Речь на заседании 28 мая 1949 года

Бевин, Ачесон и Шуман подчеркивали необходимость предоставить немецкому народу возможность самому решать свои дела и не быть под опекой иностранных держав. Это можно только приветствовать, но возникает вопрос, почему именно теперь три делегации считают необходимым и своевременным дать возможность немцам самим участвовать в решении своих дел и почему эти делегации не считали такую задачу актуальной и своевременной, скажем, полтора года тому назад?

Я должен напомнить, что еще в декабре 1947 г. в Лондоне в Совете министров иностранных дел делегация СССР исходила именно из этой позиции, стараясь привлечь на свою сторону г-на Маршалла, г-на Бевина и г-на Бидо. 5 декабря 1947 г., например, министр иностранных дел СССР В. М. Молотов говорил, касаясь вопросов восстановления мирной экономики Германии:

«Необходимо, чтобы германский народ получил возможность сам взяться за восстановление своей мирной экономики. Мы не только не должны мешать этому, но обязаны помочь экономическому восстановлению Германии и улучшению материального быта германского народа…». И дальше: «Надо признать, что нельзя обеспечить экономического единства Германии без активного участия в этом деле самого германского народа».

На том же заседании Молотов, касаясь вопроса об учреждении центральных германских административных департаментов, говорил: «Нельзя откладывать создание этих германских департаментов, которые дадут возможность немцам активно включиться в работу по экономическому восстановлению во всех зонах Германии».

Как известно, делегации США, Великобритании и Франции тогда не сочли возможным поддержать позицию делегации СССР. Теперь то, что предлагала советская делегация полтора года тому назад, здесь пробуют преподнести как самое последнее слово своей собственной политики.

Таким образом должно быть совершенно ясно, что в этом отношении можно лишь констатировать допущенное на полтора года опоздание.

Следовательно, заявления, которые мы здесь сегодня слышали, являются не каким-либо откровением или новшеством, а запоздалым признанием допущенной ошибки. Ну, что же, как говорят, лучше поздно, чем никогда. Но плохо другое. Плохо то, что этот принцип сейчас обставляется рядом таких условий, при которых провозглашаемое на словах в значительной мере обесценивается на деле.

Здесь г. Ачесон подчеркнул, что представленный проект согласован между тремя державами и что это «весьма важный факт». – Как видно, то обстоятельство, что три державы уже договорились между собой, рассматривается как сильная сторона дела. Между тем, это, мне кажется, далеко не сильная сторона, а скорее наоборот – слабая сторона, поскольку три делегации договорились за спиной четвертой делегации, тогда как вопрос этот не может быть решен иначе, как на четырехсторонней основе.

Может создаться даже такое впечатление, что трое договорившихся между собой предлагают четвертому считаться с их предложением как с совершившимся фактом.

Обращаясь к существу англо-франко-американских предложений, должен сказать, что они, конечно, требуют изучения. Однако даже предварительное беглое ознакомление с этим документом показывает, что он составлен весьма односторонне. Это обстоятельство создает значительные трудности при рассмотрении документа, предназначенного служить основой четырехстороннего соглашения.

Мне кажется, что недостатки, которые имеются в этом документе и о которых я более обстоятельно хотел бы высказаться позже, после более детального изучения этого документа, делают представленный проект мало подходящим или вовсе неподходящим для того, чтобы можно было на его основе иритти к общему согласию.