Последние триста метров пути превратились в самое суровое испытание.

Улица впереди была наглухо заблокирована: обрушившееся здание легло поперек проспекта, похоронив под собой проезжую часть, тротуары и фонарные столбы. Перед ними выросла исполинская гора бетона и искореженной арматуры высотой в три этажа. Обойти преграду не представлялось возможным: справа раскинулось минное поле, а слева затаилось здание с активными турелями, которые Лин засекла еще заранее.

Путь лежал только насквозь.

Пит, прищурившись, внимательно изучал завал, выискивая лазейку.

— Там, — наконец произнес он, указывая на узкую щель между двумя массивными бетонными плитами. — Видите? Есть лаз. Если сумеем протиснуться, выйдем с той стороны.

Китнисс присмотрелась. Расселина была пугающе узкой, едва ли в полметра шириной. Она уходила во тьму, в самую глубь завала, и никто не мог поручиться за то, что ждет их в конце.

— А если эта махина решит осесть? — хмуро поинтересовался Коул.

— Тогда нам конец.

— Весьма обнадеживающе, — пробурчал сапер.

Пит не удостоил его ответом. Он просто шагнул вперед, подавая пример.

Они протискивались по одному — боком, прижимая локти к телу и стараясь не задевать шаткие обломки, нависшие над головами. Внутри царили кромешная тьма и удушливая пыль. Воздух был пропитан запахом бетонной крошки, ржавого железа и тем приторно-сладковатым ароматом тления, который невозможно ни с чем спутать.

Тела. Где-то здесь, под толщей камня, покоились те, кто не успел спастись.

Лаз петлял: уходил влево, резко нырял вниз, затем снова вел вверх. Временами им приходилось ползти на четвереньках, а иногда — с трудом проталкивать плечи сквозь щели, которые казались слишком узкими для человека.

Данна двигалась прямо перед Китнисс — механически, словно заведенный автомат. После столкновения с муттами она не проронила ни звука, безропотно следуя за остальными и выполняя команды. Она превратилась в пустую оболочку.

Китнисс уже видела подобное в Тринадцатом после массированных бомбежек. Так выглядели люди, потерявшие слишком много и слишком внезапно. Тело продолжало функционировать по инерции, но разум отключался, уходя в глухую оборону. Иногда такие люди возвращались к жизни. Иногда — нет.

Впереди забрезжил свет. Выход был уже близко.

Проход внезапно расширился, обратившись в некое подобие бетонного грота, затерянного в недрах завала. Впереди, в проломе свода, заиграл одинокий солнечный луч, сумевший пробиться сквозь хаос обломков.

— Почти пришли, — выдохнул Пит. — Поднимаемся по арматуре через этот разлом — и мы на гребне завала. Оттуда до пульта управления останется не более сотни метров.

Он начал восхождение первым. Ржавые стальные прутья топорщились из бетона, точно ребра исполинского павшего зверя. Пит подтягивался на них с пугающей легкостью и уверенностью, будто всю жизнь только и делал, что покорял подобные руины.

Следом потянулись Джоанна, Лин и Коул. Китнисс осталась внизу, дожидаясь, пока Данна приблизится к импровизированной лестнице.

— Давай, — мягко подбодрила она девушку. — Хватайся за прут. Я иду следом, прямо за тобой.

Данна подняла взгляд. Она посмотрела на Китнисс, но в ее глазах по-прежнему царила гулкая пустота. Тем не менее, руки послушно поднялись, пальцы вцепились в холодный металл, а ноги нащупали опору. Она карабкалась медленно и неуклюже, но все же двигалась вверх. Китнисс следовала за ней тенью, готовая в любой миг подхватить ее при падении.

Три метра. Четыре. Светящийся пролом был уже совсем рядом. Внезапно Данна замерла.

— В чем дело? — спросила Китнисс. Данна неотрывно смотрела на свои руки. Царапины, оставленные когтями мутта, выглядели скверно: покрасневшие, воспаленные, они уже начали сочиться гноем.

