Речь на заседании Генеральной Ассамблеи 19 ноября 1948 года
Мы обсуждаем здесь чрезвычайно важный, имеющий действительно историческое значение вопрос, поставленный Советским Союзом о запрещении атомного оружия и сокращении вооружений и вооруженных сил пятью великими державами на одну треть. Едва ли в настоящее время есть какая-либо необходимость в подробном рассмотрении тех причин, которые привели к срыву работы в атомной комиссии и в комиссии по так называемому обычному вооружению, на которые была возложена задача подготовить и внести на Генеральную Ассамблею соответствующее предложение по этому вопросу.
Об этом достаточно говорилось здесь и еще не так давно – по пункту первому повестки дня настоящей сессии. Несомненно то, что было тогда сказано, остается еще свежим в памяти у всех. Тем не менее некоторые делегации и, в первую очередь, делегации Соединенных Штатов Америки и Великобритании представили здесь Генеральной Ассамблее вновь свои возражения против предложения Советского Союза, причем они заявили, что они-де не понимают, как Советский Союз мог внести такие предложения, совершенно нереалистичные, как заявил здесь г-н Макнейл, в настоящих условиях, когда ни о каком сокращении вооружений и речи быть не может.
Вот почему делегация Советского Союза считает необходимым напомнить о тех мотивах, которые руководили Советским правительством, когда оно вносило свои предложения о запрещении атомного оружия и о сокращении вооружений и вооруженных сил пятью великими державами на одну треть.
Делегация СССР указывала на непрекращающуюся бешеную гонку вооружений и вооруженных сил в Соединенных Штатах Америки, Англии и в некоторых других странах англо-американского блока. Делегация Советского Союза указывала на тот военный психоз, который бушует в этих странах, на ту непрерывную мобилизацию сил реакции, потерявших уверенность в завтрашнем дне, которые ведут теперь оголтелую обработку общественного мнения, возбуждая ненависть к Советскому Союзу и подстрекая к новой войне.
Делегация СССР считала своим долгом с трибуны Генеральной Ассамблеи разоблачить ведущуюся за кулисами Организации Объединенных Наций в разных штабах и военных канцеляриях Соединенных Штатов Америки, Великобритании и некоторых других стран, находящихся под англо-американским влиянием, лихорадочную работу по подготовке к войне против СССР и стран новой демократии Восточной Европы.
Мы указывали уже в начале этой сессии, почти два месяца тому назад, что миллионы простых людей, своей кровью заплатившие за преступления фашистских организаторов второй мировой войны, не хотят допустить и не допустят повторения новой войны, несущей всему человечеству страшные бедствия и страдания.
Вот те основания, в силу которых Советское правительство сочло необходимым поставить перед третьей сессией Генеральной Ассамблеи вопрос о запрещении атомного оружия и о сокращении пятью великими державами на одну треть своих вооружений и вооруженных сил. Действуя таким образом, Советское правительство исходит из того, что сокращение вооружений отвечает задачам установления прочного мира и укрепления международной безопасности; что оно соответствует интересам народов в облегчении тяжелого экономического бремени, ложащегося на них в результате чрезмерно больших и все возрастающих расходов на вооружение в различных странах.
Осуществление этой задачи – великое дело, и, какие бы трудности ни стояли в этом деле на нашем пути, должны быть приняты все меры, должны быть напряжены все усилия, чтобы эта задача была решена и решена возможно скорее и возможно полнее.
Первым шагом – так ставит вопрос Советское правительство – первым шагом в решении этой задачи и должно явиться сокращение на одну треть всех наличных сухопутных, морских и воздушных сил пяти великих держав, причем это важное мероприятие должно включить также запрещение атомного оружия, без чего не могут быть достигнуты положительные результаты в деле сокращения вооружений и вооруженных сил в целом.
Советское правительство поэтому не может согласиться с тем, чтобы рассматривать вопрос о сокращении вооружений и вооруженных сил без того, чтобы это мероприятие было распространено на атомное оружие. Советская делегация, наоборот, настаивает на том, чтобы эти две задачи – запрещение атомного оружия и сокращение вооружений и вооруженных сил на одну треть пятью великими державами рассматривались и были решены одновременно, в их органической связи.
Между тем, проект резолюции, представленный представителями Соединенных Штатов Америки, Великобритании, Франции, а также некоторых других стран, обычно поддерживающих предложения этих государств, принятый Первым комитетом, вовсе не касается вопроса о запрещении атомного оружия. Я повторяю – не касается этого важнейшего, самого основного вопроса о запрещении атомного оружия. По этому поводу проект резолюции большинства Первого комитета, как вы легко можете в этом убедиться, обратившись к самому проекту, ограничивается указанием на то, что сокращение вооружений и вооруженных сил может быть достигнуто лишь «в атмосфере ослабления напряжения в международных отношениях», что, как говорится в этом проекте резолюции, – «подразумевает, главным образом, установление контроля над атомной энергией и запрещение атомного оружия».
Не будучи в состоянии открыто заявить о том, что они против запрещения атомного оружия, не решаясь прямо сказать, что они не согласны с запрещением атомного оружия, проект большинства Первого комитета избирает двусмысленную формулу, вуалируя свои истинные намерения, когда говорит, что в проекте резолюции подразумевается установление контроля над атомной энергией и запрещение атомного оружия.
Я спрашиваю большинство Первого комитета: что же вы – за запрещение атомного оружия или против запрещения атомного оружия? Если ваша резолюция подразумевает запрещение, то почему же вы не скажете ясно и открыто, чтобы народы всего мира знали и чтобы тем самым помочь созданию необходимой атмосферы общественного доверия или, по крайней мере, сделать шаг в этом направлении? Почему же вы не говорите прямо в своей резолюции, что вы за запрещение атомной энергии для военных целей, а боязливо и робко, двусмысленно говорите только о том, что резолюция подразумевает запрещение атомного оружия?
Но позволю себе утверждать, что проект резолюции большинства Первого комитета ничего этого не подразумевает, ничего не подразумевает относительно запрещения атомного оружия, nотому что он нигде не упоминает, что атомное оружие действительно должно быть запрещено. В таких вопросах нельзя допускать такого рода формулировки, нельзя говорить о том, что подразумевается запрещение атомного оружия, а надо говорить ясно и точно: запрещается атомное оружие. Этого вы, большинство Первого комитета, не говорите. И в этом основной порок вашего проекта резолюции, который делает его неприемлемым для всех тех, кто искренне стремится к тому, чтобы это атомное оружие – оружие агрессии было действительно запрещено и изъято из национального вооружения.
Нам здесь говорили, что проект резолюции Первого комитета – шаг вперед. Это неверно. Такая резолюция в отношении атомного оружия является в действительности шагом назад по сравнению с резолюцией 24 января и 14 декабря 1946 года. Разве, спустя такой большой срок, который прошел со времени принятия этих двух резолюций, можно удовлетвориться ничего не значащей фразой о том, что должно «подразумеваться» установление контроля над атомной энергией, должно «подразумеваться» запрещение атомного оружия в качестве меры для ослабления напряжения в международных отношениях?
И это – вместо того, чтобы принять конкретное решение о запрещении атомного оружия, что явилось бы действительным вкладом в дело укрепления международного сотрудничества, явилось бы одним из важнейших факторов в международных отношениях, что действительно содействовало бы серьезным образом устранению взаимных подозрений и недоверия, на смену которым пришли бы взаимное доверие и международное сотрудничество.
