Делегация СССР считает необходимым, хотя бы кратко, остановиться на тех прениях, которые имели место за эти дни в нашем Комитете, причем, конечно, основное свое внимание сосредоточить на тех возражениях и той критике, которой подверглось наше выступление.
Я считаю необходимым остановиться, раньше всего, на замечаниях, которые были здесь сделаны представителем Соединенных Штатов Америки г-ном Хикерсоном.
Г-н Хикерсон рассчитывал в два счета разделаться с критиками американского плана, разделаться с той критикой, которая, как мне кажется, достаточно убедительно показала всю непригодность американского плана, и именно как плана международного контроля, показала, что в действительности этот план никакого международного контроля обеспечить не в состоянии, что он, в сущности говоря, именем международного контроля прикрывает отказ от всякого действительного контроля, делает попытку уйти от той основной задачи, которая стоит перед нами, – задачи, которая формулируется очень немногими словами: тремя словами в русском языке – «запрещение атомного оружия».
И неслучайно то обстоятельство, что о запрещении атомного оружия говорят здесь меньше всего. Больше всего говорят о необходимости отказаться от суверенных прав государств. Больше всего говорят о необходимости предоставить органу так называемого международного контроля право собственности, хотя бы даже в завуалированной форме, как это делает французское предложение – в виде управления по доверенности и т. д., что не меняет, как я указывал в прошлый раз, ни в какой мере существа дела.
Я думаю, что это не случайно. Это не случайно потому именно, что движущим мотивом авторов этого так называемого плана международного контроля является вовсе не стремление к тому, чтобы избавить человечество от страшной угрозы атомной войны, применения в будущей, если она разразится, войне атомного оружия. Я говорю, если она разразится. Для Советского Союза это было бы величайшим несчастьем и проклятьем. Но есть люди, которые готовят эту войну, они готовятся использовать в войне атомное оружие. Это факты, против которых возражать невозможно.
Можно себя убаюкивать, усыплять чем угодно, можно привести себя в наркотическое состояние, когда будут перед нашими глазами, как у курителей опиума, всевозможные волшебные картины благополучия и счастья, но действительность вас должна пробудить, и, пробуждая, она вам говорит о той опасности, которая реальна и которую предотвратить можно только решением о запрещении атомного оружия и о контроле над тем, как это запрещение будет выполнено.
Я должен констатировать, что в Специальном Комитете меньше всего внимания уделялось именно этому вопросу. В прошлый раз я напомнил вам о докладе Комиссии Ачесона 1946 года, и странно, что никто из господ американцев или их друзей в Комитете не потрудился дезавуировать этот доклад, опровергнуть содержащиеся в этом докладе возмутительные факты, по крайней мере, объяснить этот доклад так, чтобы устранить противоречия между словами и делами, поражающие нас, когда мы знакомимся с этими документами.
Г-н Хикерсон все такие вопросы старательно обошел. Он предпочел для полемики избрать очень дешевый метод, хотя и часто применяемый, – приписать противнику то, чего ои не говорил, и опровергать то, что он сам этому противнику приписал. Он повторил басню о том, что Советский Союз не желает принимать участия, как он выразился, в международном сообществе, которое является необходимым для эффективного разрешения проблемы атомного оружия. Но всякому ясно, что это неправда, говоря мягко, что это просто навет, что это выдумка.
Он повторил утверждение о том, что наше предложение неэффективно, что советский проект предложений о запрещении и уничтожении атомного оружия якобы не предусматривает открытия своей территории или территории какой-либо другой страны для инспекции в той степени, которая необходима, чтобы проверить, как выполняется постановление о запрещении и уничтожении атомного оружия. Это утверждение лишено всякого основания; лишено основания утверждение, что действительно мы не хотим открыть нашу территорию для инспекции. У нас есть доказательство того, что такое утверждение ни на чем не основано, просто вздорно от начала до конца. Доказательства? Возьмите наши предложения от 11 июня 1947 года. Это пункт 6, это пункт 7 этих предложений. Нельзя проходить мимо этих предложений. Здесь же говорится совершенно ясно и отчетливо, что и как мы имеем в виду осуществлять, говоря об инспекции.
