Речь в первом комитете 1 октября 1948 года
В своем выступлении 25 сентября на Генеральной Ассамблее советская делегация уже определила свою позицию в отношении итогов работы атомной комиссии, указав на то, что эта работа, несмотря на почти 30-месячный стаж, оказалась бесплодной. И действительно, ни одна из задач, поставленных Генеральной Ассамблеей перед атомной комиссией, до сих пор не решена.
Всем памятны постановления Генеральной Ассамблеи от 24 января 1946 года об учреждении комиссии для рассмотрения проблем, возникших в связи с открытием атомной энергии, а также постановления Генеральной Ассамблеи от 14 декабря 1946 года о принципах, определяющих общее регулирование и сокращение вооружений. Всем, конечно, памятно, что этими постановлениями – и, в частности, постановлением от 24 января 1946 года – на учрежденную тогда комиссию была возложена обязанность подготовить и представить предложения относительно исключения из национальных вооружений атомного оружия и всех других основных видов вооружения, пригодных для массового уничтожения, а также подготовить предложения относительно контроля над атомной энергией в объеме, необходимом для обеспечения использования атомной энергии только в мирных целях.
Это решение, к сожалению, осталось на бумаге, так же осталось на бумаге и другое, упомянутое мною, важное решение Генеральной Ассамблеи, принятое 14 декабря 1946 года, которым Генеральная Ассамблея настоятельно рекомендовала скорейшее выполнение комиссией по атомной энергии ее обязанностей, изложенных в резолюции от 24 января 1946 года.
Напомню, что в этой резолюции выполнение решения Генеральной Ассамблеи от 24 января рекомендовалось в качестве существенного шага на пути к достижению неотложной цели. В этой резолюции говорится о запрещении и изъятии из национальных вооружений атомного оружия и всех других основных видов вооружения, которые могли бы применяться в настоящее время и в будущем для массового уничтожения, а также о скорейшем установлении международного контроля над атомной энергией и другими современными научными открытиями и техническими усовершенствованиями для обеспечения их использования только в мирных целях.
Этой, я бы сказал, исторической резолюцией также признавалось необходимым учредить (я хочу это подчеркнуть особо) в рамках Совета безопасности международную систему контроля и инспекции и в этих целях заключить соответствующие конвенции'
Анализируя работу атомной комиссии за истекшее время, нельзя не обратить внимания на то, что как в атомной комиссии, так и в Совете безопасности с самого начала со стороны представителей некоторых государств и, главным образом, со стороны правительства Соединенных Штатов Америки делались систематические и энергичные усилия к тому, чтобы по существу уклониться от выполнения указанных постановлений Генеральной Ассамблеи, чтобы попытаться сохранить в области производства атомной энергии то положение, которое существует в настоящее время и которое можно охарактеризовать как отсутствие какого бы то ни было международного контроля над производством и использованием атомной энергии.
Не случайно, что правительство Соединенных Штатов Америки систематически отклоняло все предложения, которые преследовали цель запретить производство атомного оружия. Не случайно, что правительство Соединенных Штатов Америки решение этой задачи старалось подменить решением другой весьма важной задачи, – но решение которой совершенно невозможно без решения первой задачи, – а именно: вместо того, чтобы решить задачу запрещения атомного оружия и учреждения международного, эффективного и строгого контроля над осуществлением постановления о запрещении атомного оружия, правительство Соединенных Штатов Америки все свое внимание переключило на решение второй задачи – об учреждении международного контроля, оставляя в стороне первую задачу – запрещение атомного оружия.
Но смешно учреждать контроль над тем, чего еще нет, контроль над тем, чтобы не производилось атомное оружие, чтобы оно было изъято из национального вооружения, когда еще нет самого постановления об изъятии из национальных вооружений атомного оружия.
Я спрашиваю, что же в таком случае должен был контролировать этот так называемый международный контрольный орган? На этот вопрос нам ответа не дают, не дали до сих пор, кроме разве утверждения, что для того, чтобы запретить атомное оружие, необходимо раньше гарантировать международную безопасность. Об этом говорил в последнем своем выступлении г-н Бевин на пленуме Генеральной Ассамблеи, хотя и по другому поводу. Это – старая песня, это – старые отговорки, которые предназначены специально для того, чтобы уклониться от решения основной задачи. Ибо спрашивается, разве самый факт запрещения производства атомного оружия, самый факт исключения атомного оружия из национального вооружения не является уже актом величайшей гарантии международной безопасности?
Вот почему советская делегация старалась убедить и комиссию по атомной энергии и Совет безопасности – вернее большинство и того и другого органа – в том, что без запрещения атомного оружия всякие разговоры о контроле над использованием атомной энергии были бы лишь средством обмана народов, рассчитанного на то, чтобы служить дымовой завесой, за которой скрывается от глаз народов гонка атомного вооружения.
Вчера представитель Соединенных Штатов Америки г-н Остин напомнил, что в качестве базы для американских предложений на первом заседании комиссии по атомной энергии, которое состоялось, как мы все помним, в июне 1946 года, был использован доклад Ачесона – Лилиенталя, представленный комиссии от имени Соединенных Штатов Америки через г-на Баруха. Г-н Остин 2, естественно, весьма лестно отозвался об этом докладе и об этом плане и о намерениях американского правительства, одобрившего этот доклад и этот план.
Между тем именно принципы, положенные в основу этого доклада и опирающегося на этот доклад так называемого барух-ского плана, потом легшие в основу и всего так называемого американского плана международного контроля над атомной энергией, являются, по нашему мнению, в корне порочными, ошибочными и неспособными ни в какой мере решить задачи, поставленные перед комиссией по атомной энергии.
Напомним, что именно этот доклад и вытекающий из него план исходил из осуществления контроля над атомной энергией последовательными этапами, заявляя, что основой всего плана является именно контроль над атомным сырьем, на что, таким образом, и должно быть обращено все внимание контрольного органа. Даже в отношении сообщения секретной информации об атомной энергии план Баруха исходил из того, что свой правительственный контроль, как говорилось в этом заявлении, сделанном г-ном Барухом на первом заседании атомной комиссии, Соединенные Штаты готовы передать международному контрольному органу лишь в том объеме, который необходим для каждого этапа»
Из этого легко сделать совершенно определенный вывод: контроль должен осуществляться по этапам, по стадиям, этот контроль будет осуществляться с самого начала, как об этом говорится неоднократно и в первом, и во втором, и в третьем докладах атомной комиссии, в отношении добычи сырья.
Этот контроль будет с самого начала учрежден над добычей сырья. Вопрос о контроле над всеми остальными стадиями процесса и в том числе, конечно, над процессом производства атомного горючего, что является наиболее важным делом, будет отложен на будущее.
Не остается никакого сомнения, что контроль, таким образом, будет учрежден лишь над добычей сырья. Когда же этот международный контроль сможет перейти на другие этапы или стадии – это еще будет особо обсуждено и особо установлено.
Но посмотрим, что следует дальше.