Могут сказать – как нам здесь уже пробовали говорить, – что вопрос о запрещении атомного оружия уже был рассмотрен по пункту первому повестки дня в связи с докладами атомной комиссии и что по этому вопросу были приняты решения, которые определяют дальнейшее направление этого вопроса. Но в резолюции, принятой 4 ноября Генеральной Ассамблеей по этому вопросу, нет никаких конкретных, практических предложений по запрещению атомного оружия. В этой резолюции все дело сводится к консультации шести инициаторов резолюции Генеральной Ассамблеи, принятой 24 января 1946 года, консультации о том, имеется ли базис для соглашения о международном контроле над атомной энергией и для исключения атомного оружия из вооружений отдельных государств.
Резолюция о том, чтобы шесть инициаторов другой резолюции проконсультировались – имеется ли база для подготовки соглашения о запрещении атомного оружия, – ничего не дает по сравнению с резолюциями от 24 января и 14 декабря 1946 года, которые уже два года тому назад обязывали подготовить конкретные предложения об изъятии атомного оружия из национального вооружения.
Больше того, по сравнению с резолюциями от 24 января и 14 декабря 1946 года, эта резолюция от 4 ноября является шагом назад, является отступлением, является уступкой тем силам реакции, которые в атомной бомбе видят свою последнюю надежду на сохранение своего влияния в разных концах мира. Поэтому странно было слышать, когда здесь пытались доказать, что резолюция, предложенная Первым комитетом – этот так называемый бельгийский проект, -.является «максимумом возможного», крайним возможным достижением тех условий, которые якобы делаются для того, чтобы продвинуть вперед осуществление резолюции Генеральной Ассамблеи от 24 января и 14 декабря 1946 года.
Таким образом, и в первом и во втором случаях вопрос о запрещении атомного оружия оказывается затертым двумя резолюциями. Это мы можем сказать и о первой резолюции Генеральной Ассамблеи от 4 ноября, против которой мы боролись здесь, хотя эта резолюция и была принята большинством Ассамблеи, и о резолюции, которая обсуждается сейчас, о так называемом бельгийском проекте резолюции.
Обе эти резолюции по существу снимают с обсуждения вопрос о практических мероприятиях по запрещению атомного оружия и по сокращению вооружений и вооруженных сил пятью великими державами как первого шага по пути к всеобщему урегулированию вооружений и вооруженных сил. Эти вопросы снимаются с порядка дня под прикрытием каких-то маловразумительных постановлений о будущих консультациях и тому подобных благих пожеланий.
Противники предложений Советского Союза о запрещении атомного оружия пытаются подменить этот вопрос вопросом об организации международного контроля, притом в форме, которая предусматривается американским планом. Хотя этот вопрос не раз уже поднимался и в различных органах Генеральной Ассамблеи и в самой Генеральной Ассамблее, я не могу пройти мимо этого вопроса, поскольку целый ряд выступающих здесь ораторов старались изобразить дело таким образом, что Советский Союз против контроля и что именно Советский Союз, благодаря тому, что занимает такую отрицательную якобы позицию в отношении учреждения контрольного органа, и мешает достижению необходимого соглашения по запрещению атомного оружия. Это, господа, неправда. Это совершенно не соответствует действительности. Такие утверждения являются результатом извращения фактов* И я постараюсь это доказать.
Вопрос о международном контроле является, по мнению Советского Союза, весьма важным, так как учреждение международного контроля и инспектирование будет иметь само по себе большое значение, как это подчеркнул Генералиссимус И. В. Сталин в своей беседе с г. Стассеном в апреле прошлого года.
Уже это одно обстоятельство, а также и заявление Генералиссимуса И. В. Сталина в беседе с президентом американского агентства Юнайтед Пресс Хью Бейли о том, что нам необходим строгий международный контроль, должны быть совершенно достаточными для всякого добросовестного и непредубежденного человека, чтобы знать как действительно относится Советское правительство к учреждению международного контроля над использованием атомной энергии в мирных целях и над сокращением вооружений и вооруженных сил.
Но так называемый международный контроль, который планируют представители Соединенных Штатов Америки, называя эту свою американскую форму контроля «правильной формой контроля», или, как выразился президент Соединенных Штатов Америки г-н Трумэн в одной из своих предвыборных речей в Милу-оки, «справедливой формой международного контроля», предста-вЛяет собой в действительности не тот контроль, который соответствовал бы задачам подлинно международного контрольного органа.
Советские представители не раз указывали на неприемлемость плана так называемого «международного» контроля и такой формы этого контроля, который предлагается программой Ачесо-на – Баруха – Лилиенталя.
В связи с этим ответственные представители Соединенных Штатов Америки заявляют, что Советский Союз отклоняет этот план, как посягательство на его национальный суверенитет. Они вместе с тем заявляют, что Советский Союз настаивает на том, чтобы в международном контрольном органе действовал принцип единогласия, так называемое «вето», тогда как большинство государств против этого «вето».
Такое утверждение совершенно беспочвенно. Представители Советского Союза неоднократно разъясняли, что на контрольный орган не может и не должно распространяться право так называемого «вето» и что Советский Союз никогда не настаивал на при-мнении этого принципа в работе контрольного органа.
Здесь сознательно смешивается процедура решения вопросов в международном контрольном органе и в Совете безопасности. В первом случае никакого принципа единогласия не установлено, и Советский Союз никогда такого предложения не выдвигал и не выдвигает. Во втором случае принцип единогласия установлен Уставом при решении всех вопросов по существу в Совете безопасности.
Этот принцип является краеугольным камнем всей Организации Объединенных Наций. Советский Союз стоит, стоял и будет стоять на этом принципе, потому что без этого принципа не может быть Организации Объединенных Наций.
Что касается отношения Советского Союза к американскому плану так называемого международного контроля, то характеристика этого плана, как посягательства на государственный суверенитет других государств, действительно соответствует позиции Советского Союза. Да, мы держимся такой точки зрения и будем защищать ее.
Не повторяя уже ранее высказанных по этому поводу соображений, нельзя не напомнить в этой связи некоторые факты, показывающие порочность плана так называемого контроля, который, как известно, имеет в своей основе программу Баруха – Аче-сона – Лилиенталя с его принципом стадий контроля. Этот принцип совершенно неприемлем, так как построенная на этом принципе система контроля способна открыть путь к злоупотреблениям со стороны контрольного органа своей властью в ущерб интересам других стран. А власть у контрольного органа по американскому плану должна быть огромная – какая-то сверхвласть, превышающая власть всякого суверенного государства. На это обстоятельство уже почти два года тому назад обратили внимание английские ученые, которые в своем известном меморандуме указали, что план Баруха предусматривает на первых стадиях меры, которые можно истолковать, как поддерживающие господство Соединенных Штатов в области атомной энергии.
На это же обращает внимание в недавно вышедшей своей книге «Военные и политические последствия атомной энергии» профессор Блэкетт, один из крупнейших авторитетов в области атомной энергии, недавно получивший Нобелевскую премию за свои работы по физике. Профессор Блэкетт, давая развернутую критику плана Баруха с его стадиями контроля, приходит к заключению, что следуя этой системе, – системе контроля по стадиям, – которую предлагает план Баруха – Ачесона – Лилиенталя, международный контрольный орган сможет решать, что та* кая-то страна не выполнила своих обязательств по более ранним стадиям контрольного плана, и может вынести решение против рсуществления последующих стадий контроля.
