудь в другом месте в течение января, и любые другие моменты, о которых вы, возможно, пожелаете упомянуть. Я никому не буду передавать этой весьма секретной информации, за исключением фельдмаршала Брука и генерала Эйзенхауэра, причем лишь при условии сохранения ее в строжайшей тайне. Я считаю дело срочным».

Вы должны понимать, что означала посылка этой телеграммы 6 января 1945 года Уинстоном Черчиллем Генералиссимусу Сталину. Это означало призыв к героическим усилиям, чтобы спасти Западный фронт. Мы забыли о том, как с нами обращались те же господа Черчилли и другие, когда они не выполнили своего обязательства об открытии второго фронта. Наши союзники были в опасности, и наша обязанность была выполнить свой союзнический долг. И Генералиссимус Сталин на следующий же день телеграфировал:

«Получил вечером 7 января Ваше послание от 6 января 1945 года.

К сожалению, главный маршал авиации г-н Теддер еще не прибыл в Москву.

Очень важно использовать наше превосходство против немцев в артиллерии и авиации. В этих видах требуется ясная погода для авиации и отсутствие низких туманов, мешающих артиллерии вести прицельный огонь. Мы готовимся к наступлению, но погода сейчас не благоприятствует нашему наступлению. Однако, учитывая положение наших союзников на западном фронте, Ставка Верховного Главнокомандования решила усиленным темпом закончить подготовку, и, не считаясь с погодой, открыть широкие наступательные действия против немцев по всему центральному фронту не позже второй половины января. Можете не сомневаться, что мы сделаем все, что только возможно сделать для того, чтобы оказать содействие нашим славным союзным войскам».

Что же случилось дальше? 17 января 1945 года У. Черчилль телеграфировал И. В. Сталину:

«От имени Правительства Его Величества и от всей души я хочу выразить вам нашу благодарность и поздравления по случаю того гигантского наступления, которое Вы начали на Восточном фронте.

Вам, несомненно, теперь известны планы генерала Эйзенхауэра, и в какой степени осуществление их было задержано расстраивающим наступлением Рундштедта. Я уверен, что на всем нашем фронте бои идут непрерывно. Британская 21-я армейская группа под командованием фельдмаршала Монтгомери начала сегодня наступление в районе к югу от Реормонда».

В приказе И. В. Сталина советским войскам в феврале 1945 года было сказано:

«В январе нынешнего года Красная Армия обрушила на врага небывалый по силе удар на всем фронте от Балтики до Карпат. Она взломала на протяжении 1200 километров мощную оборону немцев, которую они создавали в течение ряда лет. В ходе наступления Красная Армия быстрыми и умелыми действиями отбросила врага далеко на запад.

Успехи нашего зимнего наступления прежде всего привели к тому, что они сорвали зимнее наступление немцев на Западе, имевшее своей целью захват Бельгии и Эльзаса, и дали возможность армиям наших союзников в свою очередь перейти в наступление против немцев и тем сомкнуть свои наступательные операции на Западе с наступательными операциями Красной Армии на Востоке».

И вот, когда такие факты стоят перед нами, свежее, недавнее прошлое, мы слышим здесь речи бельгийского представителя, новозеландского представителя о том, что мы повторяем Геббельса и Гитлера. Г-н Макнейл сегодня унизился до того, что он сказал, что наша политика – это геббельсовская политика. Я привел это не для того, чтобы распространяться на эту тему, но только для того, чтобы напомнить господам критикам, что элементарное чувство благодарности должно было бы им подсказать поостеречься употреблять не только те слова, которые они употребляли, но и мыслить так, как они мыслят в отношении Советского Союза.

10. О так называемых «культурных» делах США н Англии

Г-н Макнейл, говоря относительно того, что мы мешаем передачам Бибиси, одновременно затрагивает вопрос и о «Голосе Америки» и о том, так сказать, что мы не позволяем им проникать за этот «железный занавес». Закрыли, мол, все окна и двери!

Но я должен сказать г-ну Макнейлу, в добавление к тому, что здесь сказал уже г-н Вербловский, что на самом деле все английские и американские радиопередачи – это самая оголтелая, враждебная пропаганда. Это призыв к восстанию, в сущности говоря, к войне против Советского Союза. Это оскорбительнейшая демагогия, это оскорбительнейшая клеветническая ложь. Я глубоко убежден, что если бы мы приняли такие меры, которые обеспечили бы беспрепятственное печатание и беспрепятственные радиопередачи всего этого сбора клеветы, всех этих гнусностей по отношению к нашей стране, то это вызвало бы такой взрыв всеобщего негодования и гнева нашего народа, что это, вероятно, не было бы очень приятно г-ну Макнейлу и всем тем, которые добиваются того, чтобы мы не препятствовали этим передачам.

К этому необходимо добавить следующее, и тут я отвечаю также и г-ну Остину, жаловавшемуся на то, что мы не интересуемся поддержанием культурных связей с США. Г-н Макнейл говорил: «Откройте окна, откройте двери, дайте доступ чистому воздуху в Советскую Россию».

