Речь в Специальном Политическом комитете 10 ноября 1949 года
В нашей повестке дня стоит доклад комиссии по атомной энергии, посвященный одному из важнейших вопросов, привлекающих внимание Организации Объединенных Наций. Этот вопрос имеет уже трехлетнюю давность. Срок – достаточный для того, чтобы решить этот вопрос. Между тем он все еще не решен. И даже больше – сейчас он не ближе к своему решению, чем это было три и два года тому назад. И это несмотря на ряд резолюций, которые были приняты Генеральной Ассамблеей на протяжении этого времени, в которых выражено ясно и точно единодушное стремление нашей Организации решить этот вопрос, запретив использование атомной энергии в военных целях и изъяв атомное оружие из национального вооружения. Приходится констатировать, что все эти резолюции оказываются пустыми декларациями, что все они лишены реального значения, превращены командующим в Организации Объединенных Наций блоком в пустую бумажку.
Содержащиеся в резолюции Генеральной Ассамблеи от 4 ноября 1948 года рекомендации о консультациях шести постоянных членов комиссии по атомной энергии с целью установления того, имеется ли основа для соглашения о международном контроле над атомной энергией по обеспечению ее использования исключительно в мирных целях, оказались, как это и предвидела в свое время делегация СССР, нереальными, не способными сдвинуть это важное дело с мертвой точки. Причина этого должна быть ясна: из шести постоянных членов этой комиссии пять членов уже ранее, голосуя за резолюцию 4 ноября 1948 года, признали необходимым вообще приостановить работу комиссии, мотивируя это «безвыходностью положения» и бессилием комиссии примирить возникшие в ее работе противоречия и разногласия.
Такая линия поведения большинства комиссии вполне отвечает политической линии в атомном вопросе правительства Соединенных Штатов Америки, выраженной в известной речи президента Соединенных Штатов Америки 6 апреля 1949 года, когда он сказал, что не поколеблется принять решение о применении атомной бомбы, если на карту будет поставлено благосостояние Соединенных Штатов Америки или демократий мира.
При такой установке, естественно, не могло быть надежды на успех работы комиссии, которая была призвана разработать мероприятия по запрещению атомного оружия.
Теперь официально сообщается, что шести постоянным членам комиссии не удалось найти основы для решения стоящей перед ними задачи.
Нельзя не отметить, что одновременно с представлением Генеральной Ассамблее предварительного доклада этой комиссии о консультациях шести постоянных членов комиссии по атомной энергии, пять членов комиссии – Соединенные Штаты Америки, Великобритания, Франция, Китай и Канада – поторопились опубликовать свое заявление об этих консультациях. В этом заявлении они тенденциозно изложили сущность разногласий, которые возникли между СССР и пятью другими постоянными членами этой комиссии, и извратили позицию Советского Союза, изобразив ее так, будто бы эта позиция и явилась препятствием к достижению соглашения.
Советскому правительству клеветнически приписывается, что оно «не желает принимать мер, которые могут вторгнуться в строгое осуществление им беспрепятственного государственного суверенитета или помешать такому осуществлению».
В этих «выводах» – что ни слово, то передержка, извращение, фальсификация фактов.
Представители пяти держав утверждают, что они предлагали какие-то «нововведения». В действительности никаких «нововведений» они не предлагали, если не считать, конечно, нововведением в области суверенитета требование категорического, полного, беспрекословного и безусловного отказа от всякого суверенитета.
Отказ представителей Советского Союза принять такой план, отдающий на волю и произвол так называемого международного контрольного органа судьбы любого государства, его экономическую и политическую независимость, изображается этой досто
почтенной пятеркой, как якобы отказ от международного сотрудничества и отрицание международного контроля в атомном деле.
Пять держав во время так называемых консультаций упорно продолжали навязывать пресловутый план Баруха, как известно, изобретенный еще в 1946 году и встретивший справедливое осуждение со стороны ряда видных ученых-атомников еще два года тому назад, ученых, которых никак нельзя заподозрить не только в коммунизме, но в самом даже отдаленном приближении к коммунизму.
Правда, делаются кое-какие попытки прикрыть клыки и когти этого плана, заменить некоторые слишком уже циничные формулировки другими, не столь одиозными и грубыми.
