– Это все?

– Мне кажется, это уже очень хорошо.

– Он в отъезде, недалеко от Гонаива, он вернется только завтра.

Свифт измотан. В полдень, увидев их появление, он испытал мощный прилив надежды. Чистый выброс адреналина. Теперь он опустился ещё ниже, чем до их появления. Сдавленный бинтами, онемевший от инъекций, он больше не может двигаться. Его ясность ума приглушена, затуманена, словно он с чердака.

– А врач вам ничего не говорил о том проступке, в котором Санс-Солей хотел признаться?

- Нет.

– Было ли это связано с его казнью?

– Я же говорю, он ничего об этом не знал.

В глубине своего воспаленного сознания Свифт придумывает новый сценарий: Тони, возможно, и не совершал преступления. В мире тонтон-макутов такое слово ничего не значит. Возможно, вместо преступления он обнаружил нечто… О чём? О ком? О Папе Канди?

В этот момент, как обычно, несмотря на его состояние, мысли неслись в его голове. Он потерял контроль над своим воображением, которое бежало быстрее, чем он мог за ним угнаться. Разум воспалился, и всё тело охватило пламя. Этот жар…

Он чувствует, как жар снова нарастает. Он не хочет, чтобы Сегюр и Хайди видели его таким, когда он начинает таять под бинтами, истекая кровью и водой под простыней. Здесь у него бывали мучительные приступы, моменты, когда ему казалось, что жар под кожей поглотит его мышцы, органы, кости.

Ему нужно от них избавиться…

– Вернитесь и познакомьтесь с Миррой Андерсон.

- ВОЗ?

– Бывшая жена Жоржа Гальвани. Я уже рассказывала вам о ней. Я уже брала у неё интервью.

– Если вы уже это видели, зачем возвращаться?

– Она не сказала мне и четверти половины правды.

«Эта ошибка, которую совершил Санс Солейл… Я уверен, она о ней знает. Она знает, почему его подвергли пытке с ошейником. Это она наняла макутов, чтобы те расследовали дело Папы Канди. Она всем руководила…»

Несмотря на высокую температуру, Свифт замечает, как Сегюр искоса смотрит на Хайди. Они не понимают ни слова из его слов. И неудивительно: он засыпал их такой информацией, да ещё и своим хриплым голосом, что они могли пропустить половину…

«Возвращайтесь к мисс Андерсон!» — повторяет он громче — по крайней мере, он так намерен, но у него такое впечатление, что его голос вместо этого срывается, становится задыхающимся.

Лихорадка разливается по всему телу, словно горящее масло. Будем надеяться, что у него не случится приступ, не начнётся бред…

«Если она вам ничего не рассказала, — настаивал Сегюр, — зачем ей разговаривать с нами?»

«Давай, блефуйте», — приказал он, приподнявшись на локте. «Скажи ей, что Санс-Солей убил меня, и она следующая в списке. Напугай её до смерти! Она замешана во всей этой истории! Она…»

Свифт падает назад. Прикосновение к подушке обжигает его, словно ковёр из углей. Он стонет и глотает жалобный крик.

На этот раз Сегюр встаёт. Он измеряет ей температуру под мышкой, проверяет капельницы, пока Хайди зовёт на помощь. Свифт наблюдает за этой сценой словно сквозь огненную завесу. Его больше нет. Он не может быть здесь, потому что сгорел заживо…

Теперь вокруг него суетятся медсёстры под руководством Сегюра. Сквозь пелену слёз он видит, как Хайди отступает. Её лицо сияет, как зеркало. Врачи. Они измеряют ему давление, слушают сердцебиение. Они делают ему укол, меняют капельницу.