Речь в Первом комитете 13 ноября 1948 года
Я хотел бы раньше всего остановиться на некоторых вопросах, которые были здесь подняты в связи с резолюциями бельгийской и советской делегаций. Я говорю об этом потому, что во вчерашних и позавчерашних прениях ряд выступавших ораторов далеко уходил от нашей темы, нагромождая один вопрос на другой, поднимая вопросы, которые, в сущности говоря, не имеют ничего общего с проектом советской резолюции, с теми предложениями, которые были внесены Советским Союзом по запрещению атомного оружия и по сокращению на одну треть пятью великими державами вооружений и вооруженных сил. Это обязывает советскую делегацию ответить на наиболее важные, конечно, замечания, которые здесь были сделаны, притом нередко в пространной и часто весьма неделикатной форме.
Не надо забывать, в конце концов, что перед нами стоит конкретный вопрос о запрещении атомного оружия, вопрос о сокращении вооружений и вооруженных сил пятью великими державами на одну треть и что всякого рода вопросы, ничего общего не имеющие с этими предложениями, нисколько не содействуют ни выяснению дела, ни нашему продвижению вперед в этом вопросе.
Больше того, это можно, пожалуй, рассматривать как стремление увести комитет в сторону от обсуждения наиболее важных и животрепещущих проблем, стоящих перед нами, и запутать важнейшее и самое существенное в куче всякого рода второстепенных вопросов, часто представляемых здесь в искаженном виде и ни в какой мере не содействующих успеху нашей работы. Я повторяю, это – не метод, которого хотела бы держаться советская делегация, но, поскольку нам навязывают такой метод, мы не можем, конечно, им пренебрегать и не можем оставить без ответа целый ряд тех выступлений, которые в других условиях самое лучшее было бы вовсе игнорировать и отметить полным пренебрежением» если не сказать презрением.
С точки зрения непосредственно стоящей перед нами задачи, – именно рассмотрения проекта представленной резолюции о запрещении атомного оружия и сокращении вооруженных сил иа одну треть, я, конечно, не могу вновь не вернуться к проекту бельгийской делегации. Я считаю, что вчерашнее замечание уважаемого сирийского представителя Эль-Хури по поводу пункта 6 было весьма основательно. Он убедительно доказал несостоятельность пункта 6 бельгийского проекта, и это очень опасное для бельгийской резолюции место, потому что если разгромить, говоря военным языком, это «предмостное укрепление», то ничего не останется от последующих объектов обороны. Дело в том, что в резолюции бельгийской делегации кроме пункта 6 ничего нет.
В самом деле, если вы возьмете на себя труд еще раз прочитать внимательно проект, который изложен в документе 1/356, то вы усмотрите, что первый абзац – это констатация, второй абзац – это констатация, третий абзац или параграф – это констатация, четвертый – это та же констатация, пятый – это некоторые рекомендации для подхода к шестому параграфу, который составляет суть самой резолюции. Вот эта суть резолюции и подверглась вчера, как мне кажется, достаточно убедительной критике со стороны сирийского представителя. Я хотел бы продолжить эту критику и указать на те действительно совершенно слабые места этого пункта, а следовательно, и всей резолюции, которые объясняют мое заявление позавчера о том, что этот проект является непригодным и неприемлемым.
В самом деле, что говорится в пункте 6, в котором выражается желание, чтобы комиссия по вооружению обычного типа озаботилась формулировкой предложений, касающихся собирания, проверки и опубликования информации о вооруженных силах и вооружениях?
Здесь, как бы между прочим, появляется, я бы сказал, как deus ex machina, какой-то международный контрольный орган. Однако ничего об этом международном контрольном органе не сказано.
Откуда же он появляется? Откуда же он берется? Кто должен его учредить? На каком основании он будет учрежден? Каковы будут его полномочия? Каков будет объем этих полномочий?
Каковы будут его функции) Какие будут принадлежать ему права? Какими он будет обладать обязанностями?
Никакого ответа на эти вопросы в проекте резолюции большинства первого подкомитета нет, но авторы этой резолюции должны отдать себе отчет в важности получить ответы на все эти вопросы. Нельзя же в самом деле сказать: «Комиссия по обычным вооружениям займется формулировкой предложений, которые должны быть собраны, проверены и опубликованы международным контрольным органом», ничего не сказав в то же самое время о том, кто учредит этот орган, когда этот орган будет учрежден, на основании какого постановления он будет учрежден и какими он будет наделен правами, функциями и полномочиями. Вот такая формула, говоря языком китайского представителя, действительно есть не что иное, как «бланковый чек».
Но я пойду дальше в области этой банковской терминологии. Я скажу, что это не бланковый чек, а это – бронзовый вексель, который ничего не дает, который видимостью какой-то формулы прикрывает полную бессодержательность этой формулы.
Советский проект резолюции, который подвергается здесь критике, действует иначе. В этом проекте резолюции говорится точно и ясно о том, что необходимо учредить международный контрольный орган в рамках Совета безопасности.
Разве это не ясно? Разве это не определенно? Разве это не конкретно и разве это не реально?
Это реально потому, что это опирается на постановление Генеральной Ассамблеи от 14 декабря 1946 года, где говорится о том, что контрольный орган должен быть учрежден в рамках Совета безопасности. Мы это и воспроизводим, но мы говорим ясно, что мы хотим, чтобы Генеральная Ассамблея уже теперь приняла решение об учреждении международного контрольного органа. А этому противопоставляют какую-то скороговоркой произнесенную фразу – в виде придаточного предложения, втиснутого в большой текст, – о международном контрольном органе, который неизвестно когда будет учрежден, кем будет учрежден и какими правами, обязанностями и полномочиями будет обладать.
Господа, разве после всего этого имеет кто-либо право говорить, что Советский Союз против международного контроля, а они – авторы этой резолюции, господа бельгийцы, англичане, американцы и французы, которые пожертвовали своей собственной резолюцией для того, чтобы спасти так называемую бельгийскую поправку, стоят якобы за международный контроль. Оказывается, что те, которые ничего не говорят о том, что должен быть учрежден международный контрольный орган, – это сторонники международного контроля; а те, которые говорят, что нужно учредить этот международный контрольный орган, те, оказывается, противники международного контроля?! Разве это не смешно, разве можно, не краснея, говорить такие вещи в Политическом комитете, где сидят взрослые и серьезные люди?
Вот почему прав сирийский представитель, когда он говорит, что о таких вещах нельзя мимоходом бросать словечки, а нужно высказаться точно и ясно, но этого нет в проекте резолюции большинства. Это одно делает вашу резолюцию, г-н Ролен, порочной и негодной, делает тем, что по-русски называется филькиной грамотой.
В этом шестом пункте резолюции авторы идут, однако, дальше, говоря, что этот международный контрольный орган должен быть облечен полномочиями, всеми принятыми, то-есть, полномочия эти должны быть приняты всеми государствами. И разве не прав почтенный Эль-Хури, который и на это обратил внимание, указывая на то, что это означает всеобщую ратификацию.
Но ведь даже вступление в силу таких важных международных документов, как Устав ООН или мирные договоры, не знает такой всеобщей ратификации. В прошлом году мы заключили пять таких мирных договоров, которые вступили в силу после ратификации их не всеми подписавшими эти договоры государствами, а лишь некоторыми, указанными в договорах. Версальский договор, заключенный в 1919 году, вступил в силу не тогда, когда все государства его ратифицировали, а когда была налицо ратификация со стороны некоторых государств, указанных в этом договоре.
Сирийский представитель сказал: это значит соглашение «sine die», без даты.
