Туннель стремительно сужался.

Своды опустились настолько низко, что бойцам пришлось идти, согнувшись в три погибели. Мокрые, склизкие стены теперь находились на расстоянии вытянутых рук; пространство диктовало свои условия: движение только в колонну по одному, след в след.

Пит по-прежнему возглавлял шествие. Его налобный фонарь выхватывал из небытия лишь несколько метров пути, а за пределами этого бледного светового пятна царила абсолютная, почти осязаемая чернота — плотная и пугающе живая. Финник следовал вторым. В тесноте туннеля его трезубец превратился в обузу, но он не проронил ни слова жалобы, держа оружие вертикально, остриями вверх, в постоянной готовности к броску.

Цепочка из двенадцати человек растянулась почти на тридцать метров. Пит понимал, насколько они сейчас уязвимы — такая длинная, неповоротливая мишень в узком горле коллектора. Но выбора не было: туннель не прощал иных построений.

Вода под ногами прибывала. Теперь она доходила уже до колен — ледяная, несущая в себе какой-то мерзкий мусор, клочья чего-то склизкого и мягкого, о происхождении чего лучше было не задумываться. Каждый шаг давался с трудом и отзывался гулким всплеском, который разносился по бесконечным изгибам труб, выдавая их местоположение любому, кто умел слушать.

Сто метров. Двести.

Впереди показалась развилка. Три прохода расходились веером: средний выглядел самым просторным, в то время как левый и правый казались лишь узкими щелями, в которые едва мог протиснуться взрослый мужчина.

Пит замер и активировал голографическую проекцию на браслете. Тусклая карта едва мерцала в сыром воздухе.

— Куда нам? — негромко спросил Финник из-за спины.

— Средний путь, — отозвался Пит. — Он выводит к вертикальной шахте прямо под бункером.

— Слишком удобно, не находишь?

— В том-то и беда.

Пит пристально всматривался в зев среднего прохода. Широкий, очевидный, единственный логичный маршрут. Идеальная ловушка. Он чувствовал это каждой клеткой своего тела — тем самым звериным чутьем, которое проснулось в нем вместе с воспоминаниями о другой жизни.

Однако иного пути не существовало. Боковые ответвления, если верить схеме, были либо тупиковыми, либо уводили далеко в сторону от цели. Пит проверил это дважды.

— Идем, — скомандовал он. — Но будьте начеку.

Они ступили в центральный коридор. Движение замедлилось, наэлектризованное предчувствием беды; лучи фонарей судорожно ощупывали стены, пытаясь вырвать из темноты притаившуюся угрозу.

Десять метров. Двадцать.

Пит вел внутренний отсчет, не спуская глаз со сводов и маслянистой поверхности воды. Ничего. Пустота. Гробовое безмолвие, от которого звенело в ушах.

Тридцать метров.

Сухой, отчетливый щелчок.

Пит вскинул кулак, требуя немедленной остановки, но механизм уже был пущен в ход. Сверху раздался леденящий скрежет металла. Тяжелые, изъеденные ржавчиной решетки с острыми зубьями по нижнему краю рухнули с потолка одновременно — и впереди, и позади отряда. С оглушительным лязгом они впились в каменное основание пола.

Ловушка захлопнулась.

Двенадцать человек оказались заперты в тридцатиметровом бетонном пенале. Клетка для обреченных.

— Твари… — донесся из глубины строя хриплый выдох Джоанны.

И в то же мгновение в стенах с тихим шорохом разошлись потайные люки.

Новые враги не имели ничего общего с теми, кого они встретили раньше. Эти мутты были крупнее и массивнее; их кожа перестала быть гладкой — теперь её покрывали бугристые костяные наросты, образуя некое подобие живого панциря. Совершенные машины убийства нового поколения.

Они лезли отовсюду: из ниш, замаскированных под фактуру камня, из-под воды, прямо под ногами у авангарда. Три слева, три справа, двое впереди. Восемь чудовищ в узком пространстве, где невозможно ни маневрировать, ни укрыться, ни отступить.

Пит вскинул оружие и открыл огонь.