— Мне не следовало быть здесь, — произнесла она. Это были ее первые слова за долгий час, и голос ее звучал надломленно, чуждо. — Я не должна была идти. Я сапер. Мое дело — обезвреживать бомбы, а не... не это.

— Данна...

— Марек погиб, — ее голос ощутимо дрогнул. — Марек мертв, а я даже не могу вспомнить его лица. Мы работали плечом к плечу три месяца, а я не помню, какого цвета были его глаза.

— Карие, — отозвался сверху Коул. Он смотрел вниз, и лицо его тонуло в густой тени. — Глаза были карие. Шрам на подбородке. И смеялся он точь-точь как гиена, если шутка была стоящей.

Данна вскинула голову.

— Лезь давай, — поторопил ее Коул. — Поговорим наверху. Я всё тебе о нем расскажу. Каждую мелочь.

Данна едва заметно кивнула и потянулась к следующему стальному пруту.

Щелчок.

Тихий, едва различимый звук донесся из глубины бетонной плиты справа. Китнисс узнала его мгновенно. Этот звук не предвещал ничего, кроме финала.

— Данна, замри! — выкрикнула она.

Но было уже слишком поздно.

Стальной прут, в который вцепилась Данна, предательски дрогнул. Всего на сантиметр. Но этого оказалось достаточно, чтобы запустить скрытый механизм.

Бетонная плита справа пошла глубокой трещиной, и из разлома вырвалась струя — тонкая, почти невидимая в солнечном луче, похожая на коварную сверкающую паутину. Кислота.

Китнисс ощутила едкие брызги на щеке — яростная, мгновенная вспышка боли обожгла кожу. Она инстинктивно отпрянула, всем телом прижимаясь к арматуре. Данна среагировать не успела.

Смертоносный поток ударил ей прямо в лицо, залил грудь и руки. Девушка закричала. Это не был прежний крик ужаса — это был вопль абсолютной, невыносимой боли, разъедающей саму плоть. Пальцы Данны разжались, и ее тело сорвалось в пустоту.

Китнисс рванулась навстречу, отчаянно пытаясь перехватить, удержать ее в падении. Пальцы скользнули по грубой ткани комбинезона, ставшей скользкой и мокрой — едкий состав уже прожег одежду, вгрызаясь в живую кожу. Удержать не удалось.

Данна рухнула. Пять метров полета закончились на бетонном полу грота тяжелым, влажным, противоестественным звуком.

Когда Китнисс спустилась к ней, девушка еще дышала — хрипло и надсадно. Кислота завершила свою страшную работу: лица больше не было. На месте глаз зияли пустоты, губы превратились в бесформенное месиво.

— К-Кит... — из горла вырвался булькающий хрип. Кровь, перемешанная с едким химикатом, пенилась на том, что когда-то было ртом.

— Я здесь, — Китнисс осторожно коснулась ее ладони — точнее, того, что от нее осталось. — Я здесь, Данна.

— Б-больно...

— Я знаю.

— Не хочу... не хочу так...

Китнисс подняла взгляд. Джоанна смотрела сверху вниз с каменным, непроницаемым лицом. Лин в ужасе отвернулась. Коул стоял, зажмурившись, и его губы беззвучно шептали слова молитвы.

Пит уже спускался — стремительно, уверенно. Спустя секунды он был рядом. Он молча посмотрел на Данну, на то, что от нее осталось, и в его взгляде читалось тяжелое понимание неизбежного.

— Пожалуйста... — прошептала она. Или попыталась прошептать — слова захлебывались в хрипе и пугающем бульканье. — По... жа...

Пит опустился на колени рядом с ней. Он взял ее уцелевшую руку — мягко, с бесконечной осторожностью.