Я скажу больше – это значит соглашение с датой, которая называется ad calendas graecas – с датой до тех календ, которых никогда у греков не существовало, ибо известно, что календы были только в римском календаре.
Что же это означает? Что же вы нам представляете? И тем не менее, я уверен, что большинство все же будет голосовать за это предложение, хотя оно и лишено всякого смысла. Конечно, это механическое большинство. Вчера г-н Макнейл блестяще доказал, что у них нет такого механического большинства. Я пойду дальше г-на Макнейла, я скажу, что у вас вообще нет никакого большинства. У вас имеется четыре делегации, которые равны трем, которые в свою очередь равны двум и которые в конце концов равны одной делегации. Вот ваше «большинство».
Что же вы предлагаете этому большинству решение, которое уже в кармане Соединенных Штатов Америки? Они не беспокоятся за исход дела, когда вы говорите, что контрольный орган должен быть облечен полномочиями, принятыми всеми, всеми 58 государствами, всем миром. Следовательно, достаточно, если
Кто-нибудь один не ратифицирует, то никогда этот контрольный орган не вступит в силу.
Разве это серьезно, г-н Ролен? Разве это достойно серьезного законодательного творчества? Разве так пишутся законы? И разве такие пишутся законы? Разве так пишутся международные соглашения? И разве такие пишутся международные соглашения, где не известно, кто учреждает, что за орган учреждается и в каком порядке ратифицируется это учреждение, когда вступает в силу? Какие сроки, даты?
Нет, господа, это шарада, а не проект резолюции. Это какой-то crossword, а не проект. В него нужно еще подставлять какие-то буквы, чтобы получить слова. И, конечно» вполне естественно, что одни будут подставлять одни буквы, а другие – другие буквы. Языки разных народов так богаты словами, что из одинаковых букв можно составить разные слова, и все это будет подано, как резолюция Политического комитета, а потом и как резолюция Генеральной Ассамблеи Организации Объединенных Наций.
Нет, господа, мы достаточно уважаем Организацию Объединенных Наций, чтобы присоединиться к такой пустой бессодержательной резолюции, в которой столько же неизвестных, сколько и порочных мест, и где все это запутано в один клубок, который распутать никто из вас оказывается не в состоянии.
Вот почему вчера детским лепетом звучала речь сенатора Ролена – детским лепетом, – когда он, не будучи в состоянии ответить на прямые и четко поставленные вопросы сирийского представителя, должен был вертеться, крутиться и договариваться до того, что якобы непонятно, что значит сократить вооружения и вооруженные силы – как предлагает Советский Союз – на одну треть в течение года. Он даже сказал, – насколько я понял из перевода через эту трансляционную сеть, – что получается такое положение, что можно к такому-то времени в течение года сократить вооружения, а потом опять начать их восстанавливать. Откуда это видно? Откуда это взял бельгийский делегат? Где подобные указания можно почерпнуть в проекте советской делегации? В советском проекте ничего подобного нет, нет ничего, что позволило бы сделать такой смехотворный вывод.
Это означает только одно, что когда нет аргументов, когда нет основания и возможности опровергнуть доводы противника, тогда начинают нести всякую околесицу, всякий вздор только для того, чтобы звучали слова, сотрясался воздух и создавалось впечатление, что все-таки какие-то доводы приводятся, какие-то аргументы выдвигаются. Но прикоснитесь к этим так называемым аргументам, и они рассыпятся вирах, как истлевшая ветошь.
Вот почему я и говорю, что основной, важнейший пункт в резолюции бельгийской делегации, который является проектом резолюции большинства Первого комитета, порочен, непригоден, ибо главное, о чем здесь нужно говорить, – о международном контроле, – смазано, об этом сказано между прочим, скороговоркой, без указания кто учредит этот контроль и каковы будут отношения органа контроля с Советом безопасности, и будет ли вообще этот орган иметь какое-либо отношение к Совету безопасности.
В резолюции, между прочим, сказано, что этот контрольный орган будет собирать, проверять и публиковать какие-то сведения» но ничего не сказано о том, как он будет их собирать, как он их будет проверять, – это все tabula rasa – чистый лист бумаги, на котором можно писать все, что угодно, вплоть до того, что вовсе не относится к делу.
Вы считаете, что можно принять резолюцию с таким главным пунктом? Вас она удовлетворяет? Я должен сказать, что в таком случае у вас вкусы, господа, не очень требовательные. У вас политические требования в таком случае, господа, не очень большие. И это понятно, потому что вам вовсе не нужен ни этот контрольный орган, ни сокращение вооружений, о чем здесь ясно, точно заявили и Соединенные Штаты Америки, и Англия, и поддерживающие их некоторые другие государства, которые сейчас озабочены только одним: как-нибудь замаскировать свое отрицательное отношение к этому предложению Советского Союза, которое волнует умы, сердца и чувства миллионов и миллионов людей, следящих за работой и Политического комитета и всей Организации Объединенных Наций, людей, которые потребуют от вас, – если не завтра, когда вы вернетесь к себе домой, то в свое время, – ответа, почему вы голосовали за сохранение атомной бомбы, почему вы голосовали против сокращения вооружений и вооруженных сил? Все усилия противников советских предложений сейчас направляются к этому, и поэтому нагромождается одна небылица на другую вместо аргументов, нагромождается одна клевета на другую вместо доводов, нагромождаются всякие выдумки «числом поболее, ценою подешевле», для того только, чтобы сохранить, как говорят французы, «хорошую мину в плохой игре».
Вот почему нельзя без смеха слышать замечания, например, о том, что мы ближе стоим сейчас к советской резолюции, чем стояли раньше; что, в сущности говоря, дело в принципе уже решено, а весь вопрос только в степени. Видите ли, оказывается, когда одни говорят – запретить бомбу, а другие – сохранить атомную бомбу, то разницы между этими позициями никакой в принципе нет.
За что стоят те и другие? Одни – за запрещение атомного оружия, другие – против запрещения атомного оружия. Разве тут нет разницы? И разве это разница в степени? Разве это разница не в самом существе – именно в принципе? Конечно, так, но нашему проекту хотят навязать родство с проектом большинства.
Советская делегация решительно отвергает это родство или свойство, которое хотят нам навязать господа бельгийские делегаты. Мы отвергаем его, мы не нуждаемся в таких родственниках, потому что мы принципиально с ними расходимся. Мы говорим, что необходимо запретить атомную бомбу, ибо это желание, это стремление уже два года тому назад выразила Генеральная Ассамблея в тех исторических постановлениях, которые вам всем известны, над которыми надо и дальше работать. Для того, чтобы эта работа, наконец, приобрела конкретное содержание и была облечена в плоть и кровь, нужно дать этой работе основу. Этой основой должно быть постановление Генеральной Ассамблеи – запретить атомное оружие, как была запрещена в свое время газовая бомба, как были запрещены средства бактериологической войны. Таким же образом нужно сейчас поступить с атомной бомбой, если вы действительно хотите добиться ликвидации этого оружия агрессии.
Мы стоим за запрещение атомного оружия, и поэтому мы отвергаем утверждение о том, что между вами и нами нет принципиальной разницы. Разница глубокая, она существует, и мы никогда не позволим прикрывать советским именем вашу резолюцию, направленную на сохранение атомного оружия – оружия нападения, оружия агрессии.