Ясно, что при таком положении большинство контрольного органа получает полную возможность действовать по своему усмотрению, не считаясь с интересами других государств и, в частности, с интересами безопасности этих государств. Так называемые «ранние стадии» контроля по плану Баруха смогут претворяться в жизнь, по мнению профессора Блэкстта, определенно во вред интересам безопасности других государств.
Советский Союз предлагает положить в основу международного контрольного органа другой принцип – установление строгого международного контроля одновременно над всеми предприятиями, занятыми как добычей атомного сырья, так и производством атомных материалов и атомной энергии. Эти предложения опубликованы в третьем докладе Комиссии по атомной энергии, и они были внесены в эту комиссию 11 июля 1947 года. Но эти предложения представителями Соединенных Штатов Америки и Великобритании были отклонены и систематически отклоняются с тех пор и в дальнейшей работе.
Вся линия поведения представителей Соединенных Штатов Америки в вопросе о контроле над атомной энергией говорит о том, что их главная цель заключается в том, чтобы сосредоточить контроль над добычей атомного сырья и чтобы оттянуть на более длительный срок контроль над производством атомных материалов и атомной энергии. Это дало основание – еще совсем недавно – группе французских ученых заявить, что Соединенные Штаты Америки ведут политику расчета на свое атомное оружие в качестве средства навязывания своей воли другим государствам, всему миру.
В этой связи не лишне напомнить о представляющем значительный интерес заявлении председателя консультативного совета атомной комиссии Соединенных Штатов Америки профессора Оппенгеймера, одного из крупнейших авторитетов в этой области, заявлении, в котором он охарактеризовал атомное оружие как «оружие агрессии, внезапности и террора».
Как бы ни изменялась стратегия его использования по сравнению с тем, когда оно было применено впервые, говорит профессор Оппенгеймер, это атомное оружие остается оружием агрессии и элементы внезапности и террора являются такими же неотъемлемыми его свойствами, как и распад атомного ядра.
Кому же нужно такое оружие? Каким же целям может служить это оружие? Ответ должен быть ясен.
Приведенное выше замечание видного американского ученого-атомника весьма знаменательно, оно проливает свет на вопрос о тех движущих силах, которые проводят политику, не имеющую ничего общего со стремлениями к международным соглашениям и сотрудничеству.
Все сказанное выше объясняет и настойчивые требования авторов американского плана так называемого международного контроля предоставить международному органу контроля право собственности на все предприятия по добыче атомного сырья и по производству атомной энергии, несмотря на всю несовместимость этого требования с интересами других государств.
План организации международного контрольного органа, изобретенный Барухом – Ачесоиом – Лилиенталем, все больше и больше вызывает критических замечаний, вскрывающих неприемлемость этого плана для целей обеспечения международной безопасности. А это – главная и,елъ9 которую пропагандируют и рекламируют сторонники этого плана, – обеспечить международную безопасность. Эти критические замечания доходят до прямого обвинения представителей Соединенных Штатов Америки в том, что, выдвигая план контроля в такой неприемлемой форме, как это делают Барух, Ачесон и Лилиенталь, они действуют в интересах группы, которая вообще против всякого международного контроля.
«Как только Организация Объединенных Наций, – мы можем прочесть по этому поводу в книге профессора Блэкетта «Военные и политические последствия атомной энергии», – приняла принцип международного контроля, очевидная тактика этой группы стала проявляться в требовании такой формы контроля, которая была однобокой настолько, что являлась явно неприемлемой для Советского Союза. Так, некоторая поддержка плана Баруха может иметь своим источником попытку преградить путь вообще любому контролю». Это говорит Блэкетт.
В самом деле, план Баруха – Ачесона – Лилиенталя многими своими положениями заставляет сомневаться в серьезности намерения его авторов добиться соглашения об учреждении международного контрольного органа, или, как называет его Блэкетт, международного «атомного» органа.
Авторы этого плана исходят из того, что международный орган по контролю над атомной энергией будет управляться администраторами, свободными от влияния со стороны своих правительств. Но это – иллюзия.
«В действительности, – читаем мы в книге Блэкетта, – сотрудники этого органа будут целиком являться представителями отдельных наций и орудием экономических и политических устремлений правительств».
Американский план организации так называемого «международного» контрольного органа предусматривает расположение атомных энергетических станций по стратегическому принципу, а не в соответствии с интересами развития энергетического хозяйства данной страны. Ссылка при этом на то, что атомные энергетические ресурсы будут справедливо распределяться неваинтересованным и объективно действующим международным органом, является другой иллюзией.
Блэкетт говорит, что «здесь существует столь большое разнообразие в естественных богатствах, в степени индустриализации и в уровне жизни в различных странах», что невозможно полагаться на «справедливое» решение подобных вопросов этим «незаинтересованным» так называемым международным контрольным органом.
Вот каков этот план. Естественно, я называю только существенные, потому что для того, чтобы перечислить все его недостатки и, в особенности, разобрать все его недостатки, понадобилось бы значительно больше времени, чем мы можем здесь располагать. Указанные особеннности американского плана так называемого «международного» контроля приводят беспристрастных и объективных исследователей этого вопроса к заключению, к которому пришел и проф. Блэкетт, что этот план ставит под удар развитие атомной промышленности, даже если при этом преследуются самые мирные намерения, но, если не будет налицо соответствующего разрешения большинства этого органа, всякое развитие атомной промышленности без такого разрешения со стороны этого большинства контрольного органа будет рассматриваться по американскому плану как преступление.
Что это значит? Какой вывод можно сделать из всего сказанного? Разве все это не дает оснований для вывода, к которому пришел в цитированной выше книге проф. Блэкетт, говоря о том, что «план Баруха может таким образом превратить программу улучшения социального благосостояния в международное преступление»?
Разве не обоснован также вывод, что, отвергая принцип единогласия при разрешении вопроса о наказании нарушителей соглашения, план Баруха создал бы ситуацию, при которой «любое нарушение, действительное или подразумеваемое, могло бы быть, в результате решения большинства, использовано для ускорения третьей мировой войны»?
Вот к каким последствиям может привести американский план так называемого «международного» контроля, вступая в противоречие с теми основными целями и задачами, которые должен был бы преследовать действительно международный контрольный орган.
Ясно, что такой план так называемого «международного» контроля Советским Союзом не мог быть принят и не может быть принят, и не только Советским Союзом, но и рядом других государств, ставящих перед собой задачу добиться действительного запрещения использования атомной энергии в военных целях и исключения атомного оружия из национальных вооружений.
Советский Союз не может принять такого плана, не может не возражать против такого плана. Принятие американского плана так называемого «международного» контроля означало бы, что судьба не только атомной промышленности, но и всего народного хозяйства, всей экономики данного государства была бы поставлена в зависимость от усмотрения так называемого «международного» контрольного органа с его «специфическим» большинством. Это большинство всегда будет иметь возможность поставить экономическую и политическую жизнь любой страны в зависимость от планов и мероприятий этого органа, представляющего определенные группы государств. Такие тенденции нельзя, конечно, рассматривать иначе, как посягательство на государственный суверенитет, с которым американский план «международного» контроля, действительно, совершенно несовместим.
