Речь на заседании Первого комитета 2 ноября 1948 года
Советская делегация внимательно следила за прениями по настоящему вопросу. Нельзя не отметить, что некоторые делегации с усердием, достойным лучшего применения, старались во что бы то ни стало поддержать обвинения, выдвинутые Балканской комиссией. При этом некоторые делегаты действовали настолько предвзято, необъективно, пристрастно, что это не могло не броситься в глаза и не может не вызвать протестов против такого непозволительного обращения с фактами. Это в первую очередь относится к филиппинско-американскому генералу Ромуло, который совсем уже распоясался и не щадил сил, чтобы разыграть отведенную ему роль с обычной своей беззастенчивостью и развязностью. Это надо сказать особенно о той части его выступления, в которой он позволил себе опуститься до базарной ругани, считая, очевидно, это наиболее удобной формой доказательства своей правоты. Этот маленький человек, как видно, обладает очень большими претензиями и большим апломбом. Он распространяет, обычно, вокруг себя много шума, воображая, что он делает дело. В действительности, он гремит» как пустая бочка.
Председатель: Господа, я знаю, что председатель едва ли имеет большую власть, но все-таки я не могу позволить, чтобы подвергался оскорблению кто-либо из членов собрания. Я попрошу г. Вышинского быть более осторожным в своих выражениях.
Вышинский: Г-н председатель, очень жаль, что вы с такой просьбой раньше не обратились к г. Ромуло, который позволял себе называть наши предложения циничными, который говорил, что советская делегация позволяет себе небывалую наглость, выдвигая свои предложения. Если г. Ромуло мог так говорить и вы не стучали молотком, то я также буду говорить или Совсем не буду говорить. Вы должны быть более лойяльными и не позволять здесь наносить оскорбления советской делегации. Но если вы этого не сделали в свое время, то соблаговолите не мешать мне самому защищаться против гнусных обвинений.
Я продолжаю. Это о таких людях, как Ромуло, говорит пословица: на рубль амбиции, на грош – амуниции. Стоит ли обращать внимание на этого господина? Очевидно, не стоит.
Перейдем к существу дела. Некоторые делегаты пытались оспаривать наше утверждение, что доклад Балканской комиссии порочен в самой своей основе, что он страдает крупнейшими недостатками и что выводы, к которым пришел этот комитет, не соответствуют фактам и должны быть поэтому отвергнуты. Они не отрицали, что в докладе имеется немало ошибок и даже натяжек, а также выводов, не подкрепленных никакими доказательствами. Но в то же время они нам говорили: вы берете отдельные факты, которые, действительно, не выдерживают критики. Но есть другие факты, заслуживающие внимания и доверия, и вот эти-то факты и позволяют положительно отнестись к докладу Балканской комиссии.
Действительно, в докладе Балканской комиссии имеются некоторые факты, заслуживающие доверия, но эти факты не имеют отношения к тем выводам, направленным против албанского, болгарского или югославского правительства, к которым пришла Балканская комиссия в результате своей работы и которые вслед за нею повторяют представители четырех правительств – США, Великобритании, Франции и Китая. Таких фактов, которые можно было бы положить в основу обвинений, предъявляемых теперь правительствам трех северных соседних с Грецией государств, нет, и никто до сих пор таких фактов не назвал. Сами наблюдатели и сама Балканская комиссия знают эту свою слабость, и поэтому они старательно обходят наиболее скользкие места и вместо конкретных деловых замечаний и соображений ограничиваются общими фразами и такими формулами, которые здесь уже отмечались и которые изобилуют такими словами, как «комиссия предполагает», «комиссия допускает», «комиссия считает вероятным», «комиссия исходит из презумпции» и т. д. и т. п.
Вот это мы и считаем крупнейшим пороком, да это так и есть в действительности. Напрасно на этот крупнейший порок работы Балканской комиссии некоторые делегаты закрывают глаза, напрасно они пренебрегают всеми теми извращениями, передержками, ложными выводами и ложными утверждениями, которых так много в докладе Балканской комиссии и, особенно, в тех случаях, когда дело идет о наиболее серьезных вопросах. Не правы те, кто, снисходительно относясь к этим порокам и недостаткам работы Балканской комиссии, считает, что если в докладе можно наскрести некоторое количество более или менее достоверных показаний и документов, то и дело в шляпе. С таким подходом к серьезным делам нельзя мириться. Нельзя строить обвинительные выводы на основании догадок, предположений, так называемых презумпций. А между тем это является преобладающим методом работы Балканской комиссии. И поэтому мы говорим, что с таким методом в руках Балканская комиссия не могла справиться со своей задачей сколько-нибудь успешно, и она действительно с этой задачей не справилась. Об этом с полной убедительностью говорят такие материалы, как, например, протоколы заседаний комиссии, раскрывающие в полной мере, как шла работа комиссии и какие крупные дефекты вскрывались в этой ее работе.
Я обращаюсь к этим фактам. Вот перед нами протокол 45-го заседания комитета 4 марта, когда обсуждалось греческое сообщение о помощи греческим партизанам со стороны Югославии. Я имею в виду документ под номером А/АС 16/144. На этом заседании представитель Австралии Глэшин заявил, – я цитирую: «…Из трех свидетелей, показания которых фигурируют в греческом документе, только один заявил, что видел, как минометы вели огонь с югославской территории, да и то это было ночью. Представленные доказательства, – говорит г. Глэшин, – и я прошу на это обратить внимание, это не мои выводы, это не мое заключение, это не моя критика, это не мои слова, это слова г-на Глэшина, представителя Австралии в Балканской комиссии, – не подтверждают выдвинутого обвинения, хотя в предварительном письме греческих властей и утверждается обратное». Обратите ваше внимание на документ А/АС 15/ср. 45. Там это воспроизведено так, как я сейчас процитировал.