В нашей резолюции говорится о том, что мы предлагаем это мероприятие в качестве первого шага. Это не значит, что это будет единственный шаг. Это – первый шаг. Это значит, следовательно, что не может быть никакого возврата к восстановлению уже сокращенных вооружений и вооруженных сил. Это значит, что за этим шагом должны последовать другие шаги, которые будут означать осуществление той основной задачи и цели, какая провозглашена в нашем Уставе. Сейчас это только первый шаг.
Вчера здесь развязно выступал американский генерал Осборн22. Говорят, что он до войны был начальником отдела пропаганды на гитлеровскую Германию. Это чувствовалось в его выступлении. Можно подумать, что он еще не перестроился на мирный лад, что он все еще чувствует себя больше генералом, чем дипломатом, больше генералом военного времени или мирного времени, но готовящимся к войне, чем дипломатом, деятельность которого должна быть направлена на то, чтобы ликвидировать последствия войны. Но как бы он ни был развязен, я не думаю, чтобы ему удалось добиться успеха.
В самом деле, г-н Осборн поставил перед собой несколько целей и пытался эти цели осуществить. Во-первых, он поставил такой вопрос: почему существует теперь, в мире, атмосфера страха и недоверия? Отвечая на этот вопрос, г-н Осборн сказал, что это объясняется тем, что такую политику ведет Советский Союз, что он ведет такую политику, которая создает страх и рождает недоверие, что Советский Союз изменил якобы свою политику после окончания войны.
Но это не соответствует действительности.
Я напоминаю г-ну Осборну, что в своей первой речи от 25 сентября я указал, что внешняя политика Советского Союза осталась неизменной, что изменилась политика Соединенных Штатов Америки после того, как окончилась война. Раньше эта политика была рассчитана на сотрудничество с Советским Союзом. Но когда доблестные, как нас хвалят здесь, вооруженные силы Советского Союза, которые одержали блестящие победы в интересах всех союзников, когда они по окончании войны перестали уже иметь для них прежнее значение, тогда можно попытаться бросать им в спину комья грязи.
Оказалось, что Советский Союз изменил свою политику. В чем же он изменил свою политику? Этого г-н Осборн нам не рассказал. Он ограничился только тем, что привел глупейшую, рассчитанную на сенсацию статью, опубликованную в «Нью-Йорк тайме» 5 ноября. Я читал эту статью. Она у меня вызвала только улыбку, и я ее бросил в корзину. В самом деле, чего стоит один лишь заголовок: «Центральный Комитет в Москве призывает коммунистов мира быть готовььми к восстанию». Этот заголовок прельстил г-на Осборна, который не потрудился поразмыслить, откуда это пришло, откуда почерпнул эти нелепые сведения нью-йоркский орган печати, не потрудился проверить, соответствует ли это действительности.
А проверить это было очень легко, потому, что, во-первых, номер «Большевика», в котором напечатана статья Бурджалова, о которой вчера здесь распространялся г-н Осборн, можно купить в Париже в любом книжном магазине, продающем русские издания. Если бы г-н Осборн послал своего клерка купить этот номер журнала «Большевик», то он мог бы убедиться, что в той интерпретации, которая содержится в упомянутой нью-йоркской статье, вдохновившей г-на Осборна, нет ни грана истины. Если г. Осборн удосужится ознакомиться со статьей в журнале «Большевик», о которой он здесь говорил, хотя этой статьи и не видел и не читал, то не исключено, что ему станет неловко за вчерашнее свое выступление. Он убедился бы, что в этой статье нет никакого призыва к коммунистам быть готовыми к восстанию, да и не могло быть. До такой глупости мог дойти только автор статьи в «Нью-Йорк тайме». Если вы прочтете эту статью, то вы увидите, что это – сплошная мистификация, фальсификация. Такую фальсификацию пытались учинить в свое время господа из госдепартамента США, когда издали сборник по поводу советско-германских отношений в 1939 – 1941 гг., и попали впросак, потому что там также была допущена фальсификация фактов.
В самом деле, что же говорится в статье, за которую тут ухватился г-н Осборн? В этой статье, которая у меня в руках, содержится изложение истории развития теории марксизма-ленинизма за почти 50-летнее существование коммунистической партии большевиков, хотя известную часть времени она носила другое название, и история всей ее борьбы, которая привела в октябре 1917 года к величайшей исторической победе трудящихся, к переходу власти в нашей стране в руки рабочих и крестьян.
Эта статья содержит анализ всей 50-летней истории нашей партии, развития теории Маркса – Энгельса – Ленина – Сталина, которая, как известно, является теорией революционной и в которой содержится целый ряд замечательных указаний о том, какое имеет значение для рабочего класса овладение марксистско-ленинской теорией.
Я думаю, что здесь не место все это цитировать, хотя, если бы вы выразили согласие, я готов был бы отвлечься на двадцать минут и изложить некоторые основы, которые, может быть, были бы небесполезными и для некоторых лиц в нашем комитете, для того, чтобы показать, насколько лжива и фальшива интерпретация, которая была дана газетой «Нью-Йорк тайме» статье в журнале «Большевик», подхваченная г-ном Осборном.
В журнале «Большевик» действительно указывается на то, что марксистская теория есть передовая теория и что без овладения этой теорией рабочий класс не может итти по своему историческому пути. В журнале «Большевик» говорится, что марксизм-ленинизм есть революционная теория. Но, позвольте, это уже известно, по крайней мере в отношении марксизма, сто лет, ибо в 1848 году был издан «Коммунистический Манифест», который положил основу этому великому революционному учению марксизма о путях освобождения рабочего класса в капиталистических странах, в том числе, следовательно, и в России, как это и произошло в 1917 году.
Г-н Осборн наивными глазами младенца смотрит теперь на мир и говорит:
– Ах, вы призываете к революции.
Но, позвольте, это самое имел возможность сказать сто лет тому назад ваш дедушка, когда в 1848 году был издан написанный Марксом и Энгельсом «Манифест Коммунистической партии».
Но разве всем грамотным людям уже тогда не было ясно, что это революционная теория? А теперь г-н Осборн проснулся, протер глаза и спросонья поднимает крик: вы призываете к восстанию!
Кстати, то, что здесь цитировал генерал Осборн со слов «Нью-Йорк тайме», было сказано 24 года тому назад, было сказано в университетской лекции, посвященной вопросу «Об основах ленинизма». В этой лекции содержалось разоблачение «теоретических догм 2-го Интернационала», и, в частности, догмы, касающейся вопроса о парламентских и внепарламентских формах борьбы. Известно, что эта догма признавала парламентские формы борьбы главной формой классовой борьбы пролетариата. Но это совершенно неправильное утверждение.
В указанной лекции говорилось, что история революционного движения показывает, что парламентская борьба является лишь школой и подспорьем для организации внепарламентской борьбы пролетариата. В этой связи не лишне вспомнить, что еще в 1873 г. Энгельс в своем замечательном труде «Бакунисты за работой» критиковал теории анархистов, проповедывавших рабочему классу воздержание от участия в политической борьбе, подменявших политическую борьбу «всеобщей экономической забастовкой». Марксизм учит, что рабочему классу нельзя обойтись без того, чтобы пройти школу парламентской борьбы, чтобы научиться бороться за свое освобождение.
И вот теперь представители американского государственного департамента выхватывают отдельные фразы из статьи в журнале «Большевик», подправляют их своими словечками и кричат на весь мир, что журнал «Большевик» призывает коммунистов всего мира готовиться к восстанию, призывают следовать примеру Советского Союза. Но они скрывают от общественного мнения те места из статьи в журнале «Большевик», в которых говорится, что нельзя не учитывать своеобразия в переходе отдельных стран к социализму и что, поскольку это касается стран народной демократии, они идут к социализму, «внося своеобразие в формы перехода к этому новому общественному строю».
