Речь на заседании 27 мая 1949 года

Мне приходится начинать с того, что до сих пор ни одна из делегаций западных держав не внесла никаких предложений по существу обсуждаемых проблем.

Все, что мы слышали здесь в течение трех дней, сводилось к тому, что нам задавали один вопрос за другим. Г-н Ачесон сказал, например, что все согласны восстановить Контрольный совет, но тут же поставил ряд вопросов: как будет действовать Контрольный совет – на основе принципа единогласия или на основе большинства голосов, какова будет сфера его компетенции и власти и т. д. Сам Ачесон, повидимому, отнесся отрицательно к принципу единогласия, хотя ничем это не мотивировал. Анесон говорил о необходимости обсудить все эти вопросы, советская делегация согласна с этим. Со своей стороны она внесла конкретные предложения, розданные другим членам Совета министров еще три дня тому назад. Но делегация США не предложила своего проекта решения рассматриваемого вопроса.

Я признаю значение общих соображений, которые приводились каждым участником Совета министров иностранных дел. Однако общих соображений недостаточно; нужно сказать более определенно, как нужно действовать, чтобы обеспечить единство Германии. Есть ли у других делегаций какой-либо план в этом отношении? Это пока неизвестно.

Министр иностранных дел Франции выразил опасение, что общегерманский Государственный совет, создать который предлагает делегация СССР, будет «столь шатким и хрупким, что вряд ли позволит нам реализовать наши желания и стремления».

Я позволил бы себе спросить, что же предлагает французская делегация для осуществления этих «желаний и «стремлений». Нельзя ли получить более точное изложение позиции делегации Франции? Не подлежит сомнению, что это облегчило бы практическое решение задачи, стоящей перед нами.

Бевин вчера сказал, что для создания четырехстороннего контроля нужно знать, какое политическое и экономическое устройство необходимо для Германии.

Это заявление тоже не отличается конкретностью. Между тем возникает вопрос – какова конкретная позиция британской делегации и как она представляет себе восстановление единства Германии.

В сущности говоря, ни одна из западных делегаций до сих пор не высказала никаких конструктивных соображений по существу обсуждаемого вопроса. Конечно, это затрудняет решение стоящих перед нами проблем. Было бы гораздо легче судить о позиции делегаций, если бы у нас были соответствующие документы. Я должен констатировать, однако, что и на четвертый день обсуждения первого пункта повестки дня мы, к сожалению, таких документов все еще не имеем.

Вторая речь на заседании 27 мая 1949 года

Я не могу согласиться с тем, что вопрос о единстве Германии, о том, как будет организована Германия, как она будет дальше действовать и к чему это поведет, не является вопросом международного значения. Конечно, это международный вопрос, потому что все миролюбивые народы в высокой степени заинтересованы в том, чтобы в будущем не повторилась немецкая агрессия, чтобы демилитаризация Германии была завершена, чтобы Германия превратилась в миролюбивое демократическое государство, достойное войти в семью миролюбивых народов и выполнить свои обязательства перед пострадавшими от затеянной Гитлером войны. Все вопросы, связанные с германской проблемой, – международные вопросы.

Нам говорят, что неясно, какие функции будут принадлежать Контрольному совету. Но разве мы сейчас предлагаем учредить союзный контроль? Конечно, нет. Мы предлагаем не учредить, а восстановить этот орган, созданный для определенных целей, далеко еще неисчерпанных. Контрольный совет действовал на основании положения, построенного в соответствии с принципами Потсдамского соглашения. Этот документ уже применялся на практике. О том, что должен контролировать Контрольный совет, мы договорились почти 4 года тому назад. Если вы хотите сказать, что задачи, поставленные тогда перед союзным контролем, уже исчерпаны, то опять-таки ваша обязанность состоит в том, чтобы сказать, какие же в таком случае новые задачи, по вашему мнению, должны быть поставлены перед Контрольным советом. Но вы этого не делаете. Да и не можете сделать, так как перед Контрольным советом стоят в основном те же задачи и на Контрольный совет должны быть возложены те же обязанности, какие предусмотрены соглашением о контрольном механизме и Потсдамским соглашением четырех держав. Таким образом, поставленный г. Ачесоном вопрос давно уже решен: положение о союзном контроле существует, и, следовательно, нет необходимости биться над решением этой уже решенной задачи.