Это один протокол. Вот другой протокол 49-го заседания, которое состоялось 23 марта 1948 г. по поводу второго доклада группы наблюдателей N 1. В этом протоколе отмечается новое заявление австралийского делегата, очень характерное заявление, в котором говорится, что произведенные наблюдения «не являются прямыми, и выводы не вытекают из полученных свидетельств». Чего же стоят эти выводы? Какая же цена этим выводам? Я приглашаю членов комитета проверить правильность моего цитирования. Австралиец говорит: «Эти доказательства не являются прямыми, и выводы не вытекают из полученных свидетельств». Что же тогда означают эти так называемые «свидетельства»? Ничего. Нуль, с которым и нужно обращаться так, как обращаются с нулями. Разве, я спрашиваю, этого недостаточно для того, чтобы по крайней мере (это – минимум) с исключительной осторожностью подходить к сообщениям наблюдателей и, особенно, к тем выводам, которые делают наблюдатели?
Оказывается, что в данном случае не было никаких показа-ний, которые были бы сделаны непосредственно партизанами, переходившими границу, или партизанами, прибывшими из Албании. Оказывается, из шести свидегелей только один заявил, что видел, как партизаны переходили границу, хотя, по его словам, дело было ночью, а определил он, что это были партизаны, только «по вспышкам фонарей». Ну, знаете ли, если по вспышкам фонарей определяется, что едут партизаны, то грош цена таким показаниям, и нужно удивляться наивности или недобросовестности этих так называемых «наблюдателей», которые позволяют себе на основании такого рода вздорных умозаключений приходить к таким серьезным политическим выводам, которыми они уснастили свои доклады и доклад Балканской комиссии. В этом же протоколе можно прочесть следующее:
«После тщательного изучения карты он заключил, что партизаны, возможно, могли притти на юг с гор, но весьма вероятно, что этого и не было. Вывод группы наблюдения был сделан только на основании топографических данных и, в лучшем случае, является простым предположением». Этот документ имеется за N 16/ZR 49. Это говорит член Балканской комиссии, здраво анализирующий те конкретные факты, которые кладутся в основу обвинений против трех северных соседей Греции. Австралийский делегат уже в то время пришел к выводу, что опрос свидетелей проводился «чересчур поспешно и некритически». Кроме того, как правило, он велся в присутствии греческого офицера по связи.
Вот извольте послушать, что представляет собой протокол 18-го заседания подкомитета N 1, которое происходило 3 февраля 1948 года, где записано выступление делегата Пакистана. Что говорил делегат Пакистана? Вот его собственные слова:
«Наш комитет, – сказал представитель Пакистана, – должен высказаться по поводу одного очень важного инцидента, а именно, орудийного обстрела Греции с направления, которое, по мнению наблюдателей, является албанской территорией. Сам этот комитет нашел, что есть большая доля вероятности в том, что это было именно так, однако это недостоверно. Поэтому, – говорит пакистанский делегат, – я считаю, что такое решение может сделать комитет объектом очень серьезной критики».
И, как вы видите, пакистанский делегат не ошибся.
«Как бы ни велика была вероятность чего-либо, никто не имеет права, – это говорит пакистанский делегат, – обвинять кого-либо на основании предположений. И если мы включаем это выражение в наши наблюдения, то это, очевидно, предназначено для того, чтобы создать у широкой публики впечатление, что Албания имеет – в чем мы сами не уверены – орудия на своей границе».
О чем говорит это заявление представителя Пакистана? Оно говорит о том, что в одном, очень важном инциденте, который, по мнению наблюдателей, давал основания обвинять Албанию в том, что с ее территории производился орудийный обстрел Греции, в распоряжении наблюдателей не было достоверных фактов. Это заявил делегат Пакистана, Именно поэтому делегат Пакистана предостерегал Балканскую комиссию от неосторожного включения этого инцидента в доклад, опасаясь, что в случае включения этого инцидента в доклад комиссия будет скомпрометирована.
Делегат Пакистана бросил наблюдателям и Балканской комиссии еще более серьезное обвинение, указывая на то, что включение этого инцидента предназначено для того, чтобы создать у общественного мнения впечатление, что Албания имеет на своей границе с Грецией орудия, тогда как сама Балканская комиссия в этом не уверена.
Разве это не свидетельствует о совершенно недопустимом, порочном методе работы и групп наблюдателей, и Балканской комиссии? Разве это не свидетельствует о том, что и наблюдатели, и Балканская комиссия не брезгали никакими средствами для того, чтобы создать впечатление у общественного мнения, невыгодное для Албании, чтобы, используя даже до очевидности недостоверные факты, выполнить ту неблагодарную роль, которая навязана Балканской комиссии ее вдохновителями и покровителями? Разве не об этом же говорят и такие факты, как изобретенная английским делегатом Джекобсом формула так называемых «сильных предположений», которая предназначена была для того, чтобы придать больше достоверности простым, обыкновенным догадкам, сплошь и рядом покоящимся на обыкновенных обывательских домыслах, не подкрепленных никакими фактами. Для вящей убедительности Джекобе, как это видно из протокола 101-го заседания комитета, предложил включить в протокол указание на то, что имеются, мол, показания свидетелей, которые, как он выразился, подтверждают «сильные предположения» о том, что группа партизан прибыла в Грецию из Югославии,
Но разве от того, что мы к слову «предположения» прибавим слово «сильные», эти предположения перестанут быть предположениями, догадками? Было бы лучше, если бы нам показали, на чем они обосновываются. Тогда не нужно было бы говорить и о каких-то «сильных предположениях», пытаясь таким образом подкрепить шатающиеся и неубедительные презумпции, которые ни при каких обстоятельствах не могут быть основанием для выводов, особенно когда эти выводы сводятся к весьма серьезным политическим обвинениям.
Между тем, именно так действовала Балканская комиссия. Вот почему против такого трюка протестовал австралийский делегат, который почему-то молчит теперь. Он тогда потребовал от Балканской комиссии представления более убедительных доказательств прежде, чем выразить свое согласие с этими так называемыми «сильными предположениями», изобретенными английским представителем Джекобсом.
Удивительно ли после этого, что представитель Австралии на 30-м заседании подкомитета 15 февраля 1948 г. заявил (я цитирую, не пропуская ни одного слова, по русскому переводу), что «группы наблюдателей только и старались найти случай схватить кого-нибудь, а их опросы посвящены единственной теме – партизанам». Это выражение «схватить кого-нибудь» очень метко характеризует методы работы наблюдателей.
