Коридор утопал в багровых сумерках аварийного освещения. Тусклого сияния едва хватало, чтобы различить пространство на десять шагов вперед. По потолку тянулись змеи труб, стены из голого бетона давили своей монотонностью, а под ногами хрустел истертый линолеум, помнящий тысячи шагов тех, кто проходил здесь до них.

Пит шел впереди. Он двигался абсолютно бесшумно — этот навык был вбит в его плоть годами изнурительных тренировок. Каждый шаг был выверен до миллиметра, вес переносился плавно и незаметно, не рождая ни единого звука.

Запах… Резкая хлорка и фальшивый аромат цитрусовых пытались скрыть нечто иное. То, что въелось в сами стены и что невозможно отмыть ни одним средством.

Он помнил этот путь.

Третий поворот налево вел к зеву грузовых лифтов. Пятая дверь по правую руку — та самая кладовая, где его заперли на шесть часов, готовя к очередной сессии истязаний. Вентиляционная решетка над головой… Он помнил её узор в мельчайших деталях, потому что часами изучал его, лежа на полу, когда избитые ноги отказывались служить.

Воспоминания накрывали его тяжелыми волнами. Он не пытался сбросить их или забыть — он просто бесстрастно фиксировал каждое, продолжая движение.

Тогда он был лишь материалом. Сейчас он стал охотником.

Резкий жест — кулак вверх. Замереть.

Китнисс застыла мгновенно, превратившись в тень. Джоанна, Лин и Гейл замерли следом. Ни единого вздоха, ни случайного шороха.

Впереди, на развилке коридоров, послышались голоса.

— …третья смена, какого дьявола нас вообще подняли…

— Приказ командования. Режим полной боевой готовности.

— Да кто в здравом уме сюда сунется? Это подвал, здесь и мышь не проскочит незамеченной.

Их было четверо. Пит видел массивные силуэты: тяжелое вооружение, бронепластины, шлемы с опущенными визорами. Патруль. Они двигались навстречу, пока еще не замечая притаившуюся во тьме смерть.

Пит обернулся к своим. Короткий жест: «Ждите». Один палец: «Я справлюсь сам».

Китнисс нахмурилась, в её глазах вспыхнуло несогласие, но он лишь едва заметно качнул головой. Не время для препирательств.

Он бесшумно шагнул из спасительной тени в кровавый свет коридора.

Первый охранник вскинул взгляд — его глаза расширились от ужаса, губы дрогнули, пытаясь извергнуть крик. Но крик захлебнулся, не успев родиться: Пит уже преодолел разделявшее их пространство.

Два стремительных шага — и он оказался в самой гуще патруля. В этот миг он перестал быть человеком, превратившись в чистую энергию движения. Тень, обретшая плоть и смертоносное намерение.

Нож скользнул снизу вверх, вонзаясь под подбородок первому противнику. Сталь вошла мягко, почти деликатно. Раздался сухой хруст хряща, за которым последовал тяжелый, булькающий вздох. Пит рванул лезвие на себя и тут же развернулся на пятке.

Второй часовой лихорадочно вскидывал автомат, но его движения казались заторможенными, точно в кошмарном сне. Локоть Пита с сокрушительной силой врезался ему в лицо: захрустела переносица, во все стороны брызнула багровая кровь. Охранник пошатнулся, дуло оружия вильнуло в сторону. Пит мгновенно перехватил ствол, дернул его на себя и одновременно бросил всё тело вперед. Глухой удар лбом в лицо противника — и обмякшее тело грузно осело на пол.

Третий боец уже целился справа. Пит использовал второго как живой щит, швырнув его на стрелка. Этой секунды замешательства хватило с лихвой. Нырок под линию огня, стремительный перекат и выверенная подсечка. Охранник рухнул навзничь, его автомат со звоном отлетел в сторону. Короткий, точный удар каблуком в горло — хрип, и тишина вновь сомкнулась над коридором.

Четвертый бросился бежать. Он рванулся к спасительной развилке, успев сделать лишь три отчаянных шага.

Нож Пита настиг его между лопатками, ювелирно попав в узкий просвет между бронепластинами. Беглец споткнулся, упал на колени и ткнулся лицом в холодный линолеум.

Четыре трупа. Пять секунд.

Пит извлек нож и буднично вытер его о форму поверженного врага. Клинок блеснул в багровом свете — чистый, готовый к новой жатве.

Джоанна бесшумно вышла из тени. Она окинула взглядом тела, затем перевела взор на Пита и зажатый в его руке нож.

— Ты хотя бы шанс мне оставил поквитаться с тобой? — прошептала она, не в силах скрыть привычную язвительную нотку.

— У нас нет времени на любезности.

— Когда-нибудь всё же оставишь, — не уступала она.

— Когда-нибудь.

Китнисс прошла мимо павших, даже не удостоив их взглядом. Гейл последовал за ней. Они видели слишком много смертей, чтобы задерживать внимание на тех, кто уже перестал быть угрозой.