Плану Баруха принадлежит идея о превращении международного контрольного органа в собственника продукции заводов, обрабатывающих поддающиеся расщеплению материалы в опасных количествах. Что же касается основной важнейшей проблемы, то по этому поводу доклад Баруха допускает, что производство атомной бомбы может быть прекращено, что с существующими бомбами может быть поступлено в соответствии с постановлениями будущего договора и что, наконец, все сведения относительно производства атомной энергии смогут находиться в распоряжении международного органа по атомному развитию лишь после того, я цитирую это место из выступления г-на Баруха 14 июня 1946 года в «Хантер колледж»: «После того, когда соответствующая система контроля над атомной бомбой, как оружием войны, будет согласована и приведена в исполнение, а также, когда будут установлены соответственные меры наказания за те нарушения правил контроля, которые должны быть заклей-млены, как международное преступление».
Значит, даже изъятие и ликвидация ныне существующих атомных бомб ставится в зависимость от целого ряда условий. Этот план отвергает необходимость запрещения атомного оружия, несмотря на то, что именно в этом был весь смысл, весь дух решения Генеральной Ассамблеи от 24 января 1946 года. Все откладывается на дальнейшее. Вот уже поистине можно сказать: «Улита едет, когда-то будет».
Таким образом, по плану Баруха, – откуда ведет свое начало американский план так называемого международного контроля над атомной энергией, – прекращение производства атомной бомбы ставится в зависимость от ряда условий, выполнение которых сопряжено, как это можно было и нужно было предполагать с самого начала, с большими трудностями и с большими сроками времени.
Между тем, кажется, что если общественное мировое мнение, как это выражено в двух исторических резолюциях Генеральной Ассамблеи, более чем пятидесяти наций мира уже поставило перед собою задачу подготовить мероприятия по запрещению атомной бомбы, изъятию атомного оружия из национального вооружения, учреждению контроля над атомной энергией, предрешив, что использование ее будет возможно только в мирных целях, то разве не естественно было бы в таких условиях принять хотя бы вот это элементарное решение о том, что впредь производство атомных бомб не должно иметь места, не может быть допущено. Ведь тут находятся в вопиющем противоречии, которое, конечно, можно легко объяснить, – я постараюсь это объяснить в дальнейшем изложении нашей точки зрения – два таких факта: с одной стороны, две резолюции пятидесяти с лишним наций мира говорят о необходимости разработать мероприятия по запрещению атомной энергии, – что уже по существу предрешает вопрос о необходимости такого запрещения, и, с другой стороны, второй факт, это то, что не хотят приостановить изготовление атомных бомб, для которых уже роется могила всеобщим мировым общественным мнением гуманизма и совести народов.
Разве это не глубочайшее противоречие? Разве при наличии доброй воли и твердого желания быть последовательным и честным в отношении тех самых решений, которые были дважды записаны в 1946 году, не было бы самым простым и элементарным сказать:
«Да, мы встретились с труднейшей задачей, мы встретились с задачей, которая сама насыщена взрывчатыми материалами. Нам трудно эту задачу решить сразу. Нас упрекают, что за 30 месяцев мы ничего не сделали, но, может быть, еще понадобится 30 месяцев для того, чтобы решить эту задачу действительно величайшей ответственности».
Так давайте, по крайней мере, пока мы все добросовестно хотим найти это решение, давайте вот с этой минуты прекратим изготовление этих чудовищ, этих фурий ада атомной войны. Почему же у некоторых не поднимается рука в пользу такого решения? Почему – я спрашиваю – вы, большинство, останавливаетесь перед тем, чтобы уже теперь прекратить производство атомных бомб, раз решено, что нужно подготовить меры по прекращению производства атомных бомб и изъятию их из национального вооружения? Почему? Что вам мешает, по крайней мере, принять решение о прекращении производства атомных бомб? Я прошу ответить мне на этот вопрос.
Мы, Советский Союз, ответим здесь сегодня на этот вопрос, как мы уже отчасти ответили – и, может быть, даже лучше, чем это я сумею сделать сегодня, – в других соответствующих случаях.
Разве ие является грубым отходом от решений Генеральной Ассамблеи об атомной энергии, когда люди, которым поручено разработать эту задачу, не осмеливаются принять такого гуманного, естественного, разумного решения, как решение о том, что, пока будет итти подготовка соответствующих мероприятий по запрещению атомного оружия и изъятию его из национального вооружения, ни одно государство впредь не будет производить больше атомного оружия.
Напрасно думать, и это большое заблуждение тех, кто так думает, что есть одно только государство, которое является монополистом атомной энергии, атомной бомбы. Это может повлечь за собой очень серьезный и опасный просчет.
Китай сегодня заявил, что он не в состоянии готовить атомную бомбу, может быть еще другие это заявят; но есть государства, которые так не заявят, ибо это не соответствовало бы действительности.
Так вот, было предложено, чтобы все государства взяли на себя обязательства впредь, пока не будет найден способ выполнения решений Генеральной Ассамблеи от 24 января и 14 декабря об атомной энергии, не производить больше атомного оружия. Но это предложение было отклонено.
Почему, однако, такое решение не могут принять те, кто действительно стремится к тому, чтобы атомное оружие было вычеркнуто из жизни современного человечества?
Между тем дело обстоит именно так, что даже то, о чем го-говорил г-н Барух 14 июня 1946 года в своем выступлении в «Хантер колледж», когда указывал на такие задачи, как прекращение производства атомной бомбы и т. д., даже такое предложение несмотря на то, что с iex пор прошло уже более двух лет, до сих пор не принято. Это само по себе уже достаточно ясно говорит о тех причинах, которые скрываются в этом факте, о тех мотивах, которые определили собой этот факт.
Вот почему мы, советские люди, говорим, что все направление работы атомной комиссии с самого начала, с 14 июня 1946 года, когда собралось первое заседание атомной комиссии, и до сегодняшнего дня шло по неправильному пути, шло не по пути выполнения решений Генеральной Ассамблеи, о которых мы говорили, а, наоборот, в противоположном направлении. Вот почему всякие предложения, которые вносились в соответствии с этими решениями, отклонялись; вот почему, отклоняя эти предложения, противоположная группа держав вносила свои предложения, которые, однако, не соответствовали решениям Генеральной Ассамблеи. Когда же мы, советские делегаты, возражали против этого, нам говорили, что мы загоняем работу комиссии в тупик. Это называется валить с больной головы на здоровую.
Но обратимся к американским предложениям. Ведь насколько нереальны были предложения Соединенных Штатов Америки относительно международного контрольного органа можно судить хотя бы по той части этих предложений, которая проектировала не больше и не меньше, как создание международного контрольного органа, – я цитирую почти дословно то, что говорил в свое время г-н Барух, – как мирового руководителя в области атомной науки и, кроме того, в области практической разработки атомной энергии с тем, чтобы огромным влиянием, которое связано было бы с его руководящим положением в науке, выполнить «юридическую власть», которой по плану Баруха предполагалось наделить этот международный орган.
