Речь на заседании 26 мая 1949 года

Советские предложения сформулированы достаточно ясно и определенно. Кажется, они не требуют разъяснений; тем не менее, поскольку г-н Шуман хотел бы получить дополнительные разъяснения, советская делегация готова их дать.

Советская делегация считает, что экономическое и политическое единство Германии нельзя осуществить без создания единого германского центрального органа. Это – первое положение.

Этот орган должен ведать вопросами экономического и государственного строительства, имеющими значение для всей Германии в целом. Это – второе положение. Третье положение заключается в том, что Общегерманский государственный совет должен быть создан на основе существующих ныне в западных и восточной зонах немецких экономических органов.

Четвертое положение состоит в том, что Общегерманский государственный совет должен обладать правительственными функциями, т. е. он должен быть органом правительственного характера, действующим при сохранении верховной власти Контрольного совета.

Таково наше предложение. В нем можно найти ответ на вопросы, заданные г-ном Шуманом, и, в частности, на вопрос о том, предусматривают ли советские предложения какое-либо изменение в отношении автономии, как выразился г. Шуман, или в отношении существующей политической структуры в западных или в восточной зонах Германии.

Советские предложения исходят из того, что в восточной зоне оккупации, с одной стороны, и в западных зонах, с другой, существуют некоторые экономические немецкие органы. Деятельность их можно было бы координировать, создав на основе их Общегерманский государственный совет с правительственными функциями, как об этом было сказано выше.

Здесь говорили о необходимости предоставить немцам большую самостоятельность в рассмотрении вопросов экономического и государственного строительства. Советское предложение об организации Общегерманского государственного совета на основе существующих немецких органов и направлено именно на то, чтобы немцам была предоставлена возможность самим решать общегерманские вопросы экономического и государственного строительства.

Принятие советского предложения обеспечило бы реальную материальную базу, на которой немецкий народ мог бы не на словах, а на деле заняться решением указанных проблем.

Вчера г-н Шуман с некоторым недоверием отнесся к советским предложениям в той их части, которая касается экономических органов. Почему наше предложение говорит об экономических немецких органах, а не о каких-либо других органах, – спрашивал г. Шуман. По очень простой причине, г-н Шуман. Потому что других подходящих немецких органов в оккупационных зонах в настоящее время не существует.

Советское предложение исходит из того, что есть в действительности. Правительство СССР считает необходимым строить единство Германии из того материала, который имеется, строить здание из тех кирпичей, которые существуют. Правительство СССР и действующая от его имени здесь советская делегация предпочитают предлагаемый нами путь не потому, что экономические мероприятия им кажутся предпочтительнее политических, а потому, что нужно брать за основу то, что есть сейчас в действительности.

Советская делегация еще на Лондонской сессии Совета министров иностранных дел в 1947 г. ставила вопрос о необходимости привлечения самих немцев к решению проблем государственного строительства Германии* Советская делегация уже тогда заявляла, что осуществление экономического и политического единства Германии невозможно без активного участия самого немецкого народа в решении этой задачи.

Теперь, два года спустя, к этой мысли пришли и другие делегации.

Вторая речь на заседании 26 мая 1949 года

После выступлений Шумана, Ачесона и Бевина мне невольно приходится возвращаться к вопросам, которые были уже мною разъяснены.

Вчера и сегодня нам говорят, что вопрос о Контрольном совете – это вопрос скорее формы, чем существа. Нам говорят, что вопрос о восстановлении четырехстороннего союзного контроля должен быть решен лишь после того, как будет решена вся совокупность различных экономических и политических вопросов, относящихся к Германии. Можно было бы не возражать против этого, если следовать арифметическому правилу, что от перемены мест слагаемых сумма не меняется. Но мне кажется, что дело не в том, в каком порядке мы должны рассматривать те или другие проблемы. Дело в том, что вопрос о Контрольном совете – это не формальный вопрос. Он неотделим от существа германской проблемы.

Бевин считает целесообразным ограничить союзный контроль вопросами безопасности.