Первый выстрел угодил в морду ближайшей твари. Пуля ударилась о костяную пластину, жалобно звякнула рикошетом о стену и ушла в сторону, не причинив вреда. Настоящий панцирь. Пит мгновенно скорректировал прицел: вторая пуля вонзилась точно в распахнутую пасть. Мутт содрогнулся, захлебнулся хрипом и тяжело рухнул в воду.

Рядом ожесточенно сражался Финник. В тесноте он орудовал трезубцем, как коротким копьем, нанося выверенные, точечные удары. Он метил в единственные уязвимые места — пасти и глаза. Одна тварь замертво осела в воду, вторая, скуля от боли, попятилась в тень.

За их спинами разверзся ад из выстрелов и криков. Ли и Томас сдерживали натиск слева, Берк и Данте приняли на себя удар справа. Китнисс, осознав бесполезность стрел против костяных щитков, в мгновение ока перешла на нож. Это оружие было ей непривычно, но она работала с пугающей эффективностью: скользила между врагами, уклонялась и разила туда, где броня давала трещину — в мягкие ткани горла, подмышек и паха. Джоанна тоже поняла, что топор лишь бессмысленно лязгает по чешуе. Она отбросила его и выхватила клинок, погружаясь в самую гущу жестокого, грязного боя в ледяной воде.

Катастрофа пришла снизу.

Тварь вынырнула из маслянистой жижи прямо под ногами Финника. Никто не успел среагировать — все взгляды были прикованы к люкам и стенам, никто не ждал атаки из глубины. Челюсти сомкнулись на бедре Финника, в опасной близости от артерии.

Он закричал. Пит слышал тысячи криков — на аренах, в бою, в камерах допросов, — но в этом была особая, горькая нота: изумление. Финник — вечно безупречный, уверенный и, казалось, неуязвимый — не мог поверить, что смерть дотянулась до него в этой сточной канаве.

Он повалился. Мутт, пятясь, потащил его за собой под воду, во тьму.

— Финник! — отчаянный вопль Джоанны разорвал хаос. Она рванулась к нему, увязая в воде и отпихивая с пути туши мертвых тварей.

Пит развернулся в один прыжок. Два шага сквозь кровавую взвесь. Мутт уже наполовину скрылся в туннеле, лишь массивная голова еще торчала над поверхностью, намертво сжимая ногу Финника. Кровь расплывалась вокруг черным облаком. Выстрел прогремел почти в упор. Пуля вошла в затылок и вышла через пасть, раздробив челюсть монстра.

Тварь обмякла, но её мертвая хватка не ослабла — мышцы свело в посмертной судороге. Джоанна уже была рядом; погрузив руки в ледяную воду, она пыталась сорвать пасть с растерзанной ноги.

— Не отпускает! Сука, не отпускает! — кричала она в исступлении.

Пит опустился на колени. Вода, ставшая густой и багровой, доходила ему теперь до пояса. Он вогнал нож между зубами мутта, используя его как рычаг. Навалился всем весом. Раздался отчетливый костяной хруст — челюсть сломалась и разошлась.

То, что открылось их глазам, выглядело чудовищно. Нога Финника превратилась в кровавое месиво: рваная рана тянулась от середины бедра до колена. Мясо было вывернуто наружу, обнажая неестественно белую на фоне алой плоти кость. Но артерия уцелела — чудо в этом аду. Кровь густо сочилась, но не била фонтаном.

— Жгут! — выдохнула Китнисс. Она оказалась рядом в мгновение ока. Лицо её было белым как полотно, руки мелко дрожали, но разум оставался ясным. Она сорвала ремень и с силой затянула его выше раны.

Финник лишь тяжело хрипел, его глаза закатывались, теряя фокус.

— Эй! — Джоанна наотмашь хлестнула его по щеке. — Смотри на меня! Не смей отключаться, слышишь? Не смей!

Мутты были повержены. Все восемь — Пит быстро пересчитал изломанные туши, подтверждая догадку. Восемь чудовищ и двое людей.

Томас замер у стены, его растерзанное горло превратилось в багровую рану. Широко распахнутые глаза бессмысленно сверлили свод туннеля, уже ничего не отражая. Рико лежал без чувств, истерзанный укусами; Берк, склонившись над ним, судорожно искал пульс на шее бойца.

— Дышит, — выдохнул Берк. — Едва-едва.