Разве это реальная задача – превратить международный орган над атомной энергией в руководителя мировой науки? Нет, это не реально. Такая мысль вредна потому, что она означает не что иное, как стремление зашнуровать научную мысль, отдать науку под полицейский надзор, лишить науку возможности итти своим свободным путем развития. Между тем, такую нереальную и вредную «идею» и положили представители США в основу своего так называемого плана организации международной контрольной системы.
Таким образом, с самого начала работы атомной комиссии был взят курс, не соответствующий решениям Генеральной Ассамблеи от 24 января и от 14 декабря 1946 г. Этот курс можно было бы определить формулой: раньше следует установить международный контроль, да и то лишь над первоначальной стадией атомного производства, т. е. над добычей сырья, а затем можно уже поговорить и о запрещении атомного оружия. Вчера представитель Соединенных Штатов оспаривал, что Соединенные Штаты Америки отказываются ставить свои атомные предприятия под международный контроль. Представитель США вчера сказал, что это заявление противоречит фактам, что оно противоречит факту, существующему со времени первого заседания комиссии по атомной энергии. Однако это прямо вытекает из теории контроля по стадиям, которая была изложена Барухом на первом же заседании комиссии по атомной энергии. Эта теория стала политической линией американской делегации в атомной комиссии и в Совете безопасности, и этой линии последняя твердо держалась и держится все время.
Советский представитель в атомной комиссии неоднократно делал попытки убедить комиссию рассмотреть вопрос о времени установления контроля на всех предприятиях по производству атомных материалов, начиная с рудников и кончая заводами по производству атомного оружия. Но эти попытки так и не увенчались успехом. Это, конечно, явилось результатом того, главным образом, что представители США отказывались обсуждать, даже в самой общей форме, вопрос о времени и практических мероприятиях по установлению контроля на таких предприятиях. Они неизменно ссылались на стадии.
Об этом не раз говорил мой друг Громыко в атомной комиссии и в Совете безопасности. Это содержится и в протоколе, приложенном к третьему докладу атомной комиссии, и поэтому я думаю, что этот факт не может служить предметом какого бы то ни было оспаривания. Как же при таких условиях г. Остин берет на себя смелость отрицать столь очевидные факты?
В то же время второй доклад комиссии по атомной энергии обстоятельно защищает необходимость предоставления неоспоримого контроля над исходными материалами немедленно после извлечения их из недр. Я еще раз говорю – ни в одном докладе – ни в первом, ни во втором, ни в третьем, – ничего не указывается, что одновременно с контролем над добычей сырья должен быть установлен и контроль над промышленным производством атомной энергии. Именно об отказе США ввести контроль одновременно над всеми стадиями производства атомной энергии я и говорил в своем выступлении 25 сентября, но это обстоятельство г. Остин счел за благо просто игнорировать. Если г. Остин даст себе труд внимательно рассмотреть мое заявление, сделанное 25 сентября, то он увидит, что именно на это я особо обращаю внимание Генеральной Ассамблеи, и я не имею никаких оснований вносить в это какие бы то ни было поправки. Это – факт, и этот факт, говоря словами г-на Остина, находит уже свое подтверждение и существует со времени первого заседания комиссии по атомной энергии. Второй доклад прямо указывает, что установление строгого контроля над месторождением исходных материалов и их добычей является одним из первых шагов международного органа по принятию им на себя ответственности за упрочение безопасности и что вообще эффективный международный контроль над атомной энергией должен быть начат со строжайшего контроля над атомным сырьем. Пусть будет так. Но мы утверждаем, что одновременно нельзя оставлять без контроля и дальнейшие стадии производства атомной энергии, ибо иначе, покамест мы будем налаживать контроль над первой, начальной стадией, – над сырьем, – в то же время будут работать на полном ходу машины, производящие атомные бомбы. Этого нельзя допускать; это противоречит тем решениям, которыми мы обязаны руководствоваться в своей работе.
Я должен повторить, что во втором докладе атомной комиссии вопроса о контроле над промышленным производством атомной энергии мы не видим. Предложение о том, чтобы сначала учредить международный орган контроля над атомной энергией, а затем уже начать договариваться о запрещении атомного оружия, – к чему, в сущности, и сводится весь так называемый американский план, – уже само по себе разоблачает действительные цели и намерения авторов этого предложения. Такая позиция американских представителей в этом вопросе означает не что иное, как попытку разговорами об учреждении так называемого контроля над атомной энергией, без того, чтобы в основу этого контроля было положено запрещение производства атомного оружия, – чтобы такими разговорами прикрыть нежелание вообще иметь какой бы то ни было эффективный контроль и вопрос о запрещении этого оружия отложить ad calendas graecas – до греческих календ, которые, как известно, никогда не существовали в греческом летоисчислении.
Таким образом, с самого начала возникло коренное разногласие между представителями Советского Союза и представителями Соединенных Штатов Америки по вопросу о возможности учреждения международного контроля без предварительного запрещения атомного оружия.
Советский Союз стоит на той точке зрения, что учреждению международного контроля над атомной энергией должно предшествовать запрещение атомного оружия и что задачей строгого и эффективного международного контроля должно являться именно наблюдение за выполнением этого запрещения. Необходимость же запретить атомное оружие вытекает из самого характера этого оружия, как оружия агрессии, предназначенного не для обороны, а для нападения, для массового уничтожения мирного населения, для массового разрушения городов, сел, деревень.
Мы видим, что правительство Соединенных Штатов Америки упорно отстаивает необходимость в первую очередь учредить международный контрольный орган, и при этом подчеркивает важность учреждения международной инспекции.
Кстати, об инспекции. Это было время, когда Соединенные Штаты Америки упорно настаивали на том, что необходимо учредить международную инспекцию, как самый-де эффективный орган контроля. Но стоило только советской делегации выдвинуть план организации такой инспекции, как те самые делегации, и в том числе делегация США, которые подчеркивали важность инспекции, переменили курс и стали доказывать, что инспекция не так уж важна и что она может рассматриваться как эффективное средство контроля лишь вместе с некоторыми другими мерами.
В чем же дело? Что значит такой поворот?
Дело, оказывается, в том, что как раз в то время представитель Советского Союза выдвинул предложение о периодическом инспектировании и специальных обследованиях международной контрольной комиссией. Советское правительство считало и сейчас считает, что такое инспектирование является необходимой мерой контроля наряду со специальными обследованиями, которые должны были бы иметь место при наличии каких-либо подозрений в отношении утайки атомной энергии в той или другой стране.
Этот эпизод весьма характерен. В институте инспекции авторы американского плана усмотрели опасность для своей идеи превращения международного контрольного органа в собственника всей промышленности по атомной энергии. Между тем, эта «идея» имеет решающее значение в американском плане.
