По указу главного парламентария Чарльза Саунта город держался в особой чистоте. Каждое утро у ворот, охраняемых спецслужбой из ста пятидесяти человек, рабочие приезжали раньше всех и приводили все в порядок.

Входные дубовые двери распахивались в 06.00 для обслуживающего персонала и в 08.00 для сотрудников парламента. Сегодня все было как всегда – кто-то носился по коридорам с документами, кто-то водил экскурсии для иностранных гостей, кто-то занимал свое место в кабинете и решал городские вопросы.

На столе у Саунта лежала кипа бумаг, которую принесла ему ассистентка Эбигейл Шац. Рядом уже пустой стаканчик кофе из «Морнинг Смеллс», куда ежедневно заезжала Эбигейл перед работой. Она считала своим долгом сделать утро начальника хотя бы немного спокойнее.

✦ ✦ ✦

– Я извиняюсь, но вам сюда нельзя, – произнесла Эбигейл.

В кресле у стола сидела Мария. Она постукивала носком кеда, считая минуты до прихода Астарота, и молча посмотрела на Эбигейл.

– Простите, девушка, я к вам обращаюсь, – немного повысила голос секретарша.

– Все хорошо, Эбигейл. Эта дама по записи, – раздался за спиной у секретаря низкий, но добродушный голос Астарота. Мужчине было около тридцати пяти. Но только внешне, конечно. На нем – безупречная классическая рубашка, серый пиджак, начищенные до блеска черные туфли. Золотисто-карие глаза на фоне светлой кожи и гладко зачесанные черные волосы создавали безупречный образ. Марию смутило одно – вышитая золотом буква «М» на кармане пиджака. Астарот медленно подошел к столу, разглядывая ее с головы до ног. «Для спасительницы одета слишком просто… да и кеды грязные», – отметил он.

Мария молчала. Для нее он был демоном, как и все остальные, – одним из тех, кто держит Грей-Палмс в страхе много лет. Она изучала каждый шов его костюма и избегала смотреть в глаза: если он из касты Леварда, то такой вполне может и загипнотизировать ее.

За спиной Астарота, севшего в директорское кресло, сияло панорамное окно, выходящее на сады вокруг здания парламента. Он решил первым разрушить тишину.

– Значит, ты решила прийти прямо в мой кабинет, – улыбнулся он.

– Я имею право появляться здесь, не нарушая ни один из законов.

– А как же чужие границы? Вторжение в личную жизнь? – усмехнулся Астарот.

– Вы работаете в парламенте – слуга народа. Здесь нет личных границ, – парировала она.

– Ты слишком серьезна. Расслабься. Кофе будешь? – Он снял крышку со стакана, вдохнул аромат и, прикрыв глаза, сказал: – Кофе усмиряет даже самого злого демона.

Мария с трудом сдерживала гнев.

Астарот поставил стакан, разорвал крафтовый пакет, откусил круассан и протянул его Марии. Она не шелохнулась.

– У меня серьезный вопрос, – сказала Мария, но нижняя губа предательски дрогнула, выдавая ее волнение.

– Почему ты на взводе, дорогая?

Мария вспыхнула, уже готовая сорваться, но взгляд упал на вышивку на его пиджаке.

– Почему у вас на кармане вышита буква «М»?

Астарот усмехнулся, встал, зашторил окно.

– Странно… очень странно, – пробормотал он.

– Что странно?

– Что ты это заметила. Обычно те, кто связан «Антитезой», не видят таких мелочей.

– О чем вы?

– Да… Это будет долгий разговор, Мередит, – сказал он.

– Откуда вы…

– Дай начну, а ты не перебивай. Договорились? – мягко попросил он.

«Верь ему, дорогая», – прозвучал в голове голос Риты. Мария послушалась.

✦ ✦ ✦

– Твоя мама – великая женщина. Мне жаль, что многое тебе неизвестно о ней. – Астарот говорил неожиданно бережно.

– Вы связаны со светлой кастой? – сорвалось у Марии.

– Тише. Нас могут подслушивать. – Он открыл верхний ящик, достал потертый кожаный блокнот и перьевой ручкой вывел несколько слов.

Она подняла на него ошарашенный взгляд.

– Плохой и хороший полицейский в одном лице, – усмехнулся он. Мария молча смотрела, а в голове ругала Риту: почему она не предупредила? Зачем весь этот театр?

– Рита тут ни при чем, – перехватил мысли Астарот. – Ты кричишь ей в голове так громко, что услышит кто угодно. И да, теперь объясню, почему она боялась твоего визита. Левард может пролезть куда угодно – даже в мой кабинет – через любого, кто сюда войдет. Уверен, он уже бывал здесь.

– Он хочет переманить тебя, – сказала Мария.

– Он беспощаден и остановится только перед Джейсоном Кристофом… Мы заключили сделку, и я получу слишком много, чтобы переходить на его сторону. Думаю, они уже знают об этом и знают о нашем разговоре.

На стене его кабинета висела репродукция картины «Падший ангел» Александра Кабанеля. Он всмотрелся в картину.

– У нас есть лунный камень, Астарот.

– Когда Карл Гинц строил поместье, я убедил построить Лунный зал по определенному плану – свет от ночного светила должен легко проникать в него. Там намного безопаснее, чем где бы то ни было в городе, но и в поместье могут проникнуть темные.

– Портрет Кристины и Доминика… – вспомнила Мария.

– Объятия Каина – знак готовящегося подселения. С помощью детских тел и Цербера начали пропадать архангелы, много лет жившие среди людей. Сейчас души Кристины и Доминика заперты в Чаше Присциллы. Их тела – сосуды для Каина и Авеля. Только ты сможешь выпроводить демонов и вернуть детским душам свой облик. В нужный момент ты это сделаешь. Симонс займется Гримуаром.

– Симонс не человек?

– В отличие от Питера Джекинса. Но его сердце благородно, и он поможет нам.

Я спуститься туда не смогу, но буду вести его из кабинета. Твоя задача – ротировать в поместье, дождаться темноты, приложить кольцо к стене и позвать Карла Гинца. Он укажет убежище Каина и Авеля. Будь осторожна: будь что не так, Цербер разорвет тебя в два укуса. Чем быстрее освободим детей, тем меньше людей начнут пропадать. Нам нельзя превратить тихий Грей-Палмс в огненные чертоги, – подвел он итог. – Вопросы есть?

– Уйма. Но задам я их позже, – сказала Мария и растворилась в воздухе, оставив кабинет пустым.