Не случайно же защитники этого плана открыто требуют, – следуя инициативе г-на Спаака, который в прошлом году еще с этой трибуны указал на то, что государственный суверенитет – это реакционная идея и что эту реакционную идею нужно поскорее, как ветошь, сдать в архив, – они все больше и больше настаивают, что государствам необходимо отказаться от своего суверенитета.
Последним изобретением в этой области является предложение итальянского министра иностранных дел Сфорца, в котором он призывает – правда с оговоркой, в частном порядке – европейские страны отказаться от своего суверенитета для того, чтобы создать какой-то международный пул государственных суверенитетов, чтобы на основании этого частичного «объединения», – как он выражается, – «суверенитетов» создать «Соединенные Штаты Западной Европы».
Вот как далеко идут планы ликвидаторов государственного суверенитета. Не ударяясь в подробности, я только хочу показать, каких союзников находят себе г-н Спаак и другие сторонники, выступающие с этой трибуны против государственного суверенитета.
Таким образом начатый не так давно и уже проявившийся на прошлогодней сессии Генеральной Ассамблеи поход против государственного суверенитета продолжается с прежней силой, хотя, нужно полагать, и без надежды на успех.
К чему действительно клонят дело вдохновители американского плана так называемого «международного» контроля, можно судить по такому факту, как выступление перед американской сенатской комиссией вице-президента и директора «Монтсанто кемикал компани» Томаса по поводу плана Ачесона-Лилиенталя об организации международного контроля над атомной энергией. Об этом напомнил в Первом комитете во время дебатов по этому вопросу польский делегат г-н Кац-Сухи, и я считаю необходимым со своей стороны сказать об этих фактах.
Относительно плана Ачесона-Лилиенталя Томас сказал перед сенатской комиссией США следующее:
«По нашему проекту мы получаем весь русский уран в распоряжение международной организации. Другими словами, все радиоактивные материалы всего мира будут находиться в ведении организации и, прежде всего, у нас. В России будет группа геологов, ведущих разведку по всей территории и собирающих сведения относительно наличия урана».
Отвечая на вопрос сенатора Маккелара, рекомендует ли доклад Ачесона-Лилиенталя заключение соответствующего соглашения с СССР, Томас ответил: «Да, и это должно быть осуществлено прежде, чем все другое. Другими словами, те, кто будут подписывать договор, должны будут сделать нечто большее, чем просто подписать один документ или какую-нибудь другую бумагу. Они должны будут согласиться на то, чтобы подвергнуться геологическому обследованию их сырья и быть готовыми отдать основное сырье – уран».
Вот какие откровенные разговоры ведутся в Соединенных Штатам Америки, в сенатской комиссии господами сенаторами и их собеседниками, разговоры, разоблачающие их мечты и затаенные планы. Не случайно, что ряд независимых людей, беспристрастно подходящих к разрешению вопроса о запрещении использования атомной энергии для военных целей, не могут не забить тревоги, видя, куда действительно стараются направить дело инициаторы и вдохновители американского плана так называемого «международного» контроля.
Такую тревогу бьет и упомянутый выше профессор Блэкетт. В цитированной выше книге он пишет, что если бы СССР согласился на американский план контроля над атомной энергией, это означало бы, что контрольный орган по атомной энергии получил бы возможность мешать развитию атомной энергии для мирного применения, тогда как СССР нуждается во всей атомной энергии, какую он может получить для использования в промышленных целях. Он обращает внимание на то, что СССР, принимая американский план, должен был бы указать расположение своих военных заводов и своей тяжелой промышленности, а это «дало бы инспекторам Объединенных Наций, а тем самым и американским начальникам штабов возможность иметь полную карту объектов СССР, который не имел бы достаточной гарантии, что Соединенные Штаты уничтожат атомное оружие, даже если бы Советский Союз выполнил все условия, содержащиеся в плане».
И когда свободные от односторонности и фальши ученые других стран говорят об этом плане, как о «хитроумном ходе», при помощи которого американская дипломатия рассчитывает одержать «весьма значительную победу», выдавая этот план экспансии и агрессии за якобы великодушное мероприятие, разве можно оставаться глухим и слепым к тому, что происходит вокруг?
Этому американскому плану так называемого «международного» контроля Советский Союз противопоставил свой план, свои предложения по установлению контроля над атомной энергией, которые были внесены на рассмотрение атомной комиссии еще год тому назад. Этот план сочетает установление строгого международного контроля с интересами международной безопасности и уважением к государственному суверенитету. Эти предложения предусматривают заключение специальной конвенции по контролю над атомной энергией, в том числе и инспектирование предприятий атомной энергии.
Те, кто критикует советские предложения, не хотят считаться с теми положениями плана Советского Союза, которые полиостью обеспечивают строгий международный контроль над запрещением атомной энергии для военных целей. Между тем, советский план международного контроля предусматривает широкие права и полномочия для международного органа, призванного осуществлять этот контроль.
В самом деле, по советскому плану международный контрольный орган будет иметь право обследовать деятельность предприятий, добывающих атомное сырье и атомную энергию, и проверять их отчеты; проверять наличные запасы атомного сырья, материалов и полуфабрикатов; изучать производственные операции в объеме, необходимом для контроля над использованием атомных материалов и атомной энергии; наблюдать за выполнением предписанных конвенцией правил технической эксплоатации предприятий.
Более того, этот международный орган, по советскому плану контроля, получает право предписывать правила технологического контроля этим предприятиям, собирать и обрабатывать данные о добыче атомного сырья, данные о производстве атомных материалов, данные о производстве атомной энергии, проводить специальные обследования в случае подозрений о нарушении конвенции по запрещению атомного оружия, делать рекомендации правительствам по вопросам, относящимся к производству, хранению и использованию атомных материалов и атомной энергии, делать рекомендации Совету безопасности о мерах, которые нужно принять для предупреждения и пресечения в отношении нарушителей конвенции о запрещении атомного оружия и о контроле над атомной энергией.
Предложение СССР по организации международного контрольного органа предусматривает также меры борьбы с утайкой добываемого атомного сырья для использования его в запрещенных целях. Международному контрольному органу предоставляется право доступа на любое предприятие по добыче, производству и хранению атомного сырья, а также по эксплоатации атомной энергии. Наш план предоставляет контрольному международному органу право знакомиться на предприятиях атомной энергии с производственными операциями в необходимом объеме, право производить взвешивание, промеривание, различного рода анализы атомного сырья, материалов и полуфабрикатов и т. д. и т. п.
Я не могу перечислять все потому, что это и так отнимает много времени, но я обращаю внимание людей, которые должны отрешиться от предвзятости в этом вопросе, что советский план – есть план о функциях, правах, полномочиях и обязанностях международного контрольного органа, который должен быть строгим органом контроля, достаточно сильным для того, чтобы, соблюдая в необходимых пределах разумность и уважая в полной мере государственный суверенитет, обеспечить интересы безопасности, которым и должен служить этот международный контрольный орган. Советские предложения открывают путь для создания необходимого международного контрольного органа, устраняя те разногласия, которые мешают в настоящее время достижению соглашения по этому вопросу и препятствуют вместе с тем достижению соглашения о запрещении использования атомной энергии для военных целей.