Уже в то время противники запрещения атомной энергии старались весь вопрос перевести на рельсы проблемы контрольного органа, о чем можно судить, например, по докладу четырех правительств, а именно Канады, Китая, Великобритании и Франции, который был представлен рабочему комитету в апреле 1948 года. В этом документе о таком важном вопросе, как запрещение атомной энергии для военных целей, четыре делегации упоминали лишь мимоходом и то только для того, чтобы подвергнуть критике советское предложение относительно заключения конвенции о запрещении использования атомной бомбы. Для того, чтобы оправдать свою позицию, направленную против запрещения атомной энергии для военных целей, и, вместе с тем, против советских предложений об инспектировании, четыре делегации представили обзор так называемых «технических соображений». Важно и интересно обратиться к некоторому анализу этих так называемых «технических соображений». Тогда будет видно, что они были предназначены специально для того, чтобы попытаться доказать неудовлетворительность предложений Советского Союза. Что же это за «технические соображения»? Я не ошибусь, если скажу, что главное в этих так называемых технических соображениях – это требование, которое ничего общего с техническими требованиями не имеет, а именно, требование передать предприятия по обработке и очистке урана и тория, а также предприятия для производства и использования ядерного горючего в собственность международной контрольной организации, что якобы только и обеспечит возможность контролировать количество ядерного горючего в обработке и предотвращать утечку ядерного материала.
Кроме того, четыре указанные делегации утверждали, что предложения Советского Союза не могут обеспечить раскрытие или предупреждение тайной деятельности атомных заводов. Однако авторы американского предложения в этом вопросе явно запутались. В самом деле, с одной стороны, они считают необходимым передать в собственность международного контрольного органа все атомное сырье и все предприятия по выработке атомной энергии, с другой стороны, они считают необходимым установить систему так называемых производственных квот, т. е. определить для каждой страны известные нормы выработки атомной энергии. Должно быть совершенно ясно, что если будут установлены такие квоты через специальную конвенцию, как это предлагает американский план, то тем самым будет решен вопрос и об урегулировании распределения и использования атомного сырья и об урегулировании атомного производства применительно к отдельным странам. Должно быть ясно, что в таком случае нет никакой технической необходимости в передаче рудников и шахт по добыче атомного сырья и предприятий по производству атомной энергии в собственность какого-либо международного контрольного органа.
Американский план домогается предоставления международному контрольному органу права производить разведку залежей минералов на территории любого государства для выяснения того, имеются ли в пределах этого государства залежи урановых и ториевых руд. Этот план добивается также контроля и во всех смежных областях, т. е., иначе говоря, он предусматривает неограниченное право вмешательства международного контрольного органа во всю хозяйственную жизнь страны, как и вообще во внутренние дела любого государства, прикрываясь тем, что иначе невозможен эффективный контроль над производством и использованием атомной энергии.
Третий доклад комиссии по атомной энергии, – касаясь конвенции о запрещении атомной энергии, – утверждает, что конвенция о запрещении атомной энергии, взятая сама по себе, не дает уверенности в том,
а) что государства, заведомо располагающие атомным оружием, на деле уничтожат все запасы, или хотя бы только часть запасов,
б) что государства, в отношении которых неизвестно, располагают ли они атомным оружием, – но которые, возможно, располагают таковым, – будут выполнять взятое на себя обязательство,
в) что, наконец, возможно будет предотвратить производство государствами атомного оружия.
Но ведь никто и не имеет в виду ограничиться лишь только одной конвенцией о запрещении атомной энергии. Конечно, одна конвенция по запрещению атомной энергии, взятая сама по себе, еще не решает всей задачи, ибо нужно учредить, как сказал Генералиссимус Сталин, строгий международный контроль для того, чтобы эта конвенция по запрещению атомной энергии не осталась на бумаге.
Поэтому, когда наши противники говорят: «Одна только конвенция по запрещению атомного оружия не решает вопроса», – они ломятся в открытую дверь, ибо никто и не утверждает противного, но мы говорим, что конвенция об учреждении международного контрольного органа, с теми хотя бы функциями, которые на него возложены американским планом, – без того, чтобы было принято решение о запрещении атомной бомбы, – превращается в пустышку, превращается в величину нулевого значения, превращается в пустую болтовню, а не в реальное, большое, великое государственное дело, освобождающее человечество от опасности величайшего из величайших бедствий, которое когда-нибудь знало человечество.
Разумеется, чтобы конвенция о запрещении атомного оружия дала ожидаемый результат, необходимо учредить именно этот строгий международный контроль, о котором сказал в октябре 1946 года, отвечая на вопрос представителя «Юнайтед Пресс», Генералиссимус Сталин *.
[* «Большевик» 1946 г. N 19.]
Говоря об американском плане учреждения международного контроля над атомной энергией, нельзя не отметить, что по существу дела этот орган должен явиться, по замыслу представителей Соединенных Штатов, далеко не органом, носящим международный характер. Это не международный орган контроля. Я прямо скажу, – это американский орган контроля.
Американский план международного контроля отрицает возможность эффективного контроля над производством и использованием атомной энергии средствами и силами суверенных государств. Американский план требует передачи в распоряжение или в собственность международного контрольного органа не только предприятий, но и целых отраслей промышленности, которые в той или иной степени обслуживают заводы и установки, занятые производством атомных материалов. Международный орган по контролю над атомной энергией, по плану Соединенных Штатов Америки, мыслится в качестве какого-то международного монопольного атомного сверхтреста, который владеет на правах собственности всеми атомными материалами, всеми предприятиями по производству атомной энергии, который получает по этому плану право собственности на все исходные материалы, с момента извлечения их из недр; который устанавливает нормы концентрации, при наличии которых он будет вступать во владение этими исходными материалами; который будет владеть и управлять – это прямо сказано в плане Соединенных Штатов Америки о международном контрольном органе – всеми химическими и металлургическими заводами, на которых обрабатываются основные вещества, и будет иметь монопольное право эксплоатироватъ их.
Международный орган контроля будет владеть всем ядерным горючим, полученным как его собственными средствами, так и на производственных предприятиях, эксплоатируемых на основании выданных контрольным органом лицензий.
Следовательно, этот контрольный орган получит право выдавать лицензии.
Если учесть все эти требования, то не трудно понять действительный смысл и предназначение этого так называемого американского плана.
Не лишне напомнить в этой связи о меморандуме английских ученых в 1947 году, в котором говорилось о том, что предоставление контрольному органу средств производства в полное владение, в обычном смысле этого слова, вызвало бы затруднения, так как оно дало бы органу по контролю над атомной энергией право решать, имеет ли та или иная страна право строить энергетические заводы и право препятствовать использованию энергии, произведенной такими заводами, или устанавливать условия снабжения такой энергией. «Такое ограничение, – говорится в меморандуме английских ученых, – создало бы возможность для вмешательства в экономическую жизнь каждой страны в такой степени, в какой нет необходимости для того, чтобы воспрепятствовать применению атомной энергии для разрушительных целей».
В том же меморандуме британские ученые указывали на тайные цели организации такого международного контроля.