В этой статье дальше говорится: «Наша страна приступила к строительству социализма и построила его, будучи в капиталистическом окружении, в то время как страны народной демократии приступают к строительству социализма при наличии Советского Союза, где уже победил социализм и где совершается переход к коммунизму». В этой статье говорится, что «страны народной демократии совершают переход к социализму в других конкретных исторических условиях», но это не отменяет общих закономерностей развития и что, следовательно, нельзя отрицать международное значение опыта строительства социализма в СССР. То, что э свое время проводилось в СССР в области социалихтических преобразований, то проводится теперь в странах народной демократии. Но и здесь имеется разница, заключающаяся в том, что «все эти, одинаковые по своему социальному смыслу, политические и экономические мероприятия проводятся в иных формах».
Все эти места из статьи в журнале «Большевик» Осборн скрыл, потому что если бы он процитировал эти места, то сразу была бы разоблачена вся фальсификация и немедленно обнаружился бы провокационный характер сделанного здесь Осборном заявления о том, что журнал «Большевик» якобы призывает коммунистов всего мира к вооруженному восстанию. Поэтому, когда фальсификаторы из госдепартамента, вроде Осборна, передергивая факты и искажая статьи, публикуемые в советских журналах, занимаются провокационными выдумками, из этого для них ничего, кроме конфуза, получиться не может.
Осборн хотел еще раз повторить давно разоблаченную глупость, что СССР намерен экспортировать революцию. В этой связи следует напомнить беседу Генералиссимуса Сталина с председателем американского газетного объединения «Скриппс – Говард Ныоспейперс» Рой Говардом в 1936 году. Тогда Говард также затронул этот вопрос. Позвольте воспроизвести эту беседу, как она была в свое время опубликована.
«Говард: Не считаете ли Вы, что и в капиталистических странах может существовать обоснованное опасение, как бы Советский Союз не решил силой навязать свои политические теории другим народам?
Сталин: Для подобных опасений нет никаких оснований. Если Вы думаете, что советские люди хотят сами, да еще силой, изменить лицо окружающих государств, то Вы жестоко заблуждаетесь. Советские люди, конечно, хотят, чтобы лицо окружающих государств изменилось, но это дело самих окружающих государств. Я не вижу, какую опасность могут видеть в идеях советских людей окружающие государства, если эти государства действительно крепко сидят в седле.
Говард: Означает ли это Ваше заявление, что Советский Союз в какой-либо мере оставил свои планы и намерения произвести мировую революцию?
Сталин: Таких планов и намерений у нас никогда не было.
Говард: Мне кажется, мистер Сталин, что во всем мире в течение долгого времени создавалось иное впечатление.
Сталин: Это является плодом недоразумения.
Говард: Трагическим недоразумением?
Сталин: Нет, комическим. Или, пожалуй, траги-комическим.
Видите ли, мы, марксисты, считаем, что революция произойдет и в других странах. Но произойдет она только тогда, когда это найдут возможным или нужным революционеры этих стран.
Экспорт революции – это чепуха. Каждая страна, если она этого захочет, сама произведет свою революцию, а ежели не захочет, то революции не будет. Вот, например, наша страна захотела произвести революцию и произвела ее, и теперь мы строим новое бесклассовое общество. Но утверждать, будто мы хотим произвести революцию в других странах, вмешиваясь в их жизнь, это значит говорить то, чего нет и чего мы никогда не ироповедывали» *.
Это было сказано 12 лет тому назад. Генерал Осборн мог бы легко и без труда со всем этим ознакомиться, если бы он хотел действовать добросовестно и поостерегся бы использовать всякий вздор, который публикует сплошь и рядом американская реакционная печать.
Таким образом, должна быть очевидна полная несостоятельность попытки американских делегатов дать свое объяснение тому состоянию тревоги и недоверия, которое теперь царит в международных отношениях. Осборн пытался ответить на вопрос о причинах такого состояния, свалив вину за это на СССР, но эта попытка, как мы могли убедиться, окончилась полным крахом.
Но мы все-таки должны ответить на вопрос, который поставил здесь Осборн и на который он не дал, да и не мог дать, правильного ответа.
Где же лежит действительная причина того недоверия и тревоги, которые характеризуют сейчас международные отношения? Советская делегация на этот вопрос уже дала свой ответ. Как известно, такой же вопрос ставился в прошлом году, и советская делегация еще в прошлом году ответила на этот вопрос, разоблачая поджигателей войны и добиваясь на Генеральной Ассамблее принятия решения, которое осуждало бы поджигателей новой войны, требовало бы борьбы с пропагандой новой войны. Известно, что резолюция в таком духе и была принята. Ни для кого не секрет, что осуждение пропаганды войны касалось в первую очередь Соединенных Штатов Америки, где эта пропаганда усиленно ведется реакционными кругами и в настоящее время, кажется, достигла своего апогея.
Безусловно, гонка вооружений, эта пропаганда войны, это систематическое подогревание военного психоза и не только людьми безответственными, но и весьма ответственными представителями ответственных американских кругов, – это-то и создает состояние беспокойства, тревоги и недоверия. Всем известно, кто не хочет международных соглашений, кто предпочитает политике международного сотрудничества политику раскола, кто предпочитает борьбе за мир подстрекательство к новой войне.
[* Беседа товарища Сталина с председателем американского газетного объединения «Скриппс-Говард Ньюспейперс» г-ном Рой Говардом, 1936, стр. 10 – 11.]
Вы хотите примеров – я могу их вам привести.
17 мая 1948 г, журнал «Ньюсуик», ссылаясь на выступление генерала Кении, командующего стратегическими воздушными силами Соединенных Штатов Америки, – писал, что у Америки имеются два вида оружия для борьбы. С кем? Я спрашиваю, для борьбы с кем? Оказывается, с Советской Россией. Эти два вида оружия – стратегические воздушные силы и атомная бомба. Далее, в статье, комментирующей речь Кении, говорилось, что сейчас массированные авиационные налеты слишком дороги, что они являются излишними, ибо в нынешних условиях один самолет с одной атомной бомбой может нанести такой ущерб, для нанесения которого раньше потребовались бы сотни самолетов.
Что это – просто мысли праздного генерала в часы досуга? Нет, в статье, ссылающейся на выступление генерала Кении, дальше говорится, что эти самолеты вылетели бы из Англии небольшими группами на высоте в 35.000 футов, стремясь незамеченными проскользнуть в Россию, и – дальше, я цитирую: «Их цель, – во-первых, Москва, и более всего Москва».
Разве это не ясно сказано? Разве это мы говорим, что наши самолеты на высоте 35.000 футов незаметно должны проскользнуть в Соединенные Штаты Америки и устремиться на Нью-Йорк и что их цель – Нью-Йорк, и раньше всего Нью-Йорк? Разве мы это говорим? У нас – я говорил это в прошлом году, и повторяю сейчас – сочли бы за сумасшедшего, на него надели бы смирительную рубаху, его посадили бы немедленно в сумасшедший дом, если бы кто-нибудь позволил себе сделать подобное заявление или опубликовать его в печати. А у вас?
Когда Советское правительство послало по этому поводу ноту правительству США, указав на то, что это же явное нарушение решений Генеральной Ассамблеи прошлого года, запрещающих пропаганду войны, то что вы ответили на это? Вы сказали: у нас свобода печати, мы не можем ничего сделать. Посадить передовых американских писателей в тюрьму за то, что они выступают в защиту свободы и демократии, против расовой дискриминации негров в США, против того, что у вас на улицах и базарных площадях линчуют негров, это можно было сделать, тут свобода печати должна была уступить. Когда же нужно было запретить пропаганду войны и когда нужно было обуздать поджигателей войны, тогда, оказывается, этому мешает свобода печати.