В строю осталось десять душ. Двое из них были ранены настолько тяжело, что их жизнь висела на волоске.

Китнисс завершила перевязку, использовав последние запасы бинтов и жгутов. Нога Финника теперь напоминала бесформенный кокон из пропитанной кровью ткани. Он дышал — тяжело, со свистящим хрипом, но в этом звуке еще была жизнь.

— Ты сможешь идти? — спросил Пит, вглядываясь в его лицо.

Финник приоткрыл веки. Взгляд был затуманен болью, но в нем все еще мерцал разум.

— Смогу.

Он предпринял попытку подняться. Китнисс и Джоанна тут же подхватили его под локти, помогая перенести вес на здоровую ногу. Финник сделал пробный шаг, и с его губ сорвался глухой стон. Он побледнел еще сильнее, хотя казалось, что его лицо и так уже достигло цвета мела.

— Иду, — повторил он сквозь плотно сжатые челюсти. — Но быстро не получится.

— Тогда выступаем, — отрезал Пит. — Оставаться в этой ловушке — значит подписать себе приговор.

Он поднял взгляд на решетки. Клетка по-прежнему была заперта. Пит коснулся наушника:

— Лин, ответь. Нас зажали в седьмом секторе. Сумеешь поднять заслон?

В ответ раздался лишь треск статики и шипение помех. Затем, словно издалека, пробился искаженный голос:

— Пытаюсь… Центральный узел блокирует доступ… Погоди… Есть. Передняя решетка пошла.

С утробным скрежетом металл дернулся и начал неохотно ползти вверх, осыпая воду чешуйками ржавчины. Дойдя до середины, механизм заклинило, но прохода было достаточно, чтобы проскользнуть под зубьями.

— Вперед, — скомандовал Пит.

Они возобновили движение. Финник шел, опираясь на плечи Китнисс и Джоанны, фактически прыгая на одной ноге. Его лицо стало серым, губы превратились в тонкую нить, но он не проронил ни единого стона. Рико обмяк на плечах Берка; его голова безжизненно моталась в такт шагам. Крис, чья рука теперь была бесполезна, двигался сам, глядя перед собой остекленевшим, отрешенным взором.

Их было четырнадцать. Теперь — десять. Почти каждый второй ранен. А впереди их ждал бункер и отряд элитных преторианцев, не знающих пощады.

Пит, как и прежде, возглавлял колонну. Он словно на собственных плечах нес всю беспросветную тьму коллектора и невыносимый груз того, что им еще предстояло совершить. За его спиной слышалось лишь надрывное дыхание Финника и мерные всплески воды. Тишина, воцарившаяся в туннеле, пугала сильнее, чем самый яростный рев.

До вертикальной шахты оставалось четыреста метров. Всего четыреста метров, которые решат, имела ли смысл эта кровавая жатва.

Пит не оглядывался. Сейчас нельзя было смотреть назад. Только вперед.

***

Вертикаль шахты устремлялась ввысь.

Тридцать метров во мрак, в пугающую неизвестность, прямо в чрево бункера. В стену были вбиты металлические скобы — изъеденные ржавчиной, они местами шатались, а кое-где и вовсе отсутствовали. Эту лестницу строили не ради спасения или стремительных бросков; она предназначалась для редких проверок, для тех, кому время позволяло не спешить.

Пит замер у подножия, задрав голову. Луч его фонаря не дотягивался до вершины — он терялся где-то на полпути, бессильно растворяясь в плотной черноте. Там, наверху, их ждал люк. За люком — бункер. А за ним — начало долгого конца.

Он обернулся к тем, кто еще стоял за его спиной. Отряд превратился в тень самого себя: десять человек, половина из которых едва находила в себе силы дышать.

Финник привалился к стене, тяжело опираясь на Китнисс. Его нога в бурых от запекшейся крови бинтах казалась чужой, а лицо приобрело мертвенный, восковой оттенок. И лишь глаза оставались прежними — в них горело лихорадочное упрямство.

— Я поднимусь, — выдохнул он.

— Нет.

— Пит…

— Нет. — Пит подошел вплотную и заставил Финника встретиться с ним взглядом. — Ты не сможешь. С такой раной ты не одолеешь тридцать метров вертикали. А если сорвешься, то утянешь в бездну всех, кто будет лезть следом.