В пунктах 6 и 7 этих предложений перечисляются функции, которые по советскому плану контроля предоставляются Международной контрольной комиссии – Международному контрольному органу. Здесь указывается право Международной контрольной комиссии:
во-первых, обследовать деятельность предприятий, добывающих атомное сырье и атомную энергию, и проверять их отчетность;
во-вторых, проверять наличные запасы атомного сырья, материалов и полуфабрикатов;
в-третьих, изучать производственные операции в том объеме, какой необходим для контроля над использованием атомных материалов и атомной энергии;
в-четвертых, наблюдать за выполнением установленных правил технологического контроля – не вообще контроля, а – технологического контроля, и не только наблюдение за выполнением, но также разработка и право предписывать предприятиям по обработке атомного сырья и всяким другим, имеющим дело с атомными материалами, правила технологического контроля для этих предприятий.
Значит, контрольный орган может предписать, по нашим предложениям, любому предприятию, имеющему дело с атомным сырьем, те технологические правила, которые он – этот контрольный орган – сочтет необходимым предписать;
в-пятых, он имеет право собирать и обрабатывать данные о добыче атомного сырья;
в-шестых, он имеет право собирать данные о производстве атомных материалов и атомной энергии;
в-седьмых, он имеет право проводить специальные обследования в случае возникновения подозрений в нарушении конвенции по запрещению атомного оружия и т: д. и т. д.
Я перечислил только наиболее важные функции международного контрольного органа, как они изложены в проекте Советского Союза об организации международного контроля. Нам говорят: «Всего этого мало. Вы не хотите свою территорию открыть для инспекции». Но мы говорим, что контрольный орган будет иметь право осуществлять все те функции, которые я сейчас перечислил, на любой территории; следовательно, и на нашей территории.
И вот, вопреки таким явным, точным, определенным фактам нам говорят: «Вы не хотите открыть двери на вашу территорию». После всего сказанного я утверждаю, что это попросту извращение истины. Но с людьми, извращающими истину, не спорят, ибо споры здесь бесполезны.
С теми функциями, которые указаны в пунктах 6 и 7 наших предложений от 11 июня 1947 года, связано право доступа международной контрольной комиссии на любые предприятия по добыче, по производству, по хранению атомного сырья, т. е. по эксплоатации атомной энергии. И здесь предоставляется право этой международной контрольной комиссии, явившись на предприятия, взвесить, проверить, произвести различного рода анализы атомного сырья, материалов, полуфабрикатов.
А нам говорят «это ничего не стоит. Вы, говорят, не хотите нас допустить до контроля». Как же не хотим допустить, мы открываем вам широко двери. Но у вас извращенное представление о контроле. Вы под контролем понимаете управление предприятием, а управлять вы хотите, как собственники. Значит дело не в инспектировании, а в установлении права собственности.
По-английски контролировать это значит – управлять, быть собственником, быть хозяином.
А у нас это не то. Мы говорим: «контролировать – это проверять».
И эту функцию контроля, и это право проверки мы предоставляем в широчайших размерах, в широчайшем объеме международному контрольному органу. Но мы не можем предоставить, и никогда не предоставим этому органу право собственности на нашей земле. Наш народ, – собственник нашей земли, за которую пролито немало крови, и мы никому, никогда не можем предоставить те права, которые принадлежат хозяевам нашей земли. Это, господа, надо зарубить себе на носу, раз и навсегда.
При условии уважения нашего суверенитета и нашего права владеть и распоряжаться атомной энергией мы готовы на контроль с тем, чтобы не было здесь злоупотреблений. Римское право определяло право собственности, как jus utendi et abutendi как право пользования и злоупотребления этим правом. Мы отбрасываем эту вторую часть формулы, как принципиально неприемлемую. Мы злоупотреблять не будем и не хотим.
Для того, чтобы нас проверить, мы готовы идти на контроль, мы готовы допустить этот контроль с широкими функциями, когда мы разрешаем чиновникам международного контрольного органа притти к нам, в наш дом, взять этот материал, взвесить его, проверить, попробовать, исследовать, понюхать и предложить нам те или другие правила, которые контроль сочтет необходимым и нужным предложить, чтобы было обеспечено честное выполнение подписанного нами соглашения.