Я хочу сказать, что я передаю мнение, высказанное в меморандуме английских ученых, а не свое личное мнение. Вот что там говорится:
«Соединенные Штаты Америки и других сторонников плана Баруха следует побудить сформулировать гарантии, которые обеспечили бы такое положение, когда никакой план инспекции не превратился бы в тщательно разработанную систему шпионажа».
Это – весьма многозначительное замечание. Вот что должен представлять собой этот так называемый «Международный» орган контроля над атомной энергией. В то же время американский план отвергает требование о запрещении атомного оружия, добивается исключения запрещения производства и использования атомного оружия из системы контроля.
Третий доклад откровенно признает, что американский план «наносит удар прерогативам суверенитета отдельных государств».
Авторы этого плана пытаются оправдать это тем, что нет иного выхода из создавшегося положения в отношении проблемы использования атомной энергии в мирных целях, как добровольный и частичный отказ отдельных государств от своего суверенитета в этой области в пользу других государств. Хорошо. Пусть будет признано истиной, что в интересах общего блага каждое государство должно отказаться от части своего суверенитета с тем, чтобы вся сумма власти в этой области была представлена какому-то независимому международному органу контроля.
Но ведь для того, чтобы государство могло пойти на отказ, хотя бы частично, от своего суверенитета в пользу международного органа, ему должны быть даны гарантии, что этот орган действительно будет отвечать своему назначению, что он действительно будет международным органом контроля – а я здесь должен сказать со всей откровенностью, как это я уже сказал и как я еще буду иметь возможность это доказать дальше, – что тот орган контроля, который подается здесь на основании первого, второго и третьего докладов атомной комиссии, а также предложений, внесенных канадской делегацией, – не является международным органом. Это – американский орган, где обеспечено большинство американскому влиянию, и именно в расчете на это влияние американского большинства и строятся все планы организации этого так называемого международного контроля.
Нам говорят: «Вы должны уступить часть своего суверенитета в пользу высшего блага». Согласен. На этом строятся все международные отношения, где нужно поступиться частью меньшего во имя большего, более важного, более ценного, что таким образом оправдывает уступку. Но для этого нужна уверенность, что дело идет о действительно «высшем благе», уверенность, что данный орган будет действительно международным, что в этом органе будет действительно международное сотрудничество.
Надо сказать откровенно, что если в этом органе будут господствовать такие методы работы, как на этой сессии Генеральной Ассамблеи или в нашем первом комитете, то разве мы, советская делегация, сможем рассчитывать на сотрудничество, которое является элементарным и необходимым условием для того, чтобы отказаться от какой-то части своих прав в пользу международного органа?
Вы посмотрите, что произошло на этой Генеральной Ассамблее. Вы избрали председателей шести комитетов, но разве вы проявили тот дух сотрудничества, который необходим и является элементарным условием взаимного доверия, когда вы не избрали ни одного представителя Советского Союза и стран новой демократии на руководящие посты во всех этих комитетах. Разве вы не нарушили тем самым один из основных принципов международного сотрудничества, на котором стоит наша Организация Объединенных Наций, – уважение к участию в общей работе и в руководящих органах представителей меньшинства, которые здесь находятся? Вы нарушили этот принцип.
Разве вы не допустили сейчас, когда идут по комитетам избрания заместителей председателей и докладчиков, такие вопиющие факты, когда в одном комитете избирается представитель одного из государств из вашего блока в качестве вице-председателя, а в другом комитете представитель этого же государства избирается в качестве докладчика, и в то же время забаллотировываются представители стран новой демократии Восточной Европы, которые имеют все законные основания претендовать на избрание в руководящие органы Ассамблеи.
Разве это не заговор большинства против меньшинства?
Если в таком малом вопросе, как избрание докладчика, вице-председателя и председателя комитетов мы натолкнулись на стену этого глухого отрицания наших прав, – если мы в этом малом вопросе встретились с таким грубым нарушением наших прав меньшинства, то какие же могут быть сомнения в том, что в вашем «международном» органе, где вам будет обеспечено большинство, вы продиктуете нам такие законы, от которых не поздоровится нашей промышленности, нашему народному хозяйству.
Нет, никогда, я повторяю, не бывать такому положению, и никто нас не обманет всякими широковещательными и высокопарными словами о необходимости отказаться хотя бы от части своего суверенитета во имя так называемого высшего общего блага.
Мы готовы отказаться от части своего суверенитета во имя этого высшего блага, но нужно, чтобы это было наше общее высшее благо. А где оно? Нужно, чтобы оно было благом, построенным на взаимном уважении, на взаимном доверии, на сотрудничестве. А где оно? Разве сейчас не действует жесткий курс, который прокламировало и которым вдохновилось большинство здесь присутствующих, курс правительства Соединенных Штатов Америки? Жесткий курс, который называется «коленкой на грудь и взять за горло». Но это не удастся. Грудь у нас сильна, и нет такого колена, которое могло бы нас придавить к земле, а горло у нас тоже крепкое.
И вот нам теперь преподносят в таких благочестивых и елейных выражениях этот самый план международного контроля, который направлен на то, чтобы подчинить своему контролю народное хозяйство суверенной страны. Мало атомной энергии, мало сырья – давай металлургию, давай химию, давай разведку недр, давай систематическую, из года в год повторяемую, фотосъемку твоей территории – вот что требует этот «международный» орган. Я приводил в своей речи 25 сентября высказывания одной американской газеты, которая говорит, что главная, мол, беда в том, что плохо разведана территория Советского Союза с воздуха, ибо это затрудняет эффективную авиационную бомбардировку советских городов. Так не этой ли же цели аэрофоторазведок должна служить и аэроразведка, которой будет заниматься международный контрольный орган, во исполнение того пункта плана, очень прилично причесанного, который говорит о необходимости учитывать в полном объеме все запасы как существующие, так и возможные, таящиеся глубоко в недрах или уже извлеченные из недр той или другой страны.
Нет, господа, мы на такой план не пойдем, ибо он лишен тех элементарных условий и основ, которые называются добросовестным международным сотрудничеством.
Мы говорим, что за высокопарными словами об уничтожении соперничества между государствами и о стремлении комиссии выполнить свой мандат, как говорится в третьем докладе атомной комиссии, скрывается действительная цель американского плана, это – обеспечить за Соединенными Штатами Америки бесконтрольное право вмешательства в хозяйственную жизнь любой страны, прикрываясь решением большинства в контрольном органе.
Я говорил 25 сентября и я позволю себе еще раз в этой связи повторить, что мы знаем, из кого в этих органах может состоять большинство. Мы знаем, какие решения сможет принять такое большинство. Мы знаем, что те решения, которые примет это большинство, – на доброжелательное отношение которого к себе советский народ не может рассчитывать, – что эти решения не будут гарантировать хотя бы в малой мере мир и безопасность народов, что они не будут направлены хотя бы в какой-то мере на устранение опасности войны, что они не повлекут за собой отказа от военных авантюр, как средства внешней политики, к чему лицемерно призывает третий доклад атомной комиссии. Мы знаем, что американский план попросту дает возможность США наложить свою руку на источники сырья в других странах, при помощи так называемого международного контрольного органа, где правительство США надеется иметь большинство.