Если ставится вопрос о том, чтобы изменить какие-то функции Контрольного совета, то советская делегация не возражает против обсуждения этого вопроса, имея в виду возможность передать некоторые функции немецким органам. При этом, однако, основная роль Контрольного совета как носителя верховной власти в определенный период должна сохраниться.

Г-н Шуман утверждал о необходимости сначала восстановить единство Германии, а затем воссоздать четырехсторонний союзный контроль. С этим нельзя согласиться.

Мне хотелось бы привести наглядный пример: когда строится корабль, морской регистр контролирует шаг за шагом все то, что делается в процессе строительства, – задолго до того, как корабль будет завершен и пустится в плавание. Если же рассуждать так, как говорит г-н Шуман, то нужно действовать иначе: сначала построить кораб\ь, а потом учредить морской регистр для проверки того, как он строился. Я думаю, что это было бы неправильно.

Все элементы для восстановления союзного контроля даны, цели и задачи контроля ясны. Следовательно, речь идет только о принципе единогласия, который якобы служит препятствием к восстановлению четырехстороннего контроля на потсдамской основе. Я вчера уже спрашивал: Почему вы, возражая против принципа единогласия в четырехстороннем контроле, допускаете его в важнейших случаях в вашем проекте о трехстороннем контроле?

Но это еще не все. Почему, когда организовался Совет Безопасности, по инициативе правительства США был установлен принцип единогласия для решения всех непроцедурных вопросов? Почему принцип единогласия действовал в Лиге наций? Почему принцип единогласия действовал в десятках различных конвенций и международных соглашений?

Принцип единогласия – обычное правило при разрешении международных вопросов. Конечно, есть и исключения. В Рио-де-Жанейро и в некоторых других случаях этот принцип не признавался.

Здесь говорят о Генеральной Ассамблее, которая тоже решает все вопросы большинством голосов. Но забывают в этом случае об одном, о том, что Генеральная Ассамблея, вообще, никаких решений не принимает. Все ее «решения» – это только рекомендации…

Таким образом, метод единогласия, действительно, обычный в международной практике метод. И если мы хотим встать на путь, который мог бы привести нас к установлению единства в Германии, мы не должны видеть никаких препятствий к применению принципа единогласия в органах четырехстороннего контроля.

Было бы неправильно утверждать, что делегация СССР рассматривает Контрольный совет как главный фактор создания единой Германии. Контрольный совет является одним из главных факторов, поскольку вопросы организации союзного контроля тесно связаны и переплетаются с вопросами организации единой Германии.

Уже одно то обстоятельство, что советская делегация внесла одновременно два предложения – о восстановлении Контрольного совета и об учреждении общегерманского Государственного совета – показывает, что Контрольному совету отводится не исключительная роль, а одна из ролей в создании единой Германии.

Делегация СССР предложила создать на основе существующих в настоящее время в восточной и западных зонах немецких экономических органов общегерманский Государственный совет в качестве экономического и административного центра Германии с правительственными функциями; в ведении общегерманского Государственного совета находились бы вопросы экономического и государственного строительства, имеющие значение для всей Германии в целом.

Общегерманский Государственный совет будет немецким центральным органом, в котором будут представлены все зоны Германии. Немцы будут решать в нем те вопросы, которые касаются всей Германии в целом, в пределах компетенции совета. Это – завязь, росток, который при дальнейшем развитии может вырасти в организм, способный обеспечить единство Германии, он может создать то движение с обеих сторон, которое и приведет к созданию единой Германии, а союзный Контрольный совет должен будет контролировать это движение, чтобы оно шло по демократическому пути, чтобы создавалось миролюбивое демократическое германское государство. Контуры будущей единой миролюбивой демократической Германии определены Потсдамским соглашением.

Советские предложения, мы убеждены в этом, дают перспективу решения германского вопроса. Если подходить к делу практически, следовало бы выйти из сферы общих разговоров я конкретно обсудить эти предложения. Однако пока что от других делегаций нет никаких предложений. Нам говорили, что перед тем, как решать эти вопросы, следует знать, какой будет экономический баланс, каковы производительные силы восточной и западных зон Германии. Вчера я рассказал о фактическом положении дел в Восточной Германии. Г-н Ачесон подробно говорил о положении в западных зонах. Я думаю, что этого достаточно для того, чтобы при наличии доброй воли двинуться вперед, а не топтаться на месте.