Чтобы прикрыть слишком грубую откровенность американских империалистов, мечтающих о том, чтобы взять в свои руки все атомное производство и направлять всю деятельность в этой области во всем мире по своему усмотрению, пять держав пытаются смягчить содержащиеся в докладах атомной комиссии формулировки, говорящие об этом пресловутом праве собственности так называемого международного контрольного органа. В этих целях они проделывают некий маскарадный номер: они пытаются подменить формулу о праве собственности международного контрольного органа на атомное сырье и атомные предприятия формулой – «владение по доверенности» или «распределение по доверенности».
Но это изменение чисто словесное, оно ни в какой мере не меняет существа дела, так как владение или распределение атомной энергии по доверенности предоставляет контрольному органу такие же широкие полномочия, какие ему предоставлялись и по первой формуле, говорящей о праве собственности.
Можно, таким образом, сделать вывод, что американский план так называемого международного контроля остается все тем же планом, каким он был три года тому назад, со всеми своими коренными пороками, из-за которых, и это хорошо знают сами авторы этого плана, этот план обречен на провал.
Возникает вопрос:
Чем же объяснить в таком случае упрямство, с которым англоамериканское большинство комиссии защищает этот план? Уже слышатся голоса, и среди них голоса авторитетных людей, специалистов в области атомной энергии, что этот сумасбродный план для того и предназначен, чтобы затруднить установление какого-либо контроля вообще. Слышатся голоса, – об этом можно судить по американской и английской печати, по крайней мере по некоторой части этой печати, – что этот план являлся просто шахматным ходом.
Критики этого плана из среды ученых-атомников теперь открыто уже заявляют, что этот план был придуман с расчетом на то, чтобы, будучи отвергнут, этот факт можно было использовать как предлог для шумной антисоветской кампании и для обвинений Советского Союза в том, что его отрицательное отношение к этому плану и является якобы единственным препятствием к достижению этого международного мира. Критики, которых становится все больше и больше, в настоящее время, особенно в связи с таким неоспоримым фактом, который нашел свое отражение в известном вам всем сообщении Советского телеграфного агентства от 25 сентября этого года 57, – критики эти все больше и больше указывают на действительную подоплеку этого американского плана. В этом, указывают критики американского плана, его авторы видели «весьма значительную победу американской дипломатии». Известно, что этот план, несмотря на всю свою неприемлемость для ряда стран, с которыми нельзя не считаться, находит полную поддержку со стороны ответственнейших представителей Соединенных Штатов Америки. Вспомним недавнее заявление президента США о том, что этот план «является единственным планом, который отвечал бы техническим требованиям контроля, который сделал бы эффективным запрещение атомного оружия и в то же время содействовал бы мирному развитию атомной энергии на основе сотрудничества».
Все это дает основания считать, что имеют под собой серьезную почву предположения, открыто высказываемые в печати, что авторы американского плана так называемого международного контроля на самом деле и не рассчитывали на то, что этот план может послужить основой для решения вопроса о запрещении атомного оружия. В этом отношении сыграла, конечно, свою роль иллюзия американских правящих кругов, что Соединенные Штаты Америки являются монополистами по производству атомных бомб. Эта иллюзия особенно была распространена в 1946 году, в году, когда был создан план Баруха, продолжающий еще владеть умами этих кругов и в настоящее время. В американской печати открыто говорится и сейчас, что тогда ожидалось, что монополия будет существовать по крайней мере в течение нескольких лет. Это предположение оказало значительное влияние на самый характер американского плана так называемого международного контроля.
Во всяком случае любопытно напомнить об одной недавней статье в журнале «Ныо рипаблик», где можно прочесть следующее: «Концепция монополии объясняет постановку условий в отношении стадий, принцип которых предусматривался в заявлении Трумэна, Эттли и Кинга от 15 ноября 1945 года». Это верно. Но это верно также и в отношении других основных особенностей американского плана. Иллюзия американской монополии на атомную бомбу толкала правящие американские круги на создание такого плана, который мог бы обеспечить ликвидацию всякого национального соперничества в этой области, в области атомного оружия, если придется в конце концов пойти все-таки на какой-нибудь международный контроль. Известно, однако, что иллюзии гибнут, факты остаются. Теперь уже всем ясно, что иллюзия американской монополии на атомное оружие безнадежно погибла. Ясен в то же время и тот факт, что атомная бомба имеется в распоряжении и другого государства.