Советское правительство внесло также на рассмотрение Генеральной Ассамблеи предложение о сокращении вооружений и вооруженных сил пятью великими державами на одну треть. И эти предложения были встречены в штыки в Первом комитете. Против них выдвигались всевозможные соображения вроде тех, кото рые были здесь повторены представителями Соединенных Штатов Америки и Англии, причем и тут, конечно, не обошлось без извращений, без неправильного освещения тех положений, которые защищает Советский Союз; стремление изобразить дело для себя в наиболее выгодном свете.
Английский представитель Макнейл в Первом комитете даже решился заявить, что мирное урегулирование с Германией якобы тормозится по вине Советского Союза, а между тем именно это является одним из условий для того, чтобы обеспечить международное доверие. Но Макнейл был тогда же разоблачен в извращении фактов, потому что ведь всем известно, что еще в ноябре 1947 года на лондонской сессии Совета министров иностранных дел советский министр иностранных дел В. М. Молотов внес свои предложения приступить к подготовке мирного договора с Германией. Они были отклонены министром США и Великобритании при поддержке министра иностранных дел Франции,
И если действительно мирное урегулирование с Германией является фактором, укрепляющим международное доверие, – безусловно оно и является таким фактором, – то кто же помешал тому, чтобы этот фактор был введен в действие еще год тому назад? Я яа это отвечаю: помешал шеф г-на Макнейла г-н Бевин, помешал шеф г-на Даллеса г-н Маршалл, помешал, наконец, и г-н Бидо, присоединившийся к этим двум первым министрам. И предложение советской делегации было тут же похоронено по первому разряду. А теперь, спустя год, нам говорят: посмотрите, нет международного доверия, потому что нет, например, мирного урегулирования с Германией, которое является важнейшим фактором этого международного доверия, и это по вине Советского Союза. Но если это так, то почему же вы отклонили это предложение? Почему вы его не приняли? Почему вы его не поддержали?
Вот так обстоит дело с возражениями г-на Макнейла. Он также говорил о мирном урегулировании с Японией. Конечно, это важный фактор. Но ведь имеется соглашение трех великих держав – США, Великобритании и СССР – относительно порядка подготовки мирного урегулирования с Японией. Этот порядок должен быть осуществлен в соответствии с решением Совета министров иностранных дел, на обязанности которого и лежит эта задача. Между тем, игнорируя это соглашение, те же представители Великобритании и Франции настаивали на том, чтобы мирный договор с Японией был подготовлен не Советом министров иностранных дел, а специальной конференцией. И когда мы говорим, что это нарушает существующее международное соглашение, то это на них не действует, но когда приходит время, они нам говорят: вы мешаете урегулировать мирным корядком отношения с Японией.
Разве можно это назвать добросовестными возражениями? Я воздержусь от квалификации этих возражений, я только поставлю вопрос: добросовестны ли эти возражения? Я думаю, что при указанных обстоятельствах, а этих обстоятельств никто не мог опровергнуть, ибо это факт, ответ на этот вопрос будет совершенно определенный.
Если послушать представителей США и Великобритании, то окажется, что не США, опоясавшие весь мир военными базами и держащие во всех концах света свои военные гарнизоны, угрожают мцру и подрывают международное доверие, а Советский Союз, несмотря на то, что Советский Союз не создает за пределами своей территории ни военно-воздушных, ни военно-морских, ни каких других баз; не держит своих войск на чужих территориях, кроме случаев, когда это предусмотрено соответствующими международными соглашениями; несмотря на то, что Советский Союз выводит свои войска из Северной Кореи, тогда как Соединенные Штаты Америки отказываются выводить свои войска и держат их до сих пор в Южной Корее.
Я спрашиваю, можно ли такие возражения и такие обвинения считать добросовестными в свете этих всех фактов?
Я и на этот раз воздержусь от квалификации этих возражений. Я только спрошу: добросовестно ли это? А ответ на этот вопрос каждый человек может дать, учитывая те факты, которые прошли перед его глазами. Я только скажу, что такими фальшивыми речами, таким искажением действительности преследуется цель прикрыть агрессивные планы собственных своих правительств, преследуется цель внушить доверчивым и неискушенным в политике людям, что США и Великобритания не подогревают военный психоз, что в США и в Великобритании не разрабатываются планы подготовки нападения на СССР и на страны новой демократии Восточной Европы, планы подготовки к новой войне.
В Первом комитете при обсуждении предложения Советского Союза о сокращении вооружений и вооруженных сил пятью великими державами на одну треть противники этого предложения старались доказать, что эти предложения нереальны, что они слишком просты и поэтому не могут быть приняты и проведены в жизнь.
Сегодня это здесь повторил и г-н Макнейл, который заявил о том, что наш план совершенно нереалистичен. Это, говорит он, не рабочее предложение, а жест пропаганды. Он даже выразил удивление по поводу того, как мог Советский Союз внести такие предложения, не учитывая всех трудностей, которые существуют, например, у англичан, в проведении этого плана, трудностей, о которых говорил Макнейл в Первом комитете. Г-н Макнейл отказывается принять для Великобритании этот план, ссылаясь на то, что англичане должны иметь достаточно войск, чтобы обеспечить безопасность во многих других странах. Очевидно, он имел в виду, в первую очередь, Грецию и некоторые другие страны, куда Великобритания считает необходимым очень внимательно заглядывать для поддержания «порядка».
Противники предложений Советского Союза заявляют, что эти предложения не реальны. Но ведь аргумент, что наш план нереален, слишком прост, мы уже слышали по крайней мере 20 лет тому назад. Мы слышали его, например, на восьмой сессии Лиги наций в 1928 году, когда французская делегация во главе с Поль Бонкуром, совмещавшим со своей профессией адвоката пост председателя иностранной комиссии французской палаты депутатов и члена второго Интернационала, возражала против выдвинутых тогда Советским Союзом предложений о разоружении, приводя эти же самые аргументы.
Французская делегация устами Поль Бонкура тогда говорила, что советский проект «слишком прост, слишком прост». Он даже два раза это повторил. Он прибавил, как известно, к этому, что по советским предложениям выходит все очень просто: «флоты пускаются ко дну, аэропланы взлетают на воздух, солдаты распускаются по домам, – оставаясь при этом солдатами, – многозначительно добавил Бонкур. – От этой концепции разоружений, – заявил Бонкур, – Лига наций отказалась в момент своего образования».
Поэтому я обращаюсь к г-ну Макнейлу с просьбой: если он и дальше будет возражать против наших предложений, может быть, он придумает какой-нибудь новый аргумент, а не будет повторять просто не очень остроумный аргумент, выдвигавшийся 20 лет тому назад в Лиге наций.
Представители США и Великобритании доказывали, что в США и Великобритании уже проведено сокращение вооружений и вооруженных сил. И сегодня это здесь повторил г-н Даллес. Причем он повторил некоторые соображения китайского представителя, – что, видите ли, в Китае идет гражданская война и что сокращать китайскую армию на одну треть это означает капитуляцию Китая. Это – искусственный довод.