Я мог бы процитировать агрессивные выступления военного министра Ройялла, сенатора Тайдингса, министра авиации Сай-мингтона, бывшего начальника штаба авиации генерала Спаатса, начальника штаба американской армии генерала Брэдли. Но я не Могу злоупотреблять нашим временем, хотя вопрос настолько важен, что не жаль было бы потратить на него лишний час. Вот наш ответ на вопрос Осборна.
Где же причина беспокойства в мире? Где же причина недоверия в мире? Где же причина этого страха, которую узрел в Советском Союзе г-н Спаак, забыв о «работе» таких генералов, как Кении и Спаатс? Я отвечаю: Причина этого беспокойства, недоверия и страха – в вашей пропаганде войны, и не только в пропаганде, но в вашей систематической подготовке конкретных планов новой войны. Доведете ли вы дело до конца или нет, – вопрос другой. Можно думать, что вы не доведете до конца, потому что миролюбивые силы во всем мире более могущественны, чем силы агрессии и реакции, как сказал об этом Генералиссимус И. В. Сталин. Но своей политикой правящие круги США создают атмосферу беспокойства, тревоги, атмосферу недружелюбия, недоверия, они всячески подрывают это доверие, нарушая соглашения, которые сегодня подписывают, чтобы отступить от них завтра.
Макнейл вчера говорил, что Великобритания никогда не нарушала своих обещаний по берлинскому вопросу. Неверно. Я буду дальше говорить о г-не Макнейле, но сейчас я могу сослаться хотя бы на такой факт, волнующий всю Францию, как новое нарушение четырехстороннего соглашения о Германии от 5 июня 1945 года. Я имею в виду тот факт, что англичане и американцы передали Рур немецким капиталистам, сотрудничавшим с Гитлером. Ордонансом англо-американских военных властей, в нарушение имеющихся на этот счет соглашений, была решена судьба Рура за спиной Франции, представители которой вместе с представителями американского и английского правительств сами не стеснялись нарушать четырехстороннее соглашение о Германии и Берлине. Англо-американские власти поставили теперь Францию перед совершившимся фактом, отдавши Рур сподвижникам Гитлера. Разве это не факт? И разве этот факт не опровергает заявление Макнейла о том, что представители Великобритании якобы не нарушают своих обязательств, принятых на себя по международным соглашениям?
Франция наказана сейчас за то, что она помогла нарушать те самые соглашения, о нарушении которых сегодня вопят даже такие газеты, как газета «Об», которая говорит: «Англо-американский ордонанс о Руре, этот закон незаконен, потому что он нарушает четырехстороннее соглашение от 5 июня 1945 года».
Где же вы были, господа, кричащие теперь об этом вероломстве, – а это вероломство налицо, – когда совершалось вероломство еще в феврале – марте 1948 года в Лондоне, когда было грубо нарушено соглашение четырех держав о Германии и Берлине, против чего вы не только не возражали, но в чем вы сами, участвовали?
Теперь я перехожу ко второму замечанию генерала Осборна о том, что Советский Союз чинил препятствия в деле подготовки мирного договора с Германией.
Но, господа, я позавчера привел справку. Я сказал: В. М. Молотов внес предложение о немедленной подготовке мирного договора с Германией. Это предложение министры иностранных дел США, Англии и Франции отвергли. Я привел подробную справку по этому вопросу. Никто из вас не вымолвил по этому поводу ни слова. Что же вы молчите, г-н представитель Соединенного Королевства, г-н представитель Соединенных Штатов Америки? Если вы считаете что отсутствие мирного урегулирования с Германией является одним из актов, подрывающих международное доверие, то я спрашиваю, кто же несет ответственность за этот подрыв, когда Советское правительство год тому назад внесло свои предложения о мирном урегулировании с Германией, а представители США, Англии и Франции отвергли эти предложения? Почему вы молчите? Почему вы ничего не отвечаете на этот вопрос? Не потому ли, что вам нечего ответить?
В таком случае я скажу: вы молчите потому, что вы против мирного урегулирования с Германией. Не может быть сомнений в том, что мирное урегулирование возможно не с одной какой-нибудь се зоной, а с Германией в целом. Это прямо вытекает из Ялтинского и Потсдамского соглашений. Это значит, что для мирного урегулирования с Германией необходимо создать общегерманское демократическое правительство. Однако этого-то вы и не хотите, став на путь создания сепаратного правительства западных зон Германии. Вот почему вы отклонили предложение СССР о мирном урегулировании с Германией, а теперь берете на себя смелость ссылаться на то, что отсутствие такого мирного урегулирования с Германией подрывает международное доверие. Это верно, что оно подрывает международное доверие, но за это должны нести ответственность правящие круги США и Великобритании и только они.
Что касается Японии, то и в отношении Японии мирное урегулирование задерживается тем, что представители США и Великобритании нарушают соглашение, которым предусмотрен порядок такого урегулирования через Совет министров иностранных дел. Вместо того, чтобы поручить Совету министров иностранных дел разработку мероприятий по мирному урегулированию с Японией, как это вытекает из международных соглашений, пытаются пойти путем, который противоречит этим международным соглашениям. Пытаются подготовку вопроса о мирном урегулировании с Японией передать особой конференции, но подобная конференция может заняться этим вопросом лишь после того, как будет уже проделана подготовительная работа Советом министров иностранных дел, как это соответствует международным соглашениям. И здесь получается, так, что сами нарушают имеющиеся международные соглашения, тормозя мирное урегулирование с Японией, и в то же время вину за это пытаются переложить на Советский Союз, в точности соблюдающий указанные международные соглашения.
Представитель Соединенных Штатов Америки здесь говорил, что было бы глупо считать, что будто бы Соединенные Штаты Америки хотят напасть на Советский Союз. Если говорить об американском народе, то это верно, ибо американский народ, разумеется, не питает таких сумасбродных замыслов. Но мы уже приводили немало фактов, доказывающих, что не так настроены представители реакционных кругов в США. Таких фактов можно привести еще немало.
Генерал Осборн говорил о выборах. Он утверждал, что в Советском Союзе «е выбирают своих вождей, а вот в Америке выбирают вождей. Ну, в Америке не только выбирают вождей, но и прокатывают на вороных тех, которые хотят быть вождями, которые пытаются разыгрывать из себя вождей, еще даже до того времени, как они избраны в вожди. Но ведь дело-то в том, что г-н Осборн просто не знает того, о чем берется судить, или вернее, знает, но сознательно извращает факты, не останавливаясь перед повторением всякого дикого вздора. Осборн не останавливается перед явной ложью. Если бы он мог говорить правду, то он должен был бы сказать о нашей Сталинской Конституции, о том, как проходят в СССР выборы и как весь наш народ свободно и единодушно отдает свои голоса своим руководителям, с какой любовью и гордостью он избирает свое правительство. Он должен был бы сказать, что в СССР выборы проходят, как великий праздник. Он должен был бы сказать, что, когда наш народ идет рядами в тысячи и тысячи человек, чтобы выразить свое уважение и преданность своим вождям, его не разгоняют полицейскими дубинками, как в некоторых других странах. Но он не может сказать правды о выборах в СССР, так как это не входит в его пропагандистские планы.