Основным принципом, на котором построен весь так называемый американский план, является принцип, сформулированный в заявлении пяти держав следующим образом: «Пять держав остаются убежденными в том… что для обеспечения безопасности международный контрольный орган сам должен оперировать и управлять опасными установками и должен владеть опасными атомными материалами и установками для производства или использования опасных количеств таких материалов по доверенности от имени государств-членов». Как я уже сказал, слова о «доверенности», ссылка на «доверенность» ничего не меняют в существе дела, так как международному контрольному органу по этому плану предоставляются фактически права собственника.
Это должно быть ясно из заявления представителя Соединенных Штатов Америки г-на Осборна на 48-м заседании комиссии по атомной энергии 9 июня 1948 года, когда, отвечая на третий вопрос представителя Советского Союза, он заявил, что «международный контрольный орган должен иметь в своем распоряжении все источники атомного сырья, ядерного горючего и опасных предприятий, вверенных ему участвующими странами, и что участвующие государства не могут иметь никакого права собственности или права принимать решения по вопросам, касающимся атомных ресурсов и атомных материалов, расположенных на их территориях».
В кратком изложении плана контроля, предложенного большинством комиссии по атомной энергии, содержащемся в третьем докладе Совета Безопасности от 17 мая 1948 г., прямо указывается, что «развитие и использование атомной энергии не являются по существу внутренним делом отдельных стран, а имеют преимущественно международное значение и влияние» 58.
Конечно, вся эта установка не выдерживает никакой критики. Если коснуться последнего момента, что развитие и использование атомной энергии не является по существу внутренним делом отдельных стран, то это опровергается рядом фактов, которые уже имели место, несмотря на сравнительно небольшой – в несколько только лет – срок, в моей стране, где атомная энергия используется как раз и в очень важных и по масштабу и по значению хозяйственных мероприятиях в интересах мирного строительства. И поэтому говорить о том, что развитие и использование атомной энергии уже перестало быть внутренним делом страны, – это не соответствует действительности, хотя нельзя отрицать, что проблема атомного оружия имеет международное значение.
Американский план идет так далеко, что предусматривает передачу в собственность международного органа также химических и металлургических заводов под тем предлогом, что на этой стадии производства опасность утайки будет более серьезной, чем на предыдущих стадиях.
Американский план ни с чем не считается. Он открыто требует признания за этим международным органом права вмешиваться в любую область экономической жизни каждого государства. Не только, – я это прошу заметить, – ту область, которая в какой-либо мере связана с атомным производством, а в любую область.
По американскому плану только международному органу принадлежит исключительное право производить научные исследования и работу в области развития использования атомного оружия и атомной энергии.
Какие же можно сделать отсюда выводы?
Поставлена гигантская ставка на отказ каждым государством от своей государственной самостоятельности во имя, как говорят авторы этого американского плана, – «высшего блага», – то есть спасения человечества от ужасов атомной войны.
Но соответствует ли этому американский план, который связан с нарушением государственного суверенитета, с изъятием атомной энергии из распоряжения отдельных государств, с закупоркой научно-исследовательской работы в этом отношении и который – ни для кого не может быть в этом сомнения – застопорит всякую возможность использования атомной энергии для мирных целей.
Мы в Советском Союзе используем атомную энергию не для того, чтобы накоплять запасы атомных бомб, хотя я убежден в том, что когда – если, к несчастью, это случится – они понадобятся, их будет столько, сколько необходимо. Мы используем атомную энергию по нашим хозяйственным планам, в наших эко-яомических и хозяйственных интересах. Мы хотим поставить атомную энергию на выполнение великих задач мирного строительства, чтобы орошать пустыни, прокладывать новые и новые линии жизни там, где редко ступала человеческая нога. Это делаем мы, хозяева своей земли, по нашему плану, и мы не обязаны ни подчиняться, ни отчитываться в этом деле ни перед какими международными органами.
Главный мотив в защиту американского плана контроля, предусматривающего передачу права собственности контрольному органу, заключается в утверждении, что контроль во всяком ином случае, при всякой иной системе контроля и инспектирования не будет эффективным.
В заявлении пяти держав указывается, что производство ядерного горючего столь сложно, что инспекция не может предотвратить утайки и что – я цитирую этот доклад – «…невозможно проверять действительное количество атомных материалов внутри урановых котлов или реакторов по сравнению с количествами, указанными в записях».