— Просто слушай мой голос, — его свободная рука плавно скользнула к рукояти ножа. — Скоро все закончится. Боль отступит. Ты отлично справилась, Данна. По-настоящему храбро.

Она судорожно всхлипнула. Или, по крайней мере, попыталась это сделать.

— М-мама... она...

— Твоя мать узнает, что ты была героем. Что благодаря тебе спасены тысячи жизней. Что ты не отступила ни на шаг.

— Правда?..

— Клянусь.

Лезвие вошло под ребра. Быстро. Милосердно. Точно.

Данна в последний раз дернулась, выдохнула и замерла навсегда.

Наступила тишина.

Китнисс отрешенно смотрела на тело. На девочку из Тринадцатого дистрикта, которая до сегодняшнего утра никогда не видела солнца. Которая дрожала от ужаса, но все равно продолжала идти вперед. Девочку, которая больше не сделает ни шага.

— Жетон, — донесся сверху пустой, лишенный эмоций голос Коула. — Заберите ее жетон. Я... я доставлю их домой. Обоих. Когда все закончится.

Пит снял с шеи Данны тонкую цепочку. Металлическая пластина с выбитым именем и номером перекочевала в его карман. Он поднялся на ноги.

— Уходим, — коротко бросил он.

Китнисс встала, не чувствуя собственных ног. Руки казались чужими, непослушными. Ожог от кислоты на щеке — крошечный, размером с ноготь — нещадно пек. Завтра он затянется, все пройдет. Но для Данны все уже было кончено.

Они продолжили подъем в гнетущем молчании, двигаясь механически, словно марионетки. Миновав пролом в своде, группа выбралась на самый гребень завала. В глаза ударило солнце — ослепительно яркое и пугающе равнодушное к их потере.

До цели оставалось всего сто метров. И они пошли дальше.

***

Центр развлечений «Эйфория» когда-то слыл подлинной жемчужиной квартала. Трехэтажный фасад из стекла и хрома сиял голографическими вывесками, сулившими «незабываемые ощущения» и «погружение в мечту». Теперь же былое величие обратилось в прах: стекло выбито, хром почернел от копоти, а яркие огни рекламы навсегда погасли. Однако здание по-прежнему возвышалось над руинами, и в его глубине теплился свет.

Пит лежал на крыше соседнего строения, методично изучая подступы через окуляр монокуляра. Китнисс притаилась рядом, Джоанна замерла чуть поодаль, контролируя тыл. Лин и Коул укрылись внизу, в густой тени полуразрушенной стены.

— Два входа, — произнес Пит, не отрывая взгляда от цели. — Парадный наглухо заварен изнутри, на рамах отчетливо видны следы сварки. Служебный — справа, под охраной. Двое караулят снаружи, и как минимум еще двое затаились за дверью.

— Что с окнами? — деловито спросила Китнисс.

— Первый этаж превращен в дот, оконные проемы заложены мешками с песком. Второй — укреплен частично. Третий этаж пуст, но окна там разбиты.

— А крыша?

— Люк имеется. Но чтобы добраться до него, придется миновать открытый карниз соседнего здания. Это пространство просматривается изнутри как на ладони.

Джоанна коротко хмыкнула:

— Значит, ни одного вменяемого пути. Какой поразительный сюрприз.

— Есть еще один вариант, — Пит наконец опустил монокуляр. — Вентиляция. Здание старой постройки, сеть воздуховодов здесь достаточно широкая, рассчитанная на мощные промышленные кондиционеры. Выход расположен на втором этаже, в техническом блоке.

— И что нас там ждет?

— Трудно сказать. Но пультовая находится на первом уровне, в бывшем серверном зале. Если проникнуть через вентиляцию, появится шанс обойти основные силы охраны.

Китнисс окинула здание пристальным взглядом. Три этажа. Не менее двух десятков охранников. Единственный доступный вход — под прицелом.

— Сколько их там всего?

— Лин зафиксировала двадцать три тепловые сигнатуры. Цифра примерная — оборудование сильно фонит, точность оставляет желать лучшего.