Все ли ясно в этом отношении в позиции самих западных держав? Вчера, 25 мая 1949 года, Бевин говорил, что немцы «должны сами развиваться и нам только следует обеспечить, чтобы они опять не создавали какого-то военного потенциала, не начали какого-то вооружения и т. д.». Он настаивал, чтобы контроль ограничился лишь вопросами безопасности. Но известно, что только месяц тому назад г-н Бевин, вместе с представителями США и Франции, подписал в Вашингтоне соглашение о трехстороннем контроле и соглашение об оккупационном статуте. В этих двух соглашениях задачи контроля трактуются гораздо шире, чем вопросы безопасности. Если обратиться к тексту оккупационного статута, то можно увидеть, что имеется в виду контроль над внешней торговлей, над валютными операциями, над внешними сношениями, над международными соглашениями, заключаемыми Германией или от ее имени, над внутренними делами Германии и т. д. Все это записано в ряде пунктов параграфа 2-го трехстороннего соглашения об оккупационном статуте. Указанные вопросы можно отнести к категории вопросов безопасности лишь при очень вольном толковании.

Положение о контрольном механизме в Германии, выработанное Европейской консультативной комиссией в мае 1945 года в Лондоне, и Потсдамское соглашение достаточно четко определили объем союзного контроля. Трехсторонний контроль, установленный западными державами в Тризонии, отнюдь не является более ограниченным, нежели тот, который был предусмотрен указанными соглашениями. «Разница только в том, что оккупационный статут представляет собой ухудшенное издание хороших документов».

Ачесон противопоставил позицию советской делегации, отстаивающей принцип единогласия в Контрольном совете, позиции западных держав, которые настаивают на принципе решения вопросов большинством голосов.

Решать вопросы на основе единогласия – это обычный метод международных конференций, где участвуют представители равных, суверенных государств, где нужно договариваться, а не предписывать свои решения большинством голосов. Нельзя согласиться с г. Ачесоном, который назвал метод единогласия «негодной методикой». Свою методику, предусматривающую равенство всех участников международных конференций, мы считаем правильной.

Вашингтонское соглашение о трехстороннем контроле35 также предусматривает единогласие при разрешении всех важнейших вопросов, относящихся к демилитаризации Германии, к контролю над Руром, к реституциям (возвращение имущества, захваченного врагом), к репарациям, к осуществлению декартелизации, к внешней торговле, к иностранным интересам в Германии, к внешним отношениям и т. д.

Почему же допустим трехсторонний контроль на основе принципа единогласия, а четырехсторонний контроль – недопустим?

Я обращаю Ваше внимание на тот пункт соглашения о трехстороннем контроле, который содержит довольно странное правило, дающее участникам этого контроля право голоса пропорционально средствам, отпускаемым соответствующими правительствами Западной Германии.

Согласно этому правилу тот, кто ассигнует больше средств, получает и соответственно большее количество голосов при решении вопросов. Кроме того, если в данном вопросе заинтересовано объединенное экспортно-импортное агентство или объединенное агентство по вопросам иностранной валюты, то решающий голос, как записано в соглашении, принадлежит США. Вот уже поистине одногласие в прямом смысле этого слова! Один голос США решает дело. Так, по крайней мере, сказано в самом соглашении. Это – отнюдь не демократический способ решения вопросов. Мы считаем, что от добра добра не ищут. Хорошее правило было установлено в Потсдаме, и лучше вернуться к забытому хорошему правилу, нежели пытаться установить плохое новое, вроде того, какое записано в соглашении о трехстороннем контроле, принятом в Вашингтоне в апреле 1949 г.

Здесь говорили, что за четыре года, которые прошли со времени утверждения положения о Контрольном совете, произошли существенные изменения в жизни германского народа. В связи с этим, быть может, следовало бы рассмотреть вопрос о том, все ли функции Контрольного совета должны сохраняться в прежнем виде. Советская делегация считает, что можно было бы рассмотреть этот вопрос, имея в виду возможность передачи некоторых

функций Контрольного совета немецким органам без ущерба для компетенции Контрольного совета, как органа, осуществляющего верховную власть в Германии,

Ачесон значительную часть своего вчерашнего выступления посвятил восхвалению экономического положения в западных зонах Германии. Но мы располагаем многочисленными фактами, освещающими это положение в ином свете.