Изучение 13 докладов группы наблюдателей N 1, опросившей 90 свидетелей, показало, что значительное количество этих свидетелей приходится на долю греческих офицеров, в том числе одного полковника, и солдат, трех-четырех десятков представителей привилегированных групп населения Греции, зажиточных «обиженных» партизанами крестьян, около двух десятков свидетелей, показанных под номерами – законспирированных, и двух десятков или около этого захваченных или сдавшихся партизан, которые, как правило, дают самые общие и притом противоречивые показа-ния. По поводу этих свидетелей мы имеем замечания самой Балканской комиссии в ее докладе А/574. Здесь, в параграфе 131, указывается на то, что к концу мая 1948 года группы наблюдения опросили около 500 свидетелей. Из замечаний, сделанных по этому поводу комиссией, видно следующее:
1. Большую часть этих свидетелей представляла наблюдателям греческая служба связи с комиссией, и только некоторые из этих свидетелей отбирались, как говорится в докладе, случайно. Ясно, что это были заранее подготовленные свидетели.
2. Эти свидетели, как правило, опрашивались в присутствии греческого офицера связи: это тоже, конечно, имеет очень серьезное значение для тех, кто пришел в комиссию дать показания под наблюдением офицера связи и уйдет из этой комиссии, также оставаясь под наблюдением этого же офицера связи.
3. Большинство показаний относительно материальной помощи греческим партизанам со стороны северных соседей Греции было сделано сдавшимися или взятыми в плен партизанами, которые находились до этого некоторое время в руках греческих властей.
Что означает эта фраза – «находились в руках греческих властей» – легко понять, если принять во внимание еще другие замечания Балканской комиссии, содержащиеся также в ее материалах и протоколах. Имеется, например, указание, что греческие власти этих свидетелей, находящихся в их руках, систематически морили голодом, чтобы понудить их давать группам наблюдения нужные показания. 18 февраля с. г. группа наблюдения N 2 опрашивала свидетеля, законспирированного под N 18/2 (а). В протоколе го-ворится:
«В конце опроса свидетель сообщил, что 17 февраля, т. е. на-кануне допроса, греческие власти целый день его не кормили. Греческие офицеры, присутствовавшие при допросе, протестовали, когда переводчик перевел эти слова группе наблюдателей». Это документ: А/АС. 16/СС 1/ОД 2/4, приложение а.
Сама Балканская комиссия отмечает случаи, когда свидетелей сутками морили голодом, прежде чем доставить их для допроса.
Как же можно рассчитывать получить добросовестные и свободные показания от таких людей?
В докладе N 5 группа наблюдения N 3 отмечает, что, опрашивая захваченных в плен партизан, эта группа наблюдения имела дело с людьми, которые ждут смертной казни.
Имеется немало фактов, которые приводились уже в других случаях на заседаниях разных органов Организации Объединенных Наций, показывающих, что захваченные в плен и приговоренные к смертной казни являются весьма удобными «свидетелями» для получения от них таких показаний, какие выгодно и желательно получить допрашивающим их властям.
Филиппинскому генералу следовало бы обратить внимание на эти факты, если он способен обращать на что-нибудь внимание. В связи с этим я хотел бы поставить следующий вопрос:
В выводах Балканской комиссии говорится, как мы видели, об ответственности Албании, о том, что «установлена ответственность Албании». Но возникает законный вопрос: что значит это выражение – «установлена ответственность Албании»? Чья именно ответственность? Албанского правительства? Албанских гражданских властей того или иного пограничного района? Албанских военных властей? Пограничной охраны? Я спрашиваю: чью ответственность, в сущности говоря, имеет в виду почтенная Балканская комиссия, когда она заявляет, что «установлена ответственность Албании?» И, наконец, на каких же именно доказательствах «установлена» эта ответственность?
Об этом Балканская комиссия ничего не говорит, ограничиваясь общей и притом столь расплывчатой формулировкой, которая предоставляет полному произволу каждого толковать эту формулу или формулировку как угодно. Между тем, этот вопрос имеет весьма существенное значение, особенно в связи с теми выводами, которые сделала, с одной стороны, Балканская комиссия и которые, с другой стороны, теперь механически повторяют за ней авторы проекта резолюции, внесенного в Первый комитет от имени правительства США, Великобритании, Франции и Китая, повторяют ромулы и ремы.
Ведь каждому должно быть ясно, что если ответственность за целый ряд пограничных инцидентов или нарушений, как говорится в докладе комиссии, территории Греции не может быть возложена на правительства северных соседей Греции или на их ответственные органы, то какие в таком случае основания предъявлять правительствам указанных стран требования, которые так поспешно и безответственно предъявляются к правительствам трех северных соседей Греции? Таких оснований нет, и никакая истерика истеричных людей здесь не поможет…
Вот почему делегация СССР считает совершенно недопустимым пробелом в работе комиссии такой вопиющий факт, как отсутствие конкретного определения тех именно органов, на которые возлагается ответственность за так называемую помощь греческим партизанам.
Австралийский делегат в своем выступлении обратил особое внимание на выводы Балканской комиссии, содержащиеся в п. 63 четвертого доклада, но австралийский делегат в этом случае сделал ту же самую непростительную ошибку, что и вся Балканская комиссия. Он также говорит о том, что помощь и содействие со стороны Албании «точно установлены и не могут быть, – как он сказал, – прощены». Не могут быть прощены кому? Албании? Но что такое «Албания»? Имеется в виду албанское правительство? Или это какие-то органы, которые покровительствовали оказанию этой помощи? Или это 2 – 3 солдата, которые вели приятные разговоры в то время, как шел жестокий пулеметный обстрел с югославской или другой какой-то территории, по словам этих наблюдателей, греческой территории? О чем здесь говорится? Но если обратиться к этому параграфу 63-му, то что мы видим?