В своем стремлении навязать свой план контроля правительство США систематически отклоняет все предложения, которые были направлены на разработку и принятие мер, преследующих цель осуществить запрещение атомного оружия и изъятие атомного оружия из национального вооружения. Я напомню, например, такой факт. В первом подкомитете 5 июля 1946 года представитель Франции Жолио-Кюри заявил, что его делегация придерживается того мнения, что одним из первых этапов контрольного плана должно быть прекращение всякого производства атомного оружия. Жолио-Кюри заявил, что производство атомного оружия должно быть прекращено по крайней мере на то время, пока идут переговоры по этому вопросу, и это нужно для того, чтобы успокоить общественное мнение и облегчить дискуссию. С этим предложением не согласился представитель США, сославшись на то, что подобные действия, то-есть те, которые соответствуют предложениям, внесенным французской делегацией и поддержанным австралийской делегацией, он рассматривает «как результат обсуждения, а не как исходную точку». При этом представитель США почему-то сослался на общественное мнение Соединенных Штатов, с которым нужно-де считаться. Смысл этого последнего замечания легко понять, если припомнить, что за несколько дней до этого, в заседании первого подкомитета тот же американский представитель на вопрос советского представителя Громыко о том, почему до сих пор продолжают изготовляться в Соединенных Штатах Америки атомные бомбы, заявил буквально следующее: «Конвенция исключительно об объявлении атомных бомб вне закона послужила бы источником раздражения и повлекла бы за собой усиление международных взаимных подозрений».
Нелепость этой аргументации против запрещения атомного оружия, я думаю, не нуждается в комментариях. Оказывается что предложение прекратить производство атомных бомб могло бы вызвать «раздражение в Америке», усилило бы международные взаимные подозрения. Оказывается, для того, чтобы этих подозрений было поменьше, – нужно побольше готовить атомных бомб. Вот так логика!
Напомним и другие факты. В июне 1947 года при обсуждении советских поправок по первому докладу атомной комиссии мнение большинства атомной комиссии определилось в пользу советского предложения об уничтожении атомных бомб с использова- нием содержащегося в них ядерного горючего для мирных целей. Представитель Австралии, поддержанный представителем Англии, Канады и некоторыми другими, внес даже формальное предложение по этому вопросу. Однако делегация Соединенных Штатов Америки воспротивилась принятию этого предложения, и представитель Австралии был вынужден на следующем заседании взять обратно свой проект резолюции.
Британская делегация 7 июля 1947 года, – г-н Макнейл 3 сможет вероятно это подтвердить, – в рабочем комитете заявила, что она безоговорочно принимает следующий тезис: «Все атомное оружие должно быть уничтожено, а содержащееся в нем ядерное горючее – использовано в мирных целях». Впоследствии, однако, по каким-то причинам английская делегация должна была отказаться от этого предложения. Правда, в то же время выяснилось, что американская делегация решительно возражает против этого предложения.
О чем свидетельствуют эти факты? Эти факты свидетельствуют о том, что правительство Соединенных Штатов Америки в атомном вопросе проводит политику диктата. Оно, сохраняя атомное оружие, тешит себя иллюзиями о том, что США до сих пор являются монополистами в области атомной энергии. Во власти этих иллюзий сейчас находятся еще такие политические деятели Соединенных Штатов Америки, как, например, кандидат в президенты Соединенных Штатов от республиканской партии Дьюи, который откровенно высказал это на-днях в своей речи в Фениксе, заявив, что Соединенным Штатам принадлежит-де исключительная монополия на атомные секреты. Нападая на СССР, Дьюи откровенно признался, что «наши мысли (т, е. мысли Дьюи и его сторонников) об атомной энергии сосредоточились, главным образом, на ее использовании для военных целей».
Я спрашиваю: это ли не является подтверждением того действительно агрессивного курса внешней политики, которой придерживается добивающаяся власти республиканская партия Соединенных Штатов Америки?
В этой связи следует напомнить об одном из заявлений председателя атомного комитета США Лилиенталя. В книге «Международный контроль над атомной энергией Соединенных Штатов Америки» приводится следующее заявление Лилиенталя по поводу атомной энергии: «Наша безопасность зависит отчасти от секретности некоторой жизненно важной информации и от знания способов производства, которыми только мы одни обладаем. Ибо мы хотим продлить монополию на эти знания так долго, как только возможно, прекрасно понимая, что она, в лучшем случае, является временной»*
О чем говорит это заявление – не кого-либо, а председателя атомной комиссии Соединенных Штатов Америки? Оно говорит о том, что они в Америке верят в то, что они – монополисты в отношении атомных секретов и хотят продлить эту монополию так долго, как возможно. Не тут ли лежит и ответ на вопрос, почему в течение 30 месяцев атомная комиссия не могла дать никакого положительного результата в выработке предложений по ликвидации атомного оружия? Ясно, что если Лилиенталь заявляет, что Соединенные Штаты Америки заинтересованы в том, чтобы как можно дольше продлить эту монополию, то кто же тогда может сомневаться в том, что при таких условиях и работа соответствующих делегаций, в частности американской делегации в атомной комиссии в вопросе об атомной энергии, будет направлена не на то, чтобы скорее покончить с монополией в отношении атомной бомбы, а на то, чтобы как можно дольше сохранить монополию секретов, которые, в общем, уже потеряли свою секретность.
Все эти факты свидетельствуют о том, что Соединенные Штаты Америки в атомном вопросе совершенно не заинтересованы в проведении в жизнь тех решений Генеральной Ассамблеи, с напоминания о которых я начал сегодняшнее свое выступление. Цитата, которая была приведена мною из выступления Лилиенталя, служит в значительной степени ответом и на то недоумение, которое выразил здесь вчера Остин по поводу моего замечания, что американским планом вовсе не принимается во внимание распространение международного контроля на промышленное производство атомной энергии.
Для лучшего понимания политики Соединенных Штатов Америки в области атомной энергии следует напомнить еще об одном выступлении, а именно – о выступлении президента США Трумэна 24 июля 1948 года по поводу результатов, достигнутых во время испытания атомного оружия улучшенного образца, которое имело место на о. Эниветоке.
Президент США отметил, что эти испытания, касавшиеся этого «улучшенного атомного оружия», показали «весьма значительный прогресс», прогресс в усилении эффективности действия атомной бомбы.
Я не говорю о бомбах, которые были сброшены на Хиросима и которые уничтожили сотни тысяч людей. Вероятно, прогресс, о котором говорит президент США, заключается в том, что раньше одной бомбой можно было уничтожить тысячи людей, а теперь – еще больше. Это называется прогрессом, которым хвастают сегодня руководящие политические деятели Соединенных Штатов Америки.