Осборн сказал, что Соединенные Штаты предпринимают специальные шаги, чтобы усилить мировое доверие и улучшить возможность достижения мира. В чем выражаются эти шаги? Осборн ничего не сказал, ничего не разъяснил в этом вопросе, но это заявление не вяжется со всем тем, что делает и какую политику ведет здесь американская делегация. Это лучше всего доказывает ее позиция в вопросе, который мы сейчас разбираем, в вопросе о запрещении атомного оружия и сокращении вооружений.
Всякий, кто стремится к действительному укреплению взаимного доверия, не может не помнить, что достижение соглашения. между пятью великими державами о сокращении вооружений и вооруженных сил на одну треть является актом, укрепляющим взаимное доверие. Всякий, кто действительно стремится к укреплению международного сотрудничества, должен понимать, что запрещение атомного оружия явилось бы величайшим актом, способным укрепить международное доверие. Наоборот, отказ от запрещения атомного оружия не может не усиливать недоверия, не может не ослаблять в еще большей мере и без того уже слабые связи международного сотрудничества.
Позиция представителей США в вопросе о запрещении атомного оружия и сокращении вооружений и вооруженных сил подрывает то доверие, о котором они так охотно разговаривают. Они пытаются свое нежелание сотрудничать с Советским Союзом прикрыть криками о том, что якобы Советский Союз готовит, лелеет какие-то агрессивные планы и готовится к нападению. Но это же басни, это сказано для детей младшего возраста. Ведь нигде, решительно нигде, нельзя найти ни одной строчки, ни одного документа, ни одного слова, ни одного выступления советских общественных и политических деятелей, или кого-либо вообще в Советском Союзе, кто думал бы и тем более говорил бы не о мирном созидательном труде, а о каких бы то ни было воинственных планах.
Представитель Великобритании Макнейл здесь утверждал, что мы пугаем свой народ войной. Это неверно. Мы не пугаем наш народ войной, мы говорим нашему народу лишь о том, как вы пытаетесь запугать войной и свой и другие народы всего мира и как вы не только пытаетесь запугать войной, но как в ваших странах ведется подготовка к такой войне.
Макнейл здесь заявлял, что его информация о демобилизации вооруженных сил в СССР не соответствует тому, что я здесь утверждал, ссылаясь на изданные по этому поводу в СССР законы и указы. Но то, что говорил Макнейл, доказывает лишь, что его информация неправильна, так как факты налицо – закон Верховного Совета СССР 1945 года, Указ Президиума Верховного Совета СССР от 4 февраля 1947 г. и Указ Президиума Верховного Совета СССР в марте 1948 г. о демобилизации всех возрастов, призванных в ряды Советской Армии во время войны. Все эти указы были опубликованы, это факты, от которых уйти никуда нельзя.
Теперь несколько слов о военных бюджетах. Посмотрите, какие манипуляции проделывает в этом вопросе Осборн и проделывает уже не раз. Он утверждает, что военный бюджет США составляет не 36,1 проц. всего американского бюджета, как мы это утверждаем, а всего лишь 6 проц. национального дохода. Мы говорим – 36,1 проц. бюджета, Осборн передергивает и говорит – 6 проц. национального дохода. Мы говорим – в СССР военные расходы составляют 17 проц. государственного бюджета. Осборн передергивает, как будто бы мы говорили о 17 проц. национального дохода. Но государственный бюджет и национальный доход – это разные вещи, и подменять понятие государственного бюджета понятием национального дохода нельзя. Это означает: извращать факты, передергивать факты.
Осборн вновь затронул вопрос о телеграмме на имя Риббентропа. Но я уже раньше говорил, что это – обычная протокольная телеграмма, каких бывают тысячи, и ничего больше. Но эту протокольную телеграмму Осборн хотел использовать для нового клеветнического выпада против СССР. Я указал на то, что это пытался сделать в свое время в Первом комитете Остин, повторяя один из экспериментов, которые были проделаны государственным департаментом, занимавшимся фальсификацией фактов об отношениях между СССР и Германией в 1940 – 41 гг. Осборн и здесь пошел на извращение действительности.
Я должен особо остановиться на выступлении Макнейла, который в течение всей своей полуторачасовой речи нагромоздил массу всяких вопросов – перемешал быль и небылицы и сделал все, что было в его силах, чтобы запутать эти вопросы, не имеющие никакого, по существу, отношения к обсуждаемому нами проекту о запрещении атомного оружия и сокращении вооружений и вооруженных сил на одну треть пятью великими державами. Он затронул берлинский вопрос, утверждая, что никакого неофициального, хотя бы, соглашения между «шестеркой» и представителем СССР не было.
Однако это противоречит всем уже хорошо известным фактам. Правильность этих фактов никем не оспаривается и даже той «шестеркой», которой касаются эти факты. Факты, что советский представитель представил г. Брамуглиа, который вел от имени «шестерки» эти неофициальные переговоры, две поправки к проекту резолюции, выработанному «шестеркой». «Шестерка» приняла обе эти поправки, но вторая поправка натолкнулась на сопротивление представителей Англии и США, которые и сорвали это неофициальное соглашение. Об этом говорят имеющиеся в наших руках документы. Это знает после опубликованных ответов Генералиссимуса И. В. Сталина на вопросы корреспондента «Правды» весь мир. Поэтому попытки Макнейла изобразить дело так, будто никакого неофициального соглашения не было достигнуто – производят смешное впечатление.
Макнейл не мог этим фактам противопоставить какие-либо факты, он ограничился голым отрицанием, но голое отрицание не может служить ни доказательством, ни опровержением других доказательств.
Странное впечатление произвели рассуждения Макнейла по поводу атомной комиссии. Он обвинял СССР в том, что его представители не приняли плана работы атомной комиссии, хотя все остальные члены комиссии приняли его. Но что же это доказывает? Не приняли потому, что план оказался неприемлемым.
Мы не просто отклонили план большинства, а показали его полную непригодность и неприемлемость для всех, кто действительно стремится к достижению положительных результатов в работе атомной комиссии. Вас устраивает выработанный вами самими план. Устраивает он и тех, с кем вы сговорились на общей для вас всех основе. Вы организовали военно-политический блок пяти государств. Вот у вас ядро. Это ядро находится под покровительством и руководством Соединенных Штатов Америки. У вас имеется объединенный генеральный штаб. Против кого?
Этого вы и сами не скрываете. В вашем блоке шестнадцать так называемых маршаллизированных стран, т. е. тех, которые сейчас сидят на американском долларовом пайке. Вы представляете собой солидное количество сговорившихся людей, довольно легко вносящих нелепые предложения, как это было, например, в греческом вопросе, когда была сделана попытка внести в вашу резолюцию дополнение о том, что если Болгария или Албания не примут эту резолюцию к исполнению, то это будет учтено при решении вопроса об их приеме в члены Организации Объединенных Наций.
Вот ваше большинство, которое голосует, как по команде, за все, что предлагает делегация США. Мы стоим на разных принципиальных позициях. Мы за запрещение атомного оружия и за настоящий строгий международный контроль над осуществлением этого запрещения. Мы против такого контроля, который под видом международного в действительности был бы американским сверхтрестом.
Против такого «международного» органа возражаем не только мы, представители СССР, но и, как известно, многие крупные ученые. Можно сослаться, например, на профессора Блэкетта, кстати сказать, которому недавно присуждена Нобелевская премия. Блэ-кетт заявил в своей книге, не раз уже мною цитированной, что этот «международный контрольный орган» по американскому плану должен явиться не чем иным, как органом разведки, органом для получения тех сведений стратегического, политического и экономического характера, которых еще нет в руках американской разведки, но которые ей дозарезу нужны.