Оказывается, что и в этом параграфе Балканская комиссия старательно обходит мимо этот важнейший вопрос – вопрос об ответственности албанского правительства. И если у вас, г. г. делегаты, будет время, было бы важно, если бы вы на это обратили внимание, посмотрели собственными глазами на действия, указанные в этом параграфе. В самом деле. В п. 1 параграфа 63 говорится о том, что партизаны в приграничных зонах в большой мере зависели от снабжения извне, и сюда прибывали какие-то количества оружия, боеприпасов и других военных материалов, и сильно укрепленные позиции партизан защищали их жизненные линии снабжения из Болгарии, Югославии и Албании.
Но где же здесь хотя бы один звук о том, что правительства Югославии, Болгарии и Албании участвовали в этих нарушениях? Где же здесь хотя бы слабый намек на ответственность этих правительств за все то, что констатируется в п. 1 параграфа 63? А вы увидите дальше, что от этого вопроса зависит очень многое, и я это постараюсь показать не собственными рассуждениями, а теми выводами, к которым пришла по этому вопросу сама Балканская комиссия. В п. 2 этого параграфа говорится о переходах партизан на территорию по другую сторону границы и обратно. Здесь тоже ничего не говорится о содействии албанских правительственных органов и тем более самого албанского правительства. В п. 3 этого параграфа говорится о том, что партизаны часто с безопасностью отступали на территорию Албании, Болгарии и Югославии. Может быть, такие факты и были, но и здесь ничего не говорится о том, что же потом сталось с теми партизанами, которые отступили на болгарскую территорию, и в какой мере за это должно отвечать болгарское правительство?
Как же можно при таких условиях говорить о том, что параграф 63 представляет собой «сильный вывод» против Албании, как это делает австралийский делегат, и это тем более, что в тех же выводах гл. 4 имеется еще параграф 65, в котором говорится буквально следующее:
«Албанская, болгарская, югославская пограничная стража обстреливала греческую территорию».
Вместе с тем здесь же констатируется, что нет никаких доказательств, что эта стража действовала по приказу своих высших военных властей.
А дальше делается следующий вывод:
«Комитет убежден, что в тех случаях, когда происходили инциденты, не связанные с непосредственной помощью греческим партизанам, они являлись результатом напряженного положения на границе, а не преднамеренных провокаций».
Вот что признает Балканская комиссия.
Надо отметить, что в этом же параграфе Балканская комиссия признает и случаи нарушения границы северных соседей Греции греческими войсками, что, по мнению комиссии, легко объяснить условиями, в которых находятся греческие войска. Но разве не в аналогичных условиях, или еще более трудных, находятся партизанские вооруженные силы?
Все эти обстоятельства принесли серьезное смущение некоторым делегациям и, в частности, австралийской и пакистанской. Мы видим, что это смущение австралийская делегация выразила в содержащемся на 34 странице дополнительного доклада (документ А/644) следующем заявлении: «Делегация Австралии придерживается того мнения, что в этих условиях было благоразумнее не делать пока никаких рекомендаций и оставить задачу отыскания решения Генеральной Ассамблее».
Вот осторожный подход двух объективных людей, которые видят в докладе Балканской комиссии путаницу, такой сложный клубок противоречий и взаимно исключающих друг друга данных и говорят, что при таких условиях было бы благоразумнее воздержаться от того, чтобы рекомендовать то, что вы здесь рекомендуете,
Вы, четыре державы, так слепо идете за Балканской комиссией, а было бы лучше проявить здесь ту осторожность, которую подсказывает каждому честному человеку чувство беспристрастия, непредвзятости, объективности. Конечно, вы можете отвергнуть все это, у вас большинство голосов, но моральное впечатление, которое останется от несправедливого решения, от такого решения, которое здесь Первый комитет большинством голосов может принять вопреки фактам, при наличии нераспутанной путаницы, ляжет на всю Организацию Объединенных Наций пятном. Такое решение будет подрывать авторитет и Первого комитета, и его большинства, и Генеральной Ассамблеи, и всей Организации Объединенных Наций. Вас толкают на этот путь. Мы предостерегаем вас против этого пути, идя по которому нельзя найти справедливое решение так называемого греческого вопроса.
Здесь австралийский делегат говорил, что было бы неплохо, если бы в Париже собрались представители четырех государств – Албании, Болгарии» Югославии и Греции – и поискали бы решение вопроса о том, какой процедурой и какими методами можно было бы уладить эти разногласия между четырьмя державами? Советская делегация считает, что эта мысль австралийского делегата заслуживает серьезного внимания. Но мы пойдем дальше австралийской делегации. Мы настаиваем на том, что с докладом Балканской комиссии нам делать нечего; его нужно просто выбросить в мусорный ящик как негодное тряпье, как мусор, не заслуживающий никакого внимания.
Те факты, которые приводили здесь мы и другие делегации, критиковавшие доклад Балканской комиссии,,не оставляют никакого сомнения в том, что нет достоверных данных, на основании которых могло бы сложиться такое убеждение, выводом из которого было принятие резолюции, предложенной представителями США, Великобритании, Франции и Китая. Первый комитет должен будет сделать свои выводы на основании серьезного отношения к имеющимся в его распоряжении материалам и той вполне обоснованной критики работы Балканской комиссии, о которой здесь уже говорилось.
Не повторяя сказанного ранее и не вдаваясь в детали, считаем уместным обратить внимание комитета на выступление представителя Австралии 30 октября в этом комитете, который, в сущности говоря, целиком подтвердил ту отрицательную характеристику, которую дала работе Балканской комиссии делегация Советского Союза. Со всей свойственной положению австралийского делегата осторожностью г. Ходжсон не мог не подтвердить, что «почти очевидно, что греческие партизаны не получают военной подготовки в странах, расположенных на севере». Значит, рушится обвинение о том, что на севере были специальные лагери, в которых были специальные военные школы, где партизаны проходили специальное военное обучение. Ибо австралийский делегат говорит: «Почти очевидно, что греческие партизаны не получают военной подготовки в странах, расположенных на севере».
Но если это даже ему «почти очевидно», то разве это можно принимать в обоснование обвинений?