— Двадцать три против пятерых, — подытожила Джоанна. — Великолепный расклад.

— Не пятерых, — Пит убрал монокуляр в подсумок. — Я пойду один.

Наступила тишина. Китнисс медленно повернулась к нему, не веря своим ушам:

— Что ты сказал?

— Вентиляционный канал слишком узкий, — пояснил Пит. — Один проскользнет незаметно, двое — уже неоправданный риск, а пятеро — это провал.

— И ты всерьез намерен выйти в одиночку против двадцати трех бойцов?

— Не совсем в одиночку, — Пит продолжал изучать здание, избегая ее взгляда. — Джоанна обеспечит отвлекающий маневр. Шум у служебного входа, короткая перестрелка, возможно, граната — это заставит их стянуть силы к периметру. Ты займешь снайперскую позицию на той крыше: твоя задача — прикрывать Джоанну и снимать каждого, кто высунется наружу. Лин и Коул останутся в резерве. Как только я захвачу пульт, мне понадобятся навыки Лин, чтобы окончательно взломать систему.

— А если... если тебе не удастся?

Пит наконец посмотрел ей прямо в глаза. Его взгляд был пугающе спокойным и холодным.

— Тогда отходите. Связывайтесь с Боггсом, докладывайте обстановку. Будете пробовать снова — с подкреплением и новым планом.

— Без тебя?

— Если обстоятельства того потребуют — да.

Китнисс рвалась возразить, выкрикнуть, что это чистое безумие. Что двадцать три вооруженных профессионала — это не двенадцать вчерашних противников, и даже его запредельных навыков может не хватить. Но, глядя на него, она осеклась. Перед ней был человек, который уже провел все расчеты в уме. Тот, кто осознанно идет на смерть, просто потому что иного пути нет. Потому что жизни двух тысяч солдат перевешивают одну единственную. Даже его собственную.

— Дайте мне двадцать минут с того момента, как Джоанна начнет шуметь, — скомандовал Пит. — Если за это время я не выйду на связь, значит, всё кончено.

Джоанна поднялась и привычным жестом отряхнула колени:

— А если всё выгорит?

— Тогда вы услышите, как отключаются поды, — на губах Пита промелькнуло подобие улыбки. — Поверьте, этот звук будет трудно пропустить.

Они скользнули вниз по пожарной лестнице, стараясь не тревожить ржавые, стонущие под весом перекладины. Внизу, в густых тенях, их ждали Лин и Коул — напряженные, застывшие в тревожном ожидании.

Пит изложил план — скупо, отсекая всё лишнее. Распределил позиции, еще раз проверил связь: три коротких щелчка, следом два длинных — сигнал к началу.

Закончив, он снял пиджак, чтобы не стеснял движений в узком пространстве.

Китнисс наблюдала, как он аккуратно сворачивает его и кладет на обломок бетона. Особая черная ткань, созданная Бити из графена и кевлара, тускло мерцала в сером дневном свете.

— Воздуховод слишком тесный, — пояснил он, заметив ее взгляд. — В броне я просто застряну.

— А без нее?

— Буду осторожен.

Осторожен. Против двадцати трех стволов — и он полагается на осторожность.

Джоанна подошла к нему почти вплотную, нарушая все границы личного пространства.

— Эй, пирожочек...

Он обернулся. Она резко схватила его за ворот черной рубашки и рванула на себя. Поцелуй вышел коротким, жестким и по-военному жадным.

— Только попробуй не вернуться, — бросила она, отстраняясь. — Я лично тебя прикончу.

Пит кивнул — серьезно, без тени привычной иронии. Затем его взгляд переместился на Китнисс.

Она не стала медлить. Шагнув вперед, она накрыла его лицо ладонями и поцеловала — совсем иначе, чем Джоанна. Мягче, но с тем же надрывным отчаянием.