Об экономическом положении Бизоний можно судить не только по данным, приведенным г. Ачесоном, но и по таким вопросам, как уровень цен и стоимости жизни. По данным, опубликованным статистическим управлением Бизоний, индекс (показатель) цен на пищевые продукты возрос с июня 1948 г. по начало 1949 г. со 123,5 до 152,2. Индекс цен на промышленные товары вырос за то же время со 175,6 до 216,2, а общий индекс возрос со 154,8 до 190,6, при этом за 100 берутся цены 1938 г. Естественно, что это не могло не отразиться и на индексе стоимости жизни семьи рабочего. Если принять уровень 1937 года за 100, то индекс стоимости жизни в 1946 г. составил 125,1, в январе

1948 г. – 125,9, а в декабре 1948 г. он поднялся до 144,1. По данным гамбургского статистического управления, индекс стоимости жизни рабочей семьи сейчас достигает 190 – по сравнению с 1938 годом.

В западных зонах Германии значительно возросла безработица. По данным, опубликованным в английской печати в начале мая, за последние пять месяцев количество безработных увеличилось в 2 с половиной раза.

В таких условиях естественно, что покупательная способность населения снижается, возможности сбыта товаров широкого потребления на внутреннем рынке Западной Германии сокращаются, а торговый оборот падает. Таковы факты, которые нужно иметь в виду, характеризуя экономическое положение Тризонии.

Что касается Советской зоны, то здесь дело обстоит совершенно иначе. Начиная со второй половины 1945 года, в Советской зоне построен ряд каменноугольных шахт и крупных электростанций, ряд заводов, восстановлено также значительное количество предприятий легкой и пищевой промышленности.

Разумеется, нельзя сказать, что процесс восстановления и развития германской промышленности в советской зоне оккупации не встречал на своем пути трудностей. Трудности были, и они еще есть, но они успешно преодолеваются. К числу таких трудностей, в первую очередь, относится то обстоятельство, что на протяжении значительного периода времени Восточная Германия не получает из западных зон Германии ни каменного угля, ни кокса, ни металла, ни проката. Тем не менее, уже в марте

1949 года выпуск промышленной продукции в восточной зоне достиг 96,6 процента по сравнению с 1936 годом. Производство бурого угля уже в 1948 году превысило уровень 1936 года. Производство электроэнергии, добыча железной руды, производство стекла, трикотажа стоят выше уровня 1936 года*

Успехи в восстановлении народного хозяйства в Восточной Германии в значительной мере объясняются тем, что были установлены нормальные торговые и экономические связи со странами Восточной и Юго-Восточной Европы. Значительное содействие делу развития мирных отраслей промышленности в Восточной Германии оказывает Советский Союз. СССР предоставил восточной зоне Германии зерно, когда его там нехватало, жиры, минеральные удобрения. Из СССР завозятся тракторы, грузовые автомобили, сельскохозяйственные машины, металл, прокат и другие виды материалов и сырья.

Важно отметить, что восстановление экономики Восточной Германии осуществляется без какого-либо внешнего долга, который лежал бы тяжелым бременем на восточной зоне Германии* Все идет исключительно за счет изыскания внутренних ресурсов. Предоставление помощи Восточной Германии не сопровождается нарастанием дефицита, о котором мы здесь слышали от наших коллег – представителей западных держав, когда они говорили о положении дел в Тризонии. Бюджет восточной зоны в 1948 году был закончен с положительным сальдо в 700 миллионов марок. В этом году положительное сальдо бюджета Восточной Германии, вероятно, превысит миллиард марок.

В восточной зоне одновременно происходит снижение нало* юв, – они сократились более чем на 30 процентов, – в то же время наблюдается большой рост бюджетных ассигнований на развитие здравоохранения, просвещения и других областей культурного строительства. Расходы на бесплатное здравоохранение, например, увеличились с 232 миллионов марок в 1948 году до 290 миллионов марок в 1949 году.

Как известно, такое положение не всегда наблюдается в других более мощных странах мира, где населению приходится весьма серьезно страдать, как об этом говорят вполне авторитетные лица, и от того, что сеть народного просвещения недостаточна, и от того, что население лишено бесплатной медицинской помощи.