Пит указал направление:

— Сюда. Через прачечную мы срежем путь к лестнице на второй подуровень. Тюремный блок именно там.

Они двинулись вглубь лабиринта. Позади остались лишь четыре безжизненных силуэта на истертом полу. Первая кровь этой ночи уже пролилась.

***

Прачечная предстала перед ними огромным, гулким залом, заполненным рядами промышленных агрегатов. Стиральные машины, сушильные камеры, тяжелые гладильные прессы — всё это стояло мертвым, застывшим в неподвижности строем. В воздухе завис тяжелый, застоявшийся запах стирального порошка и сырости.

Пит уверенно вел группу сквозь лабиринт механизмов, сверяясь с картой, запечатленной в памяти. Его никогда не водили этой дорогой, но в Тринадцатом он изучал чертежи дворца слой за слоем, пока планировка не стала частью его самого.

У дверей в конце зала он вскинул руку, приказывая замереть. Прижавшись к косяку, Пит прислушался. Из-за преграды долетали обрывки разговоров, чьи-то смешки и мерный звон посуды.

Комната отдыха личного состава.

Пит осторожно заглянул в узкую щель приоткрытой двери. После подвального полумрака свет внутри показался слепящим. В центре комнаты стоял стол, заваленный картами, над которыми возвышался кофейник. Восемь охранников в полной форме сидели в расслабленных позах; их винтовки и автоматы покоились в стойках у противоположной стены.

Они не чувствовали угрозы. Дворец хоть и не казался им сейчас вечной цитаделью, но этот час — самым мирным за последние пару суток, в затишьи между попытками штурма.

Пит обернулся к своим. Он показал на пальцах «восемь», а затем указал в сторону оружейных пирамид. Оружие было слишком далеко от владельцев. Джоанна хищно ухмыльнулась, перехватив топор поудобнее. Гейл лишь нахмурился, оценивая риски:

— Один против восьми в тесноте?

— Видишь проблему? — шепнул Пит.

— Для них — несомненно.

Пит рывком толкнул дверь.

Первый из охранников начал поворачиваться на звук:

— Какого…

Фраза оборвалась. Пит преодолел разделявшее их расстояние в три стремительных шага, потратив на это меньше секунды. Удар открытой ладонью пришелся точно в кадык; гвардеец захлебнулся хрипом и схватился за шею. Пит крутанулся вокруг него, превращая обмякшее тело в заслон: второй противник уже вскакивал со стула, лихорадочно дергая кобуру.

Нож вошел точно в глазницу, без замаха и лишних движений. Тело рухнуло на стол, опрокинув злосчастный кофейник.

Третий и четвертый охранники, сидевшие справа, бросились к оружейным стойкам. Пит метнул второй клинок — сталь вонзилась третьему в спину, аккурат между лопаток. Тот рухнул на бетон, не добежав до спасительного автомата пары метров.

Четвертый успел схватить ствол и начал разворот, но Пит уже настиг его. Удар ребром ладони по запястью заставил пальцы разжаться, и оружие со звоном полетело на пол. Жесткий захват головы, резкий рывок — и сухой хруст позвонков поставил точку в этом коротком танце смерти.

Четыре секунды. Четыре неподвижных тела.

Пятый и шестой охранники у дальней стены успели вскинуть оружие. Один уже прижимал приклад к плечу, ловя цель в прицел.

В этот миг дверь за спиной Пита с грохотом распахнулась — ворвалась Джоанна. Её топор, описав в воздухе сверкающую дугу, с тяжким хрустом обрушился на ключицу пятого. Крик несчастного захлебнулся, не успев вырваться из груди. Шестой успел нажать на спуск, но очередь ушла в потолок: Гейл уже сбил его с ног мощным броском. Два глухих удара прикладом в висок — и в углу воцарилась тишина.

Седьмой метался у запасного выхода, в отчаянии дергая заклинившую ручку. Стрела Китнисс настигла его в падении, вонзившись точно между ребер. Охранник медленно сполз на пол, оставив на белом пластике двери широкий багровый след.

Восьмой — совсем еще мальчишка — забился под стол. Его била крупная дрожь, в огромных глазах застыл первобытный ужас.

— Не надо... — едва слышно выдохнул он. — Пожалуйста...

Пит замер над ним. Секунда, вторая.

— На пол. Лицом вниз. Руки за голову, — приказал он ледяным тоном.

Парень подчинился мгновенно. Его зубы выбивали дробь, а тело содрогалось от рыданий. Пит достал из кармана пластиковые стяжки, надежно зафиксировал его запястья и лодыжки, а затем соорудил кляп из подвернувшейся под руку тряпки.

— Будешь жить, — коротко бросил он, — если не сделаешь ни одного лишнего движения.

Пленный часто и отчаянно закивал.

Двенадцать секунд. Семь безжизненных тел и один замерший от ужаса свидетель.

Джоанна с трудом высвободила топор и, не кривясь, вытерла сталь о куртку убитого.