Нет поэтому ничего удивительного в том, что в атомной комиссии нашлись делегации, которые возражали против плана большикства, и у Макнейла не может быть никаких оснований в этом факте видеть доказательство нежелания со стороны меньшинства сотрудничать с большинством. Большинство, и раньше всего представители США и Англии, должно усвоить раз навсегда, что диктатом нельзя действовать при разрешении международных проблем, при выработке международных соглашений.
Кстати, если уж говорить о сотрудничестве, то разве не известно, например, что на этой Ассамблее большинство под руководством делегаций США и Великобритании продемонстрировало свое нежелание сотрудничать со славянскими делегациями, когда ни в один из комитетов Генеральной Ассамблеи не пропустили ни одного представителя славянских стран на руководящие посты?
С другой стороны, не потрудится ли Макнейл рассказать как это вышло в атомной комиссии, что большинство этой комиссии приняло предложения советской делегации о том, чтобы уничтожить запасы атомных бомб, а на следующий день это большинство отказалось от своего собственного решения потому, что США воспротивились этому решению? Это важный факт, который не следует игнорировать, когда рассуждаешь о международном сотрудничестве, но Макнейл предпочитает об этом молчать.
Макнейл оспаривал, как и бельгийский делегат, аналогию между конвенцией о запрещении атомного оружия и конвенцией о запрещении удушливых газов. Но этот вопрос настолько очевиден, что тратить время на дальнейшую дискуссию в этой области мне представляется совершенно нецелесообразным. Факт тот, что конвенция о запрещении газовой войны была заключена, что газы на войне до сих пор не применялись и, следовательно, у нас имеется исторический прецедент, на который мы вправе ссылаться, доказывая, что можно было такой важный и большой вопрос о запрещении применять на войне удушливые газы решить путем заключения соответствующей конвенции. Почему же нельзя теперь заключить конвенцию о запрещении атомного оружия? На этот вопрос Макнейл и его друзья предпочитают никакого ответа не давать.
Макнейл потратил много времени на то, чтобы сказать, как Англия сокращает свои вооружения, и закончил патетическим восклицанием: «Мы разоружились». Но это противоречит фактам. Ведь известно, что 14 сентября с. г. в палате общин при обсуждении вопросов обороны Моррисон 23 заявил, что правительственным распоряжением военнослужащие, отбывающие воинскую повинность и подлежащие демобилизации, должны быть задержаны на 3 месяца после срока демобилизации, предусмотренного нынешним законом.
Вот какое положение: издаются законы о демобилизации и тут же приостанавливаются на некоторое время. Моррисон сказал, что численность английских вооруженных сил в конце этого года будет примерно на 80 тысяч больше, чем она была бы, если бы выполнялся первоначальный план демобилизации. Таким образом г-н Моррисон признал, что план демобилизации в Англии заведомо не выполняется и, значит, этого плана, в сущности, не существует.
Г-н Моррисон также заявил о необходимости возможно скорее увеличить число обученных вспомогательных войск. Он заявил: мы должны быстро улучшить положение с оснащением вооруженных сил, в особенности противовоздушной обороны, танковых частей и пехоты. По словам г-на Моррисона, потребуется усилить работу заводов для ускорения темпов выпуска некоторых типов истребителей почти вдвое из-за модернизирования устаревших типов истребителей, имеющихся в запасе. Вот какое там идет сокращение вооружений.
На очереди стоит вопрос, – если он уже не решен, – о создании крупной армии в Центральной и Восточной Африке, по крайней мере, командующий Восточно-Африканским военным округом генерал-майор Димолайн озабочен тем, чтобы создать большую армию, имея в виду, что на территории Восточно-Африканского военного округа имеется 17 миллионов африканского населения, из которых 200 000 участвовало в последней войне.
Известно также, что министр обороны Великобритании Але-ксандер в палате общин 23 сентября сообщил, что английские послевоенные вооруженные силы будут оснащаться новыми видами оружия, темпы производства новейшего типа истребителей почти удваиваются, увеличивается производство новых танков, удваивается выпуск боеприпасов для оружия стрелков. Будет значительно ускорено производство боеприпасов для зенитной артиллерии, ускоряется выполнение программы выпуска боевых и резервных кораблей. Г-н Александер заявил также, что в ближайшие несколько месяцев численность территориальной резервной армии увеличивается не менее чем на 100 тысяч человек; а 23 сентября агентство Рейтер официально заявило, что Англия намерена увеличить резервы личного состава военно-морского флота с 31 тысячи до 125 тысяч офицеров и матросов, что означает увеличение флота на 400 процентов. Вот вам и сокращение вооружений и вооруженных сил.
Я думаю, что этого достаточно для того, чтобы больше к этому вопросу не возвращаться.
Макнейл допытывался, зачем нам нужна армии в 4 миллиона солдат? Он допытывался, какова численность Советской Армии, но тут же сам утверждал, что Советская Армия состоит из 4 миллионов человек, эту же цифру называл и Осборн, который также требовал, чтобы мы теперь же назвали численность нашей армии.
Выходит, что оба они имеют точные сведения о численности Советской Армии. Зачем же тогда они требуют от нас сказать, какова численность нашей армии. Но, мало того, они требуют ответа и на вопрос о том, зачем нам нужна такая армия.
Я хотел бы, в свою очередь, спросить Макнейла, известно ли ему, например, что не так давно, в 1948 году, в Соединенных Штатах Америки вышла книга под заглавием «Милитаризация Америки», авторами которой являются довольно видные ученые и общественные деятели, например, Альберт Эйнштейн, Антон Карл-стон – физиолог, бывший президент Американской ассоциации содействия прогрессу и науке; Дональд Каулинг – бывший ректор Карлтонского колледжа, и другие.
Они издали книгу «Милитаризация Америки», в которой говорится, что в настоящее время вооруженные силы Соединенных Штатов Америки насчитывают свыше 3 миллионов человек, причем, как заявляют авторы этой книги, это самые большие кадры армии мирного времени, какие когда-либо существовали в истории Соединенных Штатов.
Не разъяснит ли Макнейл или Осборн, зачем нужна США такая громадная армия? Было бы весьма интересно получить такое разъяснение.
Макнейл в раздражении спрашивал нашу делегацию, почему мы называем некоторых английских деятелей поджигателями войны? Ответ на этот вопрос очень прост – потому что в Англии, действительно, подвизаются некоторые господа, систематически подстрекающие к войне. Во главе этих господ стоит Черчилль и его ученики, вроде Ваиситтарта, которые занимаются тем, что изо дня в день натравливают своих соотечественников на советский народ, на СССР, и разрабатывают всякого рода мероприятия, направленные на подготовку к новой войне. Все это дает основание называть таких господ поджигателями войны, которые к тому же пользуются благосклонностью английского правительства. На прошлой сессии Генеральной Ассамблеи советская делегация назвала ряд имен таких поджигателей войны, включая г. Даллеса, одного из наиболее активных членов американской делегации и на этой сессии. Можно было бы без труда назвать еще ряд имен крупных политических деятелей в США и Англии, подстрекающих к новой войне. Поэтому непонятно, чем вызван вопрос Макнейла, ответ на который дает сама жизнь каждый день и каждый кас.