Что касается вооружений и вооруженных сил Соединенных Штатов Америки, то, оказывается, США «пришли к необходимости сбалансировать свои вооруженные силы в настоящее время», а вот Франция еще никак не оправилась от результатов немецкой оккупации, и у нее нет никакого военного потенциала. Вот так, если поверить г-ну Даллесу, обстоит дело с положением у этих трех держав. А Англия? Об Англии он, кажется, ничего не сказал.
Остаются, таким образом, Советский Союз и США.
В Первом комитете от нас энергично требовали сказать, сколько у нас миллионов солдат? Мы уже отвечали на этот во-ррос, что вы напрасно трудитесь, господа, потому, что это мы в свое время скажем международному контрольному органу, как об этом говорится в проекте советской резолюции, что Совет безопасности должен учредить международный контрольный орган и этому международному контрольному органу будут представлены полные официальные сведения о всех вооружениях и вооруженных силах Советского Союза одновременно с тем, как будут представлены аналогичные сведения, касающиеся других великих держав. Но, в сущности говоря, требование от нас сведений о количестве наших вооруженных сил является совершенно излишним. Ведь и Макнейл и Осборн в Первом комитете авторитетно заявляли, что у Советского Союза в настоящее время под ружьем находится 4 миллиона солдат. Для чего же тогда вам нужно было напрягать такие усилия, чтобы получить от нас какой-то ответ на вопрос, который вам и так уже хорошо известен?
Ну, а нельзя ли вас спросить, сколько солдат находится у Соединенных Штатов Америки? Обратимся, например, к недавно изданной книге «Милитаризация Америки», авторами которой являются небезызвестные люди, например: Альберт Эйнштейн; Карлсон – физиолог, бывший президент американской ассоциации содействия прогрессу и науки; Каулинг – бывший ректор Карлтонского колледжа; Артур Морган – бывший ректор Антио-хийского колледжа; Чет Паттерсон – секретарь американского комитета ветеранов войны; Джэймс Паттон – председатель национального совета фермеров; Роберт Вильсон – известный физик. Если бы вы обратились к этой книге «Милитаризация Америки», то из этой книги можно узнать, что в настоящее время численность вооруженных сил США составляет около трех с половиной миллионов человек.
Значит, если речь идет о том, в каком положении находятся вооруженные силы СССР и силы Соединенных Штатов Америки, то по данным, с одной стороны, г-на Осборна и г-на Макнейла относительно СССР – 4 миллиона человек, и по данным, с другой стороны, авторитетных авторов «Милитаризации Америки» – 3 с половиной миллиона человек, выходит, что ничего нет неожиданного и неприемлемого в предложениях Советского Союза о сокращении вооруженных сил на одну треть.
Предложение, которое вносит Советский Союз с сокращением на одну треть вооруженных сил пятью великими державами, вполне обосновано. Но нам говорят, что такое сокращение будет «произвольным», требуют пропорционального сокращения. Под формой пропорционального сокращения скрывается не что иное, как предложение или мысль о том, что СССР должен сократить свои войска, скажем, на 75 процентов, а Великобритания на 15 процентов. Но мы говорим не только о сухопутных войсках. Мы говорим о всех видах вооруженных сил, о всех родах оружия.
Предлагаемый Советским Союзом принцип – сокращение на одну треть – справедливый и вполне реальный принцип. Кстати сказать, предлагая это, Советский Союз учитывает, что это первый шаг сокращения вооружений, за которым должны последовать и другие шаги. Почему же тогда вы останавливаетесь nepet этим первым шагом или не хотите сделать этого первого шага, а вместо этого предлагаете ничего не значащую резолюцию, совершенно бессодержательную, которая, разумеется, не только первого, но вообще никакого шага вперед не представляет. Это просто топтание на месте или даже отступление назад.
Нам говорят – как заявил г-н Макнейл – «мы разоружились», но это не соответствует действительности. Известно ведь, и весь мир является этому свидетелем, что в США и Великобритании идет бешеная гонка вооружений и что совсем недавно, 14 сентября, выступил в палате общин г-н Моррисон, заявивший, что правительственным распоряжением военнослужащие, подлежащие демобилизации, должны быть задержаны на 3 месяца после срока демобилизации, предусмотренного законом. Моррисон признал, что план демобилизации в Великобритании не выполняется. Моррисон заявил о необходимости и возможности скорее увеличить число обученных вспомогательных войск. Он же заявил, что Великобритания должна быстро улучшить положение с оснащением вооруженных сил, особенно танковых частей и пехоты. По словам г-на Моррисона в палате общин, выпуск некоторых типов истребителей будет увеличен почти вдвое.
Кроме Моррисона, в палате общин выступил 23 сентября министр обороны Великобритании г-н Александер, сообщивший, что английские послевоенные вооруженные силы будут оснащаться новыми видами оружия; что темп производства новейшего типа истребителей почти удваивается; увеличивается производство новых танков; значительно ускорено будет производство боеприпасов для зенитной артиллерии; ускоряется выполнение программы для выпуска боевых и резервных кораблей. Александер заявил, что в ближайшие несколько месяцев численность территориальной резервной армии будет увеличена не менее чем на сто тысяч человек. Агентство Рейтер 23 сентября официально заявило, что Англия намерена увеличить резервы личного состава военно-морского флота с 31 тысячи до 125 тысяч офицеров и солдат, что дает увеличение на 400 процентов. Вот вам сокращение вооружений, вот вам сокращение вооруженных сил.
Как же можно тогда здесь так безответственно распространяться на тему о том, что «мы разоружились», «дальше мы разоружаться «е можем»! Было бы более правильным признать, что Англия увеличивает свои вооружения и вооруженные силы; признать, что в США и Англии идет гонка вооружений, идет работа по организации объединенных вооруженных сил военно-политического блока нескольких государств Западной Европы, что создан объединенный штаб во главе с фельдмаршалом Монтгомери. Говорят, что этот штаб уже расположился близ Фонтенбло и будто бы даже приступил к своей работе. Во всех этих мероприятиях деятельное участие принимают правящие круги Соединенных Штатов Америки, вдохновляющие и руководящие всей этой работой по сколачиванию вооруженных сил так называемой «объединенной Европы», включая и западные зоны Германии,
Против кого?
Против Советского Союза, против стран новой демократии Восточной Европы.
Можно сказать, что главным образом в Соединенных Штатах Америки и в Англии машина по подготовке к новой войне пущена на полный ход. В этом не оставляют никакого сомнения выступления уже цитированных мною таких ответственных представителей Великобритании, как г. г. Моррисон и Александер. Все это не может не вызвать серьезной тревоги у миролюбивых народов, жаждущих мира и не одобряющих поэтому воинственных планов поджигателей новой войны. Но поджигатели войны, в свою очередь, встревожены тем растущим сопротивлением миролюбивых народов их воинственным планам, которое все более и более дает себя знать и все более и более подтверждает неизбежность провала этих планов.
Не случайно ведь государственный секретарь Маршалл, как сообщает «Нью-Йорк тайме» в статье Томаса Гамильтона, заявил, что Советский Союз ведет пропагандистское мирное наступление. Не случайно, что Маршалл, касаясь недавних заявлений советских руководителей, направленных на разоблачение поджигателей войны и укрепление мира, заявил, что он считает это весьма опасным. Выходит, что опасна для интересов народов не пропаганда войны, а пропаганда мира, которая, по остроумному выражение одного из видных политических деятелей нашей Генеральной Ассамблеи в частной беседе со мной, может привести к тому, что «вдруг неожиданно разразится мир». Вот почему вдохновители агрессивной политики в США и Англии не считают себя заинтересованными в соглашении и в сотрудничестве с СССР.