Поэтому я утверждаю, что нет никаких решительно оснований говорить, будто мы уклоняемся от контроля, что мы не желаем этого контроля. Нет! Элементарная добросовестность не позволила бы никому упрекать нас в этом, тем более, что, как я уже показал, – по крайней мере старался показать – здесь просто происходит подмена одного вопроса другим.
Г-н Хикерсон не доволен, как и многие другие, тем, что мы предлагаем учредить периодическую инспекцию. Но что такое периодическая инспекция? Это – инспекция, которую можно осуществлять систематически в известные периоды времени, причем сами эти периоды могут устанавливаться самим этим международным контрольным органом. Периодическая инспекция – это значит инспекция в понедельник, потом в следующий понедельник, потом в четверг, потом в следующий четверг, потом через две недели, после этого – в любое время. Это, в сущности говоря, значит – «от времени до времени». Что здесь плохого?
А нам говорят: это не инспекция. Мы хотим тут сидеть постоянно как цепной пес, не сходя с места – все время, каждую минуту, потому что мы не верим вам, потому что вы хотите утаить эту энергию, чтобы тайным образом делать атомное оружие. Но, господа, кто хочет что-то утаить? Об этом очень хорошо говорит доклад г. г. Ачесона, Буша, Макклоя и других на имя г-на Бирнса в 1946 году, о котором я говорил прошлый раз и о котором я должен буду сказать и сегодня.
Периодическая инспекция по советскому плану дополняется специальными обследованиями в случаях возникновения подозрения о нарушении конвенции по запрещению атомного оружия. Здесь нет никакого вето. Здесь нет никаких преград и нет никакой возможности отвратить это обследование, эту проверку. Нет никаких преград, потому что всякая такая преграда будет нарушением конвенции, будет уже международным преступлением и повлечет за собой все те последствия, которые должна предусмотреть эта конвенция о запрещении и о контроле.
Все эти разговоры о том, что такая инспекция ничего не даст, – пустые разговоры. Это – чистая схоластика. Эти разговоры нужны только для того, чтобы сказать, что так как ваша инспекция ничего не даст, то надо принять наш план с правом собственности, с нарушением вашего суверенитета, который уже давно с легкой руки г-на Спаака и его единомышленников сдается в архив.
Эти разговоры нужны лишь для того, чтобы сказать: ваш план контроля плох, примите наш план, с нашими принципами, с нашими методами, с нашей основой. А основа эта опять-таки та же самая, о которой мечтают господа американцы: овладеть мировыми запасами атомной энергии, всеми запасами во всех концах мира. Как натыкали они всюду свои военные базы, так они хотят еще натыкать всюду свою так называемую инспекцию, которая обеспечила бы так называемому международному контрольному органу возможность осуществлять свое право собственности на мировые ресурсы атомной энергии и на все предприятия по переработке этого сырья плюс смежные предприятия. Так угодно интересам американских монополий – ненасытных, с волчьим аппетитом.
Нам говорят, что наш план контроля плох, потому что не спасает от преступлений против конвенций, от нарушений, и поэтому нам предлагают американский план. Но я спрашиваю, спасает ли американский план от этих нарушений? А разве представитель США Осборн не говорил то, что я в прошлый раз цитировал и что осталось без опровержения, а именно, что нет ни одного человека в Комиссии по атомной энергии, который думал бы – это он сказал, – что может быть создан такой план, который исключит возможность злоупотреблений и возможность атомной войны.
Почему же другой представитель США Хикерсон не реагировал на такое заявление по этому вопросу, или не присоединился к г-ну Осборну? Один представитель США говорит одно, другой – другое. Неизвестно, кто же представляет американскую точку зрения – г. Хикерсон или г. Осборн? Или они оба, каждый по-своему, что очень удобно в некоторых случаях.
Осборн утверждает, что при таком положении, когда «международный контрольный орган будет владеть и управлять предприятиями, потенциальные взрывчатые вещества попрежнему могут оказаться в руках государств путем захвата, если положение окажется почти безнадежным».