Я должен сказать, что двери и окна для чистого воздуха у нас всегда открыты, но что за воздух несется к нам с этой стороны, с Запада, из-за океана?

Вот сейчас в Москве вышла книжка, которую я бы рекомендовал нашим критикам. Книга эта принадлежит перУ известного английского журналиста Ральфа Паркера. Вам, господа английские представители, вероятно, известен Ральф Паркер, английский корреспондент, который прожил в Москве 8 лет, который отказался возвращаться в Англию, потому что он не может, как он заявил, вернуться в страну, которая готовит войну против Советского Союза. В своей книге «Заговор против мира» он рассказывает, с какими целями проникают к нам через эти «открытые двери» господа английские «культурные» деятели. Позвольте мне процитировать несколько мест из книги Паркера. Это можно, г-н председатель? (Председатель отвечает: «Можно». Общий смех всего зала). Спасибо. Цитирую:

«Приехавшие из Лондона корреспонденты, – пишет Паркер, – работали в тесном контакте с официальными должностными лицами. В английском посольстве каждое утро для них проводились инструктивные совещания, причем даже для английских корреспондентов, проживающих в Москве, доступ туда был закрыт».

Г-н Макнейл, откройте двери для ваших собственных журналистов в вашем собственном посольстве!

Паркер пишет, что, повидимому, опасались, что их присутствие может нарушить гармонию отношений, существующих между foreign office и дипломатическими корреспондентами, приехавшими из Лондона, которых называли «ручными тюленями».

Последнее прозвище намекало на их близость к Ридсдэйлю, главе отдела печати foreign office, принимавшему их в любое время дня и ночи. И дальше Паркер говорит, что он невольно любовался искусством, с которым представитель foreign office дрессировал своих «ручных тюленей», и что их ответы о работе конференции ограничивались перечислением фактов, которые были целиком списаны из заранее подготовленных отчетов и докладов посольства, посылаемых в foreign office.

Паркер приводит целый ряд примеров, говорящих о том, как это самое Бибиси, как вообще foreign office старался как можно больше под видом этих журналистов заслать в СССР своих разведчиков. И вот это-то вскрывает, между прочим, секрет тех особенных настояний, которые проявил сегодня государственный министр Великобритании и один из руководителей foreign office г-н Макнейл, требуя, чтобы во что бы то ни стало «открыли окна и двери» для этих самых английских разведчиков, скрывающихся под различными псевдонимами.

Я должен предупредить г-на Макнейла, что для подобного рода публики у нас не будут открыты ни двери, ни окна, ни даже форточки в окнах.

Г-н Остин также сетовал здесь на то, что мы против культурных связей, что мы обрываем все эти культурные связи, не хотим никакого общения.

Г-н Остин, почему вы игнорируете некоторые факты? Почему вы, например, не говорите о таком факте, который имел место в 1946 году, когда на III Американско-славянский конгресс в Нью-Йорк прибыло 6 делегатов Советского Союза и 5 делегатов УССР, которым было предложено зарегистрироваться как агентам иностранного государства или же немедленно покинуть Соединенные Штаты Америки.

В составе этой делегации были писатель Корнейчук, профессор Горбунов, несколько генералов, были известные украинские артисты, поэты, журналисты, профессор Львовского университета и т. д. И всем им в силу особого гостеприимства госдепартамента и министерства юстиции США пришлось, как говорится, «смотаться» и убраться восвояси.

А в марте 1949 года разве в Нью-Йорк на конгресс деятелей науки и культуры в защиту мира не прибыла советская делегация в составе композитора Шостаковича, писателей Фадеева и Павленко, академика Опарина, кинорежиссеров Герасимова и Чиау-рели, профессора Рожанского? И разве этим делегатам не помешали осуществить артистическое турнэ по США американские власти, давшие понять, что ввиду окончания конгресса им нет необходимости дольше оставаться в США.

Вы жалуетесь, что мы не хотим культурных связей, но разве вы не поддерживаете так называемые культурные связи со всякими предателями и изменниками вроде Кравченко, Касьен-киной и т. д. и т. п., которых вы поднимаете на щит, несмотря на то, что они изменники и предатели, и которых вы используете всячески для того, чтобы противопоставить этих негодяев Советскому Союзу! И в этих условиях вы хотите, чтобы поддерживали с вами культурные связи? Научитесь, г-н Остин, поддерживать действительно культурные связи с Советским Союзом, тогда мы ответим вам взаимностью.

Если вы хотите, чтобы мы развлекали вас нашим балетом, чтобы вас развлекали наши музыканты, артисты, актеры, оркестры, для этого нужны соответствующие условия, соответствующая обстановка. Их нет, однако, и их не будет до тех пор, покамест вы будете пригревать на своей груди предателей и изменников, врагов Советского Союза.

Мы поддерживаем широкие культурные связи со всеми народами, что целиком опровергает ваши лживые разговоры о каком-то «железном занавесе».