— Я знаю, что ты вернешься, — прошептала она ему в самые губы. — Потому что ты всегда находишь дорогу назад.

— Всегда, — эхом отозвался он.

Это было обещание. И в этот момент он больше всего на свете надеялся, что у него хватит сил его сдержать.

Пит скользнул к зданию вдоль стены, обратившись в бесплотную тень среди теней. Одно мгновение — и он окончательно растворился в серой дымке за углом.

Китнисс долго смотрела ему вслед, прежде чем повернуться к Джоанне.

Их взгляды встретились. В этом странном, застывшем мгновении сплелись судьбы двух женщин и одного мужчины на фоне бушующей войны. Казалось, здесь должно было найтись место ревности, злости или чему-то иному — чему-то из той, нормальной жизни.

Но Китнисс не чувствовала ничего, кроме их общего, свинцового страха. И одной на двоих хрупкой надежды.

— По местам, — негромко произнесла она.

Джоанна коротко бросила в ответ:

— По местам.

Они разошлись в разные стороны. Секундная стрелка начала свой неумолимый бег. Двадцать минут. Отсчет пошел.

***

Вентиляционная шахта была пропитана запахами пыли, машинного масла и едкого химического дезинфектанта — призрачного напоминания о мирных временах, когда за чистотой воздуховодов следили службы сервиса. Пит продвигался вперед, упираясь локтями и коленями в гулкий металл, выверяя каждое движение, чтобы не выдать себя ни единым шорохом.

Было тесно, душно и темно.

Черная рубашка насквозь пропиталась потом и прилипла к спине. Соленые капли стекали по вискам, застилая глаза, но Пит не обращал на это внимания. В этот миг его тело превратилось в отлаженный инструмент, а любой дискомфорт стал досадным шумом, который следовало игнорировать.

Он методично отсчитывал повороты. Два направо, один налево, сорок метров прямо, снова налево. Схема здания, восстановленная Лин по старым архивным планам Тринадцатого, четко отпечаталась в его сознании. Довоенные чертежи могли устареть в деталях, но костяк здания оставался неизменным.

Снизу доносились голоса — приглушенные, неразборчивые. Послышались тяжелые шаги и сухой, резкий лязг передергиваемого затвора.

Пит замер прямо над вентиляционной решеткой и посмотрел сквозь узкие прорези. Под ним расстилался коридор второго этажа. Двое охранников лениво переговаривались у лестничного пролета; в их позах читались расслабленность и скука.

Не здесь. Слишком рано.

Он пополз дальше. Спустя еще двадцать метров шахта резко ушла вниз: начался вертикальный участок, оборудованный вбитыми в стену скобами. Пит спускался медленно, с предельной концентрацией контролируя каждый мускул. Металл под пальцами был теплым и скользким от осевшего конденсата.

Из глубины пробивался свет. До слуха донеслось мерное гудение работающего оборудования и частая дробь клавиш.

Пультовая.

Пит застыл над последней решеткой, изучая обстановку. Бывший серверный зал был переоборудован в командный центр. Ряды консолей мерцали экранами, а на настенных картах светились те самые желтые точки — поды. Толстые кабели змеились по полу, оплетая стены и потолок, словно нервная система спящего чудовища.

И люди. Пит начал бесстрастный подсчет. Четырнадцать.

Девять охранников рассредоточились по периметру. Бронежилеты, каски, автоматы наготове. Несмотря на обманчиво спокойный вид, они были готовы открыть огонь в любую секунду. Четверо операторов сидели за терминалами — на этих брони не было, только кобуры с пистолетами на поясах.

В самом центре, у главного пульта, возвышался командир — широкоплечий седоволосый мужчина с капитанскими нашивками. Он что-то хмуро выговаривал в гарнитуру:

— …нет, ложная тревога. Патруль зачистил сектор, там пусто. Продолжаем работу в штатном режиме.

Они не знали. Пока еще не знали.