«Поджигатели войны, стремящиеся развязать новую войну, – сказал Генералиссимус Сталин, – более всего боятся соглашений и сотрудничества с СССР, так как политика соглашений с СССР подрывает позиции поджигателей войны и делает беспредметной агрессивную политику этих господ».
Вот чем объясняется сопротивление, которое оказали главным образом представители Соединенных Штатов Америки и Великобритании предложениям Советского Союза о запрещении атомного оружия и о сокращении вооружений и вооруженных сил пятью великими державами, изобретая и придумывая всякие искусственные возражения.
Что говорят против наших предложений противники? Возьмем, например, представителя Бельгии г-на Ролена. Он здесь говорил, что вопрос о газовой войне и запрещении атомного оружия не имеет точек соприкосновения. Он заявил, что на мой вопрос о том, почему нельзя запретить употребление атомного оружия так же, как запрещено было в свое время в 1928 году употребление газового оружия, дал ответ г-н Макнейл и что этот ответ опроверг доводы советской делегации.
Нет, г-н Макнейл не дал никакого ответа ни тогда, ни сегодня, как не дал никакого ответа и г-н Ролен.
В самом деле, нам говорят, что мы неправы, когда проводим аналогию между запрещением использования газов в военных целях и запрещением использования атомной энергии в военных целях, потому что, дескать, в одном случае речь идет об использовании, а в другом случае о производстве. Неверно. В обоих случаях речь идет не о производстве, а о запрещении использования. Никто не собирается запрещать производство атомной энергии; атомная энергия должна производиться, но должна употребляться только для мирных целей. Она должна быть запрещена к употреблению в военных целях. Удушающие газы никто не запрещал производить, ибо они нужны для мирных целей, например, для борьбы со страшными и опасными для посевов саранчевыми налетами. Но было запрещено именно использование удушливых газов и газов вообще в военных целях. В одном случае – газовое оружие, в другом случае – атомное оружие. Производить атомную энергию можно, производить удушающие газы можно, но использовать то и другое в военных целях – нельзя. Аналогия полная, и никто не опроверг, да и не может опровергнуть этой аналогии.
И странно было слушать, когда бельгийский сенатор г-н Ролен, вдруг, разговаривая по этому поводу, доказывает, что тут нет аналогии. Странно было слышать и его заявление, что он смущен моей аналогией, ибо удушающие газы были все-таки использованы в войне Италии против Абиссинии. Это верно, но если уже говорить об этом, то надо было бы сказать и о другом. Были использованы газы в войне против Абиссинии или нет# это не меняет сущности поставленного нами вопроса о самой конвенции, запрещающей использование удушливых газов.
Вопрос заключается еще в другом. А как же реагировал в свое время Совет Лиги наций на нарушение правительством Муссолини этого запрещения? Действительно, в апреле, кажется, 1936 года итальянский агрессор применил против Абиссинии удушливые газы. 20 апреля 1936 года собрался Совет Лиги наций, чтобы обсудить вопрос о том, как реагировать на это. Когда несколько позже абиссинский негус приехал на чрезвычайную сессию Совета Лиги наций для того, чтобы требовать применения санкций против итальянского агрессора, наказать его за использование удушливых газов, то как тогда реагировал Совет Лиги наций на все это, г-н Ролен? Разве не известно, что тщетно негус Эфиопии взывал к западным державам о помощи против нарушения правительством Муссолини декларации о запрещении применять газы на войне.
И во Франции, и в Великобритании раздавались тогда голоса, доказывавшие, что санкции против Италии бесполезны и даже опасны, что война в Абиссинии продолжается, что дальнейшие санкции могут вызвать войну в Европе и можно ли рисковать жизнью многих тысяч европейцев из-за независимости Эфиопии?
18 июня 1936 года Идеи выступил в палате общин с заявлением, что санкции не дали того результата, какого от них ожидали в качестве способа воздействия на Италию. Вслед за тем одно государство за другим отказывалось от применения санкций к Италии и возобновляло с ней нормальные отношения, и Лига наций должна была в конце концов, в июне 1936 года, подтвердить свою капитуляцию перед нарушением итальянским агрессором протокола о запрещении использования удушающих газов в войне. Так Лига наций отказалась от всякого наказания агрессора, применившего газы в войне против Эфиопии.
Вот о чем нужно было бы вспомнить бельгийскому делегату. Конечно, если думать, что и впредь, когда, может быть, будет подписана в конце концов конвенция о запрещении атомного оружия, Совет безопасности нашей организации будет так вести себя в отношении нарушителей этой конвенции, как вел себя Совет Лиги наций в 1936 году по отношению к итальянскому агрессору, который пустил в ход удушливые газы против Эфиопии, тогда нет смысла вообще дискутировать на эту тему.
Все разговоры о том, что нет аналогии между запрещением использования в военных целях удушающих газов и запрещением использования в военных целях атомной энергии, производят такое впечатление, что этими разговорами хотят лишь прикрыть свой отказ от запрещения использования атомного оружия.
Насколько искусственны и несостоятельны доводы, выдвигаемые в этой связи противниками запрещения атомного оружия, видно из замечания бельгийского делегата о том, что одна атомная бомба может решить исход войны, если, в нарушение конвенции о запрещении атомного оружия, какое-либо государство утаит атомные бомбы. Но именно та особенная угроза безопасности народов, которую представляет собой атомное оружие, казалось бы, должна была привести, наоборот, к скорейшему запрещению атомного оружия под страхом уголовного наказания за нарушение этого запрещения, за утайку атомной энергии в целях использования ее для военных надобностей, к учреждению строгого международного контроля, который последовательно боролся бы за полное, безусловное и честное выполнение этой конвенции»
То, что говорил г-н Ролен по этому поводу, нельзя истолковать иначе, как попытку оправдать отказ от запрещения атомного оружия, оправдать ссылкой на то, что все равно ведь газовая конвенция была нарушена. С такими аргументами, разумеется, нельзя ни согласиться, ни считаться ввиду их полной несостоятельности.
Бельгийский делегат Ролен в своей критике проекта резолюции СССР дошел до того, что то место резолюции, где говорится, что сокращение вооружений и воооруженных сил пятью великими державами должно быть произведено в течение года, начал истолковывать таким образом, что указанное сокращение вооружений и вооруженных сил будет произведено лишь на один год, а затем может быть восстановлен прежний уровень вооружений и вооруженных сил.
Надо удивляться такому произвольному толкованию совершенно ясного положения проекта советской резолюции. В этом проекте говорится, что сокращение вооружений и вооруженных сил пятью великими державами должно быть произведено в течение одного года, а не на один год, и что такое сокращение должно представлять собою первый шаг. Можно ли это положение истолковывать так превратно, как это сделал г. Ролен, попытавшийся исказить смысл советского предложения, хотя было бы совершенно нелепо предполагать, что в течение одного года будет произведено сокращение вооружений и вооруженных сил с тем, что оно может быть восстановлено в течение следующего года.