Вот что говорил представитель Соединенных Штатов Америки!
Спрашивается: куда же годится тогда ваш контроль? Чего же стоит этот контроль, если он не может предотвратить то, что должен был бы предотвратить!
Я спрашиваю, где гарантия, что не будет или не может быть такого безнадежного положения, когда потенциальные взрывчатые вещества окажутся в руках контролируемого государства, и какова же в таком случае роль этого хваленого американского контроля?
Почему Осборн и Хикерсон предпочитают молчать по этому поводу, хотя это заявление опрокидывает навзничь весь этот американский план так называемого международного контроля? Разве не ясно, что этот план разлетается, как карточный домик?
Таковы факты, о которых авторитетно заявляет здесь один представитель Соединенных Штатов Америки, тогда как другой представитель Соединенных Штатов Америки утверждает нечто, прямо противоположное.
Хикерсон пытался извратить ряд других моих утверждений. Он приписал мне то, что, как я уже говорил, не было мною сказано.
Например, он говорил, что я будто бы цитировал предложение Баруха для того, чтобы поддержать свое заявление, что международный орган будет иметь право устанавливать квоты, т. е., как сказал Хикерсон, «следовательно вмешиваться в экономическую жизнь государств».
Но я ничего подобного не говорил.
Я вовсе не говорил, что «следовательно» и т. д. Я говорил то, что напечатано в специальном дополнении N 1 Комиссии по атомной энергии на странице 6-й русского текста, а именно:
«В ходе выполнения возложенных на него (т. е. на этот контрольный орган) функций международный контрольный орган должен будет, однако, вмешиваться лишь, поскольку это вызовется необходимостью, в деятельность национальных органов по атомной энергии, а также в экономические планы, и частные, общественные и государственные взаимоотношения различных государств».
Разве не ясно, о чем идет речь?
Речь идет о том, что в докладе Комиссии по атомной энергии предвидится неизбежность такого положения, когда международный контрольный орган будет вмешиваться в экономические планы – и не только государств, но и частных лиц.
Нас это мало касается, потому что у нас социалистическая промышленность, социалистическое хозяйство, а не частное.
Но мы знаем, что мы не одни во всем мире. Кроме нас есть другие государства, с другими системами, где имеются частные хозяйства и, следовательно, нужно учесть и их интересы при составлении плана или конвенции о запрещении атомного оружия и конвенции о контроле над выполнением такого запрещения.
Вот почему мы возражаем против такого рода положения, которое предоставляет, как я и сказал, так называемому международному контрольному органу право собственника, право полновластного хозяина, который будет делать в этой области все то, что ему будет выгодно и угодно.
В особенности, если будет этот орган состоять из такой теплой – может быть, не очень большой, но теплой – компании, которая спелась, у которой единая политическая линия. Но какая линия? Линия на то, чтобы не позволить Советскому Союзу или странам народной демократии развивать свою экономику, свое хозяйство в направлении все большего и большего укрепления своей экономической самостоятельности, экономической независимости.
Поэтому совершенно недопустимо, когда Хикерсон позволяет себе говорить о том, что будто бы я сделал «вывод» о вмешательстве из цитаты Баруха.
Не вывод я сделал, а это есть собственное заявление. Это есть документ. Это есть положение. Это один из основных, принципиальных пунктов этой программы.
Хикерсон также извращенно представил наши позиции в отношении квот и, кстати, свою собственную позицию.
О том, как дело обстоит по этому американскому плану с квотами, ясно из документов, которые, конечно, надо хорошенько читать.
Если вы прочтете второй доклад Комиссии по атомной энергии от 11 сентября 1947 года, если вы возьмете там главу III и в этой главе III возьмете пункт 10, то вы увидите, какой принцип кладется этим планом в основу решения проблемы о так называемых квотах.
Оказывается, что квоты будут определяться в соответствии с неким принципом, который состоит в том, что сравнимые национальные ресурсы должны будут расходоваться во всем мире пропорционально.
Остановимся на минуточку на этом принципе.