— Неплохо сработано, кексик, — прошептала она с мрачным одобрением.

Пит не удостоил её ответом. Его взгляд был прикован к оружейным стойкам: там в ряд стояли автоматы, пистолеты и подсумки с гранатами.

— Забирайте всё, что может пригодиться. У нас две минуты.

Гейл уже методично проверял трофейное оружие. Китнисс пересчитала стрелы: в колчане осталось десять обычных и три бронебойных.

Пит подошел к стене, где висела стандартная схема дворцовых уровней для персонала. Алые точки обозначали расположение постов охраны. Он изучал план всего несколько мгновений, сопоставляя его с той картой, что выучил наизусть в Тринадцатом.

— Бэйтс на два яруса ниже. Блок для особо важных узников. На входе минимум шестеро, сколько внутри — неизвестно.

— А «Судный день»? — Гейл поднял голову от снаряжения.

— Соседний отсек. Отдельный бункер. Там концентрация сил будет максимальной.

Китнисс подошла к Питу и на мгновение коснулась его плеча. Жест был мимолетным, почти невесомым, но в нем была вся её поддержка.

— Мы справимся, — тихо сказала она.

Он посмотрел на неё, затем на Джоанну, проверяющую затвор трофейного пистолета, и на Гейла, рассовывающего гранаты по карманам.

— Да, — подтвердил он. — Справимся.

Две минуты истекли. Они покинули залитую кровью комнату и направились к лестнице, ведущей вниз. Еще глубже в чрево дворца. Еще глубже в самую сердцевину тьмы.

***

Лестница уходила вглубь — бесконечные бетонные ступени, холодные железные перила и гулкое, давящее эхо собственных шагов. Второй подуровень встретил их ощутимым холодом и еще более тусклым, болезненным светом ламп.

Пит узнавал это место.

Но не по чертежам Тринадцатого, а по той животной памяти тела, которую не способны стереть ни годы, ни лекарства. Его приводили сюда дважды — когда обычные допросы заходили в тупик и Сноу требовалось нечто… особенное. Блок для «важных гостей». Стены с абсолютной звукоизоляцией. Ни единого окна. Ни единого проблеска надежды.

Он с силой вытолкнул эти образы из головы, заставив себя сосредоточиться на текущем моменте.

В коридоре показался патруль усиления — шестеро бойцов. Обе группы замерли на неуловимую долю секунды. Тот краткий миг, когда разум еще лихорадочно обрабатывает визуальный сигнал, а тело уже напряжено в ожидании команды «в бой».

Пит не медлил ни мгновения.

Он сорвался с места, пока враги еще только осознавали угрозу. Два сухих щелчка — глушитель превращал смертоносные выстрелы в тихий кашель. Два тела рухнули на пол. Третий часовой успел вскинуть автомат, но очередь прошла над головой Пита, лишь выбив искры из бетонной стены. Стремительный перекат, подъем — и нож находит глазницу. Охранник обмяк, не успев даже вскрикнуть.

Четвертый уже ловил Пита в прицел, но Китнисс оказалась быстрее. Стрела с тихим свистом вонзилась ему в плечо; выронив оружие, мужчина взвыл от боли. Пит прервал его крик коротким, выверенным ударом в висок.

Пятый и шестой, осознав, что схватка проиграна, бросились наутек — за подмогой, к тревожной кнопке. Два резких свиста рассекли воздух.

Джоанна метала свои топоры с той же небрежной легкостью, с какой другие бросают дротики в пабе. Первый клинок вошел беглецу точно между лопаток, второй — следующему в затылок. Оба рухнули, не преодолев и десяти метров.

— Терпеть не могу, когда бегут, — процедила она, вырывая топоры из тел. — Трусость действует мне на нервы.

Они миновали технический сектор, заполненный гудящими генераторами, переплетением труб и электрическими щитками. Еще один поворот, еще один бесконечный коридор.

Внезапно Пит замер.

Перед ним была серая металлическая дверь, на первый взгляд — совершенно заурядная. Но он смотрел на неё, парализованный, не в силах заставить себя сделать хотя бы шаг вперед.

— Пит? — Китнисс осторожно коснулась его локтя.

Он хранил молчание, прикованный взглядом к металлу. За этой дверью скрывалась комната, выжженная в его памяти навсегда. Кресло с кожаными ремнями. Мерцающие экраны. Холодная игла в вене. И голос, монотонно повторяющий одно и то же, пока границы реальности не начинали плавиться и стекать черными каплями.

— Ничего, — наконец выдавил он. — Обойдем.

Он резко свернул в боковой проход, не оглядываясь. Китнисс задержала взгляд на двери, а затем посмотрела на его напряженную спину. Она не знала деталей, но понимала главное.

Что бы ни скрывалось за этой сталью — Пит не мог войти туда снова. Даже сейчас, став охотником. Даже после всего пройденного пути. Некоторые раны отказываются затягиваться. Даже у таких, как он.