Разве это не говорит, что вдохновляет нынешнюю американскую внешнюю политику в области атомной энергии? Один деятель говорит нам, что задача заключается в том, чтобы дальше основательнее улучшать и усовершенствовать атомное оружие. Другой говорит, что усилия должны быть направлены в настоящее время на то, чтобы лучше использовать атомное оружие в военных целях. Вот о чем думают сейчас руководящие политические деятели в Соединенных Штатах Америки.
Неудивительно, что при таком курсе политики по отношению к атомной энергии работа атомной комиссии, где было обеспечено влияние англо-американской группы, не могла дать положительных результатов. Должно быть совершенно ясно, что всякие кивки в сторону Советского Союза, якобы несущего какую-то ответственность за неудачу работы, за провал работы атомной комиссии, лишены какого бы то ни было основания, являются простым пропагандистским трюком.
Принципы политики в этой области, провозглашенные несколько лет тому назад Соединенными Штатами, впоследствии претерпели серьезные изменения и, как это было видно из процитированных выше выступлений некоторых американских политических деятелей, в настоящее время носят совершенно иной характер. Вот почему вместо международной системы контроля над атомной энергией в рамках Совета безопасности Соединенные Штаты предлагают теперь, вопреки решениям Генеральной Ассамблеи, учредить контрольный орган вне рамок Совета безопасности, причем этому органу придают на деле, конечно, не международный, а американский характер.
Вчера Остин критиковал предложения Советского Союза по установлению контроля над атомной энергией и, в частности, предложение о том, чтобы контрольный орган имел право делать рекомендации Совету безопасности о мерах предупреждения и пресечения в отношении нарушителей конвенции о запрещении атомного оружия и о контроле над атомной энергией. Остин предпочитает обходиться и в этом случае без Совета безопасности, как это имеет в виду тот же американский план. Он утверждал в то же время, что такое решение, когда контрольный орган над атомной энергией будет поставлен вне рамок Совета безопасности, соответствует постановлению Генеральной Ассамблеи от 14 декабря 1946 года, хотя в этом постановлении прямо сказано, что этот орган должен быть в рамках Совета безопасности. Правительство США игнорирует этот важнейший факт. Оно, верное своей общей политике, пытается противопоставить Совету безопасности и в этом вопросе какой-нибудь другой орган. В одном случае оно пытается противопоставить Совету безопасности так называемый межсессионный комитет. В другом случае Совету безопасности противопоставляется какой-то международный контрольный орган, который учреждается вопреки решению Генеральной Ассамблеи от 14 декабря 1946 года не в рамках Совета безопасности, а вне рамок Совета безопасности.
Абсурдность такого предложения настолько очевидна, что совет ассоциации английских ученых-атомников в своем меморандуме от 20 января 1947 года по этому поводу говорил следующее: «Не может быть двух независимых органов, ответственных за проведение в жизнь международных соглашений. Поскольку орган по контролю над атомной энергией не может заменить Совет безопасности, то в вопросах политики он должен быть подчинен руководству Совета безопасности. Ясно, что орган по контролю над атомной энергией не может взять на себя функцию определения нарушения и наказания за нарушение соглашения».
Внимательное изучение предложений большинства атомной комиссии убеждает нас в том, что эти предложения не гарантируют не только реальности запрещения – если бы это даже было принято – и уничтожения атомного оружия, но они не обеспечивают мер и против утайки атомных материалов или против захвата атомных предприятий со стороны государств, стремящихся к агрессии, о чем особо говорится в принятом докладе. Ведь немыслимо предположить, что международный контрольный орган, который расположил бы свой аппарат на территории какого-либо государства, мог бы взять на себя охрану атомных предприятий на территории этих государств и чтобы такая охрана могла помешать государствам, стремящимся к агрессии, осуществить захват атомных предприятий.
Нереальность такого решения задачи, в сущности говоря, подтверждает и первый доклад атомной комиссии, из которого позвольте процитировать следующее место: «Политические и общие соображения, говорится в этом первом докладе, являются самыми главными в вопросе мер предосторожности против захвата. Никакие технические меры, повидимому, не могут предотвратить захват страной, которая решилась на агрессию; никакие мероприятия, которые могут быть проведены международным органом, не могут дать полного удовлетворения с точки зрения безопасности». И дальше: «Главнейшие вопросы, связанные с захватом, носят скорее политический, чем технический характер».
Следовательно, два главнейших положения, на которых покоится план, предложенный большинством атомной комиссии во главе с представителями Соединенных Штатов Америки, предотвратить утайку атомной энергии и предотвратить захват в целях агрессии обогащенного ядерного горючего или захват заводов, производящих ядерное горючее, или захват рудников и других средств производства атомной энергии – являются несостоятельными. Несостоятельность этих положений не может не признать самый доклад атомной комиссии, который, конечно, предпочел избрать более завуалированную форму этого признания, но это не меняет дела. Этот американский план нарушает основные принципы Организации Объединенных Наций, игнорирует решения Генеральной Ассамблеи, не налагает на государства никаких строгих международных обязательств в связи с немедленным запрещением атомного оружия. Этот план не гарантирует результатов, к достижению которых он должен был бы стремиться, хотя этот план и пытается обосновать свои положения научно-техническими соображениями. Но чтобы было ясно, какое значение этим научно-техническим соображениям придает большинство атомной комиссии, следует напомнить о первом докладе относительно научно-технического аспекта проблемы контроля, где указывается, что широкое исследование технически возможных методов контроля неизбежно ведет к рассмотрению проблемы не технического, а политического характера. Это обстоятельство является, в конце концов, решающим при выборе той или другой системы международного контроля над атомной энергией, что, конечно, не исключает необходимости учитывать и научно-технические требования.
Что касается предложений Советского Союза, то они исходят из основной предпосылки – возможности достигнуть соглашения по вопросу об установлении атомного контроля в международном масштабе, причем этот контроль должен быть установлен на основе точного выполнения принятых Организацией Объединенных Наций решений.
Советский Союз считает, что принятие его плана, предусматривающего заключение конвенции о запрещении атомного оружия и конвенции о контроле над осуществлением этого запрещения, будет существенным вкладом в дело укрепления международного мира и безопасности.
Критики предложения о запрещении атомного оружия и, в частности, представители Соединенных Штатов Америки, во-первых, пытаются аргументировать свои возражения тем, что это будто бы явится для США «односторонним разоружением», и, во-вторых, запугивают мир возможностью нарушения этой конвенции со стороны государств, стремящихся к агрессии,
Первое возражение не выдерживает критики в силу того, что предложение о запрещении атомного оружия касается всех государств, а не только США, избавляет их всех от угрозы атомной войны и обеспечивает для них международную безопасность. Пытаясь аргументировать свои возражения ссылками на возможность нарушения конвенции о запрещении атомного оружия, авторы американского плана о контроле тем не менее все своя предложения по контролю над атомной энергией, включая и мероприятия против атомного сырья, утайки и захвата атомных предприятий, строят по существу на принципе международных обязательств, которые каждое из государств должно взять на себя по конвенции. Но, как указывалось уже выше, план США не обеспечивает предотвращения угрозы утайки или захвата со стороны государства, которое стремилось бы к агрессии и к злоупотреблению атомной энергией.