Здесь имеется десять государств. Определили, что атомной энергии хватит на них «н-иое» количество. И пропорционально распределили: одному – получить «н-1», другому – «н-2», третьему – «н-3» и т. д. Но если потребности какого-либо государства возрастут и ему понадобится вдвое и больше энергии, то надо получить разрешение контрольного органа, который может и не захотеть внести в распределение каких-либо изменений.
Такому-то государству предназначена такая-то порция энергии – и все. Государство должно удовлетвориться тем, что ему дадут. Дальнейшие изменения также будут строго ограничены рамками пропорциональности. Но это будет похоже на Прокрустово ложе так называемой пропорциональности. Мы против такой системы. Мы против того, чтобы кто-либо регулировал потребление нашей страной атомной энергии, которую, как известно, мы широко используем для мирной цели. Здесь мне приписывали за«явление, что мы, в СССР, передвигаем, мол, горы с одного места на другое при помощи атомной энергии. Но здесь спутали, вероятно, мои слова с сообщением, которое было опубликовано в одной немецкой газете. Я не говорил о том, что мы передвигаем горы, я говорил о больших взрывных работах. Я говорил о том, что в нашей стране, как было официально заявлено в тассовском сообщении от 25 сентября, производятся в больших размерах взрывные работы. В связи с этим в сообщении ТАСС указывается, что «поскольку эти взрывные работы происходили и происходят довольно часто в разных районах страны, то возможно, что это могло привлечь к себе внимание за пределами Советского Союза».
Нам говорили, что США тоже употребляют атомную энергию на благие цели, например на медицинские мероприятия, что они, например, разослали тридцать каких-то медицинских пакетов на каких-то условиях. Но, конечно, каждый по-своему благодетельствует человечество. Может быть, тридцати пакетов и хватило бы для того, чтобы облагодетельствовать человечество, но я просто не компетентен в этом вопросе.
Представитель США здесь заявил, что эти квоты будут устанавливаться по соглашению с заинтересованными государствами. Где это написано у вас в плане? Я бы хотел с этим ознакомиться, потому что в действительности этого в плане я не усмотрел, этого в американском плане просто нет!
Я знаю, что в главе третьей доклада Атомной Комиссии есть нечто другое. Из этой главы видно, что именно международный орган будет исчислять мировые запасы исходных материалов, не только извлеченных из недр, но и находящихся еще в недрах. Он будет определять размер годовых мировых потребностей в исходных материалах и пропорционально делить эти мировые потребности. Значит, нашу потребность, потребность Советского Союза в атомной энергии должен будет определить международный контрольный орган!
Я спрашиваю: какое это имеет отношение к атомному оружию? Какое это имеет отношение к проверке того, делаем ли мы или не делаем атомное оружие? Международный контрольный орган будет определять минимальную концентрацию исходных материалов. Не мы, владельцы этой энергии, определим это, а определит международный орган. Он устанавливает, говорится в этой главе третьей, – годовые квоты для отдельных государств. Он развертывает эти годовые квоты для согласования их, – как сказано в этой главе, – «с условиями, связанными с добычей руды», а не с государствами. Этого достаточно, чтобы показать всесилие и всемогущество этого органа так называемого международного контроля и всю иллюзорность той якобы договоренности с заинтересованными государствами – участниками, о которых здесь говорил представитель Соединенных Штатов Америки. Если можно говорить о какой-то договоренности с государствами-участниками, которую отмечает этот план, то это касается лишь споров относительно суммы возмещения расходов, понесенных международным органом при выполнении своих обязанностей, или суммы, которую должно выплатить международному контрольному органу государство-участник за приобретаемые исходные материалы, как об этом прямо говорится в пунктах XI и XII главы III цитированного доклада.
При тех функциях, которые предоставляются в области определения квот международному контрольному органу, как же можно говорить о каком-то соглашении международного контрольного органа с заинтересованными государствами! Такие так называемые соглашения напоминают басню Крылова «Лев на ловле», где говорится:
«Вот эта часть моя
По договору; Вот эта мне, ка* Льву, принадлежит без спору; Вот эта мне за то, что всех сильнее я; А к этой чуть из вас лишь лапу кто протянет, Тот с места жив не встанет».