Вот если бы вы поинтересовались действительно этим вопросом, вы бы убедились, что не проходит дня, чтобы либо из СССР не выезжала какая-нибудь делегация в другие страны, либо в СССР не приезжала какая-нибудь делегация. Причем эти весьма оживленные связи осуществляются по линии науки и искусства, включая все виды – от музыки и танцев до футбола и других видов спорта. Советский Союз поддерживает такие связи с целым рядом стран. Я их назову – это Польша, Чехословакия, Венгрия, Румыния, Албания, Болгария, Финляндия, Китайская народная республика, Италия, Швеция, Восточная Германия, Бельгия, Корейская народная республика, Пакистан, где сейчас находится делегация советских писателей для участия в работе конгресса ассоциации прогрессивных писателей Пакистана. Это же факт! Если мы посылаем наши делегации, наших юристов, наших ученых, наших художников, наших музыкантов и в Бельгию и в Италию, несмотря на сопротивление правительств этих стран, которое они оказывают этим нашим мероприятиям, то какое право вы имеете говорить о каком-то «железном занавесе», повторяя геб-бельсовскую грязную клевету?

Но мы посылаем в те страны, где нас встречают, как друзей, где нам не противопоставляют господ Кравченко и других ваших приятелей, где нас не пытаются порочить всякого рода баснями и клеветническими измышлениями, которые получаются из грязных источников.

Г-н Остин, подумайте же над этим, прежде чем бросаться такими обвинениями!

Лживо, поэтому и лишено всякого основания заявление г-на Остина, что Советский Союз не желает итти обычными путями международного общения и не проявляет, таким образом, стремления к международному сотрудничеству.

Я, господин председатель, кончаю.

Я должен сказать, что нельзя принять всерьез, вероятно, это просто игра возбужденного рассудка г-на Макнейла, когда он позволил себе сегодня сказать: «Вот учение Ленина, вот учение Сталина. Может быть учение Ленина устарело? Тогда вы откажитесь от него».

Я должен сказать, что считаю ниже своего достоинства реагировать на такое наглое заявление.

Я не хочу говорить более резких слов.

Г-н Макнейл нас сегодня поразил замечательным знанием басен Крылова. Он давно уже мне говорил в частной беседе: «Я серьезно изучаю ваши басни Крылова. Я вам отвечу».

Я с нетерпением ждал этого, когда же, наконец, он ответит. Вот он сегодня мне ответил. Он цитировал басню Крылова» имеющуюся в английском переводе. Перевод как будто приличный. Она называется «Змея», которую не Крылов, а Макнейл посвятил вашему покорному слуге.

Оказывается, по Макнейлу я подобен змее. У меня такое же ядовитое жало и, кроме того, я похож на соловья, потому что у меня очень мелодичный голос. Хорошо побывать хотя бы минуту в положении соловья, хотя бы в изображении г-на Макнейла. Итак, перед вами змея. Басня есть басня. Но я хотел бы дать г-ну Макнейлу совет – было бы лучше, пожалуй, если бы он обращался к английским басням, тогда, может быть, он был бы более в своем репертуаре. Он сделал ошибку, обратившись к басням Крылова, не изучив этих басен. Ибо, если г-н Макнейл счел необходимым искать аналогию, – то для объективности он должен был бы кое-какие еще басни припомнить или прочитать. В вашем сборнике г-н Макнейл, я его посмотрел сегодня, есть еще другие басни и тоже о змее. Одну басню я хочу в свою очередь привести, чтобы не остаться у г-на Макнейла в долгу.

Эта басня называется «Клеветник и Змея». Причем я не позволю себе никаких сравнений. Тут говорил г-н Макнейл обо мне, как о змее с соловьиной трелью. А я не буду говорить о ком я думаю, когда я изложу вам эту басню. Вы сами, конечно, легко в этом разберетесь.

Позвольте мне воспроизвести эту басню. Итак, речь идет о басне Крылова «Клеветник и Змея».

Напрасно, говорится в этой басне, про чертей болтают, что они совершенно не знают справедливости.

Вот было дело, когда заспорила Змея с Клеветником, «в торжественном ходу

Друг другу первенства оставить не хотели, И зашумели,

Кому из них итти приличней наперед?».

Змея говорила, что ей. Клеветник говорил, что ему. Пришли к Вельзевулу, чтобы он их рассудил. И вот что сказал Вельзевул.

Он обратился к Змее и, осадив ее назад, сказал: «Хоть я твои заслуги признаю, Но первенство ему по правде отдаю: Ты зла, – твое смертельно жало… Но можешь ли язвить ты так издалека, Как злой язык Клеветника, От коего нельзя спастись ни за горами, Ни за морями? Так, стало, он тебя вредней: Ползи же ты за ним и будь вперед смирней». С тех пор клеветники в аду почетней Змей». Позвольте мне, господа, на этом кончить. Я очень благодарен, что г-н председатель меня только раз прервал во время моей речи, и то некстати. Я кончил.