Представители пяти держав, критикуя предложения СССР, предусматривающие периодическую инспекцию заводов, производящих атомную энергию, и т. д., заявляют, что одна только система инспекций была бы недостаточной и что поэтому необходимо передать все атомное сырье и атомные заводы в собственность международного контрольного органа.
В заявлении пяти держав говорится, что советские предложения «не только не могли обеспечить требующуюся безопасность, но они были настолько несовершенны, что являлись бы опасными». Представители пяти держав не удосужились, однако, разъяснить, в чем именно заключается несовершенство советских предложений. Периодический контроль? Контроль в случае возникших подозрений по решению самого международного контрольного органа? Это недостаточные средства? Отсутствие в этом органе права вето, которое было жупелом за последнее время у многих из защитников этого плана, утверждающих, что СССР не желает открыть двери для инспектирования? Но Советский Союз понимает инспектирование не так, как некоторые, которые хотят сесть за стол и положить ноги на стол. Такой метод обращения мы отрицаем.
Нужно прямо сказать, что все эти рассуждения об опасности советского плана контроля являются совершенно беспочвенными.
Я хочу сослаться на г-на Честера Барнарда 59, который утверждает, что «контроль над атомной бомбой не может быть таким трудным, как над другими видами вооружения». Я хочу подчеркнуть, что больше и больше становится сторонников этого взгляда, утверждающих, что проблема атомного контроля намного проще, например, контроля над химическими веществами. Но ведь имеется же конвенция о запрещении пользования отравляющими газами без того, чтобы эти предприятия, вырабатывающие отравляющие газы, были переданы на праве собственности в полное владение и распоряжение какого-либо так называемого международного контрольного органа?
Критика американского плана, который стараются нам навязать его авторы, однако, сказанным не исчерпывается. Опять-таки упомяну Барнарда, который признает, что американский план предполагал, что Соединенные Штаты Америки смогут отказаться от обладания атомной бомбой при определенных условиях – лишь после рассмотрения исчерпывающих и искренних гарантий о том, что все страны, в конечном счете, откажутся от использования оружия, в основе которого лежит атомная энергия.
«Что это значит?» – спрашивает Барнард и отвечает: – «Это неизбежно означало, что другие страны должны были бы постепенно и добровольно отказаться от значительных элементов суверенитета до того, как Соединенные Штаты откажутся от атомной бомбы». И дальше, цитирую того же Барнарда: «Трудно представить себе менее благоприятные условия для успешных переговоров между гордыми и равноправными державами».
Барнард признает, – и это уже его личное признание, опубликованное сейчас в газете, – что в 1946 году ему уже было ясно, что шансы на принятие этого американского плана были очень незначительны.
Больше того, из доклада самой комиссии по атомной энергии, составленного гг. Ачесоном, Буш, Конан, Гровс, Макклой при участии бюро консультантов в составе Барнарда, Оппенгеймера, Томаса, Винне, под председательством Лилиенталя, видно, что решение вопроса о том, когда Америка прекратит производство атомных бомб, будет сопряжено с соображениями высокой политики, как сказано в этом докладе, и должно было быть вынесено правительством Соединенных Штатов Америки «в соответствии с конституционной процедурой и в свете всех фактов международного положения» Это в высшей степени важное заявление, вскрывающее истинную подоплеку всего американского плана.
Чтобы было яснее, о чем именно идет речь, я продолжу цитирование этого предисловия к докладу бюро (Board of consultants) под председательством Лилиенталя, представленного через Аче-сона и других тогдашнему государственному секретарю США Бирнсу. Там говорится: «Одно из таких решений будет касаться того, в течение какого периода времени Соединенные Штаты будут продолжать производство бомб. План не требует, чтобы Соединенные Штаты прекратили такое производство после предложения плана или после вступления в действие международного органа» На какой-то стадии это необходимо, – я читаю эту записку, – но ни план, ни наша передача его не должны истолковываться как означающие, что это должно или не должно делаться в самом начале или в какое-либо определенное время».
Что же все это значит, я спрашиваю, как не то, что авторы американского плана так называемого международного контроля во главе с Ачесоном и Лилиенталем, предлагая свой план этого контроля над тем, чтобы атомная энергия не использовалась для производства атомных бомб, вовсе не предполагали, что с принятием этого плана Соединенные Штаты Америки сами должны прекратить производство атомных бомб. Это прямо сказано в этой записке. Это – первое.