Третий доклад атомной комиссии говорит совершенно ясно о том, что авторы американского плана исходят из того, что «захват должен быть признан всеми странами серьезным нарушением договора». Но, признавая необходимость, чтобы государства – участники договора или конвенции о контроле взяли на себя международные обязательства рассматривать захват как серьезное нарушение международного договора со всеми вытекающими отсюда последствиями, правительство США в то же время отказывается от того, чтобы это же требование применить и в отношении запрещения использования атомной энергии в военных целях.
Должно быть каждому ясно, что, если захват атомного сырья или атомного предприятия должен быть признан всеми странами серьезным нарушением договора, а это конечно так, – то подготовка к указанному захвату, попытка применить атомное оружие в военных целях в результате такого захвата должны рассматриваться как тягчайшее международное преступление, как серьезнейшее нарушение конвенции о запрещении атомного оружия. Взятие на себя всеми государствами – участниками конвенции обязательства о запрещении атомного оружия явилось бы серьезнейшим международным обязательством, с которым не могло бы не считаться ни одно государство, участник такого соглашения. Запрещение атомного оружия поэтому является наиболее важной международной задачей. Задача организации международного контроля над атомной энергией должна быть подчинена этой задаче. Международный контроль должен обеспечить выполнение этой задачи. Запрещение атомного оружия, взятие на себя всеми государствами – участниками конвенции обязательства по конвенции о запрещении атомного оружия поставит цель и придаст смысл системе международного контроля над атомной энергией, придаст силу и основу для деятельности самому международному органу контроля над атомной энергией.
Задачи международного контрольного органа должны состоять в том, чтобы обеспечить выполнение государствами – участниками конвенции взятых ими на себя обязательств по недопущению использования атомной энергии в военных целях.
В свете изложенного становится очевидным несостоятельность и непоследовательность позиции Соединенных Штатов, которые объявляют захват атомных предприятий серьезным нарушением международного договора, но уклоняются от того, чтобы признать применение атомного оружия, – для чего, конечно, и осуществляется или может быть осуществлен этот захват, – еще более серьезным международным преступлением. То сопротивление, которое оказывалось американским представителем в атомной комиссии советскому предложению о заключении конвенции относительно запрещения атомного оружия, свидетельствует, что у правительства Соединенных Штатов нет желания пойти на практическое установление международного контроля, первым шагом которого должно явиться запрещение атомного оружия, изъятие его из национальных вооружений, как этого требует резолюция Генеральной Ассамблеи и как этого требует совесть народов, не могущих примириться с тем, чтобы атомное оружие и другие виды оружия, пригодного для массового истребления, применялись в военных целях. Маскируя свое нежелание запретить изготовление и применение атомного оружия, авторы плана Баруха и американская пропаганда распространяют лживую версию о том, что будто бы Советский Союз уклоняется от признания необходимости контроля над производством атомной энергии. Эта сеющая враждебные чувства к Советскому Союзу пропаганда распространяется, несмотря на то, что, как мы уже напомнили, еще два года тому назад Генералиссимус Сталин, о чем я уже говорил, заявил, что над производством и использованием атомной энергии «нужен строгий международный контроль».
Разумеется, принятие всеми государствами международных обязательств является серьезной уступкой части суверенных прав каждым отдельным государством в пользу международного контрольного органа. Однако советский план контроля оставляет за каждым суверенным государством право самому решать, как использовать атомную энергию, равно как и осуществлять исследования по использованию атомной энергии, но лишь в мирных целях. Производство исследований для использования атомной энергии на разрушительные пели советским планом запрещается. Этим советский план также в корне отличается от плана, поддерживаемого большинством атомной комиссии, которое не стесняется заявить, что за международным контрольным органом остается право производить исследования по использованию атомной энергии также в разрушительных целях. Об этом напечатано черным по белому и в первом и в третьем докладах атомной комиссии.
Таким образом, международный контрольный орган, который учреждается для того, чтобы не допустить использования атомной энергии в военных целях, получает сам, как собственник предприятий по производству атомной энергии, право производить исследования по усовершенствованию атомного оружия. Это ли не доказательство прямого издевательства над смыслом и духом постановлений Генеральной Ассамблеи от 24 января и 14 декабря 1946 года?
Советский Союз не может отдать себя и свою экономику на милость такого международного органа, который будет поступать так, как потребует большинство этого органа, считающееся со своими целями, со своими интересами, органа, где сильно будет, конечно, влияние той политики, которая откровенно признает, что внимание в области атомной энергии сейчас должно быть сосредоточено и сосредоточено в действительности на использовании атомной энергии в военных целях.
Сопротивление США запрещению атомного оружия и использованию атомной энергии в военных целях и бешеная гонка атомного вооружения разоблачают полностью намерения правящих кругов Соединенных Штатов Америки. Их единственным желанием является сохранить как можно дольше в своем распоряжении атомное оружие с целью использования этого оружия в качестве средства давления на другие страны и народы для осуществления своих экспансионистских планов. Они возлагают на атомную бомбу свою последнюю надежду, строя агрессивные планы с иллюзиями на их выполнение даже при таких обстоятельствах, когда весь народ – или подавляющая часть народа нападающей страны – против войны, против затеваемой реакционной верхушкой военной агрессии.
Народы мира, по нашему глубокому убеждению, не могут мириться с таким положением. Совесть народов не может мириться с намерениями тех, кто пытается сохранить и использовать в военных целях атомное оружие – оружие нападения, оружие агрессии, оружие массового уничтожения людей. Организация Объединенных Наций должна поэтому принять немедленные и эффективные меры к тому, чтобы покончить с атомным оружием и другими видами массового уничтожения людей и устранить угрозу использования атомной энергии в целях массового ястреб* ления мирного населения.
Вот почему советская делегация не может согласиться с проектом резолюции, представленным канадской делегацией. Она не может согласиться с теми выводами и рекомендациями, которые делаются большинством атомной комиссии и Совета безопасности и сводятся к тому, чтобы прекратить дальнейшую работу в этой области. Наоборот, нужно продолжать эту работу, нужно усилить ее, нужно еще больше сделать усилий к тому, чтобы найти путь к решению этой великой и опасной задачи, этой опасной проблемы, для того, чтобы человечество могло действительно считать себя гарантированным от всех ужасов войны, которые связаны с атомным оружием.
Вот почему советская делегация категорически возражает и будет возражать против этого, я бы сказал, «капитулянтского плана», который предложен большинством атомной комиссии. Капитулянтский план – план капитуляции перед трудностями, перед которыми мы находимся, решая эту важную проблему. Мы против капитуляции перед этими трудностями, и нам стыдно, что здесь, в атомной комиссии, имеется большинство, готовое капитулировать перед ними вместо того, чтобы преодолеть эти трудности и решить ту задачу, которую мы обязаны решить во имя действительного прогресса человечества, во имя действительного мира, во имя действительной безопасности народов.