В заключение я не могу не отметить той тактики, которой придерживаются в вопросе о запрещении атомного оружия и сокращении вооружений и вооруженных сил американская и английская делегации. Они стараются во что бы то ни стало замаскировать свой отказ от разработки мероприятий по проведению в жизнь решений Генеральной Ассамблеи относительно атомной энергии и относительно сокращения вооружений и вооруженных сил. Они всячески стараются замаскировать и свое сопротивление принятию предложений, внесенных советской делегацией на эту сессию Генеральной Ассамблеи. Вот почему США и Англия старались держаться в тени во время обсуждения этого вопроса, предоставив представителям Франции и Китая, Бельгии и Сальвадора выступать со своими предложениями и проектами, направленными против советского проекта резолюции о запрещении атомного оружия и сокращении вооружений и вооруженных сил пятью великими державами на одну треть.
Для маскировки своего сопротивления принятию советских предложений, и не решаясь открыто и прямо высказываться против этих предложений, английская и американская делегации пытались вести борьбу против предложений СССР в плане критики недостаточности и неясности, якобы, этих предложений. Вот почему Макнейл из заседания в заседание засыпал советскую делегацию всякого рода вопросами технического характера, как это он сделал и на вчерашнем заседании. Он спрашивал о том, что означает сокращение на одну треть? Имеется ли в виду также сокращение военного потенциала? И т. д. и т. п.
Вся эта тактика была направлена на то, чтобы отвлечь внимание на технические вопросы от вопроса основного, принципиального, от вопроса о запрещении атомного оружия и сокращении вооружений и вооруженных сил.
Английская и американская делегации проходят мимо тех объяснений и разъяснений, которые давала советская делегация по разным вопросам, возникавшим в процессе работы подкомитета и Первого комитета. Советская делегация заявляла не раз, что предложения, внесенные от имени Советского правительства по запрещению атомного оружия и сокращению вооружений и вооруженных сил пятью великими державами, являются лишь первым шагом на пути осуществления решений Генеральной Ассамблеи, принятых два года тому назад.
Советская делегация обращала внимание на то, что сокращение вооружений и вооруженных сил должно быть проведено в течение года. В ответ на это говорят, как это сделал, например, бельгийский делегат, что такая формула может дать основание, проведя сокращение в течение года, вслед за тем начать восстанавливать сокращенные вооруженные силы. Дойти до такого рода нелепости, конечно, можно только под влиянием желания всеми правдами и неправдами попытаться сорвать предложения советского нравительства.
Несомненно, надо будет решить целый ряд технических задач, которые потребуют времени, которые потребуют участия опытных специалистов. Следовательно, сейчас задавать все эти вопросы не имеет решительно никакого смысла, потому что дается целый год для разработки всех этих мероприятий. Но на какой основе? На основе принятого решения о запрещении атомного оружия и о сокращении вооруженных сил и вооружений. Значит, надо раньше всего принять такое решение.
Наши противники предпочитают действовать иначе: не принимать никакого решения и, подобно тому, как это происходило 30 месяцев в атомной комиссии и в комиссии по обычным вооружениям, топтаться на одном и том же месте.
Мы же предлагаем: примите решение о запрещении атомного оружия, примите решение о сокращении пятью великими державами на одну треть вооружений и вооруженных сил, и тогда в течение этого года можно будет разработать и разрешить все технические вопросы.
Надо в основу положить решение, об этом идет речь. Все вопросы о том, какие же будут количественные и качественные соотношения между отдельными видами оружия, что понимать под вооруженными силами, будут ли они охватывать военный потенциал в целом или только какую-то часть, – все эти вопросы должны быть решены дополнительно в процессе подготовки конкретных мероприятий на основе того решения, которое мы предлагаем принять.
Вы этого не хотите. И весь смысл постановки г-ном Макней-лом двух десятков вопросов заключается именно в том, в чем заключался смысл постановки подобных вопросов в атомной комиссии. Это был метод работы, который и означает нагромождение одной трудности на другую, лишь бы только уйти от решения главного вопроса.
Мы поэтому заявляем еще раз: все технические вопросы должны быть обсуждены и должны быть решены, но они должны быть обсуждены и должны быть решены на основе того принципиального решения, которое предлагается принять в отношении запрещения атомного оружия и сокращения вооружений и вооруженных сил пятью державами на одну треть.
Не ограничиваясь хотя и второстепенными вопросами, но все же имеющими хоть какое-нибудь отношение к советским предложениям о запрещении атомного оружия и сокращении вооружений и вооруженных сил, Макнейл поставил еще ряд вопросов, которые уже совершенно не имеют никакого отношения к нашей проблеме. Эти вопросы касались ограничения передвижения иностранных дипломатов в СССР, обмена радиовещательными программами, поездок отдельных советских и английских граждан из одной страны в другую и т. д. и т. п. Я не вижу необходимости заниматься здесь этими вопросами. Но поскольку Макнейл поставил вопрос о правах, например, дипломатов в разных странах, об уважении дипломатического статуса, то я хотел бы обратить внимание Макнейла на факты, которые имеют место в Лондоне. Например, 1 ноября в 10 час. 30 мин. вечера на улице Кенгсингтон Палас Гарденс, где расположено посольство Советского Союза в Великобритании, с южной стороны вошла толпа хулиганов, подошла к зданию посольства, к дому N 13, и в течение 10 – 15 минут злобно улюлюкала, выкрикивая всякого рода нахальные возгласы, враждебные Советскому Союзу. Это произошло в Лондоне, в столице, на улице Кенсингтон Палас Гарденс, которая, как известно, является частной улицей. Однако дежурный привратник пропустил эту толпу; полицейские, находившиеся тут же, не приняли никаких мер к тому, чтобы прекратить хулиганства.
Нам говорят о правах дипломатов. Но разве не известно, что в некоторых странах наши посольства подвергаются пулеметному обстрелу из проезжающих мимо автомобилей, и это делается на глазах у всех, и против этого не принимается властями никаких мер?
Вот как обстоит дело с этими правами дипломатов в некоторых странах. И не вправе ли мы сказать Макнейлу и его друзьям: чем кумушек считать трудиться, не лучше ль на себя, кума, оборотиться.
К сказанному можно добавить и то, что некоторые дипломатические агенты Англии и США в*СССР злоупотребляют предоставленным им гостеприимством, занимаясь не теми делами, которыми они должны были бы заниматься, нарушая свой долг дипломатов.
Повторяю, все эти вопросы совершенно не относятся к делу, и Макнейл затронул их только для того, чтобы такого рода вопросами завуалировать скандальную позицию английской делегации в вопросе о запрещении атомного оружия и о сокращении вооружений и вооруженных сил пятью великими державами на одну треть.
Но в конце концов Макнейл должен был признать, что советские предложения для Англии неприемлемы по самому своему существу Что правда, то правда. Мы видим, что представители Англии, как и представители США, действительно энергично сопротивляются принятию наших предложений, так как это не соответствует их планам, намерениям и интересам, требующим от английского правительства, по признанию Макнейла, держать свои войска в разных концах света.
У Советского Союза нет таких интересов. Планы Советского правительства ясны и просты: СССР предлагает запретить атомное оружие. СССР предлагает пяти великим державам сделать нервый шаг в деле сокращения вооружений и вооруженных сил, сократив свои вооруженные силы на одну треть. Сделайте этот шаг. Примите решение о запрещении атомного оружия и о сокращении вооружений и вооруженных сил пяти великих держав на одну треть и положите таким образом основу для дальнейших усилий по укреплению мира и безопасности народов. Человечество скажет вам спасибо и свободно вздохнет, видя в таком решении луч света, который прорезает темные облака, окутывающие мир и вызывающие тревогу миллионов и миллионов людей, ненавидящих и проклинающих войну.
К этому стремится Советский Союз. Это уполномочена здесь защищать советская делегация.