Финник промолчал, но под его кожей отчетливо заходили желваки.

— Ты и сам это понимаешь, — продолжил Пит. Голос его звучал негромко, без тени давления — он просто констатировал беспощадный факт. — Это знаю я. Это знают все присутствующие.

— И каков твой план? — Финник скрипнул зубами. — Оставить меня здесь гнить и ждать вашего возвращения?

— Именно так.

Финник дернулся, словно в попытке оттолкнуть Китнисс, встать прямо и доказать невозможную правоту своего духа. Но тело предало его. Он пошатнулся и инстинктивно вцепился в холодный камень стены.

Китнисс удержала его. Она не произнесла ни слова, в её жесте не было ни жалости, ни упрека — лишь горькая необходимость.

— Рико тоже не поднимется, — глухо произнесла Джоанна. Она замерла над раненым, который лежал на холодном камне, едва заметно и прерывисто дыша. Рядом на корточках сидел Берк, сосредоточенно меняя повязку на его боку. — Он не приходит в себя. А тащить его наверх по этим скобам…

Она осеклась, не договорив. В этом и не было нужды.

Пит коротко кивнул, принимая неизбежное.

— Финник, Рико и Крис остаются внизу. Берк — ты за старшего.

— Я в состоянии идти, — возразил Крис. Его рука, наспех перебинтованная и бесполезная, висела безжизненной плетью, но в голосе еще звенела твердость. — Одной руки вполне хватит, чтобы вскарабкаться.

— Чтобы подняться — возможно. Но не чтобы сражаться. А наверху нас ждет бойня.

Крис открыл было рот для протеста, но, бросив взгляд на свою увечную конечность, бессильно умолк.

— Берк, — продолжил Пит, — остаешься на охране. Если мы не подадим знака через час — уходите. Возвращайтесь той же дорогой.

— Через гнезда муттов?

— Решетки теперь подняты, а твари рассеялись. Это ваш шанс.

«Шанс». Слово, почти утратившее смысл в этом подземелье. Но порой это единственное, что командир может предложить своим людям.

Финник внезапно вцепился в руку Пита. Его хватка уже не была прежней, стальной, но взгляд оставался тяжелым, пронзительным.

— Один час, — отчеканил он. — Если вы не вернетесь, я пойду следом. С этой ногой или без нее — неважно.

— Не смей, — Пит не отвел глаз. — Если через час мы не выйдем на связь, значит, нас больше нет. Поднявшись, ты лишь умножишь число жертв. А ты обязан выжить. Ради Энни.

Имя Энни повисло в сыром воздухе тяжелым якорем. Та самая женщина, что ждала его в Тринадцатом; та, которую Капитолий пытался сломить, но так и не смог уничтожить до конца, хоть и надломил. Единственная причина, по которой сердце Финника всё еще продолжало биться. Пальцы Финника разжались.

— Один час, — повторил он уже тише. — Постарайся не опоздать.

Подъем начали всемером. Пит шел первым. Скобы под его ладонями были ледяными и шершавыми от ржавчины. Одни замерли в стене намертво, другие предательски качались, а некоторые и вовсе исчезли в провалах времени — приходилось до предела вытягиваться, ища опору и подтягиваясь на голых руках. Плечо взорвалось пульсирующим пламенем. Вчерашняя рана, едва схваченная швами, напомнила о себе: каждое движение отдавалось в теле раскаленной иглой. Он стиснул зубы и продолжил лезть.

Впрочем, эта боль была лишь фоновой, привычным шумом, который он научился игнорировать. С тех пор как в нем проснулась память другой жизни, это тело перестало быть обычным, в какой-то мере став сверхчеловеческим. Хоть жжение в мышцах и сохранялось, регенерация работала на пределе: раны затягивались в разы быстрее, чем у любого другого. Его сила, обострившиеся рефлексы и неестественная выносливость теперь превосходили возможности даже самых тренированных бойцов (Грегор не даст соврать), превращая каждое движение в выверенный акт неоспоримого превосходства.