Замечательное соглашение льва со всеми остальными зверятами!
И нам предлагают повторить эту историю в жизни. Но это повторение, господа, предлагалось нам уже тридцать два года тому назад, но мы тридцать два года прожили без подобных соглашений. Надеюсь, и дальше проживем без подобного рода соглашений.
Хикерсон отрицал, что международный орган по американскому плану должен явиться монополистом и в области научно-исследовательской работы. Но вот, что сказано по этому поводу в официальном отчете Комиссии по атомной энергии, четвертый год, специальное дополнение N 1, стр. 7, глава 2, пункт III:
«Отдельным странам и лицам воспрещается заниматься экспериментальными работами, для которых требуется или при которых производится ядерное горючее или… радиоактивные изотопы, в таком количестве и такого качества, которые международный орган сочтет опасными».
Разве не ясно, что вся власть и все права на производство научно-исследовательских работ сосредоточены в руках международного контрольного органа! Такое положение вещей все дело науки в области атомной энергии передает международному органу, т. е. фактически Соединенным Штатам Америки. Но, известно, что Соединенные Штаты Америки, обладая секретом атомной энергии и атомного оружия, до сих пор даже своим ближайшим друзьям не сообщают никаких секретов для их экспериментальной работы. Известно, что Великобритания до сих пор не получила от США даже намека на то, как сделать атомную бомбу. Может быть, г. Кадоган захочет меня поправить, но я могу утверждать, что это именно так.
Мы собственными своими руками, опираясь на всю совокупность нашей советской социалистической науки, техники, культуры, справились с этой задачей. Мы открыли секрет атомного оружия и сказали об этом миру еще два года тому назад. Чуть ли не в этом самом Комитете пришла нам эта весть, когда мы обсуждали вопрос о запрещении пропаганды войны. Но нам не поверили. Так же, как и сейчас нам не верят, преувеличивая, правда, то, что мы говорим относительно использования атомной энергии для мирных целей. Г-н Хикерсон прямо сказал: «Это абсурд».
Относительно того, что мы открыли секрет атомного оружия в 1947 году – вы и в 1947 году, и в 1948 году, и в 1949 году до 25 сентября с. г. говорили, что это абсурд. Вы и ваши ученые утешали вас, и самих себя, – больше, вероятно, утешали вас, чем самих себя, если они настоящие ученые, – что Советский Союз раньше 1952 года не доберется никогда до решения этой проблемы. Оказалось добрались, – и без вашей помощи.
Вы утверждаете, что международный контрольный орган обязан содействовать и помогать экспериментальным работам. А что значит запрещать? А что же значит тогда в таком случае этот пункт 3, в котором говорится, что отдельным странам запрещается научно-исследовательская работа в атомной области? Пусть ответят мои оппоненты, наконец, хоть на этот вопрос! Увы! Нет ответа!
Для объективности я должен сказать, что на странице 7 есть такая статья, которая говорит о том, что и отдельные государства могут заниматься исследовательской работой в этой области, но – сейчас же делается оговорка – при условии, что как только дело достигает определенной стадии, «в которой для ее дальнейшего ведения требуется или ядерное горючее или оборудование, при помощи которого можно производить ядерное горючее», то немедленно же вступает в свои права международный орган. Ему, этому органу, предоставлено право определить, что наступил как раз опасный момент, когда он должен вмешаться в дело, поставить своих людей, свой аппарат, взять всю исследовательскую работу под свой полный контроль. В разделе 1 прямо говорится о том, что работа может вестись в таких случаях лишь с разрешения международного органа, который получает право поставить на данную работу собственный штат сотрудников.
Кто же, выходит, хозяин? Международный контрольный орган, то-есть тот самый американский сверхтрест, который выдается за международный контрольный орган.