Ходжсон говорил: «Возможно, нет необходимости подчеркивать, что в обоих докладах (речь идет о докладах Балканской комиссии) не содержится настоящего доказательства… какого-либо активного участия войск северных соседей во внутреннем конфликте в Греции». Он же говорит ясно, вы можете это прочесть, что нет необходимости подчеркивать, что в обоих докладах не содержится никакого доказательства того, что вооруженные силы, что отряды каких-то югославских или албанских солдат активно участвовали… и т. д.
Что же тогда остается?
Тогда остается то знаменитое моральное сочувствие, которое Балканская комиссия решается поставить в вину югославским, албанским и болгарским патриотам, сочувствующим патриотам других стран. Моральное сочувствие Балканской комиссией тоже ставится в вину. Разве в этом же самом заявлении Ходжсон не сказал: «Доклады специальной Балканской комиссии Объединенных Наций не дают и, конечно, не могут дать полного представления о положении на Балканах».
А я вас спрашиваю теперь, если у вас нет полного представления о положении на Балканах, то нет и полного представления о положении на границах между тремя государствами, с одной стороны, и Грецией, с другой. Значит, есть какое-то неполное представление. И вот на основе этого неполного, такого ограниченного представления вам предлагается принять грозную резолюцию. Разве не сказал тот же самый Ходжсон: «Вывод о том, что греческие партизаны часто свободно переходят через границу по тактическим соображениям, можно было бы объяснить упущением со стороны правительств северных соседей ввиду гористого характера большей части пограничного района и трудности эффективно контролировать границу всегда и во всех местах».
Ходжсон – член австралийской делегации. Он знает работу комиссии, и он говорит, что были случаи переходов, но это объясняется не злонамеренностью, а упущением со стороны властей, которые оказываются не в состоянии на протяжении этих 400 километров греко-болгарской границы охранять ее должным образом. Эта граница проходит, по крайней мере на половину своей линии, по гористой местности. Болгарское правительство не имеет возможности в достаточной мере охранять эту границу в силу своих ограниченных вооруженных сил, установленных для него мирным договором, Болгария не имеет возможности поставить пограничную стражу более часто, чем один пост на 7 километров границы. Если посты пограничной страны удалены более чем на 7 километров друг от друга, то не нужно обладать большим умом, для этого достаточно и маленького ума какого-нибудь маленького человека, чтобы понять, что эффективная охрана границы при таком расположении войск крайне затруднена.
Замечания Ходзйсона, которые я только что приводил, эти его четыре-пять выводов полностью реабилитируют правительства северных соседей Греции и являются, с другой стороны, серьезным и суровым осуждением и разоблачением негодных методов Балканской комиссии.
Факты есть факты, логика есть логика, и мы не имеем права уходить от фактов и ломать логику только потому, что это приведет нас не к тем результатам и выводам, которые, может быть, угодны были бы организаторам и вдохновителям всего этого дела. Эти выводы г. Ходжсона находят подтверждение в объективных данных, и эти объективные данные заключаются именно в том, 41 о констатирует сама Балканская комиссия. Эти переходы болгар, югославов или албанцев или греков в ту или другую сторону от границы являются не проявлением злонамеренной воли, а результатом тех объективных условий, в которые поставлена охрана границ, отделяющих Албанию, Болгарию и Югославию от Греции. И с этим не хотят считаться.
Нельзя оставить без ответа две речи греческого делегата Пи-пинелиса 18 на заседаниях Первого комитета 28 и 30 октября. Естественно, что речи греческого делегата были направлены на оправдание деятельности греческого правительства, с одной стороны, и на нападение на правительства трех северных соседей Греции, – с другой.
Для осуществления этой своей задачи греческий делегат прибег к некоторым историческим сравнениям, доказывая, например, что учреждение Балканской комиссии ни в коей мере не могло бы затронуть престиж или угрожать достоинству правительств северных греческих соседей. Он говорил, что очень часто имеет место назначение международных комиссий по расследованию тех или других конфликтов, которые возникают в отношениях между государствами. Он привел несколько примеров и, между прочим, упомянул о мосульском деле, о комиссии по расследованию в двадцатых годах этого столетия инцидента между Турцией и Великобританией. Он привел в пример эту мосульскую комиссию.
Но ведь известно, что комиссия по спору между Англией и Турцией в связи с притязаниями Великобритании на Мосул, – в основе здесь лежала нефть, – была назначена Лигой наций под прямым давлением Великобритании, которая, кстати сказать» использовала имевшуюся в этом деле затяжку для того, чтобы предрешить исход конфликта в свою пользу силой. Известно также, что решение совета Лиги наций в 1925 г., полностью удовлетворявшее английские притязания, грозило вызвать англотурецкую войну, которая была предотвращена только тем, что Турция оказалась вынужденной капитулировать. Вот что означает эта история с мосульской комиссией, которую ставит теперь греческий делегат в пример всем тем, кто отказывается признать законность учреждения Балканской комиссии и считаться с ней, как с международным фактором. Пример с Мосулом должен особенно предостеречь против организации так называемых международных комиссий по расследованию разных конфликтов.
Пример Мосула – это дурной пример. Он говорит о том, как международными комиссиями прикрывали в прошлом захватнические планы и добивались решения международных проблем в интересах и к выгодам сильных государств в ущерб интересам более слабых государств.
Вот почему я говорю, что мосульский пример – дурной пример, и лучше было бы, если бы здесь нам его как пример не приводили.
Второй вопрос, которому греческий делегат уделил особое внимание, это – вопрос о правомерности производства Балканской комиссией расследований. Он пытался истолковать резолюцию Генеральной Ассамблеи от 21 октября таким образом, что поручение Балканской комиссии наблюдать за выполнением рекомендаций Генеральной Ассамблеи 4 правительствами уже дало право на производство всякого рода расследований; но должна же быть ясна разница между наблюдением и расследованием. Нельзя смешивать эти два понятия. Этой разницы греческий делегат или не понимает, или делает вид, что не понимает. Когда нужно производить расследование, тогда говорят о функции расследования. Так было с 1-й комиссией Совета безопасности. Но теперь, когда назначили 2-ю комиссию, уже ничего не говорили о расследовании9 говорили лишь о наблюдении. И вот теперь греческий делегат утверждает, что это все равно, раз поручено наблюдать, значит можно и расследовать.