Пять метров. Десять. Снизу доносилось дыхание Китнисс — размеренное, выверенное, подчиненное железной воле. Следом за ней карабкалась Джоанна, а ниже — Данте, Оуэн, Сэм и Ли. Семь человек. Семь жизней, висящих на волоске, который мог оборваться в любую секунду, если подведет металл или наверху обнаружится засада.

Пятнадцать метров. Двадцать. Скоба под левой ногой хрустнула и ушла из-под опоры. Пит совершил резкий рывок, перехватываясь выше; мышцы плеча, казалось, разорвались в клочья, но он удержался. Кусок металла с тихим звоном сорвался в бездну, и спустя вечность снизу донесся далекий всплеск.

— Осторожно! — бросил он в темноту. — На двадцати метрах скоба слева не держит.

Двадцать пять метров. Двадцать восемь. Над головой, наконец, показалась массивная металлическая крышка люка. Судя по толщине, она весила немало, но замок оказался бесхитростным — обычная механика, предназначенная для отпирания изнутри.

Пит прижался ухом к холодной поверхности, обратившись в слух. До него донеслись приглушенные, неразборчивые голоса, монотонный гул работающей аппаратуры и чьи-то шаги, затихающие в отдалении. Бункер. Они всё-таки добрались до цели.

Достав нож, он осторожно просунул тонкое стальное лезвие в узкую щель между люком и рамой. Нащупал язычок замка и нажал. Металл заупрямился. Пит увеличил усилие; раздался скрежет — негромкий, но в звенящей пустоте шахты он прозвучал подобно раскату грома.

Китнисс под ним затаила дыхание. Вся цепочка из восьми человек замерла на ржавых скобах. Они висели в тридцати метрах над бездной, оцепенев в ожидании приговора.

Раздался сухой щелчок. Замок, наконец, поддался.

Пит начал медленно, по миллиметру приподнимать люк. Первая полоска тусклого искусственного света больно резанула по глазам, отвыкшим от чего-то, кроме абсолютной тьмы. Он замер, вслушиваясь в тишину. Ни выстрелов, ни криков. Никто не ждал их наверху, приставив дуло к краю шахты.

Он откинул люк шире. Перед ним предстала небольшая техническая комната: серверные стойки вдоль стен, хитросплетения кабелей, змеящихся по полу, и мерное гудение вентиляторов. Помещение было пустым.

Одним стремительным движением Пит вынырнул из колодца, перекатился по полу и вскочил на ноги, держа сектор под прицелом. Быстрый осмотр подтвердил: врагов нет. Единственная дверь была плотно закрыта, и именно из-за нее теперь отчетливее слышались чужие голоса.

Он подал краткий знак рукой. Китнисс бесшумно поднялась следом, за ней — Джоанна и остальные бойцы. Восемь человек. В самом сердце вражеской цитадели.

Они замерли в тесноте серверной. Восемь теней против неведомого множества. За тонкой перегородкой двери пульсировал командный центр: связисты, координаторы и охрана. И они — преторианцы.

Пит знал их почерк. Он изучал досье на этот элитный легион — лучших из лучших, выпестованных с одной-единственной целью: стать живым щитом Сноу и безжалостным мечом против тех, кто посмеет бросить ему вызов. Экзоскелетная броня, интегрированное вооружение и годы изнурительной муштры. По сведениям разведки, здесь их было восемь.

Семь против восьми.

Только на стороне врага была сталь, которую не брал обычный свинец, а на их — свинцовая усталость, вскрытые раны и горький осадок двухчасового кошмара в сточных канавах. Справедливая схватка.

Пит горько усмехнулся — одними губами, без единого звука. Честных боев в природе не существует. Есть лишь те, кто находит способ выжить, и те, кто остается догнивать в бесславье.

— Готовы? — выдохнул он, едва касаясь звуком воздуха.

В ответ — лишь синхронные, едва заметные кивки. Китнисс уже наложила последнюю бронебойную стрелу на тетиву; Джоанна снова сжимала свой топор, готовая пустить в ход и нож, заткнутый за пояс. Данте, Оуэн, Сэм и Ли проверили затворы автоматов и предохранители гранат.

Восемь душ.

Пит коснулся ладонью дверного полотна, ощущая его вибрацию.

— Работаем.

Он распахнул дверь и шагнул в самое пекло.