Несмотря на то, что выражение «в течение одного года» совершенно ясно говорит о том, что самое сокращение должно быть произведено не немедленно, а в течение такого длительного срока, как год, мы видим, что стремление во что бы то ни стало дискредитировать проект резолюции СССР, хотя бы ценой грубого извращения, приводит к нелепостям. Может быть, бельгийский делегат просто шутит, как это уже имело место в Первом комитете, когда другой член бельгийской делегации поставил вопрос о том, как сократить на одну треть один крейсер? Но мы предпочитаем к серьезным вопросам относиться по-серьезному.
Сторонники проекта резолюции большинства Первого комитета расхваливали здесь этот проект сверх всякой меры, заявляя, что этот проект – максимум возможных достижений. Но неужели большинство Первого комитета, поддерживающее эту резолюцию, так ограничено в своих творческих силах, что изображает этот проект, как максимум возможных достижений?
Что же представляет собой этот хваленый проект резолюции? Разве, в действительности, не бросается в глаза вся бессодержательность и пустота этого проекта? Разве в этом проекте не является самым главным и существенным пункт 5-й, который рекомендует Совету безопасности изучить вопрос о регулировании и сокращении вооружений обычного типа и вооруженных сил, поручив это комиссии по вооружениям обычного типа в целях скорейшего достижения конкретных результатов? Но ведь Лига наций только то и делала, что занималась изучением такого вопроса. Ведь уже четверть века этот вопрос изучается – к сожалению, все только изучается. Что же стоит такой проект резолюции, где именно «изучение» составляет самую существенную и важную часть всего проекта. И это здесь выдают за «максимум возможных достижений».
Столь же бессодержательным является и другой важный пункт этого проекта резолюции, а именно пункт 6-й. Здесь уже нет никакой рекомендации. Все дело ограничивается выражением лишь уверенности в том, что комиссия по вооружениям обычного типа обратит свое внимание на разработку предложений о получении информации относительно численности вооруженных сил и размеров вооружений обычного типа государств – членов Организации Объединенных Наций.
Как все это скромно! Генеральная Ассамблея «выражает уверенность», комиссия «обращает внимание», – и ничего больше. И это все, если не считать неожиданно появившегося в этом пункте международного контрольного органа, на который, оказывается, и должна быть возложена разработка предложений о получении информационных данных. Не ясно ли, что вопрос о международном контрольном органе, который должен будет разрабатывать какие-то предложения о получении, проверке и опубликовании информации о вооружениях и вооруженных силах, поставлен лишь для видимости. В самом деле, во всем проекте резолюции Первого комитета ведь ничего не говорится о том, каким образом и кем, на каких условиях, с какими полномочиями и функциями будет учрежден этот международный контрольный орган. Не ясно ли, что и такие формулы, как «выражает уверенность», «обращает внимание», предназначены для того, чтобы как-нибудь прикрыть бессодержательность этой резолюции. В проекте большинства ведь ничего не говорится, а что же произойдет, если комиссия по вооружениям обычного типа не «обратит внимание» международного контрольного органа или если этот международный контрольный орган не разработает предложений по информации? Какие же это повлечет за собой последствия? Все это остается покрытым полной неизвестностью.
Позволительно спросить, почему же, если действительно необходимо получить информацию, о которой говорится в проекте резолюции большинства Первого комитета, в этом проекте не употребляются более категоричные выражения, которые возлагали бы на соответствующие органы определенные обязательства? Почему, в таком случае, в резолюции большинства не говорится, что Генеральная Ассамблея рекомендует всем государствам в такой-то срок представить такие-то данные, такую-то информацию о таком-то и таком-то вопросе? Вместо этого резолюция наполнена общими, никого ни к чему не обязывающими фразами, способными лишь запутать вопрос, осложнить и оттянуть его решение.
Между тем, кроме 5 и 6 пунктов, которые являются наиболее важными пунктами, ничего в этом проекте резолюции большинства Первого комитета нет. Как мы видели, и 5 и 6 пункты бессодержательны и никакого ответа на волнующий весь мир вопрос о запрещении атомного оружия и о сокращении вооружений и вооруженных сил на одну треть пятью великими державами в себе не содержат.
И такую-то резолюцию господа-защитники этого проекта называют «максимумом достижений».
Если это – максимум достижений, на какой только способна Генеральная Ассамблея, то остается лишь выразить по этому поводу глубокое сожаление. Не нужно забывать, что в течение четверти века в этом направлении шла работа, которая, хотя и не привела к положительным результатам, тем не менее дала некоторые материалы, которые могут быть с пользой применены и при решении этой важной задачи в настоящее время. От этой задачи пытается уйти большинство Первого комитета, поддерживающее проект резолюции, являющийся синтезом предложений Великобритании, Франции и Бельгии.
Семь государств предложили различные проекты, из которых в конце концов явился этот слабый-преслабый проект большинства комитета. Этот проект – не «максимум достижений». Это – уступка силам реакции и агрессии, борющимся против мира, демократии и прогресса.
В противоположность большинству Первого комитета, действующему под явным влиянием США и Великобритании, которые рассчитывают затянуть и сорвать решение вопроса о запрещении атомного оружия и сокращении вооружений и вооруженных сил пяти великих держав на одну треть, предложения Советского Союза направлены на скорейшее и эффективное решение этого очень важного вопроса, затрагивающего кровные интересы всех миролюбивых народов.
В проекте советской резолюции указывается на то, что запрещение производства и использования атомной энергии в военных целях является первоочередной задачей. Советское правительство убеждено, и это является непреложным фактом, что всеобщее существенное сокращение вооружений отвечает задачам установления прочного мира и укрепления международной безопасности, что это соответствует интересам народов в облегчении тяжелого экономического бремени, ложащегося на них в результате чрезмерно больших и все возрастающих расходов на вооружения в различных странах.
Не подлежит никакому сомнению, что великие державы – постоянные члены Совета безопасности – обладают подавляющей массой вооруженных сил и вооружения и что именно они несут главную ответственность за поддержание мира и всеобщей безопасности. Проект советской резолюции предлагает в целях укрепления мира и устранения угрозы новой войны, разжигаемой экспансионистами и другими реакционными элементами, не только сократить на одну треть все наличные сухопутные, морские и воздушные силы пяти великих держав – США, Великобритании, СССР, Франции, Китая, – рассматривая это как первый шаг в деле сокращения вооружений и вооруженных сил, но и запретить атомное оружие, как оружие агрессии, а не обороны.
Советское правительство в своем проекте резолюции также рекомендует учредить в рамках Совета безопасности международный контрольный орган, который будет наблюдать и контролировать проведение в жизнь мероприятий по запрещению атомного оружия и по сокращению вооружений и вооруженных сил. Этому международному контрольному органу должны быть представлены пятью великими державами полные официальные данные о состоянии вооружений и вооруженных сил государств – постоянных членов Совета безопасности.
Эти предложения Советского Союза, как и предложения Польши, имеют исключительно важное значение. Принятие этих
йредложений означало бы действительно громадный шаг вперед по пути прогресса, международного сотрудничества, укрепления мира и безопасности народов. К этому устремлены все взоры и надежды многих сотен миллионов людей всего мира, к этому стремится Советский Союз, к этому стремится многомиллионный народ страны Советов, к этому стремится Советское правительство, приславшее нас сюда защищать это великое дело*