Представитель другой делегации, кажется Сальвадора, пошел еще дальше, сказав: позвольте, есть 8-й пункт резолюции, который говорит, что можно было бы созвать специальную сессию. Значит, комиссия должна была иметь право расследовать те факты, на основе которых она могла проявить инициативу для созыва специальной сессии. Но если для специальной сессии нужно было предварительное расследование, то нужно было так и сказать в резолюции. Этого, однако, тоже не было сказано. Здесь специально запутывают вопрос для того, чтобы показать, что Балканская комиссия не нарушила своих прерогатив, не вышла за пределы своих обязанностей, не совершила нарушения постановления Генеральной Ассамблеи. Все это нужно, чтобы оправдать незаконные действия Балканской комиссии.
В своих речах греческий делегат пытался опорочить славное имя бойцов греческой народной армии сопротивления, которая, несмотря на свою в три раза меньшую численность, чем 300-тысячная армия немецких оккупантов, сумела в тяжелых условиях нанести немцам серьезный ущерб, выведя из строя свыше 25 тыс. гитлеровских оккупантов убитыми, ранеными и взятыми в плен* Чтобы очернить имя ЭЛАС, Пипинелис сослался на якобы заключенное 1 сентября 1944 г. какое-то соглашение между ЭЛАС и гитлеровскими оккупантами о беспрепятственной эвакуации немецких войск из Салоник, как будто бы главная задача патриотов заключалась не в том, чтобы изгнать немцев из Греции, а в том, чтобы удерживать их там.
Попытки опорочить греческое движение сопротивления не новы. Такие попытки не раз предпринимали греческие реакционные круги, которые сейчас находятся у власти и которые в свое время сотрудничали с немецкими оккупантами во всех областях и, в частности, боролись рука об руку с гитлеровцами против ЭЛАС. Это была определенная политическая линия, эту линию проводили уже тогда греческие монархо-фашисты вместе и под покровительством английских военных властей. Известен опубликованный 12 октября 1943 г. рапорт начальника английской военной миссии бригадира Эдди, в котором, между прочим, можно прочесть следующее (я пользуюсь изданием Белой книги о Греции, где этот приказ помещен): «Согласно вашим последним конфиденциальным инструкциям, я отдал распоряжение моим английским и греческим агентам подрывать деятельность ЭЛАС и ЭАМ и помешать этим организациям укрепить свое положение и приобрести господствующее влияние в Греции. Но шансы на удачу очень невелики, так как монархисты и люди, поддерживающие правительство 4 августа (т. е. фашистскую диктатуру Метаксаса), не имеют никакой политической силы и вожди их не" навидимы греческим народом».
В этом же докладе Эдди приводится сообщение о некоем греческом генерале Спилиотопулосе, о котором говорится следую* шее: «Генерал Спилиотопулос, начальник жандармерии штаба тогдашнего греческого правительства, – пишет Эдди, – считает, что ЭЛАС надо ликвидировать, даже если это повредит делу союзников в Греции». Надо ликвидировать ЭЛАС, т. е. организа-цию греческих патриотов, боровшихся против немецких оккупантов, если даже это повредит делу освобождения Греции. «Генерал Спилиотопулос, – пишет Эдди, – находит, что лучше отсрочить на 6 месяцев или даже на год освобождение Греции, чем до-пустить, чтобы страна оказалась под властью ЭАМ».
Пипинелису следовало бы вспомнить об этом документе, который разоблачает позицию английских и греческих властей в Греции в разгар борьбы против немцев, властей, которые готовы были даже пожертвовать успехом борьбы против гитлеровских оккупантов во имя той задачи, которую они считали превыше всего, – именно задачи ликвидации греческого народно-освободительного движения. Этот документ проливает достаточный свет также и на вопрос об англо-американском вмешательстве в греческие дела, о чем здесь также говорил Пипинелис. Пипинелис и здесь извращает и фальсифицирует факты, изображая дело так, будто бы англо-американские наблюдатели и вооруженные отряды прибыли в Грецию по просьбе греческого правительства, в которое входила и крайне левая партия, в том числе и Порфирогенис. Вот если бы вы имели смелость удовлетворить ходатайство, кажется, чехословацкой делегации, попросить сюда Порфирогениса и предъявить ему это обвинение, когда он находился бы здесь, то вы, конечно, получили бы тогда совершенно заслуженный вами урок. Но вы боялись этого, господа, и поэтому вы постарались не допустить сюда Порфирогениса, чтобы ему в спину бросить грязный ком обвинения и клеветы. Но здесь имеются люди, которые сумеют защитить честь каждого честного человека.
Вот у меня имеется это Казертское соглашение. Вот пункт этого коммюнике: «Командующий войсками в Греции разъяснил, что его целью является восстановление законности и порядка в Греции, впредь до того, как освобождение страны позволит греческому правительству взять на себя руководство жизнью, а также следить за распределением помощи населению». Этот пункт был изъят ввиду того, что представители отрядов национального сопротивления обратили внимание на то, что восстановление законности и порядка являлось вопросом чисто внутренней жизни страны и исключительной компетенции греческого правительства. Вот вам коммюнике, которое подтверждает, какова была роль в этом деле так называемых левых греческих партий ЭЛАС и ЭАМ, а следовательно, и самого Порфирогениса. А разве в самом Ка-зертском соглашении не имеются следующие пункты? – Договорились, что все отряды андартес (партизан), действующие в Греции, поступают под командование греческого правительства национального единства. Дальше указывается, что генерал Сара-фис будет продолжать руководить операциями в остальных частях Греции, за исключением районов Аттики, Пелопонесса и Фракии. Договорились, что обе группы войск, т. е., с одной стороны, эла-совские войска под командой Сарафиса и, с другой стороны, войска под командованием генерала Зерваса а) будут затруднять отступление немцев, пытаясь нейтрализовать немецкие гарнизоны; б) в то же время по мере освобождения части территории эти военноначальники будут ответственны перед командующим за поддержание законности и порядка на территориях, где их войска ведут боевые действия.