Это значит, что вопрос о том, когда Соединенные Штаты Америки сочтут возможным прекратить производство атомных бомб, определят они сами, несмотря на то, что уже вступит в действие конвенция о международном контроле, которая должна предусмотреть запрещение использования атомной энергии в военных целях. Это – второе.
Это значит, что такое решение (о прекращении производства атомных бомб) не должно иметь никакого отношения к американскому плану так называемого контроля. Это – третье.
Это значит, наконец, что, поскольку план не предусматривал прекращения производства Соединенными Штатами атомных бомб, а предусматривал контроль лишь в стадии добывания сырья, этому так называемому контролю будут подчиняться лишь те страны, которые не овладели еще производством атомных бомб, и он не будет касаться Соединенных Штатов Америки, которые считали, что они держат в своих руках монополию производства атомных бомб.
Советский Союз не раз указывал, что совершенно естественна необходимость в известных случаях ограничить в какой-то мере или в какой-то части государственный суверенитет на началах взаимности в интересах международного сотрудничества.
Весь вопрос заключается вовсе не в отрицании того естественного и общепризнанного факта, что всякое соглашение требует взаимных ограничений соглашающихся сторон и что в международных соглашениях соблюдение этого принципа также является неизбежным. Дело идет о степени, об объеме такого рода ограничений государственного суверенитета, самое ограничение которого возможно лишь со стороны суверенных и равноправных сторон – государств. Об этом-то, однако, и умалчивают защитники американского плана.
После всего того, что было сказано об этом американском плане, должно быть ясно, что дело идет не об отказе от какой-то части суверенитета, как утверждают представители пяти держав, а о ликвидации государственного суверенитета всех других государств в полном объеме.
В этом корень вещей. В этом и основное препятствие к соглашению на основе этого американского плана так называемого международного контроля.
До последнего времени в позиции американского правительства по атомному вопросу играла весьма серьезную роль иллюзия монополии атомной энергии, вера в свое, я бы сказал, атомное превосходство над всем миром. Отсюда, мне кажется, и то высокомерие американского правительства в обсуждении этого вопроса и в переговорах по урегулированию атомного вопроса со своими партнерами. Теперь, кажется, должно быть особенно ясно, что для такой высокомерной позы нет никаких оснований.
Советское правительство настойчиво добивается действительных и исчерпывающих мероприятий по запрещению атомного оружия и установлению, как сказал Генералиссимус Сталин, строгого международного контроля над недопустимостью использования атомной энергии в военных целях.
Предложения Советского Союза от 11 июня 1947 г. исходят из необходимости немедленного и безусловного запрещения атомного оружия. Запрещение атомного оружия является неотъемлемой частью программы мира, которую проводит и защищает Советский Союз, которую Правительство СССР защищало и защищает, независимо от того, на чьей стороне преимущество в реальном соотношении сил, владеет или не владеет Советский Союз секретом атомного оружия и самим атомным оружием.
Исходя из своей принципиальной позиции защиты мира, укрепления безопасности народов, из признания несовместимости использования атомного оружия с участием в Организации Объединенных Наций, из признания того, что использование атомного оружия противоречит чести и совести народов, Советское правительство последовательно в течение ряда лет настаивало и настаивает на запрещении атомного оружия, призывало и призывает к немедленному исключению этого оружия агрессии и варварства из национального вооружения.
Советское правительство, несмотря на наличие у него атомного оружия, стоит и намерено стоять в будущем на своей старой позиции безусловного запрещения применения этого оружия. Советское правительство стоит на своей старой позиции и в отношении контроля над атомным оружием, считая, что такой контроль будет необходим для того, чтобы проверить исполнение решения о запрещении производства атомного оружия.
Исходя из этой своей принципиальной позиции, Советское правительство внесло еще два года тому назад предложения о заключении конвенции о запрещении атомного оружия и конвенции об установлении строгого международного контроля.
Эти предложения встретили сопротивление со стороны большинства этого комитета, но это не остановит нас, людей Советского Союза, в нашей дальнейшей и непримиримой борьбе за эти предложения, которые действительно несут спасение человечеству от угрозы новой, страшной, бесчеловечной атомной войны.