Хикерсон не был в состоянии опровергнуть то, что я говорил о докладе Ачесон-Лилиенталь 1946 года, а именно, что, подготовляя свой план так называемого международного контроля, комиссия Ачесона-Баруха-Лилиенталя вовсе не рассчитывала на то^
что Соединенные Штаты Америки с принятием этого плана должны будут отказаться от дальнейшего производства атомного оружия. Наоборот, этот доклад говорит, что Соединенные Штаты Америки не должны будут отказываться от дальнейшего производства атомного оружия, даже если войдет в силу и будет действовать этот так называемый план международного контроля над атомной энергией. Это невероятно, но это факт!
Хикерсон ограничился тем, что назвал мое заявление абсурдным. Но позвольте, вы вправе были называть мое заявление абсурдным, вы могли бы, может быть, еще подобрать из вашего лексикона и более грубое слово. Это ваше право. Я вам отвечать такой же грубостью не собираюсь. Но я ведь процитировал письмо г-на Ачесона на имя г-на Бирнса, письмо с докладом о международном контроле над атомной энергией. Это письмо у меня здесь под руками, я могу передать вам, если вам угодно, это письмо. В этом письме говорится, что американский план контроля не требует, чтобы Соединенные Штаты Америки прекратили производство атомных бомб после вступления в действие международного органа. Там говорится, что такое решение будет целиком зависеть от усмотрения американского конгресса и от высшей политики. Я спрашиваю г-на Хикерсона, говорится ли в цитированном письме то, что я утверждаю, – или не говорится? Если говорится, то что это значит, как не то, что, подготовляя и рекомендуя свой план так называемого международного контроля, направленный на то, чтобы якобы избавить человечество от атомного оружия, почтенная комиссия заявляла, что в действительности Соединенным Штатам Америки прекращать производство атомных бомб не придется. Но в этом документе имеются еще и более интересные вещи, о которых я в прошлый раз не говорил. Вот что, например, можно прочитать в этом письме от 17 марта 1946 года, подписанном г.г. Дином Ачесоном, Ванневар Бушем, Джеймс Коннантом, Лесли Гровз, генерал-майором Соединенных Штатов, и Джоном Макклой на имя тогдашнего государственного секретаря Бирнса:
«Второй вопрос – читаю я в этом письме – касается принятия на себя или передачи власти над материальными вещами».
Что это за материальные вещи? Это – атомная бомба.
«Здесь также план позволяет движение стадиями, начиная с области добычи сырья, переходя к области промышленного производства, а затем к контролю над взрывчатыми веществами», – т. е. над атомной бомбой.
Затем, – эта предпосылка к тому, что говорится дальше:
«…выработка подробных предложений о таком планировании потребует дальнейшего изучения и большой технической компетентности и персонала».
Таким образом, план контроля не требует, чтобы Соединенные Штаты Америки прекратили производство атомных бомб после предложения плана или после вступления в действие международного органа.
Чего вы хотите еще, г» Хикерсон? Мы вам это говорили, а вы не нашли по этому поводу ничего лучшего, как заявить, что «это – абсурд».
Нет, господа! Это – не абсурд, это – обман. Вы употребили не то слово. Это – обман, это – преступление. Преступление потому, что подготовлять план контроля над запрещением атомной энергии и докладывать своему правительству, что это не значит, что оно будет обязано прекратить производство бомб, – это – обман, это – преступление, это – заговор против мира!
Но здесь, чтобы соблюсти хладнокровие и показать, что это какая-то мелочь, нам говорят: «вероятно, Вышинский не читал плана контроля над атомной энергией, одобренного Генеральной Ассамблеей. Если бы он читал, то он нашел бы, что план запрещает владение в государственном масштабе и использование оружия, а также запрещает владение в государственном масштабе ядерным горючим, которое имеется во взрывчатом оружии».
Это тоже обман. Нам известно ведь, что когда на одном из заседаний Комиссии по атомной энергии было внесено предложение уничтожить ядерное горючее, – за что голосовал в одно время здесь с Советским Союзом и английский представитель, присутствующий здесь г. Кадоган, – на следующем заседании это предложение по инициативе Соединенных Штатов Америки было сорвано, так как США не пожелали уничтожить ядерное горючее.
Если в американском плане и говорится о запрещении атомного оружия, то это положение обусловлено так называемыми стадиями.
Первая стадия, где США готовы осуществлять международный контроль, где вы хотите контролировать это сырье, ту же стадию, где изготовляются бомбы, США не желают ставить под международный контроль. Это было тогда, когда в США воображали, что они монополисты в области атомной энергии, и свой план строили, чтобы поставить под контроль СССР, а самим остаться вне этого контроля.
Вот почему глава 3 Второго доклада Комиссии по атомной энергии, озаглавленная «Месторождение руд и их разработка», ограничивает задачи международного контроля установлением строгого международного контроля над месторождением исходных материалов и их добычей в качестве одного из первых шагов этого международного контрольного органа.
Разве в первом докладе Комиссии по атомной энергии не говорится о том, что договоры и конвенции должны предусматривать план выполнения переходной части работы, продолжение переходного периода шаг за шагом в определенном порядке и согласованной последовательности? Там говорится, что международному органу должно принадлежать право определять, когда та или иная стадия или стадии завершены и когда надлежит вступить в новую стадию.
Итак, контроль осуществляется по стадиям. Определять, на какой именно стадии будет осуществляться контроль, – это право международного контрольного органа. Причем заранее предрешается, что в первую очередь будет осуществляться контроль над сырьем, чтобы контролировать СССР.
Что касается контроля производства атомных бомб, то это другая стадия. Когда будет введен контроль на этой стадии, это – дело будущего, дело так называемого международного контрольного органа, который назначит срок. Это будет, вероятно, срок, который римляне называли «ad calendas graecas», т. е. «никогда», так как известно, что у греков не было календ, не было такого календаря. Значит, США опять-таки ускользают от контроля в наиболее ответственной области, связанной с производством атомной энергии.
Вот ваш «международный» контроль! И вы теперь нам говорите, что это – наилучший план. Для кого, господа? Для каких целей? Известно, что качество предмета измеряется в зависимости от того, каким целям он предназначен служить, например, никто же не скажет, что бритва это есть самое лучшее оружие для того, чтобы обороняться, скажем, от атомной бомбы. Безусловно, также никто не скажет, что атомная бомба самое лучшее средство для бритья. Каждому свое.
Поэтому, если говорят, что этот американский план контроля – самый лучший план, то это надо понимать так, что он лучше всего приспособлен к целям, которые рассчитывают осуществить правящие круги США. А с этими целями мы уже знакомы. Эти цели – создать такой так называемый международный контроль, который, во всяком случае, не мешал бы американским монополистам делать свое дело!…
Вот почему мы против этого плана, и мы должны сказать, что наши противники, которые здесь наворотили вороха всяких возражений, ни в чем никого не убедили. Ведь они – наши противники – принадлежат к лагерю организаторов и вдохновителей этого так называемого международного контрольного органа. Истинная природа и истинное предназначение этого плана теперь уже полностью разоблачена. Мы предлагаем поэтому отвергнуть этот план.
Два слова я хотел сказать по поводу г-на колумбийца. Во-первых, он напрасно, – я уже сказал об этом, – жалеет, что его не приглашают приехать в СССР посмотреть, как при помощи атомной энергии передвигаются горы, потому что гор мы там не передвигаем, и этого никто из нас здесь не говорил. Но было бы неплохо г-ну колумбийцу познакомиться с некоторыми фактами, о которых уже известно всему миру.
Я хотел бы также высказать удивление по поводу того, что в этом Комитете колумбийский делегат позволил себе развивать вот такую теорию:
во-первых, не нужно вообще конвенций, потому, что все равно великие державы могут передраться и конвенция ничему не поможет;
во-вторых, если они не передерутся, то это только потому, что они друг друга боятся. Но если будет война, то все равно найдут виновника, вроде того, сказал г. колумбиец, – как это было в Нюрнбергском процессе.
Неужели колумбийский делегат хотел сказать, что те, кто был осужден в Нюрнбергском процессе как виновники в преступней-шей из войн, в действительности не являются таковыми, а что их просто объявили такими преступниками, потому что ведь надо же было кого-нибудь, как сказал колумбиец, сделать ответственным за войну. Я воздержусь от оценки этого заявления, которое нельзя понять иначе, как оправдание гитлеровских военных преступников.