Разве эти документы, что я сейчас огласил, недостаточны для того, чтобы заклеймить клеветника, пытавшегося здесь оклеветать ЭЛАС и ЭАМ, изобразив их как пособников гитлеровских оккупантов? Да, господа, есть хорошая русская поговорка: ложь имеет короткие ноги. И мы видим, что не прошло и двух дней, как ложь Пипинелиса публично разоблачена. Пусть он попытается опровергнуть те факты, которые я здесь только-что огласил.
Это, впрочем, не единственный случай грубого извращения фактов. Пипинелис, пытаясь оправдать террористический режим своего правительства, сослался на то, что в Болгарии тоже существуют «почти подобные законы». Он имел в виду, конечно, «Закон о защите народной власти*, который действительно был принят в Болгарии не в 1946 г., как сказал об этом Пипинелис, – это имеет серьезное значение, – а в начале 1945 г., и был принят в результате того, что в 1944 г. Болгарией было подписано соглашение о перемирии с тремя другими правительствами, в силу которого болгарское правительство обязано было принять все необходимые меры для того, чтобы не допустить восстановления и деятельности фашистских организаций. Вот против этих фашистских организаций и был принят болгарским Народным собранием «Закон о защите народной власти», закон, который прямо вытекал из обязательства, которое Болгария приняла на себя по договору с тремя державами-победительницами. Сами поставили Болгарию перед необходимостью издать такие законы для того, чтобы бороться с фашистами, а теперь этим же колют глаза.
Но Пипинелис умолчал о другом немаловажном обстоятельстве: этот закон в Болгарии не существует в настоящее время.
Или он не знал, либо он знал, но сознательно фальсифицировал факты. Этот закон был отменен в апреле 1948 г. в силу того, что отпали причины, вызвавшие необходимость его издания. В это время болгарским Народным собранием был пересмотрен болгарский уголовный кодекс таким образом, что статьи о государственной измене предусматривали уже не высшую меру, не смертную казнь, а заключение в тюрьму на определенные сроки.
Наконец, нужно отметить и еще попытку Пипинелиса прибегнуть для подтверждения своей неправильной позиции к прямой фальсификации. И в другом случае он старался прикрыть тот факт, что Парижская мирная конференция отвергла домогательства правительства Цалдариса в отношении Северного Эпира и не стала обсуждать такие вздорные претензии в отношении Албании и Болгарии.
Пипинелис заявил, что мирная конференция указала, что претензии подлежат рассмотрению другого международного органа и, в частности, Совета министров иностранных дел, и в подтверждение этого он сослался на заявление Министра Иностранных Дел СССР В. М. Молотова. В этом заявлении, о котором говорит Пипинелис, извращая его смысл, В. М. Молотов говорил о решении Постдамской конференции о создании Совета министров иностранных дел и, цитируя ту часть постановления, которая говорит о задачах Совета, указал на то, что на него возлагается также «выработка предложений по урегулированию неразрешенных территориальных вопросов, встающих в связи с окончанием войны в Европе».
Нет необходимости тратить много времени для того, чтобы была ясна допущенная Пипинелисом передержка. В Постдамских решениях говорится о том, что Совет министров иностранных дел призван урегулировать неразрешенные территориальные вопросы, встающие в связи с окончанием войны в Европе. Но разве вопрос о Северном Эпире относится к таким вопросам? Разве не известно, что албано-греческая граница была установлена в 1913 году и что, таким образом, уже 35 лет тому назад был решен вопрос о Северном Эпире и что, следовательно, этот вопрос никак нельзя причислять к категории тех, которые остались нерешенными в результате окончания войны в Европе. А что касается отношения Советского Союза, Советского правительства к такого рода домогательствам правительства Цалдариса и его агентов, то В. М. Молотов в августе 1946 г. в Париже на Мирной конференции сказал буквально следующее: «Албания не является бывшим сателлитом Германии, она не относится к числу бывших вражеских государств. Сколько бы греческая делегация ни говорила здесь о том, что Греция до сих пор находится в состоянии войны с Албанией, это остается необоснованным и несолидным заявлением. Это придумано для того, чтобы угрожать маленькой Албании и оправдывать захватнические планы греческих правителей. Если же мы пойдем по пути поддержки захватнических претензий сегодняшних греческих правителей, то конференция тогда покатится по неправильному пути».
Вот что говорил советский министр иностранных дел В. М. Молотов и вот как передернул его слова греческий делегат Пипинелис. Отвергая агрессивный характер греческих домогательств в отношении Северного Эпира, Пипинелис заявил, что эти претензии аналогичны тем, на которых основывалась Польша, расширяя свои границы до Нейсе и Эльбы, а Чехословакия предъявила некоторые территориальные претензии к своим соседям. Но для такой аналогии нет никаких оснований. И Польша, и Чехословакия предъявляли свои претензии к вражеским государствам. И это тем более, что удовлетворение греческих претензий на Северный Эпир выдвигается греческим правительством как предварительное условие восстановления дипломатических отношений между Грецией и Албанией. Это одно обстоятельство уже исключает возможность какой бы то ни было аналогии, к которой в данном случае пытается прибегнуть греческий делегат.
Наконец, последний вопрос, который затронут здесь и о котором так широковещательно распространялся Пипинелис. Это – о свободе выборов в Греции. Я не считаю необходимым вступать в дискуссию по этому вопросу, потому что это слишком ясный вопрос, но я должен, чтобы восстановить истину, напомнить некоторые мелкие факты. Во-первых, напомнить два заявления, которые были сделаны в 1946 году в Греции. Одно заявление принадлежит премьер-министру Софулису, другое заявление принадлежит двум его заместителям – Кафандарису и Цудеросу.
Вот заявление от сентября 1946 года, опубликованное в греческих газетах, спустя неделю после комедии с плебисцитом, когда Софу лис заявил: «Только люди с нечистой совестью могут говорить о плебисците, поскольку в Греции был не плебисцит, а подготовленная заранее махинация». Г-н Пипинелис, не по вашему ли адресу это сказано? И разве Кафандарис и Цудерос не ушли в отставку потому, что они не могли примириться с этой выборной вакханалией, при чем Кафандарис заявил, что «мы быстро катимся к тому, что превращаем выборы в пародию, что создает громадную опасность».
У г-на Пипинелиса, видно, короткая память. Вот почему он забыл об этих фактах и вопреки всем очевидным фактам, исторически увековеченным в заявлениях таких «знатоков» демократии, как г. Софулис и его присные, утверждает, что выборы были самые благочестивые.
Что касается демократичности нынешнего греческого правительства и политического режима в Греции, то об этом достаточно убедительно говорит сам Пипинелис. Он, видите ли, здесь нам представил, как величайшую добродетель, то, что расстреляно не 2.600 патриотов, а только 1.500 патриотов. Вот чем, оказывается, он считает возможным похвалиться. Но до каких же пределов цинизма в таком случае можно дойти? Он говорит, нас обвиняют, что мы расстреляли 2.600 человек, это неправда, мы расстреляли только 1.500 человек. Но вы представьте себе эту цифру, и он не стесняется это говорить? Но эту цифру он преуменьшает, потому что министр информации греческого правительства заявил 14 мая 1948 г., что за время с 1945 г. был вынесен 2.961 смертный приговор, не считая приговоров чрезвычайных военных судов, которые также вынесли 1.767 вердиктов со смертной казнью. Это уже выходит почти 5.000 смертных казней, т. е. больше той цифры, которую здесь с таким откровенным цинизмом назвал Пипинелис.
Но если даже он прав, то не может быть никакого сомнения в том, что означает эта хваленая «демократия» этого со-фулисовско-цалдарисовского правительства, которое считает сотнями головы казненных ими людей и считает, что это и есть как раз проявление демократии. И в то же время он говорит о какой-то мифической цифре 58.000 человек, убитых революционерами. Кто их считал, как их считал, где и когда эти цифры были опубликованы?
Почему до сих пор об этом не было сказано ни в одной газете, ни в одном сообщении? Хотя мы знаем немало фактов, как это было, например, с убийством американского журналиста Полка, когда потом хотели приписать это убийство левым. Мы знаем, однако, что, кроме нескольких тысяч расстрелянных патриотов, сейчас в Греции имеется св$иие 50.000 заключенных в тюрьмах, на каторге, в концентрационных лагерях, которые гибнут медленной смертью, так называемой естественной смертью.
Вот почему цинично звучат попытки оправдать террористический режим, режим, который является надругательством над всяким, даже самым отдаленным приближением к демократическому режиму, на что пустился здесь Пипинелис, доказывая, что цифра расстрелянных не так уж велика, хотя весь мир облетело кошмарное сообщение о том, что греческие власти не успевают расстреливать свои жертвы в установленные сроки потому, что слишком много оказывается приговоренных к смертной казни. И перед лицом таких возмутительных фактов греческий делегат осмеливается говорить о какой-то демократии в нынешней монархо-«фашистской Греции.
Я хотел бы остановиться еще на одном обстоятельстве, о котором говорилось в прениях.
Отмечали, что деятельность партизан во всей Греции за последний год стала более интенсивной и распространилась еще шире, чем раньше. Обращали внимание – в частности, это сделал опять-таки австралийский делегат – на связь, которая имеется между партизанской борьбой в пограничных северных районах и между партизанским движением на островах Пелопон-несса и других районах Греции. Это – уместное напоминание. Оно сигнализирует Политическому комитету, что к выводам Балканской комиссии необходимо относиться с тем большей осторожностью, что, как сказал здесь австралийский делегат, внимание только к одному аспекту сложного положения на Балканах может привести к тому, что Объединенные Нации получат неправильное представление о перспективах «реальной проблемы». Но это замечание австралийского делегата подрубает тот самый сук, за который он пробует ухватиться, внося свои предложения о преобразовании Балканской комиссии в комитет по примирению. Эта идея образования комитета по примирению могла бы найти свое полезное применение лишь в том случае, если бы из Греции предварительно были выведены иностранные войска и если бы в Греции была создана соответствующая политическая атмосфера. Вне этих условий перестройка Балканской комиссии и смена вывесок никаких положительных результатов дать не могут. Никакая комиссия, как бы ее ни называли – специальный комитет, комитет по наблюдениям, комиссия по примирению или как-нибудь иначе – не в состоянии приблизить нас к решению так называемого греческого вопроса, если в этом решении не примет непосредственного участия сам греческий народ, если Греция не будет очищена от иностранных войск и если внутренними делами Греции не будут управлять лица, облеченные доверием греческого народа. В этом смысле, в этом духе и составлена и предлагается Политическому комитету резолюция Советского Союза. Это – резолюция, в которой делается упор не на работу какой-то комиссии, которая обанкротилась в прошлом году, обанкротилась сегодня и обанкротится завтра, вроде Балканской комиссии, а на то, чтобы распустить эту комиссию, которая приносит больше вреда, чем пользы, делает упор на усилия самого греческого народа.
Нужно же тем, кто лицемерно кричит об уважении суверенитета Греции и правах греческого народа, в конце-концов понять, что на англо-американских штыках не может зиждиться никакая свобода декакого народа, в том числе и греческого.
Уведите, господа, свои войска из Греции, освободите греческий народ от вашего присутствия, дайте возможность греческому народу свободно выразить свою волю, и не будет никакого сомнения, что положительное решение вопроса о нормальных отношениях между Грецией, с одной стороны, и Албанией, Болгарией и Югославией, – с другой, будет достигнуто в 24 часа.
Вот почему мы призываем вас отклонить резолюцию четырех, призываем принять резолюцию Советского Союза, Наш долг – предупредить о великой ответственности, которую возьмет на себя Политический комитет, принимая суровое и несправедливое решение против северных соседей Греции, решение, основанное на той куче мусора, которая называется